Читать книгу "Пустое сердце Матвея, вторая часть"

Глава третья. Марта. Каникулы

– Где встречать будешь? – спросила меня Вика за неделю до Нового Года.

Мы выбрались погулять в центр, посмотреть на праздничные украшения, выпить глинтвейна на морозе и попробовать поймать то самое ощущение грядущего чуда, которого все меньше и меньше кладут в сладкие подарки в наше время.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Как всегда к концу года такое состояние, что ну его нафиг. Хочется одеялко, подушечку и чтоб никто не трогал. – Но ты, конечно, не будешь потакать своим слабостям? – Не буду, – тяжело вздохнула я. – Напрошусь к кому-нибудь в последний момент. У меня есть пара бутылок французского шампанского, в такой компании легко вольешься в любую тусовку. – Это, конечно, да-а-а… А что за шампанское? – Ничего особенного, Dom Caudron. А что у тебя с НГ? – Да-а-а-а… – протянула Вика. – Кстати, об этом. У меня дома никого. Муж с детьми умотали к бабушке в Беларусь, встречаю одна. – А ты почему не с ними? – Ну… – Вика задумчиво отпила горячий и, к сожалению, безалкогольный глинтвейн и присела на заборчик у дороги. – Мы с Даней поговорили и, кажется, будем разводиться. – Опаньки-и-и-и…

Я тоже присела на заборчик рядом с ней и обняла за плечи. Она слабо улыбнулась и развела руками – мол, вот так.

– Что ж, – пришла я к выводу. – Значит, шампанское достанется тебе.

Больничный мне дали до самого конца года, и я с удовольствием им воспользовалась. Работать мне это не мешало – всю жизнь на фрилансе, так что лежать дома в кроватке и заниматься делами было самой оптимальной моей формой существования. Зато можно в офис не ходить.

После своего поспешного ухода, Матвей мне не звонил и не писал. У меня тоже давным-давно отсохла привычка выяснять отношения с любовниками, даже если они чудо как хороши. Поэтому я спокойно ждала его следующего хода. И готовилась к Новому Году.

По традиции, наш народ никогда не встречает год по китайскому календарю в феврале, как положено. Нет! Мы тщательно изучаем рекомендации астрологов – что есть, что надевать и как развлекаться именно в ночь с 31 на 1.

Поэтому примерочные всех маркетплейсов были заполнены девушками в блестящих красных платьях, ублажающих Огненную Лошадь. Я тоже решила не отставать и купила крошечное мини-платье в пайетках, меняющее цвет от бордового до оранжевого. И туфли на крышесносном каблуке.

Ходить в них никто не собирался – только постоять для фоточек, а потом валяться, задрав ноги на спинку дивана и пить шампанское. Таков был план. К шампанскому были куплены пирожные, икра и фрукты, и все, казалось, шло как надо…

Но утром тридцать первого декабря Вика написала: «Прости, я подхватила этот чертов гонконгский грипп! Температура сорок! Валяюсь как скопытившаяся лошадь на обочине, желаю только сдохнуть». «К тебе приехать? Лекарства есть? Что купить?» – забеспокоилась я. «Ничего не надо! Все есть. Я нормально. А ты можешь заразиться».

Мы еще немножко попереписывались – я все пыталась выяснить, действительно ли она справится сама или говорит это из вежливости. Но Вика была непреклонна и в конце концов даже стала угрожать, что вызовет скорую и напросится в больницу, если я не отстану.

Я отстала.

В таком платье, с такими туфлями и таким набором закусок к шампанскому ложиться спать было, конечно, уже не так интересно. Поэтому позвонила Женьке и… В общем, мне даже намекать не пришлось.

Она все услышала в одном моем «Привет» и сразу закричала, чтобы я все бросала – кроме шампанского! – и ехала к ней в Подмосковье, потому что у нее там собралась не только ее обширная семья, но и парочка сокурсниц, друзья из другого города и еще какие-то подозрительно незнакомые люди, которые, кажется, просто прибились по пути со станции.

Праздники у Женьки – это обычно такой веселый хаос, внутри которого забываешь вообще обо всем. У меня отняли шампанское и туфли, выдали тапочки в виде зайцев и фартук и отправили… нет, не резать салаты, как можно было подумать.

А пересаживать рукколу из длинных ящичков с рассадой в отапливаемую теплицу. Родители у Женьки были фермерами, поставляющими овощи в самые дорогие эко-магазины. Вручную выращенная зелень ценилась дороже наркотиков. А родители беззастенчиво пользовались толпой народа, которая у них постоянно гостила и экономили на сезонных рабочих.

