Текст книги "Фактор кролика"
![](/books_files/covers/thumbs_240/faktor-krolika-255833.jpg)
Автор книги: Антти Туомайнен
Жанр: Иронические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
В машине было полно какого-то хлама и воняло «Макдональдсом». Источник запаха обнаружился быстро: бумажный пакет из фастфуда на полу рядом с пассажирским сиденьем. Из пакета торчало несколько палочек картошки-фри. Я завел машину, приоткрыл окно и сдал назад. Вел я медленно и осторожно, время от времени поглядывая по сторонам и в зеркало заднего вида. Но все это было совершенно излишне. Никто за мной не гнался, никто не обращал на меня никакого внимания. Дорога была пустой. Я посмотрел на часы над спидометром: все шло по расписанию.
По прибытии в Мююрмяки я припарковал машину в проезде между двух многоквартирных домов, в месте, где вряд ли есть видеокамеры, на пересечении пешеходных тропинок. Дверцу я запирать не стал, а ключи бросил на приборную доску. Полкилометра до железнодорожной станции я прошел пешком и сел в первый поезд, направляющийся к аэропорту. Сел у окна и несколько остановок смотрел за движущийся за окном ландшафт, ночные улицы и редкие освещенные окна.
От станции я пошел домой и, как совершенно верно предположил, Шопенгауэр встретил меня недовольством. Его не кормили. Он заснул голодным, а теперь его еще внезапно разбудили. Я сказал ему, что мне очень жаль, открыл банку кошачьих деликатесов и в качестве десерта налил ему в миску немного сливок. Шопенгауэр поел. Как всегда, я рассказал ему о событиях дня – в данном конкретном случае вечера и ночи тоже. Он дважды поднимал на меня глаза от миски. Я снял футболку и осмотрел свое плечо. Кровотечение остановилось, и я уже привык к боли. Надо бы встать и принять душ, но я решил, что сделаю это через минуту. Я присел на кухне рядом с Шопенгауэром и посмотрел в окно, словно видел этот пейзаж впервые.
2
– Это убийство.
Я спал всего полтора часа и не был готов к разговору с Минтту К. Ее голос звучал хрипло, и вместе с ним в комнату ворвался и намек на свежий утренний парфюм, и что-то ночное, более тяжелое, что наводило на мысли о ночных клубах и хлопках бутылок просекко. Часы показывали одну минуту десятого. Я только что приехал в Парк приключений и сел за свой стол.
– Капут, – продолжила она, и, кажется, чуть покраснела под своим загаром. – Конец. Что вы пытаетесь со мной сделать?
Я не совсем понял, что она имеет в виду. Разумеется. Потому что спутал две вещи. Сначала я подумал, что кто-то что-то нашел в зале или обнаружил в морозильнике кафе то, чего там быть не должно, и теперь Минтту К пришла спросить меня об этом. Но затем я заметил у нее в руке документ, который вчера оставил на ее столе.
– Нам всем надо затянуть пояса, – объяснил я.
– Вы меня убиваете.
– Не только вас, – сказал я. Должно быть, это прозвучало достаточно грубо, поэтому я добавил: – е вас лично. Ни вас, ни отдел маркетинга, ни кого-нибудь еще из любого другого подразделения. Я просто пытаюсь сэкономить деньги там, где это возможно.
Минтту К села и закинула левую ногу на правую. Ее брюки плотно обтягивали икры.
– Слушайте, – сказала она. – Я понимаю, что все это для вас в новинку и вам приходится непросто. То, что случилось с вашим братом, и все такое… Наверняка вы ничего этого не ожидали.
– Можно и так сказать.
– Вы уж мне поверьте, мне приходилось переживать и кое-что похуже. Когда-нибудь я вам об этом расскажу. Вам будет трудно мне поверить…
– Скорее всего.
Минтту К замерла на полуслове. Бросила на меня более долгий взгляд.
– Вы выглядите немного… Не таким, как всегда, – сказала она.
– Я не выспался.
– Золотце, я не спала с девяностых, – бросила она. – Слушай, что я тебе скажу. Репутация – это то, как ты продаешь свой продукт. А как создать репутацию? Делать всякое и рассказывать об этом людям.
