Читать книгу "Модистка Ее Величества"

Глава 15

Ту ночь я спала плохо, ворочалась, прислушивалась к разным звукам. К непривычному месту и новому миру добавилось ещё неприятное опасение, что мой благоверный нагрянет ночью. Для успокоения я положила рядом с собой нож для бумаг.

Не то чтобы я боялась гулёну-графа, но всё же не хотелось оказаться в непристойном положении с задранной юбкой, только оттого что де Бриен решил во что бы то ни стало исполнить супружеский долг.

Я вообще не понимала, зачем он пытался настоять на близости. Удовлетворение своей похоти он прекрасно получал на стороне, а в его страстные порывы именно ко мне я не верила. Таким мужчинам было всё равно, с кем и где, отказала одна, пойдёт к другой. Ведь, очевидно, Рауль никого не любит и женщин не уважает. Однако мне хотелось, чтобы он начал уважать меня. Или ещё лучше, вообще оставил в покое.

С этими гнетущими мыслями я проснулась рано утром. В моей комнате уже тихонько шуршала полная служанка, раскладывая бельё в резном комоде на ножках.

– Ты горничная? – окликнула я служанку, приподнимаясь на локте.

Она быстро повернулась и присела в реверансе.

– Да, госпожа. Господин граф приказал прислуживать вам, но меня сильно рвало вчера, потому я и не пришла. Вдруг у меня болезнь какая вредная. Меня зовут Лунет.

– Хорошо, Лунет, – кивнула я, осматривая шикарную лепнину и расписной плафон на потолке.

Всё же это был не сон, я действительно оказалась в этом мире в новом теле, теперь уже графини де Бриен.

Я потянулась, чувствуя, что даже выспалась, и улыбнулась. С удовольствием ощущая, что у меня ничего не болит. Тело было гибким и подвижным. Как же это чудесно, когда ты здоров и молод, а не начинаешь утро с таблеток и клюшки, чтобы подняться.

Всё было прекрасно, кроме одного. Надо было как-то наладить отношения с мужем, или лучше вообще не налаживать и держаться от него подальше. Вряд ли мы найдём общие темы для беседы. А вчерашний его вечерний визит в мою спальню доказал, что граф ещё и обладал низменными качествами. Наглостью, жестокостью и цинизмом. Бессердечный, грубый ловелас, он точно не мог завоевать моё сердце. Так что надежда няни на то, что мы с де Бриеном сможем полюбить друг друга, была утопией.

– Во сколько подают завтрак? – спросила я у горничной, которая уже готовила мне воду для умывания.

– В десять утра, мадам. Я помогу вам облачиться и причесаться.

– Спасибо, – сказала я, надевая вышитые тапочки на каблучке, услужливо подданные мне Лунет.

– Что вы желаете надеть?

– Не знаю.

– Выбора немного. – Горничная подала мне полотенце, чтобы вытереть лицо, и подошла к шкафу, раскрыла его. – Из дома вашей мачехи привезли только три платья. Надеюсь, господин граф вам купит новые наряды, мадам Сесиль.

– Не думаю, что муж будет что-то покупать мне, – поморщилась я.

Особенно после того как я разозлила его ночью своим неповиновением.

– Но как же так? Ведь так стыдно надевать одно и то же платье второй раз.

– Почему же стыдно?

– Дак даже у мещанок в гардеробе не менее десяти платьев, а вы графиня, – добавила горничная и начала брезгливо осматривать три платья, висевших в шкафу.

Я промолчала в ответ на её замечание и велела достать платье лилового цвета. Лунет сеяла его с вешалки и как-то небрежно кинула на кровать, а потом заявила, что сходит за щипцами для завивки. Когда она вышла, я вздохнула с облегчением. Горничная была очень неприятная и даже злая.

Я осмотрела платье, оно было не новое, но всё равно очень красивое. Таких дорогих нарядов из дорогого лионского шелка в своей прежней жизни я, естественно, никогда не носила.

Спустя некоторое время, так и не дождавшись горничной, я начала сама рыться в комоде, пытаясь найти нужный корсет и верного цвета чулки под платье, ведь эта вредная Лунет ничего не приготовила. Даже кровать не убрала, и мне пришлось застилать её самой. Не любила я беспорядок ещё с детства.

В мою комнату заглянула Манон.

– Как ты, деточка?

– Всё хорошо, няня. Твои ягоды не понадобились. Муж не приходил ко мне, – соврала я, чтобы не расстраивать её.

– Надо же. Почему? Он вроде собирался. Как жалко-то.

