Читать книгу "Код Немесиды"

Арм Коста
Код Немесиды

Часть первая

Глава 1. Последний дар

В сумраке спального района Тегерана призрачно мерцала мокрая мостовая. Редкие фонари из последних сил источали тусклый желтоватый свет, наполняя безлюдную улицу тенями. Их мерцание едва пробивалось сквозь густую серую дымку, окутавшую ночной город. Воздух здесь был пропитан тяжёлым дыханием мегаполиса – терпким ароматом выхлопных газов, смешанным с металлическим привкусом озона. Жизнь казалась приглушённой, немного уставшей, и лишь изредка тишину нарушали тоскливые завывания сирен, лениво рокотавшие проезжающие автомобили и едва уловимые обрывки разговоров случайных прохожих. Всё это сливалось в единую симфонию ночной столицы, где каждый звук был частью общей усталости и безысходности.

В частном доме, на пустынной улице, застывшей в ожидании рассвета, изящная иранка тридцати двух лет с проницательным взглядом тёмных глаз и тонкими чертами лица сидела у постели умирающего мужа. На высоком гладком лбе пролегла морщина тревоги, руки крепко сжимали ладонь супруга, а в движениях читалась бесконечная нежность и страх потерять любимого человека.

Стены небольшой, скромно обставленной спальни были украшены традиционными иранскими узорами – нежные растительные мотивы переплетались с геометрическими фигурами, создавая умиротворяющий орнамент.

В углу комнаты стоял массивный комод с резными узорами. Рядом с ним – небольшой туалетный столик с овальным зеркалом в позолоченной раме, на котором аккуратно были разложены флаконы духов и косметические принадлежности.

У окна, выходящего во внутренний дворик, тянулась длинная полка с горшками увядающих цветов. Герань, жасмин и другие растения, когда-то дарившие свежесть и аромат, теперь склонили свои головки, словно вторя общей атмосфере печали.

Фархад, физик-ядерщик сорока пяти лет, лежал бессильно на кровати. Его некогда здоровое тело сейчас истощилось от болезни, дыхание было прерывистым, на лбу выступал холодный пот. Однако в его взгляде, несмотря на боль, всё ещё горел огонь интеллекта и решимости.

– Немсида… ты должна… должна спасти это… – произнёс Фархад слабым голосом, с трудом выговаривая слова.

Преодолевая себя, Фархад вложил в руку жены флешку и измятый клочок бумаги с телефонными номерами. Его пальцы дрожали, лицо исказила мучительная судорога.

– Что ты говоришь? Не говори так, ты поправишься… – тихо ответила Немсида, её голос срывался.

– Нет. Нет. Лучше мне уже не станет. Меня отравили, я знаю, – ответил Фархад. – Слушай… В этой флешке… все… все мои записи… они не должны попасть… к ним…

Каждое слово давалось с огромным усилием. Внезапно в дверь громко постучали. Немсида вздрогнула, её глаза расширились от ужаса. Она невольно встала.

– Откройте! Слышите! – раздался требовательный, холодный голос за дверью, от которого по спине Немсиды пробежал ледяной озноб.

Фархад, собрав последние силы, приподнял голову с подушки.

– Беги… найди его… он поможет… – прохрипел, с трудом выталкивая слова из груди. Его пальцы, когда-то такие сильные и уверенные, теперь тряслись, словно листья на ветру.

– Я не оставлю тебя! – бросилась к нему Немсида, её глаза наполнились слезами. Она крепко схватила его руку, а затем прижала к своей щеке. – Я никуда не уйду, я останусь с тобой до конца…

Снаружи послышался металлический скрежет – будто готовили инструменты для взлома.

– Если не откроете, мы выбьем дверь! – угрожающе прогремел голос, усиленный эхом пустующего коридора.

Фархад, приподнялся на локте. Его лицо исказила гримаса боли, но в глазах по-прежнему горел огонь.

– Ты должна выжить… ради нас обоих. Ради нашей страны. Ради истины, которую я хранил, – он говорил всё тише, но каждая фраза звучала как приказ. – Найди его. Позвони по этому номеру. Он знает, что делать.

