Читать книгу "Идеальный развод. Уйти красиво"

Глава 4. Его «безупречное» алиби

Анна

Кирилл выходит за ворота и замирает в шоке глядя на нас. Его глаза расширяются, брови ползут вверх.

– Же-е-есть… – протягивает Глеб. – Какого черта он вышел именно сейчас?!

Мы понимаем, что он нас увидел, и что наш план с треском провалился.

В голове вихрем кружатся мысли: «Если мы сейчас пойдем к нему с включенной камерой, то что это даст? Мы же не заснимем момент измены. Да, он здесь вместе с моей сестрой и дочкой. И что с того? Это не доказательство измены. В суде он скажет, что это всего лишь семейный отдых. И что мы с сыном тоже к ним присоединились».

Внутри все падает.

Как мы могли так проколоться? На ровном месте!

Кирилл словно почувствовал, что мы стоим за воротами и вышел.

Понимаю: сейчас нет смысла догонять хозяина дома и просить у него видео с камер наблюдения – Кирилл его предупредит.

– Пошли! – пристально глядя на отца, произносит Глеб, и отстегивает ремень.

Выходим из машины. Сын рядом со мной – весь напряженный, как сжатая пружина. Его плечи расправлены, кулаки крепко сжаты. Он смотрит на отца с такой ненавистью, что, кажется, один его взгляд способен прожечь его насквозь.

Внутри у меня все разрывается. Боль, злость, отчаяние – эти чувства смешались в клубок, который сдавливает грудь, мешает дышать.

Мы стоим перед Кириллом, смотрим на него как на врага. Чувствую, как дрожат мои руки, но сжимаю их в кулаки, чтобы не выдать слабость.

Глеб подходит к отцу, хватает его за воротник футболки‑поло и резко дергает на себя.

– Я не посмотрю, что ты мой отец, – цедит ему в лицо, в его глазах сверкают молнии.

Кирилл вдруг начинает смеяться – неестественно.

– Что вы здесь делаете? Как вы нас вычислили? И почему вы такие разгневанные?

Я не выдерживаю. Боль и обида берут верх, и я больше не в силах молчать.

– Я все знаю! – мой голос дрожит, но звучит твердо. – Ты изменяешь мне с Региной!

Он продолжается смеяться.

Мы с Глебом не понимаем, что происходит. Вижу, как хватка сына ослабевает.

Почему Кирилл ведет себя так, словно ничего не случилось, словно спать с сестрой жены – это в порядке вещей?

– Милая, ну зачем ты все испортила? – качает головой. – Зачем ты устроила эту слежку? Ты мне не доверяешь? Я готовил тебе такой сюрприз, а ты взяла и все обломала. Теперь никакого сюрприза не получится…

Я меняюсь в лице, не понимая, о чем он говорит. О каком сюрпризе?

– Сюрприз? – переспрашиваю я с горькой усмешкой. – Ты называешь измену с моей сестрой сюрпризом?

Кирилл вздыхает и мотает головой.

– Я хотел успеть все сделать еще до твоего юбилея, но, увы… сроки немного сдвинулись.

– Сделать что? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

– Купить этот дом! – внезапно заявляет, кивнув на дом, виднеющийся за забором. – Я уже получил ключи, осталось поставить пару подписей. Владелец – мой давний приятель, поэтому пошел навстречу и предоставил дом в наше распоряжение уже с этих выходных. Мы с Евой и Региной приехали, чтобы все подготовить: шашлыки, салатики… Ты же всегда мечтала о даче за городом, у реки. Я выбрал прекрасное место. Так долго готовился, – опускает взгляд и вздыхает. – И вот результат…

Я бросаю взгляд на Глеба. Мои глаза говорят ему: «Притворимся, что верим». Киваю едва заметно, и Глеб неохотно отпускает воротник отца, отступает на шаг, но его взгляд по‑прежнему полон ненависти.

