Текст книги "Фактор кролика"
![](/books_files/covers/thumbs_240/faktor-krolika-255833.jpg)
Автор книги: Антти Туомайнен
Жанр: Иронические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
9
Первое впечатление: мужчины являлись полной противоположностью друг друга – как небо и земля.
На старшем, моего возраста, была синяя рубашка с воротником, черный пиджак, светлые джинсы и светло-коричневые топ-сайдеры. Как только я вошел в кабинет, он продемонстрировал, что знает, кто я такой. И судя по всему, это было известно ему давно.
– Соболезную, – сказал он. – Твой брат был интересным человеком.
Круглое и рябое лицо, глазки маленькие, голубые. Короткие, аккуратно постриженные светло-каштановые волосы зачесаны на левую сторону. Телосложение обычное, если не считать футбольного мяча вместо живота. Мы кратко пожали друг другу руки. Я представился, хотя он, без сомнения, знал, как меня зовут. Я ждал, что он назовет свое имя.
– Сейчас перетрем по-быстрому, – бросил он.
И только.
Я взглянул на его спутника. Тот стоял на другом конце кабинета, почти вплотную к стене. Лысый, молодой, широкоплечий, челюсти безостановочно перемалывают жевательную резинку. Черный спортивный костюм Adidas размера XXL. В правой руке – здоровенный смартфон, из ушей торчат белые наушники. Общее впечатление – недоразвитый мутант.
– Чем могу быть полезен?
Старший прошествовал через кабинет, словно у себя дома, и закрыл дверь в коридор. Затем указал мне на мое же кресло, приглашая сесть, и вытянул из-под длинного стола в центре комнаты стул для себя. Я обошел свое рабочее место и сел. Мутант стоял, словно памятник, с торчащими из ушей наушниками.
– Ты вроде как математик, – сказал мужчина постарше, устроившись на стуле.
– Математик в области страхования. Так вы по какому делу?
Прежде чем ответить, мужчина мгновение рассматривал меня.
– По делу твоего брата. Хотя теперь это твое дело.
Ну разумеется, подумал я. Наклонился к столу, взял в руки толстую стопку счетов и придвинул ее поближе к себе.
– Какую компанию вы представляете?
Маленькие голубые глазки распахнулись и медленно прикрылись. Рептилии не входят в область моих интересов, но именно они пришли мне на ум. Ящерица. Игуана.
– Долг Юхани на момент его смерти составлял двести тысяч евро, – сказал Игуана. – Теперь это двести двадцать тысяч евро. Знаешь почему?
– О какой задолженности мы говорим? – спросил я.
– Знаешь почему? – повторил мужчина свой вопрос.
– Для начала мне надо узнать…
– Из-за процентной ставки, – сказал Игуана. – Она составляет десять процентов.
– За какой период?
– За тот период, когда он, то есть твой брат, умер.
– Две недели и четыре дня? Ставка десять процентов? Где же это могли заключить такой договор?
– В этом кабинете, – сказал мужчина и, раскинув руки, обвел ими комнату, словно преподнося мне в дар мой собственный кабинет. – Здесь мы и столковались.
– Столковались? Двести тысяч евро?
Тут мужчина соединил руки, протянул их в мою сторону и медленно кивнул. Я подумал, что пора заканчивать идиотское представление.
– Это совершеннейший абсурд, и я вынужден просить вас удалиться, – сказал я. – Не знаю, кто вы такие, да вы и не говорите. Вы не предъявляете договора. Это какая-то дикость. Прошу вас покинуть помещение.
Мужчина даже не шевельнулся. Мутант не двигался с самого начала разговора. Маленькие острые глазки старшего медленно закрылись и вновь открылись.
– Я ведь без труда могу и поднять ставку, если появится такая необходимость, – сказал он.
Я покачал головой:
– Вы являетесь сюда и требуете двести тысяч евро…
– Двести двадцать тысяч, – поправил мужчина.
– Ну да, еще с процентами, – сказал я. – Десять процентов за две недели и четыре дня. То есть речь идет о почти шестистах процентах годовых.
– Это ты вот прямо сейчас посчитал?