Минтту К руками говорила не меньше, чем ярко накрашенными губами. Сверкали в воздухе ее серебряные кольца.
– Тебе надо иметь яйца, – сказала она и ухватила себя за пах.
Я быстро отвел глаза в сторону.
– А у этой бумажки нет яиц.
– Это предложение по бюджету.
– Вот именно, – оживилась она. – Мне нужны деньги. Бабло. Капуста.
Мне показалось, что последние слова вылетели у нее изо рта помимо ее воли. Остальные звучали немного иначе, особенно ее любимое обращение «золотце». Теперь в ее голосе появился напор, почти намек на честную панику.
– Вам? – спросил я.
Минтту К отвела глаза, уставилась в пол и снова посмотрела на меня.
– Маркетингу нужны деньги, – быстро произнесла она. – А я… Я и есть маркетинг.
Я подумал о пропавших деньгах. Кто проверяет, на что Минтту К тратит свой бюджет? Почему мне на ум буквально минуту назад пришли мысли о ночных клубах и бутылках просекко? Это были не единственные мои вопросы. Всю ночь и все утро я спрашивал – пока что только самого себя – как вообще метатель ножей пробрался в здание? Откуда он знал, что я остался работать после закрытия Парка и был один? Прежде чем я смог сформулировать этот вопрос, мое внимание привлекла дверь. Я увидел Лауру Хеланто до того, как она увидела нас. Она шла мимо открытой двери, но, заметив нас, чуть вздрогнула и остановилась, будто наткнулась на что-то мягкое.
– Доброе утро, – наконец выдала она.
Минтту К взглянула на дверь и снова повернулась ко мне, не пожелав Лауре доброе утро в ответ. Я вспомнил, как изменилась атмосфера во время моего первого обхода Парка, когда мы зашли в кабинет Минтту К. Они с Лаурой тогда тоже не поздоровались. Если я ничего не забыл, с момента моего появления в Парке они не обменялись ни единым словом.
– Доброе утро, – сказал я и подождал, что будет дальше.
– Я просто шла за канцтоварами, – сказала Лаура и махнула рукой в конец коридора. – Не знала, что вы уже здесь, Хенри.
Она опять обращалась только ко мне. Она видела в комнате только одного человека. В этом не было ничего необычного. Невозможно дружить со всеми – это мне известно по собственному опыту. Перттиля, без сомнения, послал бы Лауру и Минтту К на курсы по разрешению конфликтов на работе, где наставник указал бы им правильное направление. Возможно, эти курсы проходили бы в зале для занятий йогой, не исключено даже, при свечах. Но прямо сейчас это обстоятельство не шло первым номером в списке моих приоритетов.
– А почему бы мне здесь не быть? – спросил я Лауру.
Она на пару секунд задумалась.
– Вы вчера вечером задержались. Я подумала, что вы захотите утром подольше поспать. Понедельник – самый спокойный день недели, особенно до обеда.
– Вы видели кролика? – спросил я.
«Этот кролик может быть непредсказуемым»… Вот что Лаура Хеланто сказала мне всего несколько часов назад. Она оглянулась. Кролика за ней не было.
– Еще нет, – сказала она. – Еще не была в зале. Думала, что сначала… разберусь с… одной мелочью.
У нее зазвонил телефон. Лаура отступила из дверного проема назад. Я слышал, как она ответила на звонок. Минтту К сменила позу, закинув правую ногу на левую.
– Золотце, – сказала она прежним сладким голоском. – Давай не будем сокращать бюджет на маркетинг, хорошо?
Мои мысли все еще были заняты кроликом, и я тщетно пытался перенаправить их на Минтту К, когда в дверях снова возникла Лаура.
– Боюсь, у нас небольшая проблема, – сказала она.
![](i_006.jpg)
Небольшая, как она выразилась, проблема находилась на площадке перед зданием. Кто-то сшиб наш флагшток – то ли въехал в него, то ли просто снес. Яркое красивое утро с прохладным осенним ветром. На ясном голубом небе – ни облачка. Мы стояли у основания флагштока. Желто-зелено-красный флаг с надписью «Заходи, здесь весело» лежал на сухом сером бетоне метрах в двадцати дальше. Если быть более точным, мы стояли возле пенька, оставшегося от флагштока. Я смотрел на Кристиана, который и позвонил Лауре, и мне казалось, что он вот-вот расплачется. Но затем я понял, что он взбешен.