Потом мне выдали медвежью шубу до пят, которая до сих пор густо и тяжело пахла покойным медведем и отправили в лес за шишками. Кому-то шибко творческому приспичило покрасить эти шишки серебрянкой и развесить на огромной ели, растущей на участке.

После шишек мне наконец поручили взбивать белки для фирменного торта Женькиной мамы – и я ненадолго выдохнула. Но на кухню приперлось трое детей разных возрастов, которые снимали рилсы, в которых требовали от взрослых с выражением читать стихи про Новый Год.

В этой изумительной чехарде вообще было некогда вспоминать ни про больную Вику, ни про молчащего Матвея – я сама едва-едва помнила свое имя.

Новый Год мы встречали каждый час, начиная с Якутска, откуда родом Женькина бабушка и прям до самой Москвы. Где-то к Екатеринбургу мы уже изрядно окосели и утомились от шагающего по планете праздника.

Самарскую полночь – в честь одной из сокурсниц – мы отметили детским шампанским, отняв его у молодого поколения.

На Самый Главный Новый Год по московскому наконец времени таки открыли мое шампанское, но претендентов на него почти не осталось. Я плеснула себе пару глотков и чокнулась с Женькой.

– Чтобы в следующем году все сложилось так, как ему положено, – сказала она почему-то шепотом.

Я кивнула – и почувствовала, как остро защипало в носу. Сама не понимая, от чего, я вдруг всхлипнула. В глазах стало пронзительно горячо.

– Эй! Ты чего? – шепотом забеспокоилась Женька. – Хочешь рассказать? – Да ничего… – я шмыгнула носом и наконец отпила глоток шампанского. – Просто что-то… накатило.

Уже засыпая в одной из гостевых комнат, я листала список сообщений с мигающими огоньками, елочками и просто короткими поздравлениями и всем отвечала радостным «С Новым Годом! Люблю!»

Когда непрочитанные наконец закончились, мой палец замер напротив переписки с Матвеем. Конечно, он не прислал мне никакого поздравления, но я подумала – что за детский сад? Почему я не могу поздравить его, если мне хочется?

«С Новым Годом! Удачи!»

Разумеется, сообщение осталось непрочитанным. Не удивило меня и то, что непрочитанным оно было и с утра. А вот когда утром второго января оно все еще значилось с одной галочкой вместо двух, а статус контакта сменился на «Был в течение недели».

Неслабо он забухал…

Как это водится в новогодние праздники, числу к четвертому мы уже благополучно забыли, какой сегодня день недели, где в телефоне выставляется будильник и расписание работы магазина. Я еще ничего, держалась, благодаря долгим годам фриланса, а многие другие с удивлением обнаружили, что магазины работают не круглосуточно, а алкоголь вообще перестают продавать после одиннадцати вечера.

Понятное дело, доставка грузов на каникулах не прекращается, поэтому в офисе каждый день дежурил кто-нибудь из топ-менеджеров. По очереди.

Но все равно я немного удивилась, увидев звонок с рабочего номера.

– Исполнительный директор Павел Вакуленко, компания «Антей»… тьфу, привет, Марта, – голос у Паши был замученный. – Прости, зарапортовался. Слушай, а где Матвей?

– Зашибись у тебя вопросики в самый ленивый день в году! – сообщила я ему, валяясь на кровати в горах мандариновых шкурок. – Кстати, какое сегодня число?

– Седьмое… – сквозь зубы сообщил Паша.

– С Рождеством! – обрадовалась я. – О, пойду еще шампанское открою.

На вечер меня уже пригласили кататься с каких-то обалденно высоких ледяных горок, а на завтра – на соколиную охоту в честь дня рождения мужа одной из подруг. Мужа я не видела ни разу в жизни, охоту терпеть не могла, но там обещали переодеть всех в костюмы славянской знати и усадить в тройку с бубенцами, а вечером запечь КАБАНА.

Как можно устоять?

– Стой!!! – заорал Паша. – Тебе за руль сегодня.

– С хуя ли? – куртуазно поинтересовалась я. – Никакого руля до десятого января! Или до двенадцатого? Когда мы там выходим?

– Двенадцатого, – мрачно сообщил Паша.

Видимо, ему не очень нравилось быть настолько ответственным работником, чтобы приходилось выходить на каникулах.