Немсида почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она огляделась вокруг: семейные фотографии на стенах, увядающие цветы на полке, их общая история, заключённая в каждой детали этой комнаты. Но сейчас всё это отходило на второй план перед лицом неминуемой опасности.

– Я вернусь, обещаю, – прошептала она, крепко обняв мужа. – Только держись, прошу тебя…

Фархад слабо улыбнулся, но в этой улыбке читалась бесконечная преданность и печаль.

– Иди… спасай наше будущее. – Его рука бессильно опустилась на постель. – Я люблю тебя…

Немсида знала: каждый миг промедления может стать роковым. Собрав всю свою волю в кулак, она поднялась с постели.

За спиной раздался грохот – начали взламывать дверь.

– Как только выйдешь, выбрось свой телефон, чтобы они не смогли отследить тебя. Ему позвонишь с нового мобильного… Иди… ну же…

Немсида, двигаясь словно в тумане, проскользнула через заднюю дверь дома. За спиной послышался топот ног и крики. Её сердце колотилось как сумасшедшее. Она бежала по тёмным улицам, чувствуя, как холодный ночной воздух обжигает лёгкие. В голове крутились последние слова Фархада. Флешка жгла карман, точно раскалённый уголь.

Добежав до безлюдного переулка, она остановилась, тяжело дыша. Дрожащими руками достала телефон и, не раздумывая, швырнула его в канализационный люк. Металлический звон эхом отразился от стен. Впереди, наконец, забрезжил рассвет, окрашивая небо в багряные тона.

Глава 2. Кто свой, кто чужой?

Первым делом она купила новый телефон в небольшом магазинчике на окраине города. Продавец, пожилой мужчина с седыми усами, бросил на неё подозрительный взгляд, но ничего не сказал. Немсида быстро набрала номер, оставленный Фархадом.

– Алло, – раздался в трубке хриплый голос с лёгким провинциальным акцентом.

– Мустафа, это Немсида. Фархад передал мне…

– Знаю, – перебил её собеседник. – У вас мало времени. КПП «Нордуз» – единственный безопасный путь. Впереди тысяча километров дороги, и это расстояние нужно будет преодолеть незамеченной. Сразу говорю… легко не будет. Давайте встретимся неподалеку от Таджриш-базара. Там всё и обсудим. Не опаздывайте…

– Куда именно подойти?

– Не переживайте. Я вас найду…

Связь оборвалась. Немсида огляделась по сторонам. На улице уже становилось оживлённее. Люди спешили по своим делам, не подозревая о драме, разворачивающейся прямо у них под носом.

Немсида поймала такси, спешно назвав водителю адрес.

Через какое-то время ей пришло СМС.

«Не езжайте на базар. Выйдите из машины и идите по улице Хосейни до конца».

– Извините, остановите, пожалуйста, – сказала Немсида. – Можете высадить меня здесь?

Таксист пожал плечами и затормозил. Немсида расплатилась и растворилась в толпе.

К полудню она уже находилась в промышленной зоне на окраине города. Здесь было пустынно и тихо. Редкие рабочие спешили по своим делам, не обращая внимания на одинокую женщину в скромной одежде.

Внезапно она увидела чёрный внедорожник, припаркованный у заброшенного склада. Стекло медленно опустилось, и появилось знакомое лицо – один из «агентов», которые приходили к Фархаду на прошлой неделе.

– Госпожа Хаким, – произнёс он с фальшивой улыбкой. – Куда же вы так спешите?

Немсида инстинктивно схватилась за карман, где лежала флешка. Времени на раздумья не оставалось. Она резко развернулась и бросилась бежать, петляя между контейнерами и складами.

За спиной послышался звук открывающейся двери машины. Шаги. Чёткие, уверенные шаги преследователя. Немсида понимала – он тренирован, он профессионал. Но у неё было преимущество – знание местности и отчаянная решимость.

Она нырнула в узкий проход между двумя зданиями, надеясь затеряться в лабиринте промышленных построек. Но удача сегодня была не на её стороне. Впереди тупик.