– Хреновы любители, – прошипел он. – Хреновы чайники.
– Кто? – спросил я.
Кристиан повернулся ко мне. Его глаза сверкали и метали молнии.
– Те, кто врезался во флагшток.
Я осмотрелся. Со всех сторон оставалось, как минимум, 30 метров свободного пространства. Никто не врезается во флагшток случайно. Чтобы в него врезаться, надо прицелиться с достаточного расстояния, начиная двигаться к нему от парковки. А расстояние это составляет 150 метров. Кто бы ни был человек, сбивший флагшток, он сделал это намеренно.
– Сомневаюсь, что проблема с инструктором по вождению, – наконец сказал я. – Кристиан, разберись с этим, пожалуйста.
– А кто будет стоять за кассой? – спросил он.
– А разве Венла не пришла?
Кристиан уставился себе под ноги.
– Болеет.
– Опять?
– Да.
Флагшток валялся на земле и с каждой минутой выглядел все печальнее. Мне почудилось в этом что-то метафорическое. Что-то, о чем мне не требовалось напоминать. Мы с Кристианом были на площадке одни. Дул ветер, проникая мне под рубашку и забрасывая галстук мне на плечо. Лаура Хеланто проводила занятия с группой детей, совмещая курс рисования с аэробикой.
– Позаботься о флаге и о флагштоке, – попросил я Кристиана. – И сделай это сегодня, а я встану за кассу.
Я повернулся, собираясь уходить, когда услышал Кристиана: он снова ругался.
– Вот сволочи! Они что, думают, что могут просто так кататься в моем Парке? Это мой Парк! Мой!
Я не стал ни останавливаться, ни оглядываться назад. У меня в голове теснились вопросы, и каждый обжигал, словно раскаленная кочерга, прижатая к коже. Плечо у меня болело; меня не покидало ощущение, что кто-то вонзает в него по сотне иголок за раз. Я чувствовал себя так, словно весь этот проклятый Парк приключений обрушился на меня, придавив своей тяжестью к земле, корежа меня и высасывая из меня энергию. В ворота заходили люди – в основном мамаши с детьми, несколько отцов. Раньше я никогда не стоял за прилавком, но знал Парк и знал, как он работает.
К тому же так ли уж это сложно?
![](i_007.jpg)
Как оказалось, обслуживание клиентов – очень сложное дело, в первую очередь, из-за клиентов.
Мне никогда не приходило в голову, что так много людей способны спрашивать о вещах, которых здесь не было и быть не могло, или просить поменять что-то ранее купленное, или задавать бесконечные вопросы об имеющихся вариантах, чтобы в результате остановиться на том, который был им предложен с самого начала. Или, не обращая внимания на растущую у них за спиной очередь, вступать в долгие переговоры с человечком около метра ростом, по определению не располагающим достаточно развитым критическим мышлением, чтобы сделать разумный выбор. «Сегодня такая прекрасная погода, – услышал я одного папашу. – Зачем проводить целый день в помещении?» Я ответил, что посещение нашего Парка не является обязательным, а на улице скоро похолодает, потому что ветер сменится на северный и достигнет скорости восемь метров в секунду; по прогнозу облачность и зона низкого давления принесут с собой ливневые дожди. Поэтому вскоре назвать погоду прекрасной будет затруднительно.
Отец, начавший этот разговор, молчал.
Мне удалось разобраться с утренним наплывом посетителей. Холл постепенно опустел. Я свернул за угол и выглянул наружу. Кристиан ходил туда-сюда возле павшего флагштока, разговаривая по телефону. Надеюсь, он договаривается с кем-то, чтобы забрали старый флагшток, или заказывает новый. Я не понимал смысла этого происшествия. Мне явно пытались что-то сообщить, но что? Пока что гибель флагштока выглядела всего лишь еще одной мелкой неприятностью. Как будто мало мне других, более крупных.
