Читать книгу "Штангист: назад в СССР"

Глава 5

Глеб испугался и совсем растерялся. Его лицо вмиг побелело. Не зная, куда деть руки, он стал шарить ими по груди, словно бы отирая от грязи, а потом и вовсе вытянулся по струнке, как перед учителем.

– Да я… Да я ничего…

Под лестницу зашла вся троица. Гриша посмотрел на Глеба с таким выражением лица, словно вычислил настоящего шпиона. Остальная пара – Денис и коренастый с маленьким носом, имени которого я не знал, застыли за спиной своего лидера. Они, с каменными лицами, словно солдаты, будто бы ждали приказа Гриши.

– Очень ты меня разочаровал, Глеб, – стал отчитывать Гриша. – Ты же знаешь правила. Разговаривать с предателем нельзя. Иначе ты сам станешь для всех предателем. Предателем бойкота.

Гриша, словно провинившийся ученик, понурил голову, упер взгляд в пол. Такого терпеть я не мог.

– Все, – вздохнул Гриша. – Раз есть у тебя с Батоном какие-то дела, я тоже объявляю тебе…

– Отстань ты от него, – встал я между Глебом и Гришей. – Он тут не виноват.

– Как это не виноват? – Вклинился языкастый Денис. – Он с тобой разговаривал и…

Гриша поднял руку во властном жесте, и Денис тут же замолчал.

– Правила одни для всех, – строго посмотрел на меня Гриша. – Ты провинился, ты подставил весь коллектив и теперь…

– Какие правила? – дерзко перебил я Гришу. – Которые ты сам выдумал?

От моего ответа Гриша даже удивился, его светлые брови вскинулись чуть не к белобрысой челке.

– Значит, у тебя и правда голосок прорезался, – мрачно проговорил Гриша. – А мы думали-гадали, что ты головой бухнулся, вот и стал буйный…

– А ты от темы не уходи, – кивнул я ему.

Я старался смотреть Грише прямо в глаза. Ростом я был пониже белобрысого, а стояли мы близко. Пришлось приподнять подбородок, чтобы не отрывать взгляда от Гришиных голубых зрачков. Но такая поза даже придавала мне решительного вида.

– Вы меня обвиняете в том, что я украл деньги у класса, который мы на подарок Ирине Сергеевне зарабатывали. Обвинение серьезное. Есть ли доказательства? Свидетели?

На мгновение Гриша растерялся, но быстро взял себя в руки, тут же попытался переменить тему:

– Да что нам с тобой разговаривать? У нас бойкот. Сейчас другой вопрос решается: вопрос по объявлению бойкота…

– Мне ты тоже в одиночку бойкот объявил, а остальных подначил присоединиться?

Белобрысый от такой дерзости даже разозлился. Его белые щеки покраснели, нахмурившись, он поджал губы.

– Повторяю: где свидетели? Где доказательства, что я взял? Есть? Так представьте. Если все так, как вы говорите, если моя вина доказана будет, так объявляйте мне хоть десять бойкотов. Я все приму спокойно. Но если ваш бойкот несправедливый, тут совсем другой разговор будет.

– Правильно, – помолчав пару секунд, ответил Гриша. – Другой разговор. Короче, так. Глеб, смотри на меня.

Глеб виновато уставился на белобрысого. В глазах мальчишки стояли слезы. Я видел, что щупленький и скромный мальчуган держался из последних сил, чтобы не заплакать при пацанах.

– Тебе объявляется…

– Глеб не виноват, – повторил я. – Давай свидетелей. Давай доказательства. А до тех пор вина моя не доказана, бойкот несправедливый, а значит, и его ты не тронешь. Понял? Кто видел, что я якобы взял деньги?

– Ну… Как кто? – Задумчиво подал голос мелконосый. – Гриша и видел. Вы же с ним в тот день вместе дежурили после уроков.

– Помолчи, Сеня, – строго обернулся к мелконосому Гриша.

– Значит, один свидетель. Он же следователь, он же судья, – сказал я. – Интересно выходит.

Гриша сначала даже растерялся. Он отступил на шаг, округлил глаза и заозирался на своих друзей, как бы ища их поддержки. Остальные двое с сомнением переглянулись.

– Ты на что намекаешь, Батон? – Злобно зашипел белобрысый.