Тяжело дыша, Немсида прижалась к стене. «Агент» приближался, и она понимала: это конец. Но в этот момент услышала громкий рёв двигателя. Мотоцикл резко затормозил рядом с ней.

– Садись! – крикнул незнакомец в шлеме. – У нас нет времени на разговоры!

Не раздумывая, Немсида запрыгнула на заднее сиденье. Мотоцикл рванул с места, оставляя преследователя в облаке пыли.

– Кто вы? – спросила она, когда они выехали на главную дорогу.

– Знакомый Фархада, – крикнул мотоциклист, не оборачиваясь. – И ваш единственный шанс добраться до «Нордуза» живой.

В зеркале заднего вида Немсида заметила ещё два чёрных внедорожника, появившихся на горизонте. Погоня только начиналась.

Мотоцикл летел по извилистым улицам, словно стрела, выпущенная из арбалета. Незнакомец виртуозно маневрировал между автомобилями, заставляя Немсиду вцепляться в его пояс всё сильнее. Ветер свистел в ушах, развевая её платок, а адреналин бурлил в крови.

– Держись крепче! – крикнул водитель, резко сворачивая в узкий переулок.

Чёрные внедорожники не отставали. Один из них попытался подрезать их, но мотоциклист чудом увернулся, проскользнув между грузовиком и фургоном. Немсида почувствовала, как земля уходит из-под ног, когда они на полной скорости проехали по бордюру.

– Кто они такие? – прокричала она, стараясь перекрыть рёв мотора.

– Местные, но работают на американскую разведку, – бросил незнакомец через плечо. – Они не остановятся, пока не получат то, что ты везёшь.

Внезапно впереди показался железнодорожный переезд. Сигнал светофора мигал красным, а шлагбаум медленно опускался.

– Приготовься! – крикнул водитель.

Мотоцикл взревел, когда они на полной скорости проскочили под опускающимся шлагбаумом. Немсида зажмурилась, ожидая удара, но вместо этого почувствовала, как мотоцикл взлетел в воздух.

Преследователи не успели среагировать. Один из внедорожников врезался в шлагбаум, второй резко затормозил, подняв облако пыли.

– Недолгая передышка, – процедил незнакомец, сворачивая в промышленную зону.

Они петляли между складами и ангарами, пока не выехали к заброшенному аэродрому. Здесь мотоциклист, наконец, остановился.

– Дальше пешком, – бросил он, снимая шлем. – У нас десять минут форы.

Немсида спрыгнула с мотоцикла, чувствуя, как дрожат ноги. Незнакомец, высокий мужчина с седой прядью в чёрных волосах, указал на старый ангар.

– Там есть подземный ход. Он выведет нас к нужному месту. Но придётся поторопиться.

Они побежали к ангару, когда вдалеке послышался вой двигателей. Американские «агенты» не собирались сдаваться. Погоня только начиналась, и на кону стояло нечто большее, чем просто жизнь Немсиды.

Внутри ангара было темно и сыро. Незнакомец достал фонарик, и луч света заплясал по стенам, выхватывая из темноты ржавые механизмы и паутину.

– Сюда, – прошептал он, открывая потайную дверь.

За ней начинался узкий тоннель, уходящий глубоко под землю.

Сзади послышались шаги. Американские «агенты» были уже близко. Время работало против них.

– Быстрее! – крикнул незнакомец, и они ринулись в темноту тоннеля, оставляя погоню позади… на время.

Тоннель уходил всё глубже под землю. Немсида бежала, не оглядываясь, за спиной раздавалось тяжёлое дыхание ее проводника.

Внезапно впереди послышался шум. Кто-то приближался с другой стороны тоннеля. Незнакомец резко остановился, прижал палец к губам и бесшумно скользнул в боковой проход. Немсида замерла, прижавшись к холодной стене.

Из темноты появились силуэты. Трое мужчин в тёмной одежде, вооружённые автоматами. Они двигались уверенно, явно зная маршрут.

– Она должна быть здесь, – произнёс один из них по-английски с характерным иранским акцентом.