А я – безответственный работник, мне не надо!

– Вот двенадцатого и приеду! – сообщила я, отключая телефон. Паша еще что-то вслед кричал, но я закопала мобильник под подушку, взяла еще один мандарин и задумалась.

Во-первых, почему он ищет Матвея у меня?

Во-вторых, где Матвей?

В-третьих, не достать ли мне еще шоколадку к мандаринам?

Шоколадку я, конечно, достала. И даже чай себе сделала. Заодно покормила кошек, полила цветы, кинула улитке огурец. Но Матвей категорически не желал покидать мои мысли.

Уже разыскивая в шкафу лыжные штаны, чтобы ехать кататься, я все-таки сдалась.

Вытащила телефон из-под подушки, скинула семь пропущенных с того же офисного номера и нашла контакт Матвея.

Мое поздравление все еще висело непрочитанным, но это ничего не значило. Если он меня тупо забанил, оно так и останется с одной галочкой.

На самом деле, вариант «трахнул и забанил» или, как говорили наши бабушки «поматросил и бросил» меня тоже вполне устраивал.

Ну да, в постели он весьма хорош. Однако это не повод прикипеть к нему всем сердечком и страдать. И вообще, возможно, его только на один фантастический раз и хватает, поэтому он меняет женщин так часто.

Я в принципе еще не успела как следует задуматься, к чему приведут наши странные отношения, как он их уже закончил. Где-то в планах маячило после новогодних каникул выяснить, нужен ли им еще юрист и что там с проектом помощи женщинам. Если нет – я со спокойной душой вернусь к своему фрилансу.

В конце концов, моя цель в этой компании уже была выполнена на 300%

На Матвея я посмотрела.

От Вики его отвлекла.

Мозги ей вправила.

Все остальное – приятный бонус.

Однако зачем-то я сейчас нажимала на вызов и слушала длинные гудки в трубке.

Матвей на звонок не ответил.

Вздохнув, я перезвонила на рабочий номер и, когда Паша поднял трубку, без «здрасте» спросила:

– Почему ты его разыскиваешь? Что-то случилось?

– Потому что он уже две недели в офисе не появлялся, – проворчал Паша. – Пока справлялись, но тут какие-то проблемы на таможне, не пускают наши фуры. Мои полномочия тут все, нужен Матвей. А его нет.

– А я тут при чем?

– Да брось! Все же видели вас на корпоративе! – он хмыкнул. – Тебя нет в офисе, его нет в офисе. Конечно, это всего лишь совпадение, а не гендир с юристом свалили на Мальдивы как следует оторваться.

– Гендир с юристом… – не удержалась я от смешка. – А вы говорите – феминитивы не нужны. Что это за пропаганда черте чего?

– Марта… – раздраженно начал Паша. – Просто позови его!

– Я в больнице лежала, – сообщила я ему. – А потом дома на больничном. И гендира вашего видела последний раз еще до Нового Года. Так и передай всем сплетникам, будь добр.

– Реально? – голос у Паши стал какой-то встревоженный. – Слушай, это пиздец тогда.

– Да почему? Позвоните его жене, она-то точно в курсе.

В трубке что-то зашуршало, я услышала женский голос на заднем плане, но слов разобрать не успела, Паша явно нажал кнопку Mute.

Я немного послушала ватную тишину, дожевывая очередной мандарин и все-таки посматривая на бутылку шампанского и уже собралась класть трубку, когда Паша вернулся в эфир.

– Понимаешь, в чем дело… – голос у него был странно сконфуженный. – Его жена прямо сейчас тут, в офисе. И она говорит, что тоже не видела его уже две недели.

– Лера?! – удивилась я. – А что она от тебя хочет?

– Она тоже надеялась, что Матвей загулял с очередной бл… подругой. Хоть на него это и не похоже, но, говорит, раньше он и разрешения не спрашивал. Но что-то подозрительно…

– Затянулся загул… – задумчиво закончила я, откладывая мандарин в сторону. Искристое новогоднее настроение растаяло, как и не бывало. Под ложечкой нехорошо холодело и отзывалось застарелой болью воспоминаний. – Сейчас приеду.

Глава четвертая. Марта. Лера

Когда я вошла в офис и увидела, что Паши там нет – все стало ясно.

Постояла в дверях, обводя взглядом полутемное помещение, непривычно тихое и пустынное без толпы народа и трелей телефонов.

Стук моих шагов отдавался эхом, разносился по коридорам.