– Разумеется. Это нетрудно.
– Неплохо, – сказал мужчина.
– Что именно?
– Быстро считаешь. Сам я не сумел бы так хорошо сформулировать про процентную ставку.
– Я посчитал это для того, чтобы вы понимали, насколько безумны ваши требования. В следующий раз, когда вы решите попробовать развести кого-нибудь на деньги, делайте это более убедительным способом.
– Убедительным способом?
– Ну, хотя бы как Вертгеймер, которому удалось обвести вокруг пальца самого Эйнштейна. Вертгеймер задал такую задачку: старый раздолбанный автомобиль должен проехать два километра – километр на холм и столько же вниз. Поскольку эта машина – просто ржавое ведро, она не может ехать первый километр, то есть вверх, со скоростью выше пятнадцати километров в час. Вопрос: с какой скоростью эта развалина должна катиться с горы (тут скорость, разумеется, может быть больше), чтобы средняя скорость всей поездки составила тридцать километров в час?
Мужчина поджал губы раз, другой, затем произнес.
– Это просто. Два километра. Первый километр – со скоростью пятнадцать километров в час. Это понятно. Второй километр едет на сорока пяти. Сорок пять плюс пятнадцать равняется шестьдесят. Делим на два километра и получается тридцать. То есть под горку на спидометре должно быть сорок пять – и все сойдется.
– Правильнее сказать, что надувательство успешно сработало. – Ведь это на самом деле чушь. Правильный ответ – задача не имеет решения. Даже если бы машина неслась с горы со скоростью космической ракеты.
Мужчина ничего не сказал.
– Старой развалине потребуется на преодоление одного километра в гору со скоростью пятнадцать километров в час четыре минуты, – сказал я. – Но сколько нужно, чтобы проехать вверх и вниз, если скорость составляет тридцать километров в час? Расстояние на холм и с него – два километра. Тридцать километров в час означает, что машина проедет два километра за четыре минуты. Таким образом, ей нужно четыре минуты, чтобы одолеть весь путь на этой более высокой скорости. Но ведь эти же четыре минуты уже были использованы на подъем в гору!
Снова взгляд Игуаны. Веки опускаются и поднимаются.
– Эйнштейн заметил это только тогда, когда стал тщательно анализировать задачу, – прибавил я. – Но эйнштейны встречаются редко. И вы не Эйнштейн. Ни в коем случае. Отмечу только, что вам следует более тщательно подготавливать свои разводки – так, как это сделал Вертгеймер.
– Ну а ты?
– Что – я?
– Ты не повелся?
– Поначалу да, – ответил я честно. – Но поскольку я имею привычку считать и думать, что я делаю, то сразу заметил подвох. Меня не разведешь. Я не полагаюсь на случай. Верю в то, что все можно просчитать.
– Звучит обнадеживающе.
– В каком смысле? – спросил я, сам не знаю почему. Мне просто хотелось, чтобы они уже ушли.
– В том смысле, что, может быть, до тебя когда-нибудь дойдет… – сказал Игуана и повернул голову. – Поможем ему быстрее соображать, А. К.
Последнее странное слово, по всей вероятности, относилось к Мутанту.
Тот никак не отреагировал – видимо, в наушниках было что-то поинтереснее.
– А-А-А – К-А-А-А!
«Мутант» очнулся и вытащил наушник из правого уха.
Из наушника донеслись ритмичные басы: бу-бум – бу-бум. Я наконец сообразил, что А и К – это инициалы Мутанта. Тот посмотрел на Игуану с некоторым интересом.
– А. К., – сказал Игуана, – давай.
После этой короткой команды события стали развиваться стремительно.
А. К. запихнул наушник обратно в ухо, убрал телефон в карман спортивного костюма и сделал по кабинету несколько решительных шагов, которые удивительно быстро и, я бы сказал, ловко, привели его к моему столу. Обогнув стол, Мутант оказался рядом со мной. Не сбавляя оборотов, он схватил мою правую руку, как будто она была частью его собственного тела.
