Читать книгу "Литера А. Перевести стрелки"

Я негромко усмехнулся, тут же отметив тренированным взглядом три точки с обозначением «Столовая». На данный момент я знал только об одной.

– Также внутри вы найдете универсальный пропуск. Он же выполняет функцию допуска в режимные зоны и в вашу комнату в общежитии.

Я с интересом осмотрел небольшую карточку, очень напоминающую пластик… Однако скорее представляющую собой изначально кусок картона, укрепленный соответствующими конструкциями. Видел я неоднократно старые фильмы, где герои открывали подобными карточками двери или пользовались ими на проходных. Тогда, скорее всего, в них применялись либо магниты, либо чипы, которые ныне уступили место конструктам, нанесенным одаренными. Говорят, что раньше подобные штуки были распространены повсеместно. Если верить рассказам старожилов, то даже в общественном транспорте или метро.

«Интересно, а остался ли на нашем прекрасном шарике хоть один город, где существует действующее метро?» – подумалось мне вдруг. Очень бы хотелось посмотреть лично. Ведь несмотря на выбор карьеры военного, я не уставал восхищаться актами технического творения как нынешних мастеров, так и умельцами прошлого. А сеть подземных туннелей, по которым на огромной скорости неслись поезда, с моей точки зрения, вообще была инженерным чудом!

– Рекомендую не терять! – строго заметила куратор. – Это, конечно, не отчисление, но последствия у такого поступка будут…

Девушка секунду подумала, но тут же, жестко усмехнувшись, закончила:

– Уж лучше автомат проебите!

– Это почему? – тут же вклинилась блондиночка.

Карина с интересом оглядела свою новую подопечную и пожала плечами.

– Потому что деревянный дрын-макет, который вам придется таскать с собой неделю вместо утерянного военно-морским методом оружия, весит всего тридцать пять килограмм. А вот если проснашаете ключ-доступ, то его «копия» будет весить все пятьдесят… А от занятий раззяву никто не освободит!

Я внутренне усмехнулся. Даже брань из уст Горской не казалась чем-то постыдным. Это как ругаться на французском. Если переводить, то получается площадная похабщина, однако само звучание речи, если не вдаваться в смысл… Вот ощущение один в один!

– Есть вопросы? – поинтересовалась Карина, строго оглядев нас, чисто по приобретенной за три последних месяца привычке выстроившихся в строй.

– Кадет Меньшиков, госпожа куратор, – согласно требованиям устава обозначил свое желание поинтересоваться насущным я. – Кормить нас когда будут?

Несколько секунд Горская строго смотрела на меня. Еще бы, она тут о великом, а кто-то только о своей утробе и думает! Я же со всех сил демонстрировал вид лихой и придурковатый, в полном соответствии с рекомендациями Петра I, поедая начальство глазами. Тем более в данном случае процесс сей был довольно приятен с эстетической точки зрения. А будущий солдат русской императорской армии просто права не имеет быть чужд прекрасному!

Наконец куратор негромко рассмеялась:

– Наш человек! – заявила она и, демонстрируя знакомство с личными делами первогодок, добавила. – Что ж, Меньшиков Николай Александрович, полагаю, вы уже нашли секретные объекты под кодом «Столовая?».

– Точно так, куратор! – браво рявкнул я, будто только что самолично занял хорошо укрепленные позиции неизвестного пока врага.

Ну что поделать, если легкий голод уже придает моему голосу здоровый энтузиазм. И решить проблему лучше до того момента, когда он станет «нездоровым».

– Тогда для вас не должно составить труда перевернуть карту и прочесть время работы сих стратегических объектов! Порядок получения индивидуальных рационов питания при полевых занятиях мы обговорим чуть позже. А сейчас прошу за мной. Следующий пункт нашей программы – знакомство с общежитием!

Глава 10

– Что ж ты, братец, совсем охренел? – с некой ленцой протянул жилистый тренированный кадет, с легкостью швырнувший меня спиной к стенке, а после прижавший к оной рукой.

Жестко тут новичков привечают, однако!