Я знаю, что Кирилл все врет. Смотрю на него, гадая: как далеко он может зайти, как низко может опуститься? Качаю головой, делая вид, что начинаю верить в эту версию, подыгрываю, потому что понимаю: сегодня мне все равно уже не достать доказательств измены.

Стою перед ним и искусно играю роль жены, которая уже успела подумать на плохое. Делаю вид, что меня отпускает, потому что он только что мне все объяснил.

Проклинаю его мысленно, но вынуждена улыбаться, строя из себя дуру.

Охота на него сегодня не удалась, значит, удастся в следующий раз. И к тому разу я уже тщательно подготовлюсь, чтобы не вышло осечки.

– Милая, – подойдя ко мне, утешает Кирилл. – Ну как ты только могла обо мне так подумать? Я же для нас стараюсь, для нашей семьи, для тебя. Мы с Евой специально сказали тебе, что я в командировке, Ева – у подруги. Забрали Регину, чтобы она помогла нам с подготовкой, приехали сюда с самого утра. Я только собирался дожарить мясо и ехать за тобой, но ты сама решила сделать сюрприз…

Кирилл смотрит на меня как на глупую дурочку, при этом улыбается. Переводит взгляд на Глеба.

– Как вам на ум такое пришло? Тем более здесь же Ева! Или вы правда думаете, что я прямо при дочери способен крутить роман с младшей сестрой ее матери? С ума сошли?

Из калитки выходит Ева и недовольно вздыхает.

– Да, мам, умеешь ты все испортить! – ворчит она, подыгрывая отцу. – Папа так старался, так готовился, а ты…

Теперь и Регинапоявляется. Увидев нас, удивленно вскидывает брови, затем вопросительно смотрит на Кирилла.

– Как они тут оказались раньше времени? Ведь еще ничего не готово к их приезду.

Ева подхватывает и убедительно врет:

– Мам, мы так старались. Хотели все подготовить, шары надуть, стол накрыть… А вы так внезапно приехали. М-да… вот тебе и праздник, – закатывает глаза. – Все настроение испортили.

Я уже и сама начинаю сомневаться в том, что муж изменяет мне именно с Региной. Неужели они все трое так убедительно врут? Глеб тоже находится в смятении, я это замечаю. Может, там за шторой в кабинете была вовсе не Регина? У Кирилла другая любовница? Красный педикюр может быть у кого угодно.

Но в памяти всплывает разговор Регины и дочки:

«У нас всегда с тобой сходились вкусы. Помнишь, как в прошлый раз мы туда приехали в одинаковых сланцах?»

«А папа что маме сказал?» – проносятся в голове слова Евы.

«Как обычно – командировка», – хмыкнула Регина.

Фраза «как обычно – командировка» о многом говорит. И то, что они были в этом доме уже не раз, тоже факт. Я отметаю мысль о том, что зря подозревала Регину, и полностью уверена, что она и есть его любовница.

«Ну раз эта троица так убедительно врет и начали играть в игру с покупкой дома, – думаю я, – то почему бы и мне не включиться в эту игру?»

Едва заметно киваю Глебу. Даю понять, что не верю ни единому слову, но хочу посмотреть, что будет дальше. Сын передергивает грудными мышцами и сжимает губы в тонкую линию. Всем своим видом показывает, что хочет разнести здесь все в щепки и устроить хорошую взбучку всей троице, но ради меня готов держать себя в руках.

Робкими шагами иду в сад, оглядываю небольшой дом, ухоженную территорию, и с виноватой улыбкой поворачиваюсь к Кириллу.

– Это правда, что ты купил его?..

– Нет, не правда, Ань! – сердито смотрит на меня. – Мы все тут концерт тебе решили устроить.

За руку притягивает меня к себе, встает сзади, обнимает за талию, наклоняется и целует в плечо.

– Ну конечно правда, родная. Ты лучше скажи: нравится или нет?

«Лживая сволочь. Ненавижу!» – сердце сжимается от его вранья.

– Он чудесный! – притворно улыбаюсь, по щекам катятся слезы от обиды и боли.