Меня подбросило со стула прямо к подмышке А. К. В нос ударил ядреный запах туалетной воды и дезодоранта. Руку пронзила боль, которая стала волнами расходиться по телу. А. К. ухватился за мой мизинец и вывернул его вертикально вверх. Свободной рукой я хватался за руки А. К., пытаясь оторвать их от своей плененной конечности. Это было все равно, что стараться голыми руками удержать плотину под напором разбушевавшейся воды. А. К. вывернул мне палец еще сильнее. Боль как будто замерла, у меня перехватило дыхание.
– Ну что, Эйнштейн, Вертгеймер ты сраный, как впечатления? А. К. может вообще оторвать тебе палец. Мне приходилось видеть, как он это проделывает. Раз – и готово. Картина не для слабонервных. Мне нравится этот звук. Такой же, как если ножку у бройлера открутить. Сочный, внушительный. Но, конечно, гораздо, гораздо громче. Может, вот прямо сейчас и раздастся. А. К. меня не слышит. Но ты-то меня слышишь, Хенри?
Я кивнул. Раз, потом второй.
– Хорошо, – сказал Игуана.
А. К. поднажал.
– Для тебя это будет неожиданностью. Твой брат, Юхани, любил играть в покер. Ему это очень нравилось. Мы ссужали ему деньги, чтобы он мог продолжать игру. Все шло хорошо. Он играл, мы ссужали. Он выплачивал долги и одалживал снова. Почему нет? Все были довольны. Но потом он вдруг перестал платить, но играть не бросил. Таким поворотом событий не все остались довольны. До тебя, наконец, дошло?
Я снова два раза кивнул, уже без промедления. Игуана сделал знак руками, как футбольный арбитр, показывающий, что гол не засчитан. А. К. отпустил мою руку. Она полыхала болью. А К. переместился обратно к дальней стене и застыл, словно от нее и не отходил.
Здоровой левой рукой я ощупал правую. Уверенности, что в ней ничего не сломано, не было.
– Кажется, твой мизинец еще на месте, – сказал Игуана и выдержал короткую паузу. – Двести двадцать тысяч евро.
– У меня нет…
– У тебя есть, и я это знаю, – сказал Игуана. – Парк ежедневно приносит выручку.
Последние слова я услышал дважды – в первый раз, когда их произнес Игуана, и во второй – когда я повторил их про себя. Игуана знал, о чем говорит.
– На тот случай, – продолжил он, – если решишь обратиться в полицию. Прежде подумай хорошенько. Ситуация станет еще хуже – парк, скорее всего, закроется, а ты останешься нам должен. И тогда из каких денег будешь платить?
Он помолчал и на несколько секунд снова превратился в ящерицу. Затем продолжил:
– Но есть и хорошая новость. Мы готовы продлить срок по кредиту. Разумеется, проценты будут накапливаться, но главное, дело пойдет. Парк аттракционов вытянет.
Палец пульсировал болью. Я принял решение.
– Нет, – сказал я. И добавил: – Это парк приключений.
– Что?
– Это парк приключений, а не аттракционов.
Я объяснил разницу так же, как раньше адвокату: в парке аттракционов людей крутят и раскачивают, а в парке приключений они крутят себя сами. Ну и так далее. Добавил, что, хотя в обоих парках могут быть похожие объекты, разница важна и сразу заметна. Игуана с минуту помолчал.
– Нет?
– Именно так. – Я кивнул. – Я не отвечаю по долгам брата. Не понимаю, какое они имеют ко мне отношение. Не буду платить.
Игуана, кажется, начал заводиться.
– А. К. мог оторвать тебе палец, – сказал он. – Я велел ему прекратить. Оказал тебе услугу.
Я бросил взгляд на А. К. Он нас не слышал.
– Уходите, пожалуйста.
На меня снова смотрела рептилия. Мужчина медленно повернул голову в сторону А. К. и собирался уже что-то сказать, когда в дверь постучали. Я крикнул: «Войдите!» прежде, чем Игуана успел открыть рот. В ту же минуту в кабинет вошла Лаура.
– Надо что-то решать с ремонтом машин для Черепашьих гонок…
Лаура замолчала. Ее взгляд быстро перескочил с меня на Игуану, затем на А. К. и снова на меня.
