Книга: Бог тревоги - Антон Секисов

Я не слышал слов, но видел лица людей, таких же, как я, запутавшихся во времени, как в гамаке, не родивших детей, не построивших убедительной карьеры. Мы вертелись, поджариваемые обстоятельствами, болтались, как пустые бутылки в пене Невы, рассчитывая на какой-то очень туманный счастливый случай. Мы не повзрослели, не пережили инициации взрослости и теперь обречены опухать и стареть, волоча детские неразвившиеся мозги по тускнеющему коридору жизни.

Филологическая история, рассказанная номинантом премии «Ясная Поляна», загадочна и абсурдна (к слову, другая книга автора «Комната Вагинова» оставила схожее впечатление). Не ждите от романа готовых ответов на возникающие в процессе чтения вопросы. Додумывайте сами, размышляйте. Ищите подсказки и ключи, но помните, что многие из них — ложные. Да и вряд ли существует правильное понимание текста, сотканного как будто из личных переживаний, ночных кошмаров и переосмысления ерофеевской поэмы «Москва — Петушки».

Что с тобой сделала русская литература, бедный седой мальчик?

С первого взгляда кажется, будто роман «‎Бог тревоги» повествует о жизненных перипетиях московского начинающего писателя, решившего переехать в Санкт-Петербург в поисках вдохновения и новых идей. Однако выходу творческой энергии в городе художников всегда что-то мешает: то плотный график пьяных посиделок, то новая влюблённость, то затянувшаяся болезнь. Но так ли талантлив герой книги, каким хочет казаться? Что скрывается за его пафосностью? Что стало первопричиной творческого застоя — бездарность или нелепое стечение обстоятельств?

…я, нежный москвич, должен переехать в Санкт-Петербург. Только здесь я смогу писать. Только здесь я смогу стать счастливым — но, конечно, не простым солнечным счастьем обывателя, а изощрённым счастьем городского невротика, помещённого в свою родную невротическую стихию.

Однако в действительности главным героем книги является не потерянный в чужом городе миллениал, жаждущий признания, а Его Величество Санкт-Петербург. Как и в «Комнате Вагинова», фон перестаёт быть чем-то второстепенным, отныне он выходит на первый план, заслоняя заурядных персонажей книги своей мрачностью, таинственностью и непостижимостью. Получается, что люди одарены не от рождения; это город их делает такими талантливыми, это он им дарит идеи, это его слова и образы вложены в головы писателей и художников. Петербург и есть тот самый бог тревоги, благодаря которой российское искусство пополняется новыми артефактами.

…как известно, одно из альтернативных названий Петербурга — Чёртоград.

Хотя мне кажется, что я поняла творение А. Секисова, мне всего лишь кажется… Я до сих пор не могу оценить книгу, но и перестать оценивать её у меня тоже не получается. Ох уж эта миллениальская проза!..

В большинстве случаев Секисов пишет слогом копирайтера, описывающего картину в Эрмитаже: витринный, красноречивый, с излишней доскональностью, будто бы чтобы достичь определённого количества символов. Конечно, это имеет место быть, но проблема в том, что из-за излишней описательности и приверженности беллетристическому стилю уходит руководящий произведением ритм, а чтение превращается в рассеянное прозябание и следование исключительно за сюжетом, чтобы узнать, чем все закончится. Хотя иногда отдельные наблюдения, описательные части, казалось бы, ненужные уточнения откликались во мне подъемом интереса к продолжению чтения.

На самом деле весь роман читается как затянувшееся сообщение от словоохотливого, любознательного, эрудированного юнца, описывающего его первый, не самый богатый на события год проживания в Петербурге, который увлекся литературной призмой, сквозь которую смотрит на все происходящее с ним. Хоть я и низвел до эпистолярного формата роман Антона Секисова, однако в нем присутствует элемент мистики и магического реализма, на котором и держится вся книга. Пожалуй этот нарратив романа действительно захватывает

Мое искренне убеждение, что роман построен вокруг триллеровой составляющей сюжета. Хотя, как учил Жан Полан, необходимо прийти к такому механизму письма, в котором мысль будет вращаться вокруг языка.