Мой муж, дочь и сестра, делают из меня идиотку.

О, боже, молю, дай мне сил не сорваться.

– Прости, – смахиваю слезы. – Я немного растрогалась. Это… – поджимаю губы, чувствуя, как внутри все начинает завязываться в тугие узлы, – …все это так неожиданно. Ты так готовился, хотел сделать сюрприз, а я… – развожу руками, – мало того что все испортила, так еще и подумала о вас такое, что сейчас у самой волосы на голове шевелятся. Кир, Регин, простите меня. Не знаю, что на меня нашло. Правда не знаю.

– Анют, – жалобно протягивает Регина, – я тебя прекрасно понимаю, милая. У любой другой на твоем месте полезли бы в голову подозрения. Дочь сказала, что будет ночевать у подруги, муж – якобы в командировке, а на самом деле все, включая меня, оказались в загородном доме, – прыскает со смеху. – Ну честно как в анекдоте!

Ева тоже смеется.

– И не говори. Но самое главное, что мы во всем разобрались, да, мам? – бодро хлопает в ладоши и кивает Кириллу на мангал. – Пап, ты иди занимайся мясом, а мы сейчас накроем стол и наконец-то уже отпразднуем покупку. Мам, – прищуривается с улыбкой, – чур ты готовишь окрошку. Ну, раз приехала, то придется помогать, – подмигивает она, и, пританцовывая, идет в дом. А следом за ней – Регина.

– Ты же не веришь во все это? – провожая их взглядом, тихо спрашивает Глеб.

– Конечно же нет. Надеюсь, ты понимаешь, почему мне приходится подыгрывать?

– Только это меня и сдерживает, – произносит сын, бросает гневный взгляд на отца, который колдует у мангала, и идет к крыльцу.

А я подхожу к Кириллу.

– Ты выбрал прекрасный дом, – хвалю его. – Мне не терпится уехать сюда на время отпуска. А отпуск уже через неделю, – снова оглядываю дом и с мечтательным видом вздыхаю. – Скорее бы уже пролетела эта неделя. Да, милый?

– Да, любимая, – смотрит на меня через плечо, стараясь не показывать паники.

Мы же оба понимаем: Кирилл не купил этот дом. Никто его не продаст ему.

Ну, предположим, уговорит хозяина продать. Допустим. В таком случае дом будет куплен в браке, и, соответственно, я буду претендовать на половину.

Так как же он теперь будет выкручиваться?

Глава 5. Жена поверила или… что-то задумала?

Кирилл

Я вношу в дом блюдо с дымящимся шашлыком, и ставлю его на стол. Аня восхищенно ахает, глядя в окно.

– Кир, здесь так красиво! Вид на реку – просто сказка. Я уже представляю, как мы будем встречать здесь закаты.

Ева с Региной раскладывают тарелки, расставляют бокалы. Жена ходит по дому, трогает стены, заглядывает в комнаты, а я наблюдаю за ней краем глаза. В груди смесь облегчения и тревоги. Кажется, прокатило, но все равно есть сомнения.

Она точно поверила про сюрприз?

Мысленно перемещаюсь в тот момент, когда увидел за воротами машину, в которой сидели жена и сын.

Сказать, что я охренел – ничего не сказать. У меня глаза чуть не вылезли из орбит. Мне кажется, они были размером со страусиное яйцо.

Не понимал: как они здесь оказались? Как вычислил нас?

Хорошо, что мне удалось так быстро сообразить про сюрприз и про подготовку к юбилею Ани, которая затянулась.

Слава богу, Ева и Регина подыграли. За это нужно поблагодарить дочь – она такая же смекалистая, как и я. Всегда быстро находит выход из любой ситуации. Видимо, в тот момент она стояла у ворот, слышала, что я говорю Ане с Глебом, и молниеносно поняла, как действовать дальше.

Аня подходит ко мне, улыбается.