– Назови меня еще раз батоном, – выступил я вперед. – Получишь по шее.

– От кого? – Хмыкнул он. – От тебя? Ну-ну. Да ты даже…

Договорить он не успел. Я схватил Гришу за грудки. Мы сцепились в клинче. Денис с Сеней бросились разнимать.

– Ты! Да я тебя разукрашу так, что мало не покажется! – Кричал Гриша. – Уж я тебя жалел, да теперь не буду!

– Ну попробуй разукрасить… – Проговорил я, сквозь сжатые зубы.

– Брейк! Брейк! – Влез между нами Семен. – Только в школе драться не вздумайте!

– Это что тут за цирк? – Прозвучал вдруг хрипловатый мужской голос.

Мы тут же расцепились. Гриша со своими вытянулись чуть не по струнке. Под лестницу заглянул немолодой мужчина. Невысокий и лысоватый, он носил синий спортивный костюм с белыми полосками на руках и ногах. На висках темных, редких волос выделялась седина. Мужчина выглядел уставшим. Под его глубоко посаженными карими глазами проглядывались мешки. Тем не менее, щеки были выбриты гладко, до синевы.

– Че вы за балаган тут развели? – Переспросил он строго.

– Да мы… Мы… – Попытался оправдать растерявшийся Гриша.

– Подраться решили, – пожал я плечами. – А до школьного двора как-то не дотерпели.

Вся троица вместе с Глебом изумленно уставились на меня.

Мужчина хмыкнул, кривовато улыбнулся.

– Школьный двор тоже не лучшее место для драк, – помолчав, ответил он. – Лучше на пруду. Там лужайка – хоть весь день на травке борись.

Вдруг мужчина, который, по всей видимости, был физруком, нахмурил брови, присмотрелся.

– Вова, ты что ли? – Уставился он на меня.

– Я.

– Ты, что ли, подраться решил? Ты ж всегда ниже травы, тише воды.

– Надо когда-то начинать, – хмыкнул я.

– Ага. Начинать, значит, – медленно кивнул мужчина. – Ох, надрать бы вам всем уши. Драчуны хреновы. Да к Лидии Георгиевне оттащить.

Под строгим голосом старого физрука Гриша и остальные опустили головы. Я же смотрел на мужчину спокойно и держал себя в руках. Уж будь что будет, раз попал в передрягу.

– Да только повезло вам, лоботрясы, что не до этого мне. Дуйте на уроки, чтобы духу вашего тут не было. Увижу еще раз, как беспорядок разводите – сам по шее дам. Поняли?

Все грустно закивали.

– Поняли, – беззаботно пожал плечами я.

– Ну и хорошо. А ну, марш отсюда!

Гриша с Денисом и Сеней первыми вышли из-под лестницы. Я с Глебом отправились за ними.

– Вова, – вдруг остановил меня физрук.

– Глеб, ты иди, – сказал я все еще испуганному мальчику. – Я догоню.

– С-спасибо, – вдруг ответил мальчишка. – Что заступился.

Я только кивнул, и Глеб быстро, через ступеньку, помчался вверх по лестнице.

– Твоя мама разозлится, если узнает, что ты записался в драчуны, – вздохнул тренер подбоченившись.

– Так что я, специально что ли записался? Уж если наседают, так надо давать сдачи.

– Надо, – согласился старый физрук, который, очевидно, был со мной знаком. – И еще надо, что б при этом не ловили. Но этот зачет ты пока что провалил.

– Согласен, – ухмыльнулся я.

Тренер всмотрелся мне в лицо, прищурился.

– Какой-то ты не такой. Ты ж обычно тихий был. А что б с кем-то драться – так это вообще из ряда вон. У тебя что-то случилось?

– Пришлось выбирать – быть тихим или битым.

Взгляд физрука сделался задумчивым. Он легонько кивнул.

– Ладно. Маме твоей я ничего не скажу. Но ты тоже сильно не балуй. Ну, биги на уроки. Скоро звонок.

– Угу, – ответил я и хотел уже отправиться на второй этаж, однако физрук меня окликнул.

– Вова, стой! Все забываю тебя попросить!

– М-м-м-м? – обернулся я.

– Ты же знаешь… – Как-то смутился мужчина. – Я, после того как с твоим папкой беда случилась, с твоей мамой не очень… Злится она на меня.

