Текст книги "Алхимия иллюзий"
![](/books_files/covers/thumbs_240/alhimiya-illyuziy-164594.jpg)
Автор книги: Антон Леонтьев
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Сейчас все лечится, – уверенно сказала она, подходя к перекрестку. – Ну, или почти все…
– А вдруг у меня вот это самое «или почти все»? – приуныл Титов. – Вдруг меня в психушку запрут, в отделение с буйными?
– Я буду тебя регулярно навещать! – улыбнулась Вика и тотчас спохватилась: – Ой, извини! Не обижайся, прошу!
Но Виктор и не думал обижаться, ибо, расплывшись в улыбке, заявил:
– Ты – первый человек в моей жизни, который… который говорит со мной по-человечески! Для всех я или шизоид, или псих, или сатанинское отродье. Даже для собственных родителей!
Вике захотелось обнять Титова, пожалеть, но вместо этого она спросила:
– Так хочешь, чтобы я поговорила с мамой? Она будет связана медицинской тайной, никто не узнает…
Виктор кивнул:
– Ну да. Поговори. Только, прошу, после завершения учебного года. А то я по многим предметам хромаю. Мне надо исправить положение, а тут еще экзамены на носу… Если завалю, то отец из меня фарш сделает. Он хоть и инвалид без ноги, но сущий зверь.
Он так жалостливо вздохнул, что Вика спонтанно предложила:
– Тебе помочь с учебой? Ну, в смысле натаскать тебя?
Виктор, розовея, уставился на нее:
– И ты сможешь стать моим персональным репетитором? Ведь тебе самой экзамены сдавать…
Они подходили к школе. Вика улыбнулась.
– Ну, я же не дура, да и экзамены еще, слава богу, не выпускные. К тому же, не забывай, меня ведут на золотую медаль, и я – дочь проректора!
Она рассмеялась, и вместе с ней рассмеялся Виктор – девушка машинально отметила, что смех у него специфический, похожий на спазмы. Что же, человеком Виктор Титов был особым, однако не отвергать же его по этой причине?
– А Игорь не будет против? – спросил осторожно Виктор, и Вика, понимая, что Игорь будет очень даже против, заявила:
– Ну а он ничего не узнает. Я натаскаю тебя. Ты сдашь экзамены. Потом подключим мою маму, и летом ты ляжешь в больницу. К осени будешь как огурчик.
– Значит, это будет наша с тобой тайна? – переспросил Виктор, и Вика, заметив вдалеке фигуру Игоря, кивнула.
– Вот ведь круто! – заявил Виктор. – Значит, я приду к тебе сегодня вечером, часиков в шесть? А теперь мне надо дать задний ход…
И он исчез. Игорь, впрочем, его все же заметил и поинтересовался, что шизоиду нужно от его Вички, на что его Вичка ответила:
– Ответы на экзаменационные билеты по химии, но я его отшила!
– И правильно сделала! – поддержал ее Игорь. – Нашел у кого спрашивать! Кстати, после учебы айда на пляж?
Вспомнив о том, что ей предстоит роль репетитора, Вика ответила, стараясь, чтобы ложь звучала как можно более непринужденно:
– Не могу. Надо самой к химии готовиться. Извини, Игорюнчик. Советую и тебе более ответственно относиться к предстоящим экзаменам.
Виктор оказался прилежным и крайне старательным учеником и к тому же схватывал все на лету. Вика не могла надивиться на то, с какой скоростью он усваивает материал, и исходила из того, что во многом это было связано с ее методикой преподавания.
Родители, сначала скептически относившиеся к тому, чтобы их дочь накануне экзаменов превратилась в репетитора для нерадивого одноклассника (хотя, по сути, Виктор не был нерадивым, как не был и одноклассником), быстро его приняли и в один голос твердили о том, что именно такой друг и требуется их дочери – вежливый, спокойный, целеустремленный.
Они занимались около двух недель, Вика была крайне довольна результатами. Наконец настало время экзаменов, которые она сама сдала с легкостью. А вот Виктор… Вообще-то Вика не сомневалась, что после интенсивных занятий с ней он тоже без проблем перейдет в выпускной класс, поэтому была шокирована новостью о том, что Виктор завалил экзамены.