– Я не поняла… – начала Лаура, но замолчала. По выражению ее лица было видно: до нее дошло, что тут происходит что-то странное. Ее взгляд метался с Игуаны на меня и наконец остановился в какой-то промежуточной позиции.
– И я не совсем понял. – В глазах рептилии уже трудно было разглядеть что-то человеческое. – Но, возможно, понимание у всех улучшится, если А. К. поработает и с другими клиентами.
Он перевел свой рептилоидный взгляд с меня на Лауру.
Нет, подумал я, нет, нет и нет. Вы можете переломать мне все кости, и я все равно не стану платить, но Лаура…
В этот момент из коридора донесся громкий стук каблуков по ламинату.
– Насчет бюджета на рекламу… – С этими словами Минтту К решительно ворвалась в кабинет. – Золотце, у тебя есть минутка перекинуться со мной парой слов?
Затем и она остановилась как вкопанная. Теперь в тесном кабинете нас было уже пятеро.
Несколько мгновений, наверное, секунд десять, комната напоминала экспозицию в музее восковых фигур с застывшими в нелепых положениях манекенами, неотличимыми от живых людей. Наконец реальность и арифметика взяли свое. Нас было трое. Даже А. К. не успел бы оторвать тридцать наших пальцев прежде, чем ситуация обратилась бы в хаос.
Восковые фигуры пришли в движение.
Игуана поднялся со стула, Лаура переместилась поближе к моему столу, Минтту К бросила оценивающий взгляд на обоих мужчин, с особенным интересом на А. К., приосанилась и поправила блузку.
А. К. сдвинулся с места и направился к выходу вслед за Игуаной. В дверях Игуана остановился. А. К. тоже притормозил.
Лаура еще на полшага приблизилась к моему столу. Не знаю почему, но в царившей кругом сумятице это вызвало у меня какое-то теплое чувство. Игуана обернулся, увидел перед собой А. К., шагнул в его сторону и заговорил чуть более миролюбиво:
– Еще раз спасибо, Хенри. Нам нравятся парки приключений. Мы обязательно вернемся.
А. К. ничего не сказал.
10
Следующие три дня – четверг, пятницу и субботу – я почти целиком провел в Парке приключений. Утром меня будило нежное прикосновение лап Шопенгауэра. Он сидел возле моего лица и, ласково мурлыча, тыкал меня лапкой под нос. Я встал и насыпал ему немного корма. Так было всегда в промежутке от пяти до четверти шестого утра. Я брился, завтракал, повязывал галстук и отправлялся в Парк приключений.
Я садился на электричку, затем пересаживался на автобус. В среднем дорога занимала 47 минут, и я покупал билет до второй зоны включительно. Время в пути я использовал, чтобы все рассчитать. Не совсем все. Я не учел предполагаемые игорные долги Юхани. С каждым днем вся эта ситуация казалась мне все более абсурдной. Визит двух мужчин, их заявления и требования. Мизинец у меня опух, и до него все еще было больно дотрагиваться, что не давало мне забыть, чем все это грозило мне на самом деле. Но во всем остальном…
То, что я сказал этой парочке, полностью отражало мои мысли.
Даже если Юхани играл в покер на суммы большие, чем мог себе позволить, меня это не касалось. За исключением того факта, что это несло Парку приключений известную финансовую угрозу. Вполне вероятно, что Юхани много играл. С учетом только что всплывших обстоятельств я сказал бы, что это было чрезвычайно вероятно. Нереалистичный подход к законам вероятности заставляет людей испытывать удачу в условиях, не имеющих ничего общего с вероятностью удачи – не важно, идет ли речь о личных отношениях или о быстром заработке. По этой причине я никогда не имел дела с азартными играми в любой форме. Для меня это было равнозначно плаванью в бассейне, наполовину заполненном акулами. Пусть они занимали в нем лишь половину пространства – это был их бассейн.