Не зная, что ответить, чтобы не выдать себя, я только кивнул.

– А у меня до сих пор вещи Сереги, папки твоего, остались. Попроси ее забрать. Неловко мне, что они у меня лежат.

Выходит, этот мужчина дружил с моим отцом. Может, они вместе тренировались или были еще как-то связаны. В любом случае, раз уж Вовина мама его невзлюбила, он прямым образом участвовал во всем том, что случилось с отцом. Возможно, от него я и смогу узнать подробности о его смерти.

– Может, я сам заберу? – Спросил я. – Раз уж мама с вами в контрах. Много там вещей?

– Немного, – задумался мужчина. – Может, так и лучше будет. Не думаю, что Зина вообще их забирать согласиться. Хотя, если ты сам принесешь… Ладно. У тебя, когда занятия заканчиваются?

– В половину второго.

Физрук потер крепкий подбородок.

– Я как раз к этому времени со своими делами разделаюсь. Лады, Вова. Буду тебя ждать после уроков на пионербольной площадке.

– Договорились, – кивнул я, и мужчина протянул мне руку. Я пожал.

– Хорошую ты мне идею предложил, – сказал он как-то грустно. – Так и мне будет сподручней, и Зине, маме твоей, лишний раз нервы трепать не придется.

– Константин Викторович! – Окликнули тренера, и он обернулся.

В школьном зале первого этажа появилась та самая строгая женщина, встречавшая учеников у дверей школы.

– Вы зал подготовили?

– Ну, беги, Вова. Как договаривались, после уроков увидимся, – шепнул мне физрук.

Я кивнул и пошел вверх по лестнице. Услышал в школьном зале, среди рокота разбегавшихся по кабинетам учеников, разговор тренера со строгой женщиной.

– Да вот, Марина Евгеньевна, – отозвался мужчина. – Как раз иду готовить. Машину выписали?

– Выписали. Самосвал с гаража придет во вторник. До того спортинвентарь надо подготовить к перевозке.

– Подготовим, – с каким-то тяжелым вздохом ответил ей физрук. – Только мне пару-тройку молодцов надо из старших классов. Таких, покрепче. Там же все-таки блины да грифы. Нелегкая работа будет.

Блины и грифы? При школе что, есть зал тяжелой атлетики?

Эти слова физрука заставили меня обернуться. Я хотел было сойти вниз. Догнать мужчину, чтобы расспросить, но увидел, как они, вместе со строгой Мариной Евгеньевной скрылись в коридоре, ведущем в неизвестное мне крыло школы. А потом раздался предательский звонок.

Как только прозвенел звонок, пионеры встали со своих мест, вытянулись у парт.

– Всем спасибо, – поднялся учитель Русского и Литературы Георгий Алексеевич – высокий молодой преподаватель в серебристом костюме с отливом. – Домашнее задание все записали? Очень хорошо.

Когда ученики в разнобой попрощались со своим преподавателем, учитель вышел из кабинета.

– Стойте, не спешите расходиться! Ну! Тихо всем! – тут же подоспел на его место Гриша, – у нас для всех есть важное объявление!

Класс притих, весь обратился в слух. Ученики, собирая учебники, внимательно смотрели на их белобрысого самоназванного лидера. Самоназванного, потому что старостой был другой мальчик, по имени Саша. Серьезный и воспитанный, он, однако, был слишком скромным, чтобы поставить спортсмена-Гришу на место.

– Вот блин, – расстроенно протянул Глеб, повесив голову. – Это он про меня сейчас всем скажет. Мне тоже будет бойкот.

– Не будет, – поспешил ответить я.

– Как не будет? Он же сейчас всем объявит…

– Да кто он такой? – Сказал я и, бросив портфель на столе, отправился к доске.

– Как вы знаете, – продолжал тем временем Гриша. – Мы объявили Батону бойкот. Любой, кто заговорит с ним, станет предателем бойкота. Сегодня такой предатель нашелся. Это…

– Твой бойкот несправедливый, – стал я рядом с Гришей.

Ошалевший от такого поворота событий класс притих еще сильнее.

– Бойкот, – холодно сказал мне Гриша, – бойкот предателю!

– Да! – Встал Денис. – Бойкот! Предателю бойкот!