– Наверное, увлёкся своей любовницей и обо мне позабыл, – съязвила я, не понимая, о чём тут жалеть.

Блудливый кобель решил не приходить ко мне ночью. Так это чудесно! Но няня точно не разделяла моих взглядов.

– Где твоя горничная?

– Ушла ещё час назад за щипцами для моей причёски и пропала где-то. Поможешь мне одеться, няня?

– Хорошо, деточка.

Я улыбнусь доброй Манон, теперь мне удастся одеться, а то зашнуровать корсет самой то ещё испытание. В какой последовательности что и как надевать, я помнила, всё же в последние годы я приодела не одну куклу по моде девятнадцатого века.

– Не хочу опаздывать к завтраку. Мне надо обсудить один вопрос с графом.

– Да-да, понимаю, Сесиль. Не переживай, я помогу и причешу, если хочешь, моя золотенькая.

– Спасибо, нянюшка, – поблагодарила я её и поцеловала в щеку.

Манон, оказывается, устроили на чердаке со слугами, и мне это не понравилось. Всё же она была не служанка, а моя няня, близкий человек. В доме было полно гостевых спален, и я размышляла, как упросить графа отдать одну из комнат Манон. Но сначала надо было понять, в каком расположении духа он с утра. Наверняка всё ещё злится на меня за вчерашнее.

Без четверти девять я вышла из спальни и направилась вниз. Лунет так и не вернулась. Возможно, с ней что-то случилось, но внутренний голос твердил, что она просто лентяйка и ищет повод не прислуживать мне. Вчера придумала отговорку в виде болезни, сегодня щипцы для волос. Конечно, я спокойно могла обойтись и без неё, но было неприятно, что горничная вела себя так нагло и дерзко.

Я уже подошла к лестнице, как услышала сбоку приглушённые голоса. Оглянулась. За колонной, спрятавшись от посторонних глаз, сплетничали две служанки, подолы их чёрных строгих платьев были хорошо видны. Я невольно остановилась и услышала:

– Я думала, его сиятельство женится на светской даме, а он взял нищую девицу. У неё даже дюжины чулок нет! И как господин мог жениться на таком ничтожестве?

Голос принадлежал Лунет. Вторая служанка ответила:

– И не говори, Лунет!

– Лучше бы взял за себя мадемуазель Лили. Она дружна с самой сестрой короля! Не то что эта тощая пигалица из нищего баронского рода.

Услышав эти гадкие слова в мой адрес, я напряглась.

Какое сказочное свинство! Сплетничать и говорить мерзости о своей госпоже в то время, когда ты должна одевать и причёсывать её.

Мне тут же захотелось выкинуть обеих нахалок вон из дома, пусть идут служат своей разлюбезной Лили. По моральным качествам они как раз ей подходили. Одна спит с женатым мужчиной, вторые злословят о своей хозяйке.

Но, естественно, выгнать я их не могла. Ведь де Бриен точно не будет слушать мои просьбы, значит, придётся мириться пока с этими наглыми горничными.

В столовую я вошла в тот момент, когда граф де Бриен уже начал трапезу. Не спеша резал холодную ветчину, обмакивая в соус. Я, конечно, не слишком хорошо знала этикет, но мне казалось, что мужу следовало дождаться меня, а потом уже приступать к еде. Но решила не усложнять всё претензиями. Сейчас мне не следовало раздражать графа, так как у меня была просьба к нему и хотелось бы получить на неё положительный ответ.

– Доброе утро, Рауль, – сказала я приветливо, подходя к столу.

Окатив меня хмурым взглядом, когда слуга отодвинул мне стул, граф процедил:

– У тебя хватает дерзости показываться мне глаза, Сесиль? После твоего безобразного поведения вчера?!

Глава 16

Это я вела-то себя безобразно? Ну-ну.

Гнилая натура муженька опять проявилась во всей красе. Я только защищалась от насилия и бесчинства и имела на это право. А вот он, похоже, не понимал этого.

Я промолчала и села за стол. Тут же лакей поднёс ко мне большое блюдо с разнообразным холодным мясом. Свинину и говядину на завтрак? Сильно. Я окинула взглядом графин с белым вином, закуски и трёхъярусную фарфоровую этажерку с миниатюрными пирожными, что стояла передо мной. Таким завтраком точно можно угробить желудок.

– Я бы хотела каши, если это возможно, – сказала я вежливо слуге.

– В моём доме не подают кашу! – процедил граф. – Это грубая еда для нищих и плебеев.