– Извини, – сказал он, виновато глядя в пол. – Такой уж я тупой… Думаю, и пересдачу я тоже завалю.
– Ничего ты не тупой! – горячо возразила Вика и, чувствуя, что задета ее профессиональная гордость, сказала: – И ты обязательно все сдашь, я тебе обещаю! Все лето будем с тобой заниматься!
– Ты будешь со мной заниматься? – произнес тихо Виктор, и Вика кивком головы подтвердила свои слова.
– Конечно, будем. Ты сдашь экзамены, потом мы поговорим с моей мамой, ты отправишься на лечение. И все будет хорошо!
Сложнее было с Игорем, который никак не мог понять, почему его Вичка проводит с ним столь мало времени. Вика ссылалась на домашние дела, на то, что ей по вечерам нужно заниматься, и наконец поведала Игорю все правду.
Тот, хмыкнув, недоверчиво уставился на нее.
– Ты что, с этим шизоидом возишься? Ну, завалил он экзамены, туда ему и дорога. Его вообще надо в дурку сдать, и дело с концом…
Вспылив, Вика наговорила Игорю множество вещей, о которых потом сожалела, однако это была их первая ссора. И как он не мог понять, что она просто обязана помочь Виктору!
Виктор же прикладывал все усилия для того, чтобы подготовиться к пересдаче в августе, регулярно занимаясь и радуя Вику успехами. Она была уверена, что на этот раз Виктор точно справится.
Как-то душным вечером Вика напрасно долго ждала его – Виктор так и не появился. Обеспокоенная этим, Вика на следующий день решила навестить его: телефона у Виктора дома не было, однако она знала адрес – проживал он на другом конце города, в районе старого рынка.
Сначала на троллейбусе, потом на трамвае и, наконец, пешком она добралась до квартала старых двухэтажных домов, которые разительно отличались от сталинской застройки в центре города. Отыскав нужную улицу и нужный дом, Вика зашла в грязный подъезд.
Поднялась на второй этаж и оказалась перед красной деревянной дверью и вдруг поняла, что находится перед коммунальной квартирой. Она отыскала звонок с надписью «Титовы» и нажала его – по коридору разнеслась одинокая трель, однако ничего за этим не последовало.
Вика нажала звонок еще раз, на этот раз дверь открыли, на пороге возникла девочка лет семи.
– Ты к кому? – спросила она без обиняков.
– К Виктору, – ответила Вика. – Титову. Он ведь здесь проживает?
Девочка, пропуская ее в длинный коридор, заявила:
– Там же написано, что Титовым три раза звонить надо! Только Витьки сейчас нет. Он с отцом уехал…
Девочку позвали из ближайшей комнаты, и Вика осталась в коридоре одна. Воспользовавшись представившейся возможностью, она отправилась на поиски комнаты, в которой проживала семья Виктора – точнее, его отец и он сам, ведь его мама, как помнила Вика из рассказов приятеля, трагически погибла, когда Витя был еще маленьким. А отец – об этом Виктор говорил крайне неохотно – был алкоголиком по причине своего увечья на работе много лет назад. Кажется, у него не было правой ноги.
Вика подошла к двери с искомой табличкой, дверь вдруг распахнулась, на пороге появилась молодая женщина в легком полосатом сарафане. Женщина была очень похожа на Виктора. Наверное, старшая сестра или тетка.
– Добрый день, – произнесла Вика, – я одноклассница Виктора. Его, если я правильно понимаю, нет дома?
Женщина, смерив ее взглядом, ответила:
– Нет, но скоро будет. Ему с отцом надо было срочно в соседнюю область съездить. Они должны часа через два-три вернуться. Хотите чаю?
Женщина пропустила ее в комнату, обставленную скромно, но уютно. Усевшись за круглый, накрытый скатертью стол, Вика осмотрелась. Интересно, но о старшей сестре или тетке Виктор никогда ничего не говорил…
– Извините, а что-то случилось? – произнесла Вика, обращаясь к женщине. – Виктор ведь со мной занимается, я помогаю ему подготовиться к пересдаче…
– Какой такой пересдаче? – произнесла удивленно женщина, ставя на стол плетеную корзиночку с овсяными печеньями.