– Бойкот! – Донеслось с задних парт.

– Бойкот!

– Бойкот предателю!

Уже через полминуты весь кабинет гремел от скандирования:

– Бойкот! Бойкот! Бойкот!

Гриша самодовольно уставился на меня. Я лишь наградил его свинцовым взглядом в ответ. Встал, бесстрашно скрестив руки на груди, и принялся уверенно осматривать скандирующих школьников.

– Бойкот! Бойкот! – Стихал общий хор.

Потом он перешел в разнобой голосов, а спустя еще несколько мгновений стих.

– Накричались? – Спросил я. – Ну вот и хорошо. А теперь послушайте меня.

– А когда это у Батона прорезался голос?! – Крикнул какой-то мальчишка с середины правого ряда.

– Прорезался, – кивнул я. – Вам бы тоже не мешало, а то идете слепо, как барашки за своим пастухом.

– Это кто ж? – Нахмурил брови Гриша. – Я, что ли, пастух?

– Ну, не я это сказал.

– Бред! Если ты плюнешь в коллектив…

– Да-да, слышал уже, – перебил я белобрысого. – А ты, Гриша, уверен, что сам в коллектив не плевал?

– Чего?! – Пошел он, было на меня, но остановился.

Остановился, потому что я не обратил на мальчишку никакого внимания, а только громко заговорил всему классу:

– Я знаю, что меня обвиняют в воровстве! Именно по этому обвинению вы объявили мне бойкот!

– Да! Верно!

– А нечего было общее брать!

– Да!

– Брать общее, – продолжил я. – И правда – тяжелый проступок. Но и наказание без вины виноватого – не легче. Так вот. Все говорят, что бойкот объявили мне общим голосованием! А ведь это не так!

– Как это не так?! – Крикнули из класса.

– Общим!

– Ведь все же были за!

– Да только я вижу иное, – продолжил я. – Всех подначивает Гриша, все с ним, не разобравшись, соглашаются!

– Как это не разобравшись?!

– Разобрались же!

– Ты слышал, что коллектив говорит? – Хмыкнул Гриша. – Мы во всем разобрались.

– Помолчи, – Я наградил его мимолетным взглядом. – Разобрались, говорите? Так где же доказательства? Где свидетели, что именно я взял? Покажите мне, кто поймал меня за руку. Тогда я со всем соглашусь. Соглашусь с этим вашим бойкотом.

Класс затих. Школьники стали недоуменно переглядываться. Среди многочисленных детских глаз, мое внимание привлек один взгляд. Та самая девочка, с каре темных волос, что живет у меня по соседству, удивленно смотрела на меня, но отрывая карих глазенок.

Краем глаза я следил за ней. В отличие от остальных одноклассников, девочка не скандировала дружное «бойкот». Она только грустно стояла, с жалостью поглядывая на меня.

Признаюсь, ее жалость была мне неприятна. Однако и враждебности от нее я не чувствовал. Девочка сомневалась в моем преступлении, совсем как Глеб.

– Как это помолчи, ты что, опупел, Батон?! – Крикнул Глеб.

– Кто поймал меня за руку? – Проигнорировал я его слова.

– Как кто? Гриша!

– Гриша поймал!

– Да, он! Он дежурил с тобой, когда деньги исчезли!

– Вы там только вдвоем и были!

– Вдвоем, значит? – Глянул я на белобрысого исподлобья.

– Да! Вдвоем! – Зло крикнул он. – Да только я выходил в туалет! А ты с деньгами остался один на один! Полы там мыл! А как я пришел, так коробка оказалась пустой!

– Кто еще, кроме меня, видел, что ты выходил из кабинета?

– Ты что, – нахмурил брови Гриша. – Ты вывернуться пытаешься?! Смотрите! Он крутится, как ужак на сковородке! Все! Уже поймали! Поздно!

– А ведь, правда… – Сказал вдруг Глеб. – А ведь, правда!

Все обратили свое внимание на него.

– А ведь, правда! Никто, кроме Гриши и Вовы с деньгами не оставались! Гриша же был за них ответственный! Ему деньги поручили собирать! Он их в коробке носил!

– Молчи! – Заорал на него белобрысый, – ты и сам предатель! Я видел, как ты шушукал с Медведем под лестницей! Вы там, небось, свои преступные дела обсуждали! Тебе тоже бойкот! Понял?!