– Может, разделимся? – ответил второй. – Я пойду налево, ты направо…

Незнакомец, укрывшийся в нише, достал небольшой прибор. Это был инфракрасный детектор движения. Его глаза блеснули в темноте, когда он увидел на экране три красные точки.

Первый «агент» прошёл мимо, даже не подозревая, что его цель находится в нескольких метрах. Незнакомец выждал момент и молниеносным движением набросил на шею «американца» тонкую проволоку. Хрип, и тело беззвучно осело на землю.

Второй «агент», услышав шорох, развернулся, вскидывая автомат. Но незнакомец уже был рядом. Короткий удар в сонную артерию – и второй противник без сознания рухнул на пол.

Третий «агент», услышав шум, резко развернулся. Незнакомец метнул небольшой нож, и тот, просвистев в воздухе, вонзился точно в предплечье мужчины. Противник выронил автомат и схватился за рану.

– Не двигайся, – прошептал незнакомец на английском. – Я могу быть милосердным.

«Агент» замер, но в его глазах читалась решимость. Незнакомец приблизился, приставив к горлу противника острый кинжал.

– Амир, это ты? – тяжело дыша, прошипел раненый.

– Молчать, – отрезал незнакомец и резким движением вырубил «агента».

Немсида, затаив дыхание, наблюдала за происходящим. Когда всё закончилось, проводник подошёл к ней.

– Идём. У нас мало времени.

Незнакомец обыскал «агентов», забрав рации и оружие. Теперь они были вооружены. Они продолжили путь по тоннелю.

– Кто вы такой? – наконец решилась спросить Немсида.

– Моё имя – Амир. В прошлом я служил в спецназе. Имею честь напомнить, что присутствовал на вашей свадьбе, где нам довелось обменяться несколькими фразами. Вероятно, вы не сохранили это в памяти.

– А о чём мы тогда говорили? Может, вспомню по деталям…

– Вынужден сообщить вам неприятную информацию: Мустафа совершил предательство. Мне была поставлена задача: передать вас представителям США, однако я отказался следовать этому распоряжению. Я поддерживал знакомство с вашим супругом, который предупреждал о том, что американцы не прекратят преследовать вас.

– Но как вы узнали, где меня искать?

Амир, не ответив, лишь улыбнулся.

Тоннель закончился небольшим люком. Амир осторожно открыл его и выглянул наружу.

– Мы почти у цели. Но люди Мустафы наверняка уже заблокировали все выходы. Погоня будет продолжаться, и ставки будут повышаться.

– Что же нам делать?

– У меня есть план. Но придётся рискнуть.

Амир открыл карту в смартфоне и начал объяснять свой замысел. Женщина слушала, чувствуя, как сердце колотится в груди. Впереди их ждали новые испытания, но теперь Немсида знала – она не одна.

Глава 3. Укрытие

Пыль забивалась в ноздри, солнце нещадно палило сквозь лобовое стекло, а каждый встречный автомобиль заставлял Амира невольно напрягаться. Немсида молчала, лишь изредка бросая на него короткие взгляды – она чувствовала его тревогу, но не решалась нарушить молчание.

Дом троюродного брата Амира стоял на окраине Кухсара – неприметный, с побеленными стенами и плоской крышей, окружённый невысоким забором из грубо сколоченных досок. Когда они подъехали, во дворе играли дети: двое мальчиков и три девочки, от пяти до четырнадцати лет. Расплатившись с таксистом, Амир и Немсида спешно вышли. Дети, завидев гостей, тотчас бросились к ним с радостными криками: «Дядя Амир! Дядя Амир приехал!»

Хозяин дома, Хасан, вышел на порог, расплывшись в улыбке. Он обнял Амира, похлопал по спине, а затем, окинув взглядом Немсиду, приподнял бровь:

– Супруга?

– Нет, – поспешно ответил Амир. – Это Немсида. Я сопровождаю её по государственному делу.

Хасан кивнул, не настаивая на подробностях. В этих краях знали: лишние вопросы могут обернуться лишними проблемами.