Вика закусила губу: кажется, Виктор не сообщил родственникам о том, что завалил экзамены. И вспомнила, как он упоминал суровый нрав своего отца, который, чуть что, брался за ремень. Неудивительно, что он решил ничего не говорить родным. А она, дура, проболталась!
– Ой, извините, мне надо идти, – пробормотала Вика, но женщина, ставя перед ней фарфоровую чашку, сказала:
– Нет уж, мне очень интересно, что там произошло и куда по вечерам исчезает мой сын…
Вика уставилась на женщину, а потом осторожно спросила:
– Вы ведь… Вы новая жена Витиного отца?
Женщина, усмехнувшись, отбросила со лба темные волосы и, взглянув на нее точно такими же, как и у Виктора, арктически-ледяными глазами, заметила:
– Насколько мне известно, у Витиного отца вот уже почти двадцать лет только одна жена – я!
Ничего не понимая, Вика уставилась на женщину, пытаясь переварить сказанное. Женщина же вышла из комнаты и через минуту вернулась с чайником, от которого ароматно пахло.
– А что, Витя снова рассказывал историю, что я умерла? – с легкой насмешкой спросила она. – И что отец у него инвалид, который пьет и бьет его?
Молча кивнув, Вика отхлебнула чая и взяла овсяное печенье.
– Что же, врачи нас предупреждали… – вздохнула женщина. – Как видите, я жива и здорова. Хотя Витя часто рассказывает посторонним людям, что я скончалась, когда он был крошкой. И что отец у него злой домашний тиран без правой, ну, или иногда без левой ноги, которую он потерял во время несчастного случая на производстве. Он к тому же бьет его смертельным боем и попал под влияние зеленого змия. Это, уверяю вас, не так!
Сама не заметив то, как сжевала овсяное печенье, Вика автоматически схватила еще одно.
Женщина взяла с комода фотографию, на которой были изображены три человека: она сама, статный усатый темноволосый мужчина и Виктор, возможно, чуть младше, чем в данный момент.
– Это мы снялись незадолго до переезда сюда. Как видите, я все еще живу, а не скончалась много лет назад. А у отца Вити обе ноги. И, уверяю вас, он не алкоголик – более того, он вообще не пьет, даже по праздникам. И сына своего даже пальцем не трогает!
Взяв еще одно печенье, Вика подавленно спросила:
– Но отчего он тогда… говорит такое?
Женщина вздохнула, снова отбросила со лба волосы и сказала:
– Потому что Витя болен, увы, серьезно. Это и стало причиной нашего переезда сюда. Потому что на старом месте произошло слишком много… Слишком много зловещих и неприятных историй, эпицентром которых был, увы, наш сын. Мне, как матери, тяжело говорить об этом, однако это так. И лучшее, что мы могли сделать, это… Просто переехать в другое место! Пусть некоторые считают, что мы бежали оттуда, но все это на благо нашего сына!
Вика не знала, что и сказать. Выходит, что Виктор все это время ей врал! Она допила чай, отказалась от добавки и чувствовала себя очень неловко.
– И меня удивляет, что Витя не сдал экзамены и ничего нам не сказал. Более того, он сообщил нам, что без проблем сдал их. У него ведь имеется своя комната, здесь, в конце коридора. Нам с отцом запрещено туда входить, но раз такое дело…
Женщина поднялась и поманила за собой Вику. Они вышли в коридор, прошли несколько метров и оказались около массивной темной двери. Вынув из кармана ключ, мать Вити отперла дверь.
Вика шагнула в комнату, заваленную книгами и тетрадями – точнее, книги и тетради были выстроены ровными колоннами, что создавало крайне неприятное, зловещее впечатление.
– Понимаете, Витя болен. Наверное, с самого рождения, но с началом переходного возраста это усилилось. Врачи ставят ему разные диагнозы, один хуже другого. У него, без сомнения, множество талантов – он очень умный мальчик, однако… Однако он умелый манипулятор! Ему доставляет большое удовольствие создавать ситуации, чтобы окружающие плясали под его дудку…
Вика раскрыла одну из тетрадей и увидела, что в ней прорешены задачи по алгебре. Судя по всему, с алгеброй у Вити в самом деле проблем не было, а он всегда заявлял, что ничего по этому предмету не понимает!