– Любимый, ты такой молодец! Все еще никак не нарадуюсь такому неожиданному сюрпризу. Я даже не подозревала, что ты на такое способен. Знаешь, я словно вернулась в прошлое – в нашу с тобой молодость, когда ты устраивал мне романтические вечера при свечах, дарил подарки без повода. Вот кажется, что после стольких лет брака можно забыть про романтику, но сегодня ты показал мне, что это не так. Люблю тебя, – встает на цыпочки и целует в щеку.

– Для тебя – все что угодно, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал искренне.

Она мечтательно вздыхает:

– Скорее бы отпуск. Всю следующую неделю буду работать с мыслью о том, что уже с пятницы я смогу забыть обо всем на свете, и, сидя на террасе, слушать пение птичек. Здесь потрясающая природа! Не то, что в нашем доме, правда? Там гул машин, школа рядом, на стадионе всегда шумиха. А здесь – ну просто загляденье! Все так, как я и мечтала.

Обнимаю супругу за талию, натянуто улыбаюсь, а у самого в голове мысли хаотично мечутся:

«Черт! Что теперь делать? Этот дом не продается – это во-первых, а во-вторых, я не собираюсь покупать недвижимость. Мы в браке. И если не дай бог разведемся, то все эти дорогие покупки поделятся поровну».

Придется как-то выкручиваться.

Прикидываю в уме, что сказать ей по поводу этого дома: через пару дней сообщу, что хозяин передумал, мол, нашлись какие‑то родственники, которые против продажи. А потом пообещаю найти другой вариант, еще лучше. Успокою ее, скажу, чтобы не переживала.

А дальше уже буду решать проблемы по мере их поступления.

Мы садимся за стол. Все улыбаются, чокаются бокалами. Аня встает и говорит тост:

– За нашу семью! За моих самых близких и дорогих людей, которые сделали для меня такой шикарный сюрприз. Дай бог мы часто будем собираться все вместе в этом доме.

– Конечно, – киваю я, а сам вспоминаю, как утром она звонила, и убедительно врала, что только проснулась, что собирается смотреть сериал, а сама уже ехала за мной.

Как быстро все организовала – буквально за одну ночь: позвала на подмогу сына, тот где-то раздобыл машину. Они понимали, что нельзя следить за нами на их тачках, так как я сразу их вычислю. Все продумали.

Меня спасло только то, что я вовремя увидел телефон Ани в списке доступных устройств блютус. Не представляю, что было бы, если б они себя не выдали этим.

Уже вижу картину дальнейшего развития событий: мы, значит, с Региной идем на реку с удочками, там у нас любовь, все дела, и из кустов выходят жена с сыном, и с камерой, разумеется, вот тогда было бы уже не отвертеться.

Смотрю на Аню и пытаюсь понять: «Точно поверила или нет?»

Моя жена не глупа. Что, если она притворяется, что верит? Вдруг она что‑то задумала?

– Пап, шашлык просто объедение! – Ева протягивает мне тарелку и просит добавки. – Ты лучший шашлычник на свете.

– Спасибо, – улыбаюсь я, делая вид, что все отлично, и стараюсь не показывать ни мимикой, ни взглядом, что внутри у меня полный раздрай.

После ужина иду к мангалу, чтобы убрать там все за собой, и тут ко мне подходит Регина.

– Кир, – шепчет она. – Ты как, милый?

Подходит ближе и создает видимость, что помогает мне убираться.

– Зачем ты вышла? – сердито спрашиваю, не глядя на нее.

– Я переживаю за тебя. Знаю, как ты сегодня перенервничал. Слава богу, что все обошлось, – тихо говорит она. – Мне сейчас проблемы не нужны. Если семья узнает про нас, меня проклянут. Родители встанут на сторону Ани, и я останусь без наследства. Они же как раз собираются переписать на нас с Аней квартиру и дачу от бабушки. Если узнают – все достанется ей одной.

– Мне тоже проблемы не нужны, – отрезаю я.