– Есть такое! – оскалился я глухо – уж больно здорово тряхнуло нутро от удара о межкомнатную перегородку.

А еще впечатлила легкость, с которой меня, не самого слабого, в общем, парня, «отработали». Да еще и с такой скоростью, что я и дернуться не успел. Не то что оказать грамотное сопротивление.

Ну а когда не удается отбиться, то хоть мину надо держать. До конца. «Расслабься и получай удовольствие» – не наш вариант.

– Кха! – четко и ясно ответил я на следующий аргумент вполне себе нормального с виду парня, который он изволил обозначить ударом открытой ладонью в мою печень.

– Как, борзота проходит? – с каким-то даже сочувствием во взоре спросил он.

Ну-ну, дай только добраться до тебя, «сочувствовальщик»!

– Да что вы такое говорите, сударь! – попытался изобразить удивление я. – Все в нашем знакомстве только начинается!

Не думаю, что получилось слишком хорошо. Очень трудно, знаете ли, одновременно лицедействовать, пытаться не выдать прямо на «собеседника» подкативший к горлу ком тошноты и вогнать в легкие очередную порцию воздуха сквозь пережатое сильной рукой горло. Впрочем, собеседник не слишком усердствовал, явно не собираясь вывести меня из строя всерьез.

Однако и так впечатлений вполне себе хватало!

– Сдается мне, если отпущу тебя, ты мне и в лицо слазить попытаешься? – с неким любопытством поинтересовался он, разглядывая что-то в моих уже слезящихся от бесплодных попыток сделать следующий вдох глазах (не путать со слезами в три ручья – естественная реакция организма, а не плач!).

– А... Кхм... То! – согласился я, резко ударив рукой в сгиб локтя.

Однако, как оказалось, все же недостаточно быстро. По крайней мере, удар мой отбили с легкостью. Почти лениво!

«Обидно, да...» – решил я, наслаждаясь черными точками перед глазами.

Неожиданно хватка ослабла, а я «поехал» вниз по стене. На ногах относительно устоял, но только благодаря бетонно-металлической конструкции за спиной.

– Старший кадет-инструктор Манохин, Петр Евгеньевич, – услышал я сквозь вату в ушах. – Четвертый круг.

– Кадет-инструктор, значит... Кха-кха, – негромко уточнил я. – Манохин... Петр Евгеньевич... Ну, хорошо!

Распрямился я мгновенно, словно сжатая под немыслимым напряжением пружина. Правый джеб Петр Евгеньевич отбил. Успел он «снять» ловким нырком и левый кросс... А вот от плевка в лицо кадет-инструктор уклониться не успел, и оттого слегка отвлекся, давая время «пройти» удару коленом в диафрагму. А все-таки Петр Евгеньевич – молодец. «Пассировать» подачу опытный боец смог, но прошло все равно чувствительно.

Не то чтобы «собеседника» моего сложило пополам, не говоря уже о выводе из строя, но поморщился кадет-инструктор, почесал задумчиво «центр массы», куда я все-таки дотянулся.

Мой сосед особо не пострадал. Не тот уровень. Этого и полная потеря конечности не выведет из строя. Хоть «не всухую» приму все последствия.

– Вот теперь в расчете... – решил я, не слишком волнуясь о том, чем мне за такую выходку придется расплатиться.

Чувство собственной правоты меня в том поддерживало целиком и полностью. Я ведь ничего не сделал, чтобы заслужить подобное «Здравствуйте!». Хотя, с точки зрения моего соседа, как раз в этом-то и была основная проблема.

Горская ведь сильно экскурсией себя утруждать не стала, тут же проводив нас к одному из пяти одинаковых трехэтажных зданий, что по какой-то непонятной причине назывались студгородком, расположенных буквой «П». Никакой индивидуальностью здесь и не пахло, зато имелся вполне себе неплохой дворик с небольшим садиком, в котором можно было рассмотреть удобные на вид скамейки и компактную спортивную площадку. Именно среди обычных «дворовых» инструментов в виде турников и брусьев как раз и наблюдалось основное оживление. Кажется, народ играл в «лесенку». Приглядевшись, я понял, что на совершенно запредельных для меня пиковых значениях в пятьдесят подтягиваний с «шагом» в десять повторений. Причем, судя по всему, туда и обратно. Особой усталости что-то никто не демонстрировал. Скорее, напротив, для собравшихся подобные «игры» явно были чем-то вроде разминки.