– Мне сложно говорить такое о собственном сыне, но от него надо держаться подальше. Он доставил нам много проблем, будучи ребенком, но в последние годы все только усилилось…
Вика раскрыла еще одну тетрадь – и в глаза ей бросились ровные строчки, на которых красными чернилами было выведено одно-единственное слово. Ее имя. Вика.
Девушка пролистала тетрадь до конца – все листы были заполнены только ее именем. И таких тетрадей, судя по всему, было несколько десятков.
– Но, с другой стороны, я крайне рада, что Витя нашел себе подругу. Вы производите положительное впечатление, а нашему сыну нужно общение со сверстниками…
Захлопнув тетрадь, Вика повернулась и сказала:
– Извините за откровенность, но такое общение не нужно мне. Вы правы, ваш сын – умелый манипулятор. Я повелась на его трюки и теперь понимаю, что сделала серьезную ошибку. Мне пора!
Вика шагнула в коридор, но тут ее внимание привлек висевший на стенке платяного шкафа и ранее не замеченный плакат. На плакате было изображено ее собственное лицо. Подскочив к плакату, Вика поняла, что это фотография, сделанная без ее спроса и увеличенная до огромного размера.
Подчиняясь внезапному чувству, Вика распахнула шкаф – и обнаружила еще одну собственную фотографию, только на этот раз ее лицо было приделано к плакату с изображением неизвестной девицы в бикини и в соблазнительной позе.
– Ваш сын в самом деле болен! – заявила Вика и, хлопнув дверью шкафа, выскочила в коридор.
Мама Виктора устремилась за ней, пытаясь увещевать:
– Да, это так, но ведь он наш сын! Мы же не можем поместить его в закрытое отделение психиатрической клиники, да и у врачей нет единого мнения по поводу диагноза…
– Его надо лечить! – заявила, поворачиваясь к ней, Вика. – Вы видели, что он сделал с моими фотографиями? Какими пакостями он занимается в этом шкафу, когда на него накатывает?
Вика подумала, что тотчас избавится от пенала дяди Васи, побывавшего в руках – и, вероятно, не только руках – Виктора. Теперь она была уверена, что Виктор производил с ним мерзкие манипуляции. Она ведь застукала его за постыдными делишками в больнице, однако упорно не хотела видеть правды.
– Отец с ним и поехал на консультацию в наш старый город, к одному психиатру на пенсии, который наблюдает Витю с самого детства, – со вздохом проговорила мама Виктора. – Мы знаем, что надо что-то делать, но как бы на нашем месте поступили вы?
Этого Вика не знала, но и думать об этом не желала. Скупо попрощавшись, она покинула коммунальную квартиру, хотя мама Виктора явно хотела излить ей душу и настойчиво предлагала продолжить чаепитие.
Нет, никакого чаепития, никаких овсяных печений в этом доме! Родители, судя по всему, у Титова хорошие и, главное, здоровые, что не отменяло того факта, что он сам…
Был психом! Шизоидом, как говорил Игорь. Сумасшедшим пареньком.
Коря себя за то, что употребляет, хотя бы мысленно, подобные нехорошие слова, Вика вывернула за угол – и увидела кофейного цвета «Жигули», припаркованные около соседнего дома, из машины с крайне недовольным видом выбирался Виктор. На водительском сиденье находился тот самый усатый статный мужчина, которого Вика видела до этого на фотографии, – Титов-старший, не производивший впечатления запойного алкаша и, несомненно, имевший две ноги.
Виктор замер, уставившись на девушку: он явно не ожидал увидеть ее здесь. Его глаза сверкнули, на лице застыло выражение ужаса. Затем он бросился к Вике, но она бегом понеслась прочь к трамвайной остановке.
Как назло, трамвая не было, поэтому Виктор быстро настиг ее на остановке. Вика, не желая с ним общаться, зашагала вдоль путей в нужном ей направлении.