![](i_005.jpg)
Когда мужчина с глазами рептилии и его помощник, отзывавшийся на инициалы А. К., покинули мой кабинет, я попросил Лауру Хеланто показать мне, как все работает. «Все?» – просила она. «Да, – ответил я. – Я хочу знать, как функционирует Парк, что где происходит. Я хочу вникнуть в каждый аспект его деятельности». Я не сказал ей, что у меня нет выбора. Не стал ничего объяснять, в том числе по поводу посещения двух незнакомцев. Не рассказал о катастрофическом финансовом положении Парка и о предполагаемом пристрастии Юхани к азартным играм.
Следующие несколько дней не оставили мне ни одной свободной минуты.
Я учился делать в Парке все.
Вкручивал отверткой винты под горками. Ознакомился с самыми важными сторонами уборки Парка. Сидел с Минтту К – по вечерам запах алкоголя, конкретно коктейля с джином, многократно усиливался – над составлением маркетингового бюджета, и мы пытались убедить каменноликую Йоханну уменьшить расходы на содержание кафе. (Она ответила «нет».) Мы уговаривали Эсу не только сидеть за компьютером, но и общаться с посетителями вживую. (Он объяснил, что это невозможно, поскольку противоречит требованиям постоянного обеспечения безопасности посетителей.) Я задавался вопросом, когда Венла выйдет на работу. (Пока что я так ее и не видел.) И, разумеется, всем этим я занимался, стараясь избегать Кристиана, который при первой возможности шепотом делился со мной идеями о работе главного менеджера и излагал стратегии передачи ему полной власти, а также интересовался, когда он сможет наконец сообщить эту новость остальным.
Воскресным утром я снова сидел в электричке.
Всходило солнце. Улицы, поля, парки и велосипедные дорожки пустовали, как будто у них тоже настал выходной. Осеннее золото и багрянец деревьев словно бы потускнели, но с каждой остановкой сверкали в лучах поднимавшегося солнца все ярче; в Вантаа, выйдя из автобуса, я погрузился в океан света.
По словам Лауры Хеланто, по воскресеньям число посетителей было почти таким же, как по субботам. Я сказал себе, что это воскресенье станет моим последним днем в Парке в качестве стажера. Последние несколько дней я мог рассматривать как ознакомительную неделю на новом месте работы. К началу следующей недели я буду полностью готов. Сообщу персоналу о предстоящих изменениях в работе, в том числе о новых бюджетах для каждого подразделения.
Я обратил внимание, что улыбаюсь.
– Вы в порядке? – спросила меня Лаура Хеланто, когда мы встретились в середине дня.
– В каком смысле?
– Выглядите немного… Не обижайтесь, но у вас немного нездоровый вид. Что-то с вами не так.
Я понял, что причиной ее беспокойства было выражение моего лица. Я стер с лица улыбку. Других вопросов Лаура не задавала. Сказала, что у гигантского кролика, встречающего посетителей у входа, расшаталось ухо. Она развернулась и указала на кролика.
– Он не должен хлопать ушами, – добавила она тоже с улыбкой.
Я не знал, кому предназначается эта улыбка – мне или кролику.
– Я сам его починю, – сказал я, потому что Кристиан стоял у прилавка, подменяя Венлу. Опять. Я вспомнил о других срочных вопросах, требовавших решения, и спросил: – котором часу мы сегодня закрываемся?
Лаура посмотрела на меня. Мне нравились ее глаза. В их пытливом взгляде было что-то такое, что даже меня заставило понять, что можно испытывать радость и удовольствие, просто наблюдая за некоторыми вещами. Возможно. Еще я заметил, что мне нравятся ее неукрощенные волосы. Их лохматость была одновременно и веселой, и привлекательной. Но я не хотел продлевать наш разговор. Всю неделю Лаура задавала мне неудобные вопросы о визите двух мужчин, а также о моем интересе к денежным поступлениям от продажи мелочей и к другим финансовым операциям.
– Ничего, если сегодня я уйду чуть раньше? – спросила она.
Этого вопроса я не ожидал. Но тут же сообразил, что теперь именно я принимаю подобного рода решения.
– Если все в порядке, – сказал я.
Лаура быстро посмотрела в сторону:
– Думаю, все в порядке.
Мне показалось или тон ее голоса изменился?
– Разумеется, я еще раз обойду Парк, – продолжила она, – и скажу остальным, что ухожу. Напомню, чтобы не задерживались сверх необходимого.