– Как раз мне подходит. Я же нищая девчонка, – ответила я, усмехнувшись, напомнив ему вчерашние слова.

Муж походил на взъерошенного петуха, выгнанного из курятника. Заплывшее лицо, красные глаза. Видимо, плохо спал и перебрал вчера с вином. Тяжёлая жизнь, так сказать: праздное безделье, куча любовниц и жена, не желающая пресмыкаться.

Видя, что назревает скандал, лакей быстро произнёс:

– На кухне есть рисовая каша, мадам. Её варили для слуг. Мне принести её, госпожа?

– Да, принеси, пожалуйста, – согласилась я.

Слуга торопливо вышел под злобным взором де Бриена. Мы остались одни, и Рауль тут же начал словесную атаку:

– Зачем ты явилась, Сесиль? Неужели раскаялась в своём наглом поступке, решила извиниться и принять меня в своей спальне?

– Сударь, я приму вас в спальне только тогда, когда вы оставите в покое всех своих знакомых дам, будете мне верны и почтительны. Но и то не могу пообещать, что прощу вас.

– Что? Ты простишь меня? Ты ставишь условия, Сесиль? Да как ты смеешь, нахалка?! Не собираюсь я извиняться, и уж тем более не твоё дело мои…

Он замялся, видимо, не зная, как обозвать своих пассий.

– Ваших любовниц, вы хотели сказать, сударь?

– Да!

– Так я и думала. Наша совместная жизнь невозможна, я думаю. Потому вижу только один выход. Развод.

– Развод? – опешил граф, он явно был озадачен. Поди, считал, что все дамы жаждут стать его женой. Но я была не все. – Нет! Никакого развода! Я не опорочу своё имя этим гнусным действом!

Вполне справедливое действо в нашей ситуации, а гнусными были его шашни с любовницами.

В этот момент появился слуга с большой миской каши. Это немного разрядило накалённую до предела обстановку. Рауль молчал, гневно поедая меня глазами, я же попробовала разваренную рисовую кашу, которая оказалась вполне съедобной.

– Я хотел уведомить тебя, Сесиль, – наконец произнёс муж, уже немного остыв. – Я нынче уезжаю. К отцу в Лион. Мне надо уладить с ним кое-какие денежные вопросы.

– Я еду с вами? – напряглась я.

– Нет. Ты мне ни к чему. Останешься в Париже, присматривать за домом и слугами.

Я просияла от радости. Муж уезжает, и я буду предоставлена сама себе. Лучшего подарка судьбы и придумать было сложно.

– Надолго вы едете?

– На месяц, не более. Надеюсь, ты будешь вести себя скромно и благочестиво?

Намёк мужа я поняла. Он судил по себе и, видимо, считал, что, едва я останусь в одиночестве, сразу побегу искать себе любовника? Или как?

– Леопольд, наш мажордом, проследит за тобой.

Так ещё и не доверял мне. Слуга, видимо, всё будет докладывать ему о моём поведении.

– Вы оставите мне содержание, Рауль? Я хочу заказать несколько новых платьев.

Я помнила слова горничной, которая скривилась, говоря о моих несчастных трёх платьях.

– Зачем? Ты будешь сидеть дома, ведь подруг и знакомых в Париже у тебя нет, так сказала твоя мачеха. Новые наряды тебе ни к чему.

Оказывается, мой муженёк ещё и жмот. Жить в таком шикарном доме и не купить молодой жене платья? Я уже не говорила о драгоценностях, которые были обязательными для любой светской дамы.

– Как скажете, – поморщилась я и решила ещё попробовать. – А если вы уезжаете, я могу распоряжаться слугами?

– Конечно, – кивнул он и даже благодушно улыбнулся.

Видимо, ему пришлось по душе то, что я не стала спорить по поводу новых нарядов. Наверняка думал, что я закачу истерику. Но сейчас у меня были дела поважнее платьев.

– Могу и увольнять, и приглашать на службу тех, кого выберу сама? – задала я тут же новый вопрос.

– Почему нет? Ты всё же моя жена. Леопольд скажет тебе, сколько сантимов положено на жалованье каждого из слуг. Ты не должна тратить больше этого.

– Прекрасно, – улыбнулась я в ответ.

Я даже знала, кто вылетит из этого дома первым, едва граф уедет.

– Сесиль, мне нравится, когда ты не споришь и спрашиваешь меня, как сейчас, с почтением.