Денег нет. Я проанализировал несколько вариантов решения проблемы, от повышения стоимости входных билетов до сокращения штатного персонала, но это представлялось нереалистичным. Билеты у нас стоили на один евро меньше, чем у нашего ближайшего конкурента – крупнейшей в стране сети парков приключений. Расходы на зарплату сотрудникам и так ужаты до минимума. (Этот факт мы стараемся не афишировать; не хотим, чтобы родители думали, что развитие их малыша пострадает потому, что у нас в штате нет балерины или специалиста по кукольной терапии.)
Я не настолько наивен, чтобы полагать, что после последнего визита человека-игуаны и его друга в наушниках, любителя выворачивать чужие пальцы, легко смогу с ними справиться. Вскоре они вернутся. Их коллега в нашем морозильнике.
Прошлой ночью я действовал оптимально – с учетом обстоятельств. Это мне известно. Из того, что я читал, я знаю, что почти в ста процентах загадочных смертей большую часть расследования берет на себя само тело. Опосредованно, разумеется. Кто умер? Как, где и когда? Тело рассказывает обо всем. Но если тела нет, то добраться до истины намного труднее. Я не особенно радовался тому, что сделал, но я сделал это, чтобы спасти свою жизнь и защитить свой Парк приключений – наследство моего брата и память моих родителей. Других вариантов у меня не было. Я сделал то, что должен был сделать. Однако постфактум вынужден признать: я просто отсрочил неизбежное. Когда эта парочка вернется, мне придется что-то им ответить. Мне нужны деньги. Парку нужны деньги.
Много денег. В ближайшее время. Полученных откуда угодно и каким угодно способом.
На парковке Кристиан стоял рядом с упавшим флагом на коленях и складывал его – с почтительностью, словно исполнял некий церемониал. Очевидно, он отнесся к этому действу со всей серьезностью. Однако ветер с ним не соглашался. Концы флага хлопали в воздухе, вырываясь из-под его прижатых к земле ладоней. Кристиан безуспешно пытался одновременно удержать все трепещущие углы полотнища, но углов было четыре, а рук у Кристиана – всего две. Бедняга извивался всем телом. Мгновение спустя мне показалось, что он участвует в схватке с невидимым соперником, а Парк приключений – это бойцовский ринг. Как сказать ему, что он никогда не будет исполнительным директором?
На парковке появился древний «опель вектра» бирюзового цвета. Распахнулась водительская дверца, и из салона вылез мужчина лет тридцати с небольшим. Одет в черный худи, светлые джинсы; на ногах – белые кроссовки с тремя полосками по бокам. Он обошел машину. В это время открылась пассажирская дверца – неуверенными толчками, как обычно открывают двери маленькие дети. Папа помог ребенку выбраться из машины. Девочка лет шести. Одета в ярко-желтую футболку с изображением единорога. На ее личике – восторг; она поняла, куда ее привезли. Я отступил назад, вернулся к стойке и стал ждать. Отец с дочерью вошли в холл. Девочка щебетала – обычный детский лепет, не имеющий никакого отношения к происходящему вокруг. «Подожди минутку, моя хорошая», – сказал отец.
Светло-каштановые волосы папы коротко подстрижены; ни пробора, ни каких-либо иных признаков стиля. Серьезное худощавое лицо, голубые глаза. Он попросил один взрослый и один детский билет. Я вбил цену в кассовый аппарат и протянул ему терминал для карт. Мужчина ввел пин-код; терминал на секунду задумался, а затем выдал сообщение: «Операция невозможна». Еще одна попытка. И еще одна. Карта не работает. Я извинился перед мужчиной и сказал, что мы принимаем и наличные. А если нет наличных, то ближайший банкомат находится в соседнем бизнес-центре, на другом конце еловой аллеи, и что…
– Папа, можно мне уже пойти поиграть?
Девочка уже прошла на территорию Парка приключений и кричала нам оттуда. Папа посмотрел на дочку, а затем перевел взгляд на меня.
– Может, она зайдет, а я подожду в машине?