Переступив порог, беглецы окунулись в атмосферу тихого семейного очага. Дом был невелик, но продуман до мелочей. Низкие деревянные двери с резными ручками вели из прихожей в единственную жилую комнату – просторную, но не громоздкую. Пол укрывал мягкий ковёр с цветочным узором, вытканным вручную; его приглушённые тона – терракотовый, оливковый и песочный – словно впитывали жар полуденного солнца.

В центре комнаты стоял низкий деревянный стол, окружённый подушками и короткими скамьями, обитыми тканью в полоску. Над ним висела кованая лампа с ажурными прорезями – вечером, когда зажгут огонь, по стенам запляшут тени. В углу примостился старинный шкаф с застеклёнными дверцами: за ними поблёскивали серебряные подносы, фарфоровые чашки с золотым ободком и несколько семейных фотографий без рамок.

На стенах – простые, но душевные детали: вышитая гладью карта Ирана, потрёпанная книга стихов Хафиза в кожаном переплёте, висящая на крючке шаль с кистями, которую хозяйка дома накидывала по вечерам. В дальнем конце комнаты, за лёгкой занавеской, скрывалась спальня: там виднелись краешек кровати с вышитым покрывалом и стопка аккуратно сложенных одеял.

Воздух был пропитан ароматами домашней еды и сушёных трав, подвешенных у печи: мята, тимьян, лепестки роз. Всё здесь дышало покоем – тем самым покоем, которого Амир не мог позволить себе уже много лет.

Ужин накрыли во дворе под навесом, защищавшим от прямых лучей закатного солнца. Жена Хасана, Захра, молча расставляла блюда. На большом медном подносе дымился ароматный плов: рис, золотистый от шафрана, с кусочками баранины, изюмом и миндалём. Рядом стояли миски со свежими овощами – огурцами, помидорами, редисом – и пучки зелени: кинза, петрушка, зелёный лук.

На отдельном подносе лежали лепёшки, только что из печи: их хрустящая корочка ещё хранила тепло, а внутри они были мягкими, воздушными. Рядом примостилась небольшая пиала с мёдом, в котором плавали дольки грецких орехов, и глиняный кувшин с айраном – прохладным, солоноватым напитком, идеально утоляющим жажду.

Дети то и дело подбегали к столу, хватали кусочки и снова убегали играть. Их беззаботный смех резанул Амира – он не мог позволить себе такую лёгкость. Он смотрел, как младшая девочка, лет пяти, с заплетёнными в десятки тонких косичек волосами, пытается утащить целую лепёшку, а старший мальчик, смеясь, отнимает её, и сердце его сжималось: он знал, что эти мгновения невинности могут быть разрушены одним неверным шагом.

Захра, заметив его взгляд, тихо произнесла:

– Ешьте, пока горячее. Завтра будет долгий день.

Её голос был мягким, но в нём звучала сила – она не задавала вопросов, но понимала больше, чем казалось.

За трапезой Хасан неожиданно произнёс:

– Завтра ты можешь взять мою машину. Думаю, до КПП «Нордуза» доберёшься за сутки. Моя «Пейкан» не новая, но верная, всё ещё летит как стрела.

Амир замер с ложкой в руке. Предложение было разумным, но что-то внутри сопротивлялось:

– Не хочу подвергать тебя риску. Если кто-то узнает…

– Кто узнает? – Хасан пожал плечами. – Я никому не скажу. А машина – всего лишь машина.

Амир колебался. С одной стороны, скорость была критически важна. С другой – каждое лишнее действие, каждый след могли привести Мустафу прямо к этому дому. Но усталость и тепло семейного очага понемногу размывали его настороженность. Он оглядел комнату, где на ковре всё ещё лежали детские игрушки, где на полке стояла чашка, из которой пил его племянник, и понял: он уже втянул их в это. Отказаться сейчас – значит признать, что их безопасность уже под угрозой.

В конце концов он кивнул:

– Спасибо, брат. Я приму твою помощь.

После ужина они оба вошли в дом и, включив телевизор, уселись на диван. Начавшийся футбольный матч открытия чемпионата мира 2030 года немного поднял Амиру настроение. Экран озарился яркими красками, а гул трибун, доносившийся из динамиков, мгновенно перенёс их на стадион. Игроки вышли на поле, и атмосфера накалялась с каждой секундой – предвкушение грандиозного события витало в воздухе.