У кабинета Матвея я на пару секунд позволила себе слабость. Положив пальцы на ручку двери подумала – если сейчас сбежать и прислать заявление об увольнении заказным письмом, можно ведь больше никогда не увидеть ни этот офис, ни этих людей.

Ни Матвея.

Я повернула ручку и вошла.

Она стояла у окна, повернувшись в профиль.

Очень, очень красивая. Темные блестящие волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбиваются вьющиеся пряди. Вроде как – встала и пошла, легкомысленная и непринужденная. Но весь остальной образ слишком продуманный, чтобы в это поверить.

Высокие скулы, впалые щеки, четкий угол челюсти. Очень узнаваемый набор пластики, золотой стандарт. Наверняка там еще и блефаро, и буллхорн и еще куча мелочей, но у меня недостаточно опыта, чтобы сразу это увидеть.

Губы – очень красивые и очень естественные, тут как раз начнешь сомневаться – природа постаралась или хороший косметолог.

Четкие яркие брови. Темно-крассная помада.

Она вся – очень холеная, очень ухоженная.

В узкой черной юбке до колен, бордовое замшевой косухе, под которой – корсет, подчеркивающий грудь. Сапоги на шпильке. И аккуратные ногти без стразиков и безумной длины.

Выверенный дорогой образ.

Когда мужчины говорят «красивая женщина» – они имеют в виду именно таких.

Я же подобных всегда слегка побаивалась. Как будто именно они – настоящие взрослые, а я так, самозванка, три совы в плаще с поддельным паспортом.

Матвею она подходила просто изумительно. У него и не могло быть другой жены.

Никаких полноватых домохозяек без косметики, никаких глупеньких молоденьких девчонок, никаких «боевых подруг», своих в доску. Только такая.

Лера развернулась и молча смотрела на меня.

Я закрыла за собой дверь, обвела взглядом кабинет, выбирая место для битвы.

В том, что битва будет – я не сомневалась.

Лера хотела на меня посмотреть – Лера своего добилась.

Но начинать я не планировала.

– Кофе не предлагаю, – сказала она глубоким, очень женственным голосом. – Он тут паршивый.

– Я знаю.

Мы немного помолчали, глядя мимо друг друга, но отслеживая жесты и выражения лица боковым зрением.

– Он реально пропал или это просто повод? – не смогла я справиться с любопытством.

– Пропал, – коротко бросила она. – Но мне все равно.

– Неправда, – сказала я спокойно.

– Неправда, – подтвердила она.

Лера выглядела очень усталой.

Не знаю, сколько ей было лет – при таком уровне работы над своим телом могло быть от тридцати до шестидесяти легко. И то, тридцать – только потому из-за отпечатавшегося на лице презрения к миру.

Но сквозь всю эту холеную красоту проглядывало утомление человека, чье тело еще полно энергии, но желания использовать эту энергию уже давно нет.

Импотенция не от того, что не стоит, а от того, что не хочется.

Она отошла от окна и села за стол Матвея, развернувшись в кресле полубоком и закинув ногу на ногу. Достала сигарету из пачки, которая валялась тут же, на столе, кажется, оставленная ее мужем. Но прикуривать не стала, просто вертела в тонких пальцах.

– Если что… – я решила сразу выложить все карты на стол. – Я не планирую его забирать.

Смешок, сорвавшийся с губ Леры, был одновременно усталым и снисходительным.

– Да без разницы, что ты там планируешь, – отмахнулась она. – Если он захочет – заберет тебя сам.

– Мммм… – протянула я. – Думаю, все же…

– Еще раз! – Лера отложила сигарету и хлопнула ладонями по столу. – Неважно, что ты планируешь. Ты не сможешь ему сопротивляться. Понимаешь? Если ты уже привлекла его внимание – от тебя больше ничего не зависит.

Видимо, по моему лицу было заметно, что я сомневаюсь во всесильности Матвея, потому что она тяжело вздохнула, закатила глаза и откинулась в кресле, задрав длинные стройные ноги на край стола.

– Я не раз встречала таких, как он. Слабее, конечно. Не таких блистательных. – Лера говорила расслабленным голосом, но пальцы вновь нервно вертели сигарету. – Но это их общая черта. Они отпускают тебя только когда наиграются. Ты не сможешь сбежать. Ты не сможешь его переиграть. Что бы ты о себе ни думала и какой крутой ты себе не казалась бы.

– Я не люблю играть.