Я объяснил, что дети допускаются в Парк только в сопровождении взрослых. Это обязательное требование, обойти которое нельзя. Девочка снова крикнула что-то папе. Видно, что она уже готова бежать играть. Папа выглянул наружу. Я следил за ним взглядом. Мы оба смотрели на его машину: старый, изъеденный ржавчиной «опель» без колпаков на колесах.
– Не хотите купить машину?
– В данный момент приобретение машины не представляется мне разумным, – ответил я. – Я уже это много раз просчитывал.
Девочка снова что-то крикнула. Из зала доносились звуки – другие дети радостно верещали. В глазах мужчины погасли последние искры жизни. То, что казалось в нем серьезным, приобрело смертельную серьезность. Он выглядел настолько убитым, что, пожалуй, было бы неосмотрительно пускать его за руль – еще одна причина, по которой машина ему вскоре не понадобится.
Ситуация была яснее ясного. Он пообещал дочке день в Парке приключений, но не мог себе этого позволить. Он привез ее и теперь вынужден ей сказать, что приключений не будет.
Не знаю, откуда у меня возникла эта идея, но она возникла, вызвав цепную реакцию других, связанных одна с другой; все они росли, набирая проценты, пока не… В буквальном смысле. Я нашел решение. Оно маячило прямо передо мной, а прошлой ночью пыталось меня убить. Сочетание этих двух факторов выглядело безумием, но на самом деле было логичным, разумным и представляло собой кратчайшее расстояние по прямой из пункту А в пункт Б.
– Можно вас спросить?
Мужчина повернулся ко мне. Он молчал. Девочка в который раз позвала его, но ее голос раздавался уже тише – вскоре Парк проглотит ее целиком.
– Парк приключений может предоставить вам кредит. Как бы вы отнеслись к этому предложению?
– Что вы имеете в виду?
– Вы будете нам должны.
– В самом деле?
– Не совсем, – ответил я, стараясь обуздать поток идей, проносящихся у меня в голове. – Давайте предположим, что Парк приключений допускает подобные займы. И процент по нему на несколько пунктов ниже, чем самый дешевый заем подобного рода. Взяли бы вы такой кредит?
Голос девочки больше не был слышен. Она уже нырнула в глубины Парка. Мы с ее отцом дружно повернулись в сторону входного зала.
– А какие у меня варианты? – спросил он.
Я задал ему еще несколько вопросов. Он на них ответил. После чего я протянул ему два бесплатных билета в Парк – для него и для дочери. Мужчина стоял передо мной, держа в руке билеты.
– Спасибо, – сказал я и оторвал еще два билета от другого рулона. – А это для кафе «Плюшка и кружка». Сегодня у нас особое предложение – блинчики «Попугайчики» со сливками и клубничным джемом.
Я протянул мужчине билеты. Он задумался.
– А когда я могу взять этот кредит? – спросил он.
– Полагаю, очень скоро. Я на днях встречаюсь с инвесторами.
3
Парковка напоминала пустое поле. Над полем сияла полная луна. Двери Парка приключений скользнули в стороны и с щелчком закрылись у меня за спиной. Я шагал к автобусной остановке. Последний автобус отвезет меня к железнодорожной станции, а электричка доставит домой. Казалось, луна сделана из сливочного финского сыра – никогда не видел ее такой. Желтая, грузная, она нависала так низко, словно дотянуться до нее ничего не стоило. Я представил себе Шопенгауэра – как он сидит на подоконнике и голодными глазами смотрит в пространство. Я слышал звук своих шагов и гул машин с шоссе. Если быть точным, в ушах у меня все еще стоял писк клавиш большого калькулятора. Я считал весь вечер. В первый раз после ухода из страховой компании я чувствовал удовлетворение от своей работы. Я понимал: вот оно, счастье.
У меня даже появилось ощущение легкости. Если абстрагироваться от того факта, что я спрятал труп в морозильнике, что я в долгу перед множеством компаний-поставщиков, государством и бандой преступников, которые сшибли мой флагшток (и флаг, и шест мы убрали, оставив только цементный постамент с торчащим из него пеньком). Плечо болело еще сильнее, чем раньше. Я шагал так быстро, как будто едва касался ногами земли. Голова была полна цифрами. Вот что может нам дать настоящее, серьезное применение математики. Счастье. Удобство. Надежду. Разум и логику. И превыше всего остального – правильное решение.