– Я до сих пор в шоке от всего, – продолжает Регина. – Хорошо, что Ева вовремя услышала ваши с Аней голоса у ворот и сразу бросилась ко мне. Она так тараторила, что я едва смогла понять, что сучилось. «Быстро идем к ним! Там мама приехала! Папа говорит ей, что дом куплен для нее, и нам надо это подтвердить», – с округлившимися глазами повторяет слова Евы и судорожно вздыхает. – Кир, что теперь будет? Аня светится от счастья, думает, что этот дом теперь ваш. Как ты собираешься ей все объяснить?

– Я все улажу. Иди в дом. И возьми эти решетки, – подаю ей. – Брось в мойку. Заодно сделаешь вид, что не просто так ходила на улицу.

Через пять минут тоже возвращаюсь в дом. В коридоре меня ловит Ева.

– Пап, все хорошо, – шепчет она. – Мама и Глеб ничего не подозревают. Они нам поверили, я уверена. Мама там вообще вся при счастье. Ты как вообще догадался сказать ей про покупку дома? – тихо смеется.

– Это было первое, что пришло на ум. Как видишь, вроде сработало, – выдыхаю я. – И ты у меня умница, все правильно сделала.

Возвращаемся на кухню. Регина моет решетки, Аня с Глебом о чем-то разговаривают.

Глядя на лицо сына, понимаю, что он чем-то недоволен.

– Глеб, все нормально? – уточняю я.

– Да где уж нормально?.. – тяжело вздыхает жена, и кладет ладонь на его плечо. – Глеб только что узнал, что соревнования отменили. А он так готовился к ним.

– Давайте хоть шарики надуем, – пристально смотрит на меня сын. – Создадим праздничную атмосферу, так сказать.

Я что-то не понимаю: почему он так странно ведет себя? В его голосе отчетливо чувствуется злоба.

Замечаю, как Аня сжимает его плечо, словно просит не закипать.

Сын горько усмехается.

– Ладно, не обращайте внимания. Я просто не в себе из-за отмены. Выйду, подышу воздухом. Мне нужно побыть одному.

– Шарики, кстати, да… – натянуто улыбается Ева. – Что-то мы про них совсем забыли. Сейчас все будет, – подмигивает она и выходит из-за стола.

Мы с Региной переглядываемся. Я чувствую, как внутри все холодеет – у нас нет никаких шариков.

Через пару минут Ева возвращается и удивленно смотрит на меня.

– Пап, где пакет с шариками? Я точно помню, что положила его в машину.

– Я… я не знаю. У нас было много всяких пакетов. Ты везде посмотрела?

– Его нет нигде… Блин, неужели я его дома на кровати оставила?

– С кем не бывает, – смеется Аня. – Ничего страшного. И без шариков обойдемся. Настроение и так праздничное, не переживайте.

Ужин продолжается. Аня ведет себя как обычно, улыбается, шутит. Но я все равно не могу расслабиться – словно в воздухе висит какая-то недосказанность, какой-то подвох.

«Я себя накручиваю, – твержу мысленно. – Вон, как она улыбается, радуется. Все отлично. Нужно переключиться на другое: подумать о том, что я скажу ей по поводу дома».

Через пару часов входим в спальню, и здесь я тоже продолжаю убедительно врать.

– Эта комната теперь наша. Можешь сделать здесь любую перестановку, какую захочешь. И мебель поменяем.

– Чудесно, любимый, – обнимает жена. – Я хочу всю эту темную мебель поменять на светлую. Как ты смотришь на то, чтобы обратиться к дизайнеру?

И эти слова снова убеждают меня в том, что она все приняла за чистую монету.

Она мне верит.

Несколько минут слушаю о том, как она здесь все переставит, поменяет, затем ложимся в кровать.

Аня моментально засыпает, а я смотрю на нее и думаю: я не хочу разводиться с ней. Она надежная, умная, опытная. В доме всегда порядок, она способна заключить любую сделку, может со всеми договориться. Такую жену еще попробуй найди!