– Вика, подожди! Что наговорила тебе эта стерва?
Обернувшись, Вика отчеканила:
– Ты имеешь в виду твою милую и добрую маму? Кстати, я ведь исходила из того, что она давно умерла. Собственно, почему? Потому что ты мне об этом твердил!
Затем, поведя плечом и не дожидаясь ответа, она снова отправилась в путь. Но Виктор от нее не отставал.
– Ну, она умерла для меня в переносном смысле. Она ужасная, злая женщина… Она испортила мне всю жизнь… Она…
Виктор начал плакать, однако Вика, раньше отреагировавшая бы на это с пониманием и жалостью, процедила:
– Не паясничай! И чем же портила тебе жизнь эта ужасная, злая женщина? Вкусным чаем с овсяными печеньями?
Виктор, продолжая скулить, следовал по пятам за ней.
– Хорошо, допустим, твоя мама подлинная ведьма и только выглядит как ангел. Но откуда тогда у твоего отца взялась вторая нога? Выросла, пока вы на «Жигулях» ехали? И на алкоголика он ничуть не похож…
– Это не мой отец! – огорошил ее Виктор признанием, которому Вика на мгновение даже поверила. Но только на мгновение. – Этот человек не мой отец, это отчим. Новый хахаль моей матери. А мой настоящий отец живет в другом городе.
– И вы ездили как раз навещать его? – вырвалось у Вики. В быстром темпе они дошагали до другой трамвайной остановки, к которой подходил трамвай – правда, не тот, который требовался Вике, но это было все равно. Она была готова ехать по любому маршруту, только бы избавиться от общества привязчивого Титова.
Она вскочила в трамвай, плюхнулась на сиденье и вдруг услышала около себя тихий голос:
– Нет, этот человек возил меня к врачам, желая сдать в сумасшедший дом. И вообще, он мне отец ненастоящий, потому что у меня там, в другом городе, есть иной, подлинный…
Виктор умудрился также сесть в трамвай и ехал теперь вместе с ней! Вика закричала ему в лицо:
– Не ври! Ты же умелый манипулятор, так тебя охарактеризовала собственная мать! Я не верю ни единому твоему слову! Ты намеренно завалил экзамены, чтобы я тебе помогала. Хотя, судя по всему, ты отлично соображаешь. До такой степени отлично, что тайно сделал мои фотографии и прилепил их на плакаты с голыми тетками. Ты болен, Титов, причем давно и очень серьезно! Иди лечись!
Виктор что-то бубнил, но Вика, зажав уши руками, не желала его слушать. Наконец в окно трамвая она увидела, как он вышел и переходит через пути, таращась в ее сторону, – наконец-то он избавил ее от своего общества. Выйдя на следующей остановке, Вика отправилась домой пешком, по пути вдоволь наплакавшись и приняв решение – никогда в жизни она больше не будет иметь ничего общего с этим психом.
Виктором Титовым.
И пусть в глубине души ей было его еще жаль, это не значило, что он мог ей врать и манипулировать ею.
А также развешивать в шкафах пошлые плакаты с ее лицом.
Вика позвонила Игорю и, услышав его голос, произнесла:
– Так мы поедем сегодня на пляж?
Трагедия случилась в самом начале августа – над городом, после долгих дней изнуряющей жары, громыхала чудовищная гроза, сопровождаемая устрашающими зарницами и монументальными раскатами грома. Вика, проснувшись от шума тропического ливня, долго ворочалась на кровати с боку на бок, не в состоянии снова заснуть. Потом она, обхватив себя руками, стояла около окна, за которым бушевала стихия, и в голову отчего-то лезли мысли о Викторе Титове.
Раздался пронзительный телефонный звонок, затем приглушенные голоса родителей. Вика выглянула в коридор – часы показывали без десяти три ночи.
– Ты не спишь? – спросила озабоченно мама, как ни странно, полностью одетая. – Сейчас позвонил наш главврач. Грандиозный пожар в районе старого рынка, масса пострадавших, нас всех вызывают на работу…
Отец, положив трубку телефона, заявил:
– Сейчас тебя заберет моя служебная машина. Одну я тебя в такую погоду не отпущу и поеду с тобой…
Мама махнула рукой:
– Нет уж, оставайтесь дома! Потому что будете все равно только путаться под ногами.