Хозяин дома потянулся к пульту, чтобы увеличить громкость, а гость невольно подался вперёд, не отрывая взгляда от экрана. Первый свисток судьи – и игра началась. Мяч перелетал от одного игрока к другому, заставляя зрителей то замирать, то взрываться возгласами. В эти моменты все заботы словно растворились, оставив лишь азарт и единение перед лицом большого спорта.

Когда дети уснули, а Захра и Немсида убрали со стола, Амир вышел во двор. Небо было усыпано звёздами, но он не чувствовал красоты ночи. В голове крутились одни и те же вопросы:

«Что, если Мустафа уже знает? Что, если наш визит сюда – ошибка?»

Он достал из кармана два обезличенных телефона – свой и Немсиды – и ещё раз убедился, что сим-карты сняты и устройства выключены. Но страх не уходил. Это был не просто страх преследования – это было ощущение, что он втянул в опасную игру людей, которые не должны были в ней участвовать. Он резко бросил телефоны на землю – те ударились о твёрдую поверхность с глухим стуком. Не мешкая, шагнул вперёд и с силой опустил каблук на один из аппаратов. Пластик хрустнул, экран треснул паутиной разломов. Ещё удар – и корпус пошёл неровными трещинами, обнажая внутренние детали.

Он методично перемещался от одного устройства к другому, каждый раз с холодным упорством впечатывая каблук в электронику. Звон разбитого стекла, скрежет деформированного металла, хруст ломающихся микросхем – звуки разрушения отдавались эхом, наполняя двор тревожной симфонией уничтожения. Каждый удар порождал новую волну резких, дробных аккордов: пронзительный визг изгибающегося корпуса, сухой треск лопающихся плат, глухой стук отлетающих деталей.

Эхо разносило эти звуки по округе, превращая их в навязчивый ритм, от которого невозможно было укрыться. Казалось, сама тишина сопротивлялась, пытаясь поглотить этот хаотичный оркестр, но тщетно – каждый новый хруст, каждый металлический лязг врезались в слух, оставляя после себя ощущение необратимости происходящего.

Через несколько мгновений от телефонов остались лишь искалеченные обломки: раздробленные экраны, оторванные крышки батарейных отсеков, торчащие провода и осколки пластика, разбросанные по земле.

Звуки постепенно стихали, уступая место тяжёлой, гнетущей тишине, в которой ещё долго вибрировало отголоском только что разыгравшейся драмы разрушения.

Когда он, наконец, отступил на шаг, перед ним лежала груда бесполезного хлама – немые свидетели только что совершённого акта окончательного разрыва.

Немсида подошла неслышно. Она не стала говорить «всё будет хорошо» – она знала, что это пустые слова. Вместо этого она просто встала рядом, глядя в ту же точку на горизонте, где исчезала дорога, приведшая их сюда.

– Ты думаешь, он догадается? – тихо спросила она.

– Мустафа? – Амир горько усмехнулся. – Он не догадается. Он знает. Он всегда знает больше, чем кажется…

На рассвете Амир стоял у машины Хасана – старого, но ухоженного «Пейкана» с потёртым салоном и запахом машинного масла. Хасан протянул ему ключи и сказал:

– Если что-то пойдёт не так, не возвращайся. Просто уезжай.

Амир кивнул. Он знал: это не просто слова. Это было обещание, которое он не сможет нарушить.

Захра вышла на порог с плетёной корзинкой.

– Вот, – она протянула её Амиру. – Плов, лепёшки, айран. В дороге пригодится.

Её глаза были сухими, но в них читалась невысказанная мольба: «Вернись».

Когда они тронулись в путь, в зеркале заднего вида ещё вырисовывались фигуры детей, машущих руками. Амир сжал руль крепче. Теперь обратно пути не было.

Глава 4. Путь воина

В тот год, когда рухнул старый мир, когда крики революционной толпы заглушали даже шум Тегерана, в одном из бедных кварталов города родился мальчик. Его назвали Амиром – именем, несущим в себе отголоски древних традиций.