Полагаю, что перед основной тренировкой. Вот бы чего я точно бы не хотел видеть – ради собственной же самооценки.

Нет, пятьдесят раз и я подтянусь... Но чтобы с такой легкостью, да еще и в «лесенке»... Хм.

– Нормально, – с легкой завистью прокомментировал кто-то за моей спиной.

Негромко, а потому я не смог определить кто именно. Но согласен с ним был целиком и полностью.

– Да ладно! – не согласилась с нами обоими Горская, равнодушно махнув рукой. – И вы так сможете!

Подумав секунду, она заключила спокойно:

– Или вас здесь не будет. Совсем.

О, вот люблю подобный стиль речи. Просто, доходчиво и вполне понятно. Без всяких там угроз и устрашений. Обозначаются рамки и все. Не смог? До свидания! И некого винить, кроме себя.

На вахте нас встретили какими-то странными взглядами парочка кадетов второго и третьего курса, красовавшиеся у КПП с повязками «Дежурный» на рукавах.

– Свежее мясо пришло! – негромко, но так чтобы слышали все, шепнул один из них.

– Хм! – грозно выдохнула Горская, и бойцы как-то резко потухли.

Хотя я, например, готов был согласиться, что мясца в Карине хватает. И распределено оно по вполне себе таким... «Хм!», округлостям.

Возможно, дежурные считали также, но вот облечь свои мысли в слова «постеснялись». Лично мне это сказало о многом, и я вновь присмотрелся к нашему куратору. А пластика движений-то у нее как у опытного танцора. Если бы не знал, где нахожусь, точно принял бы за гимнастку или профессионально увлекающуюся какими-нибудь бальными танцами спортсменку. Однако с учетом специфики заведения, куда мы все так долго стремились и, наконец-таки, где оказались, выводы напрашивались сами собой. За слово недоброе и жест неконкретный девушка могла и вломить. И, судя по реакции парней, не слишком стеснялась свои навыки демонстрировать!

Кстати, кое-кто, услышав «приветствие» двух оболтусов, не то чтобы испугался, но... Хм, тень неуверенности посетила пару лобешников в виде задумчивых морщин. Мне было все равно. Ну не имел я привычки волноваться о том, что может произойти ВНЕ сферы, с которой я волен работать. Вот возможен вариант, когда «привратники» сегодня ночью ко мне в комнату завалятся, чтобы подушкой за непочтительный взгляд придушить? Чисто теоретически, почему бы и нет? Могу я на это повлиять? Разумеется, нет! Они подобное гипотетическое решение примут самостоятельно, как-то «забыв» испросить моего на то соизволения... А вот сохранять готовность дать отпор в случае, если здесь за место под солнцем придется еще побороться, – это уже моя зона ответственности. Но накручивать себя заранее «страхами местными»... Зачем?

Карина же вообще глянула на парочку с красными повязками как на пустое место, проходя мимо. Настроение у дежурных оттого совсем не поднялось.

Далее последовало распределение по комнатам. Они располагались на втором и третьем этажах. Первый был отдан под коммунальные нужды (прачечная, котельная и т.д.), «берлогу» коменданта, дежурку и оружейку.

Каждого до его комнаты строгая, но ответственная Горская довела лично, вручив по ключу в руки. За утерю оных обещала оторвать. Яйца. Девушкам – уши. Ольга попыталась возразить, что такая дискриминация ни к чему, она вполне согласна на «лишение тестикул», и, мол, не ее проблемы, что они отсутствуют, но Карина хмыкнула столь многозначительно, что желание спорить у блондиночки как-то сразу испарилось.