В ту ночь Вика долго не могла заснуть: на улице то и дело раздавались завывания сирен и громкие голоса.
Следующее утро принесло первые осенние температуры и временное похолодание, а также весть о том, что во время пожара в нескольких коммунальных квартирах в районе старого рынка несколько человек погибли и около полусотни пострадали.
Старый рынок… Вика вспомнила, что недавно была там. Ведь именно там проживал Виктор Титов. Она искренне надеялась, что с ним и его семьей все в порядке, однако не намеревалась наводить справки – снова оказаться в обществе ненормального приятеля ей ой как не хотелось.
Из-за бессонной ночи Вика прилегла на диван после завтрака и подскочила из-за звонка в дверь. Часы показывали первый час дня, родителей дома не было: мама была все еще в больнице, отец отправился в университет на экстренное заседание.
Решив отчего-то, что это вернулась с работы мама, Вика, шатаясь, приблизилась к двери, отомкнула ее – и увидела стоявшего на пороге Виктора Титова. В руках он держал старенький портфель, а также свою семейную фотографию, которую Вика до этого видела в коммунальной квартире.
– Извини, что смею беспокоить тебя, – произнес он со скорбной улыбкой. – Однако мне некуда больше идти. Потому что наша квартира этой ночью сгорела. При пожаре погибли и мама, и отец. Это, уверяю тебя, не выдумки – можешь позвонить в милицию и проверить. А у меня никого, кроме тебя, на этом белом свете просто-напросто нет.
Родители с большим энтузиазмом принялись за обустройство жизни Виктора – еще бы, ведь бедный мальчик, который им так нравился своей скромностью и вежливостью, в одночасье лишился не только крова, но и отца с матерью!
А вот Вика очень настороженно отнеслась к новому гостю, вернее, как она для себя его называла, подселенцу. Конечно, ей было очень жаль Виктора, точнее, его родителей, в особенности маму, которую она хоть и знала очень поверхностно, но которая, несмотря на все, очень ей понравилась.
Дело было в ином – в том, как Виктор вел себя. Теперь Вика смотрела на него иными глазами, помня слова его покойной мамы о том, что он умелый манипулятор. Так и было – когда надо, он умел пустить слезу, дать трагическую нотку, поддакнуть или, наоборот, помолчать, перевести разговор на нужную тему или ввернуть правильное слово. Отец был в полном восторге от Виктора и практически клятвенно обещал ему, что проблем с поступлением в университет у него после окончания школы не будет.
Мама тоже была очарована «молодым человеком», у которого – и в отношении этого Титов, кажется, не врал – не было ни единого близкого родственника. Вика несколько раз осторожно пыталась завести с мамой разговор о том, что эта страшная трагедия, не исключено, негативно повлияла на психику Виктора, на что мама отвечала, что он держится с очень большим достоинством и ведет себя как взрослый. Причем говорила она это в укор дочери, которую считала избалованной девчонкой.
Вике было крайне жаль родителей Виктора, но отчего-то не было жаль его самого. Она украдкой наблюдала за ним во время церемонии похорон его отца и матери на городском кладбище – Титов отлично играл роль безутешного сироты, но в те моменты, когда был уверен, что никто на него не смотрит, на его бледном лице проскальзывало странное хитрое выражение.
Точнее, улыбка победителя.
Виктору отвели одну из комнат в их большой квартире, отец заявил, что приложит все усилия, дабы молодому человеку выделили за счет города собственное жилье. Вика тяготилась присутствием Титова, однако знала, что никто не поймет, если она открыто выступит против гостя: еще бы, он был подростком, на которого обрушились небывалые несчастья, а она – бессердечной дочуркой богатых и влиятельных родителей.
Поэтому Вика приняла для себя решение – она будет просто игнорировать Виктора. Он множество раз подкатывал к ней, прося возобновить с ним репетиторство, на что Вика каждый раз неизменно отвечала:
– Ты же и так все отлично знаешь. Или тебе напомнить?