Молчаливая послушница жена-затворница, видимо, была идеалом де Бриена. Но это было не почтение, а небольшая хитрость. Чтобы получить то, что я хотела.

– Помню, как увидел тебя в первый раз, – вдруг заявил граф, отпивая горячий кофе из фарфоровой чашки. – В доме твоего батюшки. Ты была так чиста и невинна, совсем девочка.

Я замерла. Это уже было интересно. Может, удастся узнать больше о моей прежней жизни?

– Это было давно, – сказала я фразу, которая точно не вызвала бы подозрений.

– Десять лет назад. Ты же помнишь, как мы были дружны с твоим отцом? И на его смертном одре я обещал, что позабочусь о тебе.

– Оттого вы женились на мне? – осторожно предположила я. – Батюшка взял с вас слово?

– Да. Я же говорил тебе о том. Он знал, что со мной ты будешь под защитой и уважаема.

В этом я, конечно, сомневалась. Никакое положение в обществе не компенсировало мужа – развратника и жмота. Но, видимо, у моего отца были свои мотивы. И это объясняло, зачем де Бриен взял меня за муж. Слово, данное моему батюшке перед смертью.

– И благодарна вам за это, граф, – ответила я то, что точно бы понравилось де Бриену.

– Надеюсь, вещи батюшки, что остались после его кончины ты так и хранишь, Сесиль?

– Вещи батюшки? Я не понимаю, о чём вы.

– Как же? Я сам видел. Большая шкатулка с письмами твоей матушки и его дневник, а ещё драгоценности твоей матери. Барон Савиньи сам мне всё это показывал. Разве мачеха не отдала их тебе?

– Вроде нет, – ответила я, нахмурившись.

Может, и отдавала, но я-то не знала об этом. Я только вчера попала в это тело. Но внутренний голос тут же прошептал, что шкатулка моего отца, барона Савиньи, осталась в жадных руках мадам Жоржетты.

– Ты должна непременно поговорить с Жоржеттой и потребовать шкатулку. Это твоё наследство, так желал твой отец, Сесиль. Не дело оставлять драгоценности этой ушлой мадам. Она продаст украшения твоей бедной матушки и заберёт деньги себе. Если уже не сделала этого. А ведь они по праву твои.

Глава 17

Неужели граф говорил искренне? И хотел помочь мне вернуть вещи отца? Может, мой муженёк был не таким мерзавцем, как казалось? Хотя его забота выглядела подозрительной.

– Согласна с вами, Рауль. Непременно на днях съезжу к мадам Жоржетте и заберу шкатулку.

– Так и сделай, Сесиль. И прошу, проверь, чтобы там был дневник твоего батюшки. Барон много писал о нашей с ним службе. Мне бы так хотелось вспомнить старые времена, сидя у камина. Я бы с удовольствием оставил этот дневник у себя. Как память о нашей военной службе. Мы же были очень дружны с твоим отцом.

– Хорошо, я постараюсь отыскать эту шкатулку. Вижу, что вы желаете мне добра, тогда, может, подумаете о разводе, граф? Вы выполнили волю моего отца – женились на мне, но вы же понимаете, мы совершенно разные люди. Вы не сможете быть мне верным, а я терпеть ваши измены. Почему бы не избавить нас обоих от этого тяжёлого брачного ярма?

Де Бриен долго молчал и как-то странно смотрел на меня.

– Думаю, всё же до развода дело не дойдёт. Мой уважаемый батюшка, граф Оноре, вряд ли это одобрит. Он человек консервативных взглядов. Брак для него священен. Но обещаю, что я подумаю над твоими словами, Сесиль.

Ох, я даже выдохнула с облегчением.

Не ожидала от де Бриена подобной фразы. Неужели я смогла убедить Рауля, что наша совместная жизнь будет несчастливой? И он стал сомневаться?

Вода камень точит. Именно так я и собралась поступить. Убеждать в своей правоте мужа, пока граф не согласится на развод. Другого будущего для себя я не представляла. Никогда бы не смогла жить с мужчиной, которого не уважала и не любила. И этот брак мог стать настоящей пыткой для меня.

Итак, граф-юбочник уехал. Оставил меня одну в своём особняке, взволнованную и довольную.

Наглую беспардонную Лунет я выгнала первой. Зашла на кухню во время трапезы слуг и при всех произнесла кратко, в чём провинилась горничная и отчего я не хочу более видеть её в своём доме: за злословие о своей хозяйке и лень.