Мне показалось, что внутренний мир книги выстроен неудачно, и лично у меня нет желания к нему возвращаться и проживать его заново. Но есть в книге какие-то биографические моменты, за которыми было интересно следить. Это, к примеру, взаимодействие главного героя с культовыми для литературного Петербурга персонами: Максим Тесли, Евгений Алехин и Леха Никонов.

«Но чтобы освободить сердце от слоновьей кожи и жира, которым оно заплыло, чтобы запустить внутри такую воронку, которая, вырвавшись из меня, унесётся, круша и сдвигая с места миры, следовало сделать по крайней мере пару шагов из зоны комфорта. Нельзя сделать революции, не потеряв пуговицы на пиджаке, как однажды обмолвился Эдуард Лимонов»

Кажущийся со стороны не очень солнечным, не самым комфортным и благоприятным во всех смыслах город, Петербург становится эдаким рассадником и теплицей для людей творческих и ищущих себя. Секисов живописует это место, построенное на болотах, как обиталище мифологических существ. Есть тут и аккадско-шумерский Дагон, словно повелевающий как глубинами канализации и водостоков, так и подсознательного и скрытого. И река Стикс (читай Нева) с паромщиком даёт возможность заглянуть за грань жизни и смерти. И стоящие на набережной древнеегипетские сфинксы маняще опасны, ведь по поверью, если к ним прикоснуться, можно сойти с ума. Наш рассказчик идёт на риск и прикасается к лапам сфинкса, вот только проклятие этих древних существ начинает настигать отнюдь не героя, а окружающих его персонажей.

«Прикоснулся к лапе сфинкса — с гарантией в сто процентов навлёк на себя проклятье. И теперь реальность будет распадаться на крошечные фрагменты до тех пор, пока полностью не растворится»

Вторая мной прочитанная книга Секисова повторяет те же литературные темы/сюжеты: городские сумасшедшие являют разные степени отхода от реальность и разные причины такового; писатели и поэты-маргиналы ищут вдохновения в разных веществах и напитках (гуляют в таком состоянии по городу и бегут в страхе от видений); писатель пробует писать, но у него мало что получается; окунуться в "мягкое женское" удаётся, но потом рано или поздно происходит отрезвление и расставание; особое место занимают собаки и коты в повествовании, всегда отражая проявление некой другой реальности.

«Если не удаётся в юные годы набраться ума, то с годами идиотизм будет только наращиваться. И тем быстрей, чем отчаянней будут попытки вырваться из него. С идиотизмом дела обстоят именно так, как с зыбучим песком или болотом»

А ещё в этой забавной и безумной книжке встречается общество метамодернистов, которые пытаются отменить постмодернизм; доцент, изучающий индийских богов и открывший теорию, что именно они стоят за всей мировой порноиндустрии; героя преследует странный поклонник, оказавшийся неким доппельгангером (двойником)... Обнаружив в Википедии страницу про себя самого с датой своей смерти и фотографией места погребения, герой пускается в путешествие по городским кладбищам в надежде найти свою собственную могилу.

«В литературе ценна только она — интонация, в сущности и ответственная за особый художественный мир, который и влюбляет нас в писателя»

Если вам интересны такие бурлящие смыслами, тонкой иронией, метафорами и не обязательно связанные сюжетом чуть нервозные тексты, в которых находишь своеобразные отсылки и параллели с Гоголем и Достоевским, если не смущают цитаты из Чарльза Буковски, Мишеля Уэльбека, Эдуарда Димонова и других интересных авторов, если вам близок Петербург и вы вновь оказываетесь там в знакомых локациях посредством романа, если мистическая и мифологическая составляющая не отталкивает, а притягивает... То вам нужно читать данный роман! По мне так Секисов прекрасно отражает некое наше современное безвременье, попытки найти смысл в эпохах очень давних, но выглядывающих посреди современного быта и бытия.