А Регина – это совсем другое: страсть, влечение, молодое тело. Да, у нас много общего, схожи интересы, но она не предназначена для семьи. Столько лет сидела на шее у родителей и ничего в жизни не добилась. А Мне нужна жена‑стратег. Такая, как Аня.

***

Утром жена встает вся разбитая, словно всю ночь не спала.

– Голова раскалывается… – прижимает пальцы к вискам. – Зря я вчера выпила вина. Мой организм явно не предназначен для приема алкоголя.

Аня очень редко выпивает. Не помню, когда в последний раз видел ее с бокалом. Она даже по праздникам предпочитает обходиться чаем или соком. Поэтому меня вчера удивило, что она решила выпить. Видимо, перенервничала с утра.

Я настаиваю на том, чтобы она полежала, а сам иду на кухню, где Ева и Регина уже вовсю убираются. Помогаю им, и ближе к обеду мы выдвигаемся в город.

Глеб торопит нас, так как ему нужно отдать другу машину.

– Давайте в аптеку заедем, – просит Аня, как только мы въезжаем в Москву. – Дома нет таблеток от давления. Закончились.

Когда мы подъезжаем к торговому центру, где есть аптека, Ева вызывается сходить за таблетками.

Она берет у меня карту, идет в торговый центр, и буквально через пару минут мне приходит сообщение: «Покупка Аптека 680р».А еще через несколько минут: «Покупка Отдел шары и игрушки 870р».

«Дочь умница, – думаю я. – Догадалась купить шары».

Дома Ева первой бежит наверх. Аня задерживается на кухне – измеряет давление. Затем мы с ней поднимаемся в спальню. Из комнаты дочери раздается смех, и она выходит в коридор с пакетом.

– Ну вот, блин-блинский! – показывает пакет с шариками. – Как я и говорила, забыла их на кровати.

Глава 6. Игра по моим правилам

Анна

«Шарики забыла на кровати», – мысленно усмехаюсь я, глядя на дочь.

Ну да, конечно. Ева так быстро их „нашла“ только что в своей комнате будто и не покупала в торговом центре, когда бегала в аптеку.

Когда мы приехали домой, она сразу побежала в комнату, а я выглянула из кухни и заметила, как она, поднимаясь по лестнице, доставала из кармана толстовки пакет с чем-то цветным.

Несложно догадаться, что в нем было.

– Милая, ты спать будешь? – спрашивает Кирилл.

– Да, посплю, – вяло отвечаю, массируя виски.

Такое чувство, что мой череп распиливают пополам. Голова раскалывается. Видимо, из-за нервов и бессонной ночи.

А Кирилл храпел на весь дом. Сладко спал себе. Еще бы! Разве ему есть о чем переживать? Нет, конечно! Жену лапшой накормил, убедил в своей правоте, а значит можно и спать спокойно.

Но скоро покой ему будет только сниться. Даю слово!

Кирилл желает мне хорошо отдохнуть, выходит из спальни, я ложусь под одеяло, и вспоминаю вчерашний день и сегодняшнее утро – как они втроем делали из меня дуру за столом, с таким искренним видом разыгрывая спектакль про сюрприз, про дом у реки.

Кирилл с серьезным лицом уверял, что все это – для меня, Регина поддакивала, а Ева подхватывала каждое слово.

Я едва сдерживала смех – горький, ядовитый. Хотелось крикнуть: «Хватит! Я все вижу! Ваши фальшивые улыбки, наигранные интонации, неловкие паузы – все насквозь видно!» Но вместо этого я хлопала ресницами, ахала от восторга и рассыпалась в благодарностях.

Глеб едва сдерживался. Я чувствовала его напряжение, и как ему хотелось сорваться и высказать все им в лицо.

Я пыталась усмирить сына: незаметно сжимала его руку под столом, когда он слишком пристально смотрел на Кирилла.