Прекрасно, подумал я. Воскресные сверхурочные были ядом, отравлявшим наш едва установившийся финансовый баланс. Чем раньше нам удастся забыть о воскресных переработках, тем лучше. Если останутся какие-то недоделанные дела, с ними можно разобраться и в понедельник – самый спокойный день недели.
– Хорошо, – сказал я. – Я сам все закрою.
Еще один быстрый взгляд в сторону.
– То есть я могу всем сказать, чтобы уходили вовремя?
– Да, хорошо, – повторил я. – Ухо кролику я приклею сам.
Лаура Хеланто посмотрела сначала на меня, а затем на кролика.
– Он может повести себя непредсказуемо, – сказала она. – Будьте осторожны.
Сейчас
1
Большое ухо немецкого кролика росло прямо изо лба покойника.
Я поднял глаза и развернулся. У меня дрожали ноги, сердце грохотало, словно ледокол, пробивающий себе путь сквозь ледяные торосы. Я стоял посреди Парка приключений между Вараном и Ружьями-тромбонами. За спиной у меня высился гигантский кролик, у ног лежал мертвец, и я истекал кровью.
Минуты почти трезвой оценки случившегося сменялись другими, когда мне казалось, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля и обернется паникой и ужасом. Интуиция подсказывала мне, что разумнее всего – оставаться там, где я стою, и просто подождать.
Время еле ползло.
Я чувствовал, как внутри меня тикают секунды, как будто кто-то снова и снова вышибал из меня дух. Постепенно ко мне вернулась способность воспринимать вещи за пределами собственного тела. Запахи Парка приключений. Сладкие ароматы, доносящиеся из кафе. Груды стройматериалов вокруг. Шпон, металл, пластик. Маленькие светящиеся точки. Абсолютная неподвижность всего. Тишина. Дыхание у меня медленно восстанавливалось. Пропотевшая одежда липла к телу и холодила его. В левом плече пульсировала боль. Из раны на фирменную футболку с логотипом Парка сочилась кровь. Из ножных мышц понемногу отхлынула молочная кислота, возвращая бедрам и икрам мобильность. Я понимал, что у меня, скорее всего, шок – следствие притока адреналина. Возможно, я был не совсем собой. Но все-таки я в какой-то степени оставался собой.
И потому начал считать.
Три дня назад мне нанесли визит двое мужчин. Один из них выкрутил мне пальцы, а другой потребовал денег. Я отказался платить, и они сказали, что вернутся. Не очень сложное уравнение – несмотря на тот неоспоримый факт, что лежащий на полу мужчина не принадлежал к числу двух моих гостей. Мне не нужно было знать, кто он такой, чтобы догадаться, что он из той же компании. И не похоже, что эта компания работает по тем же правилам, по каким обычно работают банки. Хотя у банков есть привычка постоянно и систематически ухудшать качество обслуживания клиентов, они пока что не докатились до того, чтобы посреди ночи отправлять к должникам метателей ножей. Я по-прежнему слышал крики этого человека, как будто их эхо все еще раздавалось в этих стенах.
«Это тебе последнее предупреждение».
Если нож, вонзившийся мне в бедро, был последним предупреждением, то что последует за ним? Опять же, это несложная задачка. Мне более или менее понятно, с чем – вернее, с кем – я имею дело.
Юхани задолжал шайке преступников. Или они получат назад свои деньги, или…
До меня начал доходить масштаб – и истинная природа – моей проблемы.
Всего несколько секунд, несколько вздохов тому назад, я собирался вызвать полицию и скорую.
Но если бы я это сделал, что произошло бы дальше? Цепь развития событий представлялась мне очевидной. Парк закрылся бы на неопределенное время. Его репутация вместе с финансами полностью обрушилась бы, я по-прежнему оставался бы должен бандитам и лишился бы Парка, что исключало возможность расплатиться с долгом, проценты по которому росли с каждым днем. Если бы я продал свою однокомнатную квартиру, это на короткое время оттянуло бы мою гибель, но затем я оказался бы в гораздо худшей ситуации: без крыши над головой, без Парка, без гроша за душой. И что эти люди сделали бы с таким человеком?