Математика побеждает. Математика помогает. Математика…
У меня за спиной появилась машина. Я не слышал ее приближения, потому что она очевидно прибавила скорость, находясь позади здания, и шум ее двигателя сливался с шумом других машин на шоссе. Он стал громче только тогда, когда машина повернула на парковку и двинулась ко мне. Машина высокая, и она ехала прямиком на меня. Я ее не узнал, но не собирался стоять на месте и ждать, пока не увижу логотип на бампере. Внедорожник. Большой и тяжелый.
Я развернулся и побежал. Единственное, о чем я думал, это канава между парковкой и дорогой. Переехать через нее, чтобы все четыре колеса остались на земле, было невозможно. И мало кому удалось бы через нее перепрыгнуть. Мне предстояло спуститься по одному крутому откосу, а затем подняться по другому, такому же крутому. У меня возникло ощущение, что до края парковки – несколько километров. Я бежал и бежал; чувство, что я почти лечу по воздуху, почему-то пропало. Напротив, ноги у меня словно приклеились к асфальту. Я услышал шорох шин, урчание мотора. Я неожиданно сменил направление, надеясь, что это собьет с толку водителя.
Моя тактика сработала. Но только на полсекунды. Шины взвизгнули. Машина начала поворачивать. Я слышал, как взревел мотор. Водитель ударил по тормозам, а затем снова дал по газам. За мной как будто гнался очень ловкий танк. Я снова сменил направление, удлиняя свой путь, но второй раз водитель на тот же самый трюк не повелся. Я уже засомневался, что сумею добежать до канавы. Она слишком далеко, а внедорожник слишком близко. Но я продолжал бежать. Рев двигателя заглушал все остальные звуки. Он становился все громче. Водитель переключил передачу. Еще чуть-чуть, и бампер упрется мне в спину. Еще миг, и я окажусь под колесами машины. Еще миг, и…
Машина проехала мимо, задев зеркалом с пассажирской стороны мое левое плечо – то самое, раненое. От удара я споткнулся, и увидел, как внедорожник сделал быстрый разворот. Это все, что я увидел. Я упал на землю, несколько раз перекатился по асфальту, оцарапав колени, ладони и локти. Снова раздался шорох шин, и дверь внедорожника открылась. Я услышал шаги и понял, что должен опять бежать – на сей раз у меня не было кроличьего уха в качестве орудия защиты. Но я не успел встать на ноги, когда А. К. завел руки мне за спину и дернул вверх.
От боли у меня помутилось в голове. Я попытался освободиться от его хватки, но это было не легче, чем в прошлый раз. Чтобы сравниться с ним в бойцовских качествах, мне следовало быть на двадцать лет моложе и на семьдесят килограммов тяжелее. И сегодня вечером этого не произойдет.
Он сделал несколько шагов к внедорожнику. Задняя дверь была открыта. Я вдруг осознал, как изменилась моя жизнь с тех пор, как всего несколько недель назад я принимал участие в семинаре Перттиля на тему позитивного влияния на рабочую атмосферу. Затем я увидел на водительском сиденье Игуану. Выражение его лица было таким же холодным, как его глаза.
![](i_008.jpg)
Внедорожник взял курс прочь из города. А. К. сидел рядом со мной на заднем сиденье. В ушах у него торчали наушники. Я слышал постоянное низкое буханье – он слушал музыку. А. К. держал меня за запястье. Никаких наручников, никакой веревки, никакого скотча. Только его лапища шириной с разделочную доску. Его пальцы толщиной с кабель обвились вокруг моего запястья математика. Мы по-прежнему оставались в разных весовых категориях, хотя он больше ничего мне не выкручивал. С одной стороны, я почувствовал облегчение: человек, едва не сбивший меня машиной, был мне знаком. С другой, я понимал, что времени у меня нет. Мы едем не в кино и не в закусочную съесть по хот-догу.
– Я ждал вас раньше, – сказал я. – Я провел некоторые расчеты. У меня есть предложение.