Те дни стали переломными. Шах Мохаммад Реза Пехлеви, правивший Ираном десятилетиями, был вынужден бежать из страны под давлением массовых протестов и забастовок. Власть перешла к аятолле Рухолле Хомейни, который вернулся из изгнания и возглавил революционное движение.

Исламская революция охватила всю страну. Миллионы людей вышли на улицы, требуя перемен. В мечетях формировались революционные комитеты, которые вскоре стали центрами новой власти. После короткого, но ожесточённого противостояния с остатками шахской армии, 11 февраля 1979 года монархия пала.

В марте того же года был проведён референдум, на котором подавляющее большинство населения проголосовало за создание Исламской Республики Иран. Новая власть начала жёсткие преобразования: были казнены бывшие офицеры и сотрудники спецслужб шаха, закрыты оппозиционные организации, введена строгая исламская мораль.

Родители Амира, верные приверженцы порядка шаха, стали жертвами чисток. Новорождённый, конечно, не помнил их лиц – только образы на единственной чёрно-белой фотографии: отец в военной форме, мать с нежной улыбкой. Позже он узнал, что их убили во время массовых репрессий, когда новый режим зачищал страну от сторонников прежнего строя.

Приют стал его домом. Холодные стены, скрипучие кровати, запах старой краски и отчаяния. Но даже там Амир нашёл то, что определило его судьбу – дисциплину. Строгий распорядок дня, физические упражнения, уроки самообороны. Всё это стало его второй натурой.

Когда пришло время выбирать путь, он не колебался. Военное училище – единственное место, где он мог найти то, чего так жаждал: цель, смысл, возможность защитить тех, кто не мог защитить себя.

Годы обучения пролетели как один миг. Тяжёлые тренировки, бессонные ночи за учебниками, спарринги до последней капли сил. Амир учился с одержимостью человека, который знает: второго шанса не будет.

Он никогда не был женат. Не заводил детей. Его жизнь принадлежала только ему и его долгу. В его сердце не было места для привязанностей.

Ночами, лёжа в своей одинокой комнате, он иногда представлял родителей. Их голоса, их улыбки, их любовь. Этот плод фантазии был его единственной слабостью, его тайной болью, о которой никто не знал.

Служба в спецназе стала его судьбой. Опасная, жестокая, но честная. Здесь он нашёл то, что искал – возможность быть полезным, возможность защищать. И пусть его сердце осталось холодным, его руки всегда знали, как держать оружие, а разум – как принимать верные решения.

В его жизни не было места для сожалений. Только долг, только служба, только путь воина, который он выбрал ещё в детстве, когда впервые взял в руки винтовку в военном училище.

И теперь, когда судьба свела его с Немсидой, Амир понимал: его путь только начинается. Путь человека, который потерял всё, но нашёл в себе силы идти дальше, защищая тех, кто не может защитить себя сам.

Амир никогда не рассказывал о своём прошлом. Его прошлое было слишком тяжёлым, слишком личным, чтобы делиться им с кем-то. Но встреча с Мустафой стала исключением.

Они познакомились во время одной из специальных операций. Мустафа тогда был молодым лейтенантом, амбициозным и целеустремлённым. Амир сразу заметил в нём потенциал – тот же стальной характер, что и у него самого.

– Знаешь, Амир, – говорил Мустафа, когда они сидели в заброшенном здании после успешной миссии, – я всегда восхищался тобой. То, как ты держишь себя, как действуешь в критических ситуациях…

Амир лишь молча кивнул. Похвала была ему непривычна.

– Ты ведь мог бы пойти дальше, – продолжал Мустафа. – У тебя есть всё: навыки, опыт, интуиция.

– У меня есть долг, – коротко ответил Амир. – Этого достаточно.

Их дружба крепла с каждой совместной операцией. Мустафа учился у Амира, перенимал его опыт, а Амир ценил в Мустафе то, чего не хватало самому – умение строить карьеру, налаживать связи, двигаться вверх по служебной лестнице.

Когда Амир получил травму и был вынужден покинуть спецназ, Мустафа был одним из немногих, кто пришёл его навестить в госпиталь.