«Умеет убеждать!» – с уважением оценил я, сделав зарубку в памяти, что подобному умению поучиться было бы совсем не грех. Хотя, вполне возможно, что это вовсе не тренированный навык, а врожденная харизма. Но присмотреться все равно стоило...

Мне достался ключ от комнаты триста тринадцать и напоминание о возможности потерять не только голову от девушки, но и мужское достоинство в случае утери казенного имущества и... Все. Я остался один перед дверью. Следующий сбор группы будет завтра утром, а потом два дня на изучение Академии. Все-таки до момента получения полноправного звания кадет доступная территория будущего нашего учебного заведения была сильно ограниченна. Занятие должно было начаться на третий день. То есть в понедельник.

Я оглядел короткий блок на три комнаты, на него приходился один душ и туалет. Между ними располагались пара раковин. Кухня была единой и находилась в начале коридора. Обед и завтрак, если день не предполагал ночных «подрывов» или многодневных выходов на полигон, предполагались в столовой. А вот об ужине господа и дамы кадеты обязаны были позаботиться сами. На довольствие мы уже встали. Пополнить запас продуктов можно было в местном магазинчике, традиционно носившем название «ЧПОК», о чем свидетельствовала примеченная мной вывеска... Так что от голода загнуться мне не грозит.

Отец, кстати, настаивал на «дополнительной стипендии» от семьи Меньшиковых. Тем более каждый из ее членов получал свою долю от дохода родовых предприятий в зависимости от вклада в укрепление благосостояния, репутации или обороноспособности семьи. При поступлении в одно из самых элитных учебных заведений страны мне полагалось... Немало. Однако от денег я отказался. В смысле, от их получения здесь и сейчас. Денежное довольствие в Академии неплохое, так что пусть себе копятся на специальном счету в Первом императорском банке. Ежели чего, домик куплю потом или вдруг свадебку сыграть понадобится? Я, конечно, парень в плане «прерывания» вполне ловкий (по крайней мере, льщу себя в том надеждой!) и ответственный, но кто его знает!..

Комнатка была... Ну, очень даже ничего! Квадратов пятнадцать на двоих. Обстановка, как ей и полагается в подобных учреждениях, вполне себе спартанская. Слегка побитый временем, но еще весьма крепкий стол с электрической плиткой на нем, пара кроватей по обе стороны от окна. Два небольших, но в рамках разумного достаточных письменных столика с простенькими лампами на них, да два небольших шкафа.

Короче, классика. Во время курсов мне приходилось обитать в помещении похуже.

На одной из кроватей уже валялся небрежно брошенный вещевой баул. Что намекало о более раннем прибытии моего соседа. Однако сам он куда-то свинтил, не став дожидаться «первака».

«Ну и не страшно, сам, что ли, не разберусь, что тут и к чему?» – решил я, складируя свои вещи на второй кровати. А вид из окна неплох! По крайней мере, не в стену здания напротив, а на ту самую площадку, где все еще соревновались в подтягиваниях так впечатлившие нас кадеты. Если мое чувство времени не подводит, то должны они были заступить уже на второй круг. «Сильны!» – с какой-то даже гордостью оценил их старания. И я так смогу. Или меня здесь не будет, как четко и ясно дала понять Горская.

Дверь в комнату резко распахнулась, заставив меня отработано сместиться вбок, с одновременным разворотом к возможной угрозе. Однако бить и убегать оказалось не от кого. Явился, судя по всему, сосед. Да не один, а со швабрами-ведрами.

«М-да, а помыть тут и впрямь не помешает!» – оценил я, приготовившись было предложить свою помощь.

– Меньши... – начал было представляться я, но черноволосый крепыш с погонами четвертого круга только безразлично рукой махнул, давая понять, что не особо-то ему и интересно, кого там на хрен занесло к нему в соседи.

– Приперся! – как-то похабно усмехнулся он.

У меня от одного только тона тут же встали волосы дыбом. На загривке. И тут же появилось желание вцепиться кое-кому в горло, не особо спрашивая имени-отчества.

– Ну, мой пол тогда! – швырнул он в мою сторону щетки-швабры.