Это послужило хорошим уроком остальным, и все слуги поняли, что я далеко не такая мягкая, как могло показаться со стороны. Особенно испугались горничные. Я даже заметила, что они перестали шушукаться по углам и, едва увидев меня, сразу же изображали бурную деятельность. Манон объяснила, что служить в богатом доме, как у графа де Бриена, очень престижно, да и вообще сейчас в Париже трудно найти работу горничных или слуг.

После обеда, пройдясь по всему дому из двадцати комнат, восемь из которых были спальнями на втором этаже, и познакомившись со всеми слугами, я поняла, что граф живёт на широкую ногу. Штат прислуги составлял почти две дюжины человек. Однако мне де Бриен не оставил ни су. Это огорчало, но расстраиваться я не собиралась. У меня была крыша над головой, довольно шикарная еда шесть раз в сутки и свобода. Относительная, конечно, но всё же я могла позволить себе прогуляться по городу.

Что и решила осуществить уже на следующий день.

А в тот первый вечер в особняке я ужинала одна в большой столовой. Мне прислуживал всё тот же рыжий лакей Тибо, который утром приносил мне кашу.

Поданный луковый суп не произвёл на меня никакого впечатления, мало того, он был противным. Да, я много слышала об этом известном французском блюде, но плавающий варёный лук с разбухшим белым мякишем в курином бульоне меня не впечатлил, потому что более ничего в супе не было.

Попробовав две ложки супа, я велела принести горячее, оно оказалось вполне съедобным. Кролик в белом вине и тушёные овощи. Однако на будущее я решила обезопасить себя от невкусных блюд, потому после ужина наведалась на кухню. Поблагодарила кухарку и попросила её:

– Мадам По, на будущее прошу вас согласовывать меню со мной.

– Слушаюсь, госпожа. Хотите сделать это прямо сейчас?

– Почему бы и нет?

Я согласовала блюда на ближайшие три дня на все трапезы и, довольная, отправилась в свою спальню. Пока всё складывалось хорошо, не считая того, что я не знала, как убить время. Если честно, даже не думала, что безделье так утомительно.

Решила почитать и нашла в небольшой библиотеке графа томик Гюго. С ним и провела весь оставшийся вечер. Возможно, завтра мне удастся провести время на прогулке, а потом проверить, как исполняют свои обязанности слуги? Я не хотела быть навязчивой придирчивой госпожой, но, возможно, могла бы помочь и облегчить в чём-то их труд.

А вообще я жаждала найти в этом мире какое-то занятие, которое было бы допустимо для дворянки. Кроме прогулок, вышивания и чтения. Может, я могла сама шить себе платья? Я бы точно с этим справилась. Этим самым бы сэкономила деньги мужа. Но для шитья необходимы ткани, нити, кружева, а на что это всё купить – непонятно.

На следующий день гулять я не пошла. На улице зарядил сильный ливень, и я опять тоскливо просидела дома с книгой в руках, зато наняла себе на службу новую горничную, которую представил мне Леопольд в числе трёх пришедших кандидаток. Взяла девушку из деревеньки, против который был настроен мажордом, но которая показалась мне наиболее вежливой и порядочной.

Зоэ была совсем молоденькой, лет шестнадцати, не более, но по её глазам я видела, что девушка очень хочет работать у меня, к тому же она обещала обучиться всему, что требовалось знать горничной богатой дамы.

Ожидая возможных козней со стороны других горничных и служанок, которых изначально отказалась брать себе в камеристки, я уведомила Леопольда, что травить Зоэ не позволю. И, если только узнаю, что кто-то не помогает ей или не показывает, как верно выполнять обязанности, немедля выгоню того вон.

В тот день, так же промучившись бездельем, после ужина я, уставшая, пришла к себе в спальню. Оказывается, безделье ещё более утомляло, нежели тяжёлая работа. Это было для меня открытием. Ведь в прошлой жизни у меня было мало свободного времени.

В своей спальне я застала няню Манон, которая сегодня куда-то уезжала по своим личным делам. Едва я вошла, Манон ласково улыбнулась, глядя на меня как-то таинственно. Тут же подошла и, поцеловав в щеку, протянула мне некое письмо и небольшую коробочку.

– Что это, няня?

– Это письмо и вещицу твой батюшка велел отдать тебе. Сегодня я ездила за ними к моей сводной сестрице в Сен-Клу. Там я хранила это добро, чтобы твоя мачеха не отобрала. Перед смертью барон Савиньи взял с меня слово, что я отдам тебе их в день твоего совершеннолетия в двадцать лет или в день твоей свадьбы. Думаю, теперь самое время.