Нет. Абсолютно исключено. Решение должно быть где-то еще. О чем я думал секунду назад? Как же мне надоело, что меня постоянно и незаслуженно ставят в безвыходное положение. Меня реально достало, что я вечно оказываюсь втянут в хитросплетение чужих планов, хитрости, лжи, а теперь еще и преступных замыслов.
Но начнем с начала.
Мне нужно время, чтобы подумать. Удалившись на безопасное расстояние. Надо составить план, произвести необходимые расчеты и добиться большей ясности. А затем выбрать наилучший способ действия. Необходимо…
Точно.
Я снова развернулся. Первые шаги дались мне не без труда – ноги не очень меня слушались. Пока я шел к дверям, моя походка окрепла. Я выглянул наружу. Парковка напоминала поверхность Луны – холодная, неподвижная и безлюдная. Возможно, я только что пережил первое испытание. Я вернулся в зал, подошел к мертвецу и присел рядом с ним. На него я не смотрел. Преодолевая отвращение, обшарил его карманы. Крайне неприятное ощущение. Он был еще теплый, но постепенно остывал. Он оказался даже крупнее, чем я ожидал. Карманы куртки располагались далеко один от другого, словно две сумки, брошенные в разных концах Парка. Наконец я нашел искомое.
Ключи от автомобиля.
Уже вторая хорошая новость. Если у него в кармане ключи, значит, он, скорее всего, прибыл сюда один. Должен признать: это заключение основано не на логической вероятности, а на интуиции, то есть на том, что как математик, серьезно относящийся к статистическому анализу, я не готов принимать всерьез. Но ситуация исключительная, а входных данных явно недостаточно для рационального вывода. Я сам не понимал, в чем пытаюсь себя убедить: в необходимости осуществить задуманное или в нормальности того, что я в энный раз за одну неделю с легкостью отбрасываю уравнения вероятности.
Я встал и сунул ключи себе в карман. На секунду прислушался – просто из осторожности. Вокруг расстилался пустой Парк приключений. Передо мной возник в ночи Варан. Я двинулся к тому, что персонал Парка называл мастерской.
Отыскав то, что мне было нужно, я вернулся к кролику, уложил инструменты на пол и попытался морально подготовиться к тому, что мне предстояло сделать. Немногие способны это вообразить. Чтобы в это поверить, вам не обязательно обращаться к психоаналитику.
А именно.
Извлекать ухо из человеческой головы далеко не так просто, как может показаться. Металлические крепления внутри уха сдвинулись, стальная сетка утратила жесткость, отдельные прутья сломались и торчали из уха карикатурно толстыми и длинными волосками. Я выдергивал их один за другим, пока не освободил ухо и не выдернул его тоже. Опустил ухо на пол, взял рулон пластиковой пленки, развернул его с одной стороны от тела и двинулся назад, разматывая пленку. Отойдя метров на пять, я вернулся к трупу и перекатил его на пластик. Затем начал заматывать труп в пленку – одним слоем, двумя, тремя. Я упаковывал его в пластик, пока боль в плече не вынудила меня остановиться. Получилось неплохо. Я скрепил слои пленки степлером. Теперь груз был готов к транспортировке.
Тележка стояла у дверей погрузочной площадки. Я ухитрился уложить упакованный труп в тележку по диагонали и повез по направлению к кафе «Кренделек». Толкать тележку я мог только одной рукой, и каждый шаг давался мне с трудом. Понятное дело, мой план был далек от идеала, но, если мне удастся задуманное, это будет означать, что я победил.
Только вчера я намекал Йоханне, что ей следует ограничить количество запасов в кафе. Теперь я думал: как хорошо, что она не вняла моей просьбе.
Я тащил тележку с грузом через кафе. Йоханна оставила аварийное освещение. Над прилавком висело меню и фотографии блюд, которые слабо мерцали в бледном свете. «Могучие фрикадельки» и «Смешные спагетти», «Булочки-приколочки с корицей» и «Буйный завтрак». Цены более чем разумные.