Я легко уклонился от летящих орудий труда для наведения чистоты, отчего они «растянулись» по полу в центре комнаты. Однако невежливый молодой человек этого даже не заметил. Он со злостью смотрел на сумки... Мои.

– Это мое место! – сообщил «старший товарищ», показывая в сторону кровати, которую я уже мысленно счел своей.

Я задумчиво осмотрел его баул.

– Но на кровати не написано, а твои вещи... – начал было я, еще пытаясь соблюдать относительную вежливость.

– Малыш, – как-то ласково, с неплохой только примесью сожаления, протянул хранитель и ревнитель чистоты. – Если я сказал, что это моя кровать, то лучшее, что ты можешь сделать, – пристегнуть одну губу к другой и на хрен свалить с нее. Ясно?

Я не ответил, примерно прикидывая рывок и траекторию будущего движения. Старшекурсник мое молчание истолковал неверно, решив, что вызвано оно банальным испугом. Видимо, именно поэтому сосед добавил:

– Свалил быстро! Пока я не решил, что обе кровати мои!

– Еще чего... Пожелаешь? – глухо уточняю.

Кажется, в голосе промелькнуло нечто, не позволившее даже такому засранцу принять мои слова за подобострастие... Жаль! Ближе бы подойти удалось для нанесения первого удара. Ситуация проста: либо меня просто пытаются «прогнуть», и тогда остается только бить первым, либо все это просто повод додолбаться... И тогда все равно нужно бить первым, потому что кадет четвертого курса – уже почти готовый офицер и уровень его подготовки значительно выше моей!

– Потом... Придумаем! – «отлично» решил мою дальнейшую судьбу крепыш. – Окна, наверное, помоешь, а затем пожрать, что ль, приготовишь!..

«Ага, здесь говорить не о чем!» – решил я уже в рывке, целясь наглому засранцу в челюсть. А вот двигался он прекрасно: скупо, точно, быстро, легко уйдя с траектории удара и перехватив мою руку. Мир «крутанулся» перед глазами, и вот я уже прижат к стене, а горло перехвачено сильной ладонью.

– Что ж ты, братец, совсем охренел? – с ленцой поинтересовался мой новый сосед.

***

Старший кадет-инструктор Манохин, Петр Евгеньевич, задумчиво почесал грудь, куда ему прилетело... К стыду моему, похоже, не слишком сильно. Я уже думал повторить, но тот поднял руку в примиряющем жесте.

– Не слабо! – заметил он, слегка поморщившись.

– Ну так прошел я проверку? – в тон усмехаюсь я.

Спесивая маска слезала с лица моего соседа, оставляя легкую задумчивость.

– Сразу понял? – поинтересовался он.

– Нет, только что! – пожал плечами я, отвечая абсолютно искренне.

– И где я прокололся? – с любопытством поинтересовался он.

– Лентяй ты... Петр Евгенич, – пожал плечами я, указывая на ДВЕ швабры, валяющиеся на полу. – Лишний раз сходить было лень?

Манохин расхохотался.

– Внимательный! – удовлетворенно кивнул он и тут же серьезно добавил. – Молодец. Нашему брату это нужно. Ты же бронебойщик?

Киваю. Но спрашиваю о другом:

– У вас всех так встречают?

– А как же! – довольно улыбнулся сосед. – Нужно же понять, с кем дело иметь придется, а у нас тут не Колледж Торговой Палаты и не Институт Благородных Девиц, а Академия!

Киваю еще раз, принимая объяснения.

– Ну и как впечатления? – интересуюсь невзначай.

Петр нагнулся за разлетевшимся инвентарем.

– Соответствующие! – объявил он, протягивая мне швабру, а вторую оставляя себе. – А у тебя как?

– Где-то такие же... С чего начнем... Наше знакомство?

– С пола! – твердо заявил Манохин. – Несколько месяцев никто не прибирался. Не дело это!

Согласно киваю. К чистоте и порядку меня дядька Игорь приучил жестко. «Порядок вокруг плюс чистое тело – тогда и в голове все хорошо будет!» – не слишком складно, но вполне доходчиво говорил он.