– А я любила.

У меня перехватило дыхание от того, сколько всего было запаковано в этой фразе. Какое бешеное количество эмоций прозвучало в ее голосе. Казалось – тронь и взорвется.

И я не осмелилась. Промолчала.

– Я так обрадовалась, когда мы познакомились… – в голосе слышалась тоска. – Мне казалось, что он – моей крови. Я сильная и умная, он сильный и умный. Мы оба игроки и нам будет интересно вместе.

Это так перекликалось с моими мыслями о Матвее при первой встрече, несмотря на наше яростное противостояние, что я почувствовала холодок, ползущий по спине.

– А еще он был очень красивым. И харизматичным, как черт. Умел красиво ухаживать. Производить впечатление. Стильно одеваться. Казалось чудом, что мне удалось отхватить себе такого потрясающего мужчину. Намного выше моего уровня. Я думала – мальчик из провинции просто еще не понял, насколько он крутой. Не успел сравнить меня с куда более эффектными девушками из модных тусовок Москвы.

Она снова замолчала, склонив голову. Задумалась.

А может – вспоминала.

– Все он понял, – сказала я.

– Да. Все он понял.

– Коньяк будешь?

– Я за рулем.

– Тогда сок?

– Яблочный.

Лера лениво поднялась из кресла и направилась прочь из кабинета.

Я подняла брови. Но отсутствовала она недолго. Вернулась через пару минут с двумя бокалами и пакетом яблочного сока.

По-хозяйски выдвинула один за другим все ящики стола и в нижнем обнаружила пузатую бутылку янтарного оттенка.

Забавно, что оба они не вывозили общаться со мной трезвыми. Хотя, может быть, не только со мной. Вообще ни с кем.

Она поставила бокалы, открыла коньяк, взяла его и вдруг задумалась.

– Что-то забыла… – проговорила Лера с сомнением. – А!

Она снова вышла из кабинета. Из общего зала послышался шум. Мне стало любопытно, и я тоже вышла, чтобы посмотреть, что происходит.

Лера снова хозяйничала. Переходя от стола к столу, она выдвигала все подряд ящики, открывала дверцы, поднимала стопки бумаг в лотках.

Обойдя всех, она вернулась ко мне, потрясая пакетиком с фисташками:

– Нашла!

Кроме фисташек удалось добыть пакетик сушеного мяса и шоколадку.

Вернувшись к столу Матвея, Лера разложила закуску на тарелке.

– У тебя совесть есть? – спросила я. – Люди вернутся после каникул, придут в первый рабочий день, а у них даже шоколадки нет!

– Совесть? У меня? – притворно удивилась она. – Совесть – это когда тебе есть что терять.

– Тебе нечего?

– Как сказать… – Лера, уже снова отвинтившая пробку с бутылки, замерла, наклонив горлышко. – В чем смысл жизни?

От неожиданности я фыркнула:

– Гос-с-с-споди!

– Нет, нет, я еще трезвая! – поспешно заверила она меня. – Даже шампанское не пила с утра. Просто сама подумай. У меня нет друзей, нет работы, нет детей, нет какой-то определенной цели. Муж у меня мудак. Репутация… сама знаешь. Мне в таких условиях совесть – зачем? Она сделает меня счастливой? Двигайся ближе.

Она махнула рукой и продолжила наливать коньяк. Потом наполнила и мой бокал соком.

Тем временем я перетащила свое кресло поближе к начальственному столу.

Лера подняла свой бокал и посмотрела сквозь него на свет. Я повторила ее жест. Цвет жидкости у нас был практически одинаковый. Темно-янтарный, густо-золотой.

– А твой глаза цвета виски… – пропела Лера, поворачивая бокал так, чтобы коньяк тяжело плеснул о стенки. – Помнишь песню?

– Неа, – помотала я головой. – Чья?

– Ветлицкой.

– Гос-с-с-споди… – снова фыркнула я. – Не, я такое не слушаю.

– Да, ты слишком маленькая была… – Лера как-то неловко улыбнулась. – А еще: «Ты просто дай мне все, что я хочу… Глаза чайного цвета!» Это Сташевский. Я та-а-ак тащилась от этих песенок в свое время! Ну и от Матвея, потому что – про него.

Она не стала говорить тост или чокаться бокалами. Просто сделала большой глоток и запрокинула голову, прикрыв глаза.