– У меня тоже есть предложение, – немедленно отозвался Игуана. Больше он ничего не сказал, и суть его предложения осталась для меня загадкой.
– Я не знал, как с вами связаться, – сказал я и попытался вытянуть ноги. Колени саднило после падения. – Я даже не знаю, как вас зовут. Я имею в виду, вас обоих. Вернее, я знаю, как зовут его. Почти знаю. Предполагаю, буквы обозначают его инициалы. В Финляндии есть примерно пятьдесят распространенных имен, начинающихся на А, и около пятисот фамилий, начинающихся на К. Но если взглянуть на частотность этих имен в разных возрастных группах и принять во внимание, что я могу более или менее точно угадать его возраст, то достаточно высока вероятность, что его зовут Антеро Корхонен, а не Абрахам Керасаари. Я верю в законы вероятности, и это могло бы стать хорошим началом, но только при условии, что я…
– А. К. – это имя и еще одно имя, – сказал Игуана. – Оба прозвища. Оба придуманы мной. Кроме меня, их больше никто не знает. Даже сам А. К.
– Это делает нахождение точного числа достаточно сложным, – признался я и покосился в сторону. А. К. выглядел так, словно ни наш разговор, ни происхождение собственного имени совершенно его не интересовали. – Как я уже упоминал, я произвел некоторые расчеты и…
– Почему ты не сказал об этих расчетах раньше?
– Я произвел их только сегодня. Сегодня меня посетила одна идея. Точнее, сегодня утром.
– Ясно, – сказал Игуана своим ледяным голосом. – У тебя внезапно возникла идея, когда тебя чуть не сбил внедорожник, а А. К. взял тебя в клещи и швырнул на заднее сиденье машины. Обычно это пробуждает у людей фантазию. Мне приходилось выслушивать много всяких идей. Как раз в такие моменты. А ты случайно не видел одного широкоплечего парня, который должен был нанести тебе визит?
Машина подъехала к перекрестку и свернула на маленькую извилистую дорогу. Уличные фонари у нас за спиной исчезли. Мы продолжали ехать сквозь осеннюю ночь.
– Нанести мне визит? – спросил я.
Глаза Игуаны на секунду оторвались от дороги и взглянули в зеркало заднего вида.
– Напомнить тебе о долге? – спросил он. – Забавная штука. Я просил его заскочить к тебе и сказать то же, что говорили мы, только немножко по-другому. Так, чтобы ты действительно понял. Парень позвонил нам, чтобы уточнить: ему ехать в парк аттракционов или в парк приключений.
Я как раз собрался сказать ему, что мой парк – это парк приключений, и объяснить, в чем разница между первым и вторым, но сообразил, что не хочу продолжать этот разговор. И прикусил язык.
– Но после этого, – сказал Игуана, – мы ничего о нем не слышали. Мы прокатились вокруг парка и не нашли его машину. Он как будто испарился. А ты что, тоже его не встречал?
Я видел в зеркале его глаза рептилии, видел дорогу, залитую неярким лунным светом.
– Я не помню ни одного особенно широкоплечего клиента, – честно ответил я. – Большинство посетителей парка отличаются скорее стройностью.
Игуана молчал. Расстояние между домами, мимо которых мы ехали, становилось все больше.
– Я ему звонил, – снова заговорил он, – но звонки не проходят. Это меня немного беспокоит, если ты понимаешь, о чем я. Вдруг с ним что-нибудь случилось?
Телефон. Разумеется. Он на дне морозильника. Возможно, в одном из карманов. Я ведь взял у него только ключи от машины.
– Вот я и подумал, наверное, стоит спросить у тебя. Вы с ним разговаривали? Как прошел разговор?
– Я не разговаривал ни с каким широкоплечим парнем, – ответил я и опять сказал чистую правду. Наше с ним общение трудно было назвать разговором.
Игуана молчал. Он включил поворотник – как раз вовремя перед поворотом. Машину он вел, не нарушая скоростной режим. Мы приблизились к выезду на грунтовку – то, как он это сделал, можно было показывать на курсах вождения в качестве образца. Любой инструктор поставил бы ему высший балл. По дну машины застучал гравий. Ночную тьму разбавлял слабый свет луны. Машина замедлила ход. Гравий кончился, началась грязь. Машина раскачивалась из стороны в сторону – шины попадали в узкие колеи.