Я добрался до кухни, толкнул лбом двойные распашные двери и проковылял до точки назначения.
До двух гигантских морозильников. Я выбрал тот, что слева. Открыл его и принялся за работу. Выкладывал содержимое на пол и на ближайший стол, запоминая, в каком порядке все было уложено. Иногда мое внимание привлекали явно лишние и неоправданно дорогие продукты, хранящиеся в морозильнике, но я решил не тратить время на размышления о том, как много здесь можно оптимизировать. Пока я просто не хотел, чтобы продукты разморозились. Это создало бы проблемы на нескольких уровнях: испорченные продукты пришлось бы выбросить, и кто-нибудь заинтересовался бы, почему они протухли. Я постарался сосредоточиться одновременно и на экологическом, и на криминологическом измерении своих действий, укладывая продукты плотными кучками, чтобы замедлить процесс таяния. Большие черно-белые часы на стене показывали, что время бежит быстрее, чем когда-либо раньше в моей жизни.
Наконец морозильник полностью опустел. Эта операция продлилась дольше, чем я предполагал, потому что левое плечо с каждой минутой болело у меня все сильнее, а продуктов оказалось намного больше, чем по моим прикидкам в него могло бы поместиться. Я приподнял ручки тележки на максимально возможную высоту, благодаря чему упакованный в пластик метатель ножей очутился почти ровно посередине между зияющей пастью морозильника и цементным полом. Этого достаточно. Я согнул колени, чуть присев, сунул руки под труп и толкнул его вперед. Выполнение операции прошло небезупречно, но в результате кряхтения, мычания и отчаянного рывка труп оказался на дне морозильника. Он вписался в него идеально. Я взял куски пенопласта, найденные в мастерской, и нарезал их на полосы достаточной ширины, чтобы прикрыть лежащее на дне тело. Фокус с двойным дном сработал лучше, чем я себе представлял. Пенопласт лег ровно между стенками, образовав фальшивое дно морозильника и ничем не отличаясь от настоящего, особенно после того, как я навалил на него слой сырого теста и упаковки куриных крылышек.
Я прибрался на кухне и ушел.
В дверях я остановился. Вернулся к холодильнику, открыл поллитровую бутылку желтой джаффы и одним глотком проглотил апельсиновую шипучку. Из картонной коробки на прилавке я взял два батончика «Марс» и съел оба. Затем снова посмотрел на часы.
Пол в зале я подмел сравнительно быстро. Вернул тележку к дверцам погрузочной площадки, а ухо отнес в мастерскую. Мне пришлось почти полностью его разобрать, а затем заново собрать. Краска еще не до конца просохла, когда я перетащил в зал лестницу, забрался по ступенькам и с помощью клея и нескольких винтов прикрепил ухо к голове кролика. Спустился с лестницы, отошел на несколько шагов и осмотрел кролика. Если бы у меня не так болело плечо, а мысли не метались туда-сюда, вызывая в воображении картины одна ужаснее другой, если бы я не был так измотан, то мог бы, взглянув на гигантское животное с изящными ушами, сказать ему: «У тебя все хорошо. Стоишь здесь и скалишь свои двадцатипятисантиметровые зубы. И все хорошо, как раньше». А гигантский немецко-финский кролик улыбнулся бы мне, держа торчком свои дружелюбные уши.
Я сжал в руке ключи от машины и напомнил себе, зачем все это проделываю. Так или иначе, но я спасу этот Парк приключений.
Ночь стояла темная и холодная. Я застегнул куртку и пониже надвинул на лоб бейсболку. Замер и прислушался. Затем двинулся вперед. Несколько раз нажав на брелоке кнопку, легко обнаружил нужную машину. Фары «хэнде» мигнули, осветив восточную стену здания. Помимо прочего, этот человек припарковался на месте, зарезервированном для сотрудников. На стене напротив каждого парковочного места висела табличка с номером, так что перепутать было невозможно. Я не знал, кому конкретно принадлежит каждое место на парковке, но вряд ли сейчас это имело значение. Сомневаюсь, что кто-то посоветовал ему: «Просто поставь машину на моем месте, когда придешь метнуть нож в моего нового начальника».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?