– Как ты терпишь все это лицемерие и унижение? – прошипел он, когда все вышли из-за стола. – Устроили концерт! Тошнит от их вранья. Противно сидеть с ними за одним столом. Посмотри туда, – отодвинул он штору и кивнул на Кирилла с Региной, стоявших у мангала. – Сто процентов стоят там, смеются над нами, и восхищаются тем, как они нам проехались по ушам.

Глеб закипал с каждой секундой. Я боялась, что он сорвется, а этого нельзя было допустить. Кирилл заметил, что сын напряжен, и мне пришлось соврать, что он вышел из себя из-за отмены соревнований.

Кирилл поверил в эту версию, и ничего не заподозрил. Он сиял, рассказывал, как долго готовил этот сюрприз, как выбирал место, как договаривался с хозяином дома. Регина поддакивала, вещая мне о том, как они с Евой планировали украсить территорию и накрыть стол к моему приезду.

Я слушала все это вранье, улыбалась и думала: «Как низко они пали. Муж, сестра, дочь – все трое объединились против меня. Еще и обиделись из-за того, что я посмела в них усомниться».

Особенно меня задело, как Ева включилась в эту грязную игру.

Вспоминаю, как она вчера сказала: «Мам, мы так старались. Хотели все подготовить, шары надуть, стол накрыть… А вы так внезапно приехали. М‑да… вот тебе и праздник». И закатила глаза с таким видом, будто я действительно все испортила.

Дочь, которую я растила с такой любовью и заботой, лгала мне в глаза, а я не могла понять: за что она так со мной? Почему предает? Ведь я вкладывала в нее всю свою душу, учила быть честной, справедливой. А сейчас она так ловко подыгрывает отцу и моей младшей сестре, которой я тоже всю жизнь помогала, и о которой заботилась…

В голове невольно всплывает фраза Раневской: «Есть люди, как скоропортящиеся продукты: чем теплее к ним относишься, тем быстрее они гниют».

Не думала, что когда‑нибудь скажу это о своей семье, но сейчас понимаю, что все так и есть: я дарила им любовь и тепло, а они испортились и отравили меня.

Я не стану рвать на себе волосы, рыдать в подушку, биться в истерике. Это не решит моих проблем, а вот здоровье точно подорвет.

Буду играть по своим правилам. Буду улыбаться, кивать, делать вид, что я – ничего не понимающая дурочка.

Я докажу измену, выведу всех на чистую воду, их спектакль закончится, и на сцену выйду я. Вот тогда и посмотрю на их лица.

Уже дала задание сыну найти мне опытного детектива, а сама прямо сейчас напишу подруге и попрошу у нее номер телефона адвоката, которого она нанимала год назад – когда разводилась.

Он на деле доказал, что ему любая проблема по зубам: хладнокровный, цепкий, с безупречной репутацией. Разводы и раздел имущества – его профиль. Он делает все, для того чтобы клиент получил, что положено по закону, и даже чуть больше, если вспомнить, как моя подруга отсудила у бывшего мужа квартиру в центре и значительную долю в компании, несмотря на его попытки вывести активы.

«Свет, привет! Напиши мне, пожалуйста, номер своего адвоката».

«Привет, Анют»,– отвечает буквально через минуту, и следующим сообщением присылает мне номер телефона и ФИО.

«Для кого спрашиваешь, если не секрет?»– уточняет она.

Подруга надежная, мы с ней очень много лет дружим, я доверяю ей, как себе, поэтому не скрываю от нее правду.

«Для себя».

«Ты собралась разводиться?»

«Да. Подробности расскажу при встрече».

«Давай сегодня встретимся. Я больше не могу держать это в себе. Я долго молчала. Но раз ты собралась разводиться с ним, то тебе нужно знать о нем кое-что очень важное».

Пару минут назад я привела мысли в порядок, обдумала план действий, успокоилась, собралась немного поспать.

Но теперь мне точно не до сна. После этого сообщения сердце колотится так бешено, будто мне вкололи дозу адреналина.

Что Света имеет в виду?..