– Предлагаю десять тысяч евро, – сказал я.
– Долг составляет двести двадцать тысяч.
– Но это не ваши деньги.
Он молчал.
– Я заплачу лично вам десять тысяч евро, если вы организуете мне встречу.
– Встречу?
– Во время нашего первого разговора вы сказали, что кого-то представляете.
– Нет. Я никогда такого не говорил.
– Вы использовали множественное число первого лица. Это послужило основой для моей гипотезы.
– Ты чего сказать-то хочешь?
Его холодные глаза отражались в зеркале. Машина двигалась, но очень медленно. Мы выбрались из-под покрова деревьев и приблизились к водоему – не то пруду, не то озеру. Как много времени заняла эта поездка? По моим прикидкам, от тридцати до тридцати пяти минут. По обе стороны машины не было видно ни одного строения – дома или коттеджа. Здесь не было ничего, кроме заросшего берега. Он заглушил мотор. Я читал, как трудно стартапу заразить инвесторов новой идеей, и поэтому нужно как можно быстрее произвести на них благоприятное впечатление. Но я сомневался, что многим начинающим бизнесменам приходилось излагать свои идеи посреди ночи на берегу озера, в котором их утопят, если идея не найдет поддержки. Теперь я понимал, что происходит. Часы тикали.
– В этом контексте я хочу сказать: десять тысяч евро, – сказал я. – Наличными или банковским переводом. На ваш личный счет. В обмен на организацию встречи с теми, на кого вы работаете. С теми, кто распоряжается суммами, сопоставимыми с размером долга моего брата. Повторяю: только за организацию этой встречи я заплачу вам десять тысяч евро.
А. К. плотнее сжал мое запястье. Я чувствовал его хватку, но мои собственные пальцы утратили всякую чувствительность. В наушниках по-прежнему ухали басы. Должно быть, это одна из самых длинных из когда-либо созданных композиций.
– Во-первых, у тебя нет денег, – сказал Игуана голосом, в котором не было убежденности. – И ты предлагаешь отвалить десять косых, чтобы я сделал один звонок?
– Это очень простая математика, – объяснил я. – У меня есть десять тысяч, но нет, скажем, трехсот тысяч. Чтобы получить более крупную сумму, я готов вначале заплатить более мелкую. А когда я получу предполагаемые триста тысяч, вы получите еще больше.
– Насколько больше?
– Это зависит от исхода встречи.
– В каком смысле?
– Десять тысяч требуют определенного терпения. Дальнейшее я скажу вам во время встречи.
– Откуда ты знаешь, что тебе это удастся?
– Я актуарий. И я не даю необоснованных обещаний.
На краткий миг все замерло. Затем Игуана поднял руку и указал ею вперед. Недвижимая вода сверкала в лунном свете, как лед.
– Это видишь?
Я кивнул.
– Для такого тощего, как ты, на дне места хватит.
– Понимаю, – сказал я, решив воздержаться от комментария по поводу соотношения объемов водоема и тела, погруженного в водоем.
Игуана посмотрел в зеркало, открыл дверцу и выскользнул из машины. Он отошел, но недалеко, и я видел, что он поднес к уху телефон. Затем он исчез за деревьями.
Я сидел в достаточно новой, высококлассной китайско-шведской машине.
Пока человек размером с гору держал меня за руку.
В других обстоятельствах это было бы одним из наиболее безопасных способов путешествовать – с точки зрения статистики. Но сегодня ночью этот вариант перешел в разряд одного из наиболее опасных. Когда переворачиваешь уравнение, все меняется. В то же самое время я думал о своем неожиданном спокойствии. Частично это объяснялось тем, что я был невероятно измотан и, видимо, пребывал в состоянии шока. Я чувствовал, что у меня ломит мышцы, как при высокой температуре, а в голове мечутся мысли. Наверняка мой разум достиг критического предела напряжения и даже пересек невидимую границу. Как будто я добрался до вершины высокой горы. С одной стороны, меня нещадно хлещет ветер, но с другой – я еще дышу.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?