– Не понял, – покачал я головой. – Значит, что мы имеем? Ты деньги хранил, собирал, а потом, в школу принес. Зачем?

– Что за глупый вопрос?! После моего дежурства мы собирались идти за подарком! Меня Денис с Сеней и Вера с Машей во дворе ждали!

– Почему не в классе? – спросил я.

– Ну… Как это почему? – Замялся Гриша.

– Потому что ты нам сказал, – вклинился Сеня, недоуменно глядя на Гришу. – Сказал, чтобы мы в классе ни сидели. Что натопчем тебе по мытому.

– Ну да! Натопчете! А мне потом все перемывать?! Да вы что?! Не видите?! – Раскричался Гриша. – Не видите, что ли?! Он юлит! Он хочет вас надуть, чтобы оправдаться!

– Или в этом деле что-то нечисто, – возразил я. – Я хочу понять, что именно.

– Понять, значит, хочешь?! – Заорал на меня разозлившийся Гриша. – Ну, если хочешь, так давай и разберемся! Уроки кончились. Пойдем сейчас к старой церкви всем классом, там мы и разберемся! Ох, как разберемся, не отвертишься!

Глава 6

На миг в моей голове пронеслась мысль о том, что физрук Константин Викторович будет как раз сейчас, после уроков, ждать меня во дворе. Придется выбирать, куда пойти: с ним или с классом на разбор полетов.

Если я включу заднюю сейчас, если откажусь идти, сославшись на Константина Викторовича – это только укрепит Гришину позицию в глазах окружающих. Отступать было нельзя.

Белобрысый Гриша, самодовольно глядел на меня. Он скрестил руки на груди, ожидая моего ответа, и, кажется, пребывал в полной уверенности, что я испугаюсь его очной ставки. Все же, Гриша знал меня как трусливого и робкого Батона, который точно не согласился бы отстаивать перед всеми свое доброе имя. Вот только я больше не был Батоном.

– Я согласен, – сказал я решительно. – Идемте. Прямо сейчас.

Довольную ухмылку тут же смахнуло с лица Гриши. Я заметил, что в его светло-голубых глазах заблестел… Страх? Да, он совершенно точно испугался. Зрачки мальчишки-футболиста вдруг растерянно забегали.

– Ну… – Уже не так решительно начал он. – Пойдем. Пойдем, выведем тебя на чистую воду! – Снова захрабрился он перед всеми. – Да только ты еще глубже себя закопаешь!

– Вот и посмотрим, кто кого закопает, – ответил я.

В Кабинет тихо зарокотали, зашушукались. Я буквально почувствовал, как изменилось настроение класса. Я сделал, что хотел – своей уверенностью посеял в их душах сомнения.

– Знаете, что, – прозвучал вдруг все еще мальчишеский, но уже низковатый голос с задних парт, – я не вмешивался, потому что все мне казалось понятным.

Это был мальчишка, сидевший где-то в конце среднего ряда. Высокий, темно-русый и крепкий для своего возраста, он поднялся, отложил портфель. Потом он поправил густую челку, смахнув ее со лба.

Парень выглядел атлетично, он точно был спортсменом. Да только его усталый взгляд и бледноватое лицо говорили, что мальчишке почему-то явно нездоровится, хотя он и старается не показывать виду.

– Ты о чем это, Серега? – Нахмурил белесые брови Гриша.

– О том это, – начал высокий мальчишка, названный Сергеем. – Больно уж Медведь уверенно говорит. Раньше лепетал так, будто считал себя виноватым. Глянешь на него, и сразу понятно: он взял. А теперь он как-то изменился. По-другому стал разговаривать. Со своего не сходит. Вот мне и подумалось: а может, правда мы со всем этим делом поторопились?

– Да ты что же, не видишь?! – Крикнул на него Гриша. – Он же выкрутиться хочет!

– Не вижу, – ответил Сергей. – Не вижу я никаких от него выкрутасов. Зато вижу, что стоит на своем он крепко. Раньше за ним такого не замечалось.

– Я Вову хорошо знаю, – снова заговорил осмелевший Глеб. – Он честный. Что б Вова Медведь когда-нибудь чужого взял? Да такого даже и представить нельзя!