Кроме того, она стала демонстративно приглашать к ним в квартиру Игоря, что не очень-то нравилось отцу и маме, а Виктора буквально бесило. В особенности если Игорь позволял себе поцеловать Вику или прижать ее к себе в те моменты, когда родителей не было рядом.
Однажды Игорь дал рукам волю и попытался заняться с Викой на диване в гостиной легкими эротическими играми. Внезапно за его спиной появилась бледная физиономия Титова, который запричитал:
– Отойди от нее! Оставь ее в покое!
Игорь, развернувшись, как следует тряхнул Виктора и заявил:
– Шпион-извращенец, ты что тут делаешь? Мало того, что тебя добрые люди подобрали, как бездомного щенка, к себе взяли, так ты еще…
В этот момент Титов, издав громкий крик, согнулся, как будто его кто-то ударил, хотя его никто и пальцем не тронул, и заверещал на всю квартиру:
– Не бей меня, Игорь! Прошу тебя, не бей меня в живот!
На его крики прибежали родители Вики и, заметив корчащегося на ковре миниатюрного худощавого паренька и возвышавшегося над ним растерянного спортсмена Игоря, приказали последнему тотчас убраться восвояси.
– И не смей больше приходить к нам! – выталкивая молодого человека из квартиры, заявил разъяренный отец.
Вика попыталась разъяснить, что никто Титова пальцем не тронул и что Игорь ни в чем не виноват, однако отец и слышать об этом не желал. А Виктор, отлично играя на отцовском гневе, поддакивал и вставлял фразочки, подводя отца к мысли о том, что Игорь крайне опасен и желает только одного: как можно быстрее лишить невинности его дочь.
Расплакавшись, Вика заперлась у себя в комнате, натянув на голову наушники и слушая что-то попсовое. Только через какое-то время, случайно обернувшись, она в ужасе заметила, что около ее стола, склонив голову набок, стоит и беспардонно рассматривает ее Виктор.
– Ты как сюда попал? – произнесла в ужасе Вика, срывая наушники: она ведь точно помнила, что заперла дверь, и ключ все еще торчал в замке.
– Как водится, через дверь, – усмехнулся Виктор. – Что, этот музон нравится?
Подскочив, Вика бросилась к двери, осмотрела ее, не понимая, как Титов смог проникнуть в ее комнату.
– Ты как сюда попал? – снова спросила она. – Говори, иначе позову родителей и… И скажу, что ты ко мне приставал!
На лице Виктора возникла хитрая, уже виденная ею на похоронах его родителей ухмылка, и он ответил:
– Не советую. Тогда мне придется поведать твоим предкам о том, чему я стал свидетелем. А именно твоему бурному сексу с Игорюнчиком! И как вы стращали меня и предлагали деньги, чтобы я никому об этом не поведал. Но моя совесть не позволит утаить это от твоих добрейших родителей, предоставивших мне кров…
Уставившись на наглеца, Вика заявила:
– Они тебе не поверят!
Виктор осклабился:
– А я вот думаю, что поверят. В особенности если я во всех ужасных подробностях поведаю им, как ты занималась с Игорюнчиком сексом. Оральным сексом…
Вика опустилась на стул, а Титов, подойдя к ней, произнес:
– Я ведь многого не прошу… Давай все будет как прежде. Мы будем проводить вместе время. Если тебе это так надо, ты будешь встречаться с этим дебилом Игорьком. Я смогу даже вас прикрывать, чтобы вы могли с ним трахаться…
Он торопливо облизнул свои узкие губы.
– Что ты несешь? – заявила Вика. – Не будет ничего как раньше! Ты съедешь от нас как можно быстрее, это понятно? И оставишь меня наконец в покое!
Виктор вперил в нее взгляд своих арктически-ледяных глаз.
– Вика, ты ведь не дура и понимаешь, что будет, если твой отец узнает, что ты… Что ты со смаком сосала Игорьку. А мне он поверит, потому что сам недолюбливает этого наглого бугая. Точнее, даже не мне, а тому, чего и так опасается и чему хочет верить сам по себе. Думаю, ни тебе, ни ему не поздоровится…
Он снова облизнул узкие губы, и Вике сделалось тошно. Так и есть, умелый манипулятор. Более того, психопат, обожающий определять жизнь других.