– Не переживай, брат, – говорил он тогда. – Я не забуду тебя. Когда поправишься, найдём тебе место в штабе.

Но Амир отказался. Он не мог сидеть за столом, когда другие рисковали жизнью. Он выбрал путь свободного агента, работающего на грани закона.

Годы спустя, когда Мустафа достиг высоких постов в спецназе, их пути снова пересеклись. Но теперь между ними лежала пропасть недоверия. Амир знал, что Мустафа изменился. Власть изменила его.

– Ты всегда был слишком принципиальным, Амир, – сказал как-то Мустафа во время их последней встречи. – Иногда нужно идти на компромиссы.

– Компромиссы с совестью? – усмехнулся Амир. – Нет, спасибо. Я предпочитаю оставаться верным себе.

Именно тогда Амир начал замечать первые признаки предательства. Мустафа стал слишком тесно сотрудничать с американцами, слишком охотно делиться информацией.

– Это для блага страны, – оправдывался он. – Мы должны быть гибкими.

Амир не верил ему. Он знал, что Мустафа просто нашёл новый путь к власти, более извилистый и опасный.

Теперь, вспоминая их дружбу, Амир понимал, что ошибся. Нельзя было доверять тому, кто готов предать свои принципы ради карьеры. Нельзя было забывать, что путь воина – это не только сила и мастерство, но и верность своим идеалам.

«Может быть, – думал Амир, глядя на дорогу впереди, – именно поэтому я остался один. Потому что выбрал верность вместо дружбы, долг вместо компромиссов».

Но он не жалел о своём выборе. Даже если это означало, что ему придётся идти этим путём в одиночку, даже если это означало противостояние с бывшим другом, достигшим таких высот.

Потому что есть вещи важнее дружбы и карьеры. Есть вещи, за которые стоит бороться до конца. И Амир был готов к этой схватке.

Что касается Мустафы, то он родился в знатной семье, чьи корни уходили глубоко в историю Ирана. Его род славился не только богатством, но и древними традициями, которые передавались из поколения в поколение. В их родовом поместье, окружённом садами и фонтанами, царила атмосфера величия и достоинства.

Отец Мустафы, уважаемый политик в отставке, быстро и легко подстроился под новую власть. Он видел в сыне продолжателя семейного дела. Он мечтал, что Мустафа займёт высокие посты в правительстве, будет управлять провинциями, как это делали его предки. Для этого юношу с детства обучали политике, экономике, дипломатии.

Но Мустафа с ранних лет чувствовал в себе зов иного пути. Его привлекала романтика военной службы, возможность лично защищать свою страну, а не управлять ею из-за стола. Он видел, как его отец, несмотря на все свои достижения, постепенно становился заложником бюрократии и дворцовых интриг.

Когда пришло время выбирать путь, Мустафа принял решение, которое шокировало всю семью. Он подал заявление в военное училище, желая стать простым курсантом.

Отец был в ярости. «Ты позоришь наш род!» – кричал он, стуча кулаком по столу. Мать плакала, не понимая, почему сын отвергает столь блестящее будущее. Но Мустафа был непреклонен.

«Я хочу доказать, что достоин своего имени не благодаря происхождению, а благодаря собственным заслугам», – отвечал он родителям.

В училище Мустафа быстро проявил себя как талантливый и целеустремлённый курсант. Его аристократическое происхождение не мешало ему наравне с другими нести службу, выполнять тяжёлую работу, учиться у опытных инструкторов. Более того, он использовал свои знания дипломатии и политики, чтобы лучше понимать мотивы противника и находить нестандартные решения в сложных ситуациях.

Годы обучения закалили его характер. Мустафа научился не только владеть оружием, но и управлять людьми, принимать сложные решения в условиях стресса. Его природный ум и аналитические способности в сочетании с физической подготовкой сделали его одним из лучших выпускников училища.

Служба в армии стала для Мустафы не только работой – это было его призвание. Он поднимался по служебной лестнице, завоёвывая уважение сослуживцев и командиров. Каждый новый пост, каждая новая ответственность только укрепляли его решимость оставаться верным выбранному пути.