Глава 11

Как говаривал старый телеведущий, чьи записи я видел в библиотеке, уборка по-мужски – дело серьезное и ответственное. Чаще всего им приходится заниматься молниеносно, когда в дверь уже звонят гости. Главный принцип – ничто не должно попасться на глаза и путаться под ногами. Для кого-то же это целое приключение. Стоит только начать, и потом уже не остановиться.

Для кадетов же чистота – не только залог здоровья, но еще и скорых сборов, когда каждая секунда на счету. А потому вещи не просто раскладываются по своим местам, но еще и в строгом порядке. Так что теперь я и ночью спокойно подорвусь и дотянусь до аптечки, с легкостью выхватив почти любой предмет на выбор просто потому, что укомплектовывается моя «медицина» всегда в едином порядке. Да, забыл сказать, что все это легко проделаю в кромешной тьме, если понадобится.

Все остальное раскладывалось по тому же принципу.

Ну и чистый пол, и отмытая комната – это еще и попросту приятно. Да и красотка Горская если и заглянет на огонек, то вовсе не для того, чтобы вломить мне звездюлей вместе с дежурным офицером. Так что можно будет попробовать предложить ей чайку. И даже помечтать о том, что она согласится!

– Ну... – оценил результат Петр через полчаса, удовлетворенно оглядывая наше будущее жилище. – И то верно...

Я безмолвно приподнял брови. Мой сосед еще раз окинул довольным взором помещение, после чего заметил:

– Верно говорят, что чем реже наводится уборка, тем очевиднее результат!

А тут не поспоришь! Комната действительно стала выглядеть куда приятнее. И даже более жилой, с учетом того, что уборку мы оба совместили с разбором вещей. Удивительно, но в свой шкаф Манохин на моих глазах упихал пистолет-пулемет Судаева и какую-то штурмовую снарягу.

– А ты как думал? – усмехнулся он на мой удивленный взгляд. – Ты по тревоге в центральную оружейку побежишь, что ли? А пистолет где хранить будешь? Он ведь часть формы. Не смей без него дежурному офицеру попасться! Вот смотри: это отделение под оружие. Патроны можешь хранить хоть россыпью на обеденном столе, но «единицы» все сюда, а на ночь еще и пистолет рекомендую запирать или...

– Или?.. – уточнил я, по-своему расценив заминку.

– Или под подушкой некоторые хранить предпочитают, – задумчиво выдал сосед и тут же добавил, показывая, что совершенно не шутит. – Особенно после первой практики на многих «накатывает». Мы же не «экономисты». Практика в действующих подразделениях у нас проходит.

Киваю головой.

– Так что перетаскивай свою «птрку» сюда, – заключил он, махнув рукой в сторону моего шкафа. – Как принесешь, покажу, как активируется рунная цепочка, чтобы доступа к оружию ни у кого кроме тебя не было.

Я не стал уточнять, что у меня не совсем стандартное противотанковое ружье. Вместо этого уточнил:

– А как же?..

– В случае если твоему товарищу понадобится оружие?

Да, бывают и такие моменты. И, если боец погиб в самом начале боя, неужели никто не сможет воспользоваться его оружием?

Манохин подошел к шкафу и достал небольшой кожаный браслет.

– Лови! – кинул мне его он.

Поймал, естественно. Не глядя. Годы практики-то не пропьешь! Особенно когда не очень-то этим делом и увлекаешься!

– Застегни на запястье. Теперь во время боевой тревоги браслет подаст сигнал на центральный рунный контроллер. Если он определит, что владелец браслета мертв или находится более чем в километре от места хранения оружия, то откроет к нему доступ для любого кадета.

Покивал. Мудрено, но... В чем-то верно. И пусть, в случае чего, личного оружия будет жалко, жизнь человеческая все же сильнее. А если моего, например, «Взломщика» удастся сохранить, то его вернут хозяину либо его наследникам. Без вариантов. А «чужие» ТАКОЙ ствол забрать с собой не рискнут. Просто из страха, что владелец на него поставил «метку», а после пойдет за ним следом, безошибочно настигая «воров». Бывали, знаете ли, прецеденты. Да и я уверен – пойду. И дойду. А командование поддержит. И даже отряд на это дело выделит. На хоть сколько-нибудь значимую роль мне в нем при таких раскладах претендовать не следует, но в списочный состав включат.