Ее жизнь.
– Что ты хочешь? – спросила Вика дрогнувшим голосом. – Я должна… должна заняться с тобой сексом?
Лицо Виктор окаменело, он проскрипел:
– Как ты можешь такое думать! Я ведь не какой-то извращенец наподобие твоего Игорька! Ты – моя муза, моя богиня, мой идеал! А я просто хочу быть с тобой, знать, что у тебя все в порядке, защищать тебя, не позволять никому, в особенности таким похотливым скотам, как Игорек, причинить тебе вред…
Чем дольше Вика слушала Титова, тем сильнее убеждалась в том, что он болен. Причем очень серьезно болен.
– Но почему я? – прошептала она. – Почему именно я? Заведи себе другую богиню…
Виктор усмехнулся, и в его глазах вспыхнул адский огонь.
– Потому что я так решил, Вичка. Можно я, как и этот скот Игорек, буду называть тебя так? Потому что я люблю тебя, но не плотски, как этот урод, а исключительно платонически. Я готов ради тебя на все. Буквально на все…
Вика тяжело вздохнула. Посмотрев на Виктора, она произнесла:
– Если ради меня ты готов на все, то… Оставь меня наконец в покое! Позволь мне жить своей жизнью! Любить того, кого я хочу любить. Да, заниматься с ним сексом, черт побери! Но без оглядки на тебя, чужого человека!
Виктор, краснея, заявил:
– Ты ничего не понимаешь, дурочка! Потому что я твой рыцарь и защитник! Никто, кроме меня, не сможет оградить тебя от этого ужасного мира, в котором происходит так много страшных и кровавых вещей…
Он снова облизнул губы, и в голову Вике пришла кошмарная мысль – настолько кошмарная, что, не сдержавшись, она произнесла ее вслух:
– Это ведь ты устроил пожар, чтобы… Чтобы иметь возможность переселиться к нам?
Виктор усмехнулся, ничего не отвечая, но это было красноречивее любого признания. Вика поняла: да, это он устроил пожар! Пожар, на котором, помимо его родителей, погибло еще пять или шесть человек, а несколько десятков человек пострадало, причем в некоторых случаях весьма и весьма серьезно, превратившись в инвалидов до конца жизни.
– Это ты! – выдохнула Вика. – Господи, но ты… Убийца! Ты убил собственных родителей! И других людей!
– И все, Вичка, чтобы быть рядом с тобой и чтобы мне никто не мешал! – выдохнул еле слышно Виктор. – Понимаешь, на что я способен ради тебя?
В дверь постучали, на пороге комнаты возникла мама.
– Дочка, я хотела бы обсудить с тобой поведение этого твоего знакомого, – произнесла мама.
Вика почувствовала на себе внимательный взгляд Виктора. Господи, он не просто псих, а псих-убийца! Причем под одной с ней крышей!
– Не буду вам мешать. – Виктор снова превратился в саму любезность и вышел в коридор. Но там, замерев позади мамы так, что она, стоявшая к парню спиной, не могла его видеть, хитро усмехнулся, а потом провел ладонью по горлу, высунув при этом язык – и указывая на маму!
Вика, которая хотела выложить все, что ей было известно (хотя что ей было известно? Для всех Виктор был несчастным сироткой), вдруг испугалась и произнесла:
– Да, да, мамочка, ты права. Этот Игорь мне не пара. Я сама решила, что не хочу поддерживать с ним отношения. Мне очень жаль, что мое с ним знакомство доставило вам столько хлопот.
Подойдя к ней, мама прижала ее к себе:
– Ах, я понимаю, отчего ты оказалась пленена этим, надо признать, смазливым качком, однако, поверь, он тебе не пара. Ведь вокруг так много интеллигентных, добрых, чутких молодых людей…
Она явно намекала на Виктора Титова, а Вика, дрожа от ужаса (и прикладывая неимоверные усилия, чтобы мама этого не почувствовала), ровным тоном произнесла:
– Да, да, так много. Но ведь многие из них могут оказаться крайне опасными!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?