Класс снова зарокотал, ученики загудели, споря и перешептываясь.

– А можно мне сказать? – Донесся вдруг мягкий девчачий голосок.

Это встала кареглаза с темным каре – моя соседка.

Все тут же уставились на девочку, а та, явно скромная, даже засмущалась от такого количества внезапного внимания.

Когда никто не возразил, девочка продолжила:

– Мы с Вовой тоже очень хорошо знакомы. Соседи мы. И дружили с самых яслей. Так, я тоже хочу сказать, что для меня было полной неожиданностью, когда в школе заговорили, будто он взял наши деньги. Признаюсь, я бы никогда не поверила в такое. Если честно, я и сейчас не верю. Вова – добрый и мягкий мальчик. Он бы никогда такого не сделал.

– Ну, сейчас его мягким не назовешь, – хмыкнул Сережа, присаживаясь на место. – Вон как стоит, имя свое отстаивает. Честно, не ожидал от тебя, Володя. После того, что ты тут нам зарядил, даже мне кажется, что есть во всем этом бойкоте какая-то несправедливость.

– Да какая несправедливость?! – Крикнул ему Гриша. – Сергей, ну ты че? Он же выкручивается!

– Мне кажется, – ответил я. – Что выкручиваешься здесь только ты, Гриша.

– Так ты что? Считаешь, что я взял?! – Рявкнул на меня он. – Что я вор?!

Он кинулся на меня грудью, и мальчики с первых рядов тут же бросились его держать, чтобы не случилось драки.

– Ну вот пойдем и выясним, – спокойно сказал я, заглядывая в его злые глаза.

На мгновение между нами повисла тишина. Он неотрывно сверлил меня взглядом. Губы его скривились в бессильной злобе.

– Пустите, – наконец сказал он, вырывая у Семена свою руку. – Пустите, говорю! Не буду я его тут бить. Не буду, ясно?!

Мальчишки отступили, а я так и продолжил смотреть на белобрысого с ухмылкой.

– Ну что? Мы идем? – Снова донеся голос Сережи.

– Идем, – хмуро буркнул Гриша. Потом уставился на свои наручные часы «Юность», которые носил на черном кожаном ремне. – Только не сейчас.

– Как это не сейчас? – Хмыкнул я. – Твоя идея, а ты капитулируешь?

– И ничего я не капитулирую! – Зло крикнул Гриша. Потом сказал уже тише и как-то смущенно: – забыл я, со всеми вами, что у меня в три часа тренировка по футболу. Нельзя мне ее никак пропускать. Соревнования скоро. Но в понедельник… В понедельник ты, Батон, ну никак не отвертишься от очной ставки!

– Хорошо, – ответил я с ухмылкой. – В понедельник, после уроков, ты меня батоном уже называть не будешь.

– Что-то ты долго, Володя, – сказал мне Константин Викторович, когда мы встретились.

Физрук ждал меня на школьном дворе, внутри расчерченного под игру в пионербол участка. Константин Викторович сидел на синебокой люльке своего мотоцикла Юпитер-3. Когда я шел к мужчине, мальчишки кружились вокруг него, рассматривая его железного коня, засыпая физрука вопросами. Когда я подошел к мотоциклу, старик разогнал детишек, строго прикрикнув на них, что ему надо ехать.

– Задержали после уроков, – пожал я плечами.

– Понятно. Ну что? Поехали? Запрыгивай в люльку, – сказал Константин Викторович, пересаживаясь на седло. – Поедем.

Я закинул портфель внутрь синей коляски, ветровое стекло которой, куда-то делось. Потом не без труда, забрался сам.

М-да… Тяжелое для его лет тело мальчика, хоть и намного подвижней старческого, но все равно нуждалось в серьезных тренировках. А тренировки, кстати, я уже начал. Например, сегодня утром, после подъема, первым делом я занялся просто зарядкой на растяжку и подвижность суставов.

Однако даже такие легкие упражнения дались мне не без труда. В статичных фазах неподготовленные мышцы мальчика просто горели от напряжения.

Оказавшись в люльке, я увидел на ее застеленном линолеумом дне кое-что интересное. Там лежал спортинвентарь: две желтые гири по шестнадцать и тридцать два килограмма, да набор черных гантелей, самая тяжелая из которых оказалась весом в двенадцать килограмм.