Так что дураков выдавать свои убежища нет.

***

После уборки по совету Петра решил прогуляться по территории Академии. Было тут на что посмотреть. Чего только стоил местный Музей боевой славы. Вот уж куда я сегодня точно не пойду! Уверен, ажиотаж там немалый. Лучше я чуть позже, чтобы без суеты осмотреть богатую экспозицию спокойно и вдумчиво.

Возможно, даже удастся познакомиться с бессменным Смотрителем и первым начальником Академии. Ходят слухи, что под настроение и, чего уж греха таить, под чарочку с уважением поднесенную, многое рассказать может. Не всем и не каждому, конечно, но я счастье собирался попытать непременно!

Сегодня же решил ограничиться простой обзорной прогулкой... Которая окончилась для меня, не успев даже и начаться. Буквально на КПП общежития, в шаге от солнечного дня.

– Кадет Меньшиков! – раздался за моей спиной громкий командный голос, едва дежурный отнял сканирующий артефакт от пропуска.

Пришлось обернуться и вытянуться по стойке смирно с громким обозначением:

– Я!

Горская усмехнулась, но шага не сбавила. Конечно, я был бы очень рад, если бы девушка приближалась ко мне столь устремленно, чтобы одарить поздравительным поцелуем в щечку. Однако чует мое сердце, что все надежды через несколько секунд пойдут прахом.

– Николай Александрович, – обратилась ко мне по имени симпатяжка Карина. – Прошу следовать за мной.

Для картинки полного пиздеца, нарисованной моей фантазией, не хватало всего одной детали – приказа сдать личное оружие. Все остальное было очень даже в наличии: серьезное выражение лица, холодный и протокольный тон, резкие, выдающие внутреннее напряжение движения.

«Полный набор, как говорится!» – заключил я, вышагивая по сочувствующими взглядами дежурных вслед за куратором.

– Полагаю, интересоваться причинами столь настойчивого... Приглашения не имеет смысла, Карина Владимировна? – только и остается, что нейтрально поинтересоваться мне, старательно делая вид, что мне совсем-совсем нетрудно держать взвинченный девушкой темп.

Горская встала. Как вкопанная. И только благодаря неплохой реакции мне не пришлось возвращаться на несколько шагов назад. Мог бы и «пролететь» дальше от неожиданности!

– Спросить-то ты можешь, Николай Александрович, – скинув с себя секундную задумчивость, сообщила она. – Только ответить мне нечего. Пришел вызов на имя кадета Меньшикова к «батюшке» на «исповедь». Вот и веду. Ничего не хочешь рассказать, перед тем как...

Девушка сделала неопределенный жест рукой.

– ...Все начнется?

«Ну, кто бы сомневался, что цепочка подобных инцидентов дойдет до администрации Академии?» – вздохнул мысленно я. Только...

– ...Быстро как-то... – закончил я мысль вслух.

– Ага, – задумчиво констатировала Горская. – Значит, представление о цели вызова имеешь. Ничего не хочешь сказать?

– Карина Владимировна, – ровно произнес я, старательно делая вид даже не лихой, а тупой и придурковатый. – Пункт 1.8.4 Правил Академии гласит, что после получения вызова к представителю Первого отдела я не имею права отвечать ни на чьи вопросы о цели оного, за исключением...

Девушка кивнула. Без обид. Даже вроде как с пониманием.

– Я помню правила, – без эмоций согласилась она и молча сделала шаг вперед.

Мне не осталось ничего другого, кроме как последовать вслед за ней.

Совсем скоро мне предстоял разговор с «батюшкой». К религии он не имел отношения никакого. Разве что к задушевным беседам.

Прозвище же «батюшка» к людям столь специфической профессии прилипло примерно с десятого года после Катастрофы, когда ныне здравствующий император учредил Первое Управление. После краха эпохи Изобилия представители самых разных религий объединились в помощи людям... Которых выжило не так много. Нет, они не смешались, но действовали вполне сообща, помогая страждущим и даря утешение нуждающимся. Молодая империя по мере сил поддерживала их в этом начинании. Позже была организована над ними целая надструктура. Религии не смешивались, но работали в довольно жесткой связке с государством. Над ними же было организовано нечто вроде администрации, дел духовных не касающейся. Как ни странно, под крылышко Первого управления попала и Канцелярия с контрразведкой.

С тех пор прозвище «батюшка» как-то и прижилось.

Мыслей много. Суть оставалась одна – сейчас контрразведка будет делать из меня презерватив. Надеюсь, не порвут, чтобы штопать не пришлось.

Путь наш лежал мимо главного корпуса Академии. Слева от него приютилось невзрачное зданьице с зарешеченными окнами. Большая красная табличка на слегка рассохшейся деревянной двери гласила: «Начальник Первого отдела. Ковалевский Г.П.». Вот уж не ожидал, что мне придется познакомиться с главным «смертем» Академии в первый же день.

– Успех, однако! – аж буркнул я себе под нос.

– Не говори! – слегка нервно кивнула мне кадет Терская, прибывшая в сопровождении статного хмурого молодого человека с нашивкой куратора на кителе.

М-да.

Мы с Леной, коротко кивнув друг другу, уставились в разные стороны. Говорить было не о чем, да и не стоило в данной ситуации языком лишнего болтать.

– Хм, – негромко выдал молодой человек, задумчиво уставившись на Горскую.

Та грациозно повела плечиками, мол, и сама не знаю!

«А что? Идея хорошая!» – решил я и тоже уставился на Карину. Любоваться ей можно было пусть и не бесконечно, но мне еще не надоело! Так что стоит пользоваться, пока есть время. С «батюшками» ведь никогда не знаешь, как оно выйдет. Вполне возможно, что в ближайшие дни мне вообще ничем, кроме стен гауптвахты, любоваться не придется. Куратор взгляды наши заметила... Но возражать не стала. Вполне возможно, из точно таких же соображений.

– Да что я, рыжая, что ли? – раздалось невнятное бормотание со стороны Терской, и теперь на Карину были нацелены уже три пары глаз.

«А чего стоим-то?» – подумалось мне. Но быстрый взгляд на часы подтвердил, что до шестнадцати часов осталось еще четыре минуты. Скорее всего, «приглашение» было ровно к четырем часам, а к этим господам приходить лучше точно в срок.

– Что, уже надоело? – заметила Горская мои взгляды на слишком торопящиеся стрелки.

– Так ведь перед «смертями» не насмотришься! – подмигнул я.

Была такая структура давным-давно: «Смерш» – «Смерть шпионам!». Вот их иногда называли «смертями». И во мно-о-о-огом были схожи их обязанности со служебными инструкциями «батюшек».

Хохот заставил вздрогнуть всех!

Мысль «Какой позор, господа кадеты!» возникла в моей голове и тут же померкла под вспышкой следующей: «Какой пиздец, кадет Меньшиков!».

Ну правда, как мы могли не заметить здоровенного пузатого дядьку с окладистой бородой и добродушной улыбкой в пол лица. Почему только вполовину? Так глаз она ни хрена не касалась. А взгляд у дядечки был очень примечателен. Словно бы выжжен страшными картинами, которые ему приходилось регулярно наблюдать по долгу службы. И ведь как движется! Ни одна половичка-петелька не скрипнула, когда он бесшумно открыл дверь, оказавшись за нашими спинами.

– Господин майор... – первой опомнилась с трудом сглотнувшая внезапно пересохшим горлом Горская.

– Ну полно вам, полно! – замахал тот руками «добродушно». – Господа кураторы, вы свободны. Кадеты Терская и Меньшиков, прошу за мной. А ты, парень... Ха-ха... Перед «смертями» не насмотришься... Хорош, хорош!