Я отпила свой сок. Почему-то мой мозг ожидал обжигающего алкоголя, запутавшись в одинаковом цвете напитков, поэтому холодный кисло-сладкий вкус яблок для нас с ним оказался неожиданностью, и я даже поперхнулась.

– Чего ты ждешь? – спросила Лера, когда я откашлялась. – Задавай свои вопросы.

– Зачем? – пожала я плечами. – Мне все понятно. Я сама могу на них ответить вместо тебя.

Лера откинулась в кресле и сощурилась – прямо как Матвей.

– Реально? – спросила она с легкой полуулыбкой, качнув бокал в руке. – Давай попробуем?

– Давай.

Она смотрела на меня несколько секунд, все так же щуря красивые глаза, опушенные густыми черными ресницами, а потом спросила чуть-чуть иронично, словно подчеркивая, что не относится к игре серьезно:

– Почему ты вышла за него замуж? Ты что, не видела какой он мудак?

Ну, это просто.

– Не видела, – ответила я, отпивая глоток своего сока. – Он был заботливый, сильный, красивый. И он меня любил.

– Говорил – что любит, – уточнила Лера.

– А как отличить?

– Говорят – по делам.

– И что? – вздохнула я. – Он не заботился о тебе? Не делал ничего хорошего?

– Делал. И заботился. – Лера подняла глаза к потолку, и в них мелькнуло что-то неожиданно теплое и живое. – Работал сутками, чтобы купить квартиру получше. Приносил цветы, дарил подарки, о которых я мечтала. Помогал моей маме с похоронами, когда папа умер.

– Соболезную.

– Давно не болит, – она раздраженно дернула плечом. – Делал из меня красотку. Всем моим подругам их парни пилили мозг, что они тратят слишком много денег на кремики и духи, а Матвей меня шпынял, что я совсем себе ничего не покупаю и не забочусь о себе. Отправлял на маникюр, на массаж, вытаскивал по магазинам за шмотками. Заставлял покупать все, что понравится. Если я не могла выбрать, какого цвета юбку купить – брал обе.

– С ума сойти.

Несмотря на недоверчивый взгляд Леры, я была искренней.

Потому что обычно в семьях я видела другое. Да, конфетно-букетный период все проходили с честью. Зато после того, как начинали жить вместе – каждый начинал тянуть в свою сторону. Против косметики и всяких процедур мужья объявляли настоящу войну.

«Ты и так красивая».

«Мне это не нужно, а если нужно тебе – сама и зарабатывай на свои реснички».

И даже:

«А для кого это ты красишься на работу?»

– Дальше? – Лера наклонилась к бокалу, с наслаждением вдыхая запах коньяка, но пить не стала. Отставила его в сторону и вместо этого принялась выколупывать фисташки из скорлупы. – Почему у вас нет детей?

– Он не хотел, – сразу ответила я. – А без него – зачем?

– Точно… – кивнула Лера. – Почему сразу не ушла, когда он впервые повел себя как мудак?

– Потому что думала, что виновата сама. Он же был идеальный! Это я его довела!

Лера склонила голову набок и с искренним любопытством спросила:

– Как ты это делаешь? Все в точку.

– Опыт. Разговоры с женщинами.

Я допила свой сок, но теперь мне тоже хотелось коньяка.

– Кто кому первый изменил? – Лера нашла наконец каверзный вопрос.

Я заколебалась. Это было сложнее.

Посмотрела ей в лицо, ища ответа.

Все-таки она старше. Уже обжигалась до него.

Так что – не могла. Любила.

Однако Матвей мог устроить жесткую провокацию, как он это умеет. И довести до того, что иного выхода не оставалось бы.

– Никто. Никому… – медленно проговорила я, ловя искры согласия в ее взгляде. – Но вы… растались?

– Бинго! – Лера сгребла со стола скорлупки от фисташек и подбросила их в воздух, изображая салют.

Они разлетелись в разные стороны, и она небрежно смахнула их со стола на пол.

– И после этого ты пошла на свидание с кем-то случайным, чтобы его взбесить, – предположила я.

– У меня получилось, – кивнула Лера. – Еще как!

– Да, но… – я нахмурилась. Она была обижена. Очень сильно обижена. – Но ты думаешь, что первым изменил он.

– Не думаю. – Лера снова принялась открывать пакетик с сушеным мясом, но он не поддавался, и она дергала его все более нерно. – Знаю. Мне пришла смска. «Танюша, вечер был охуительным. Ты просто огнище. Повторим?»

– Ты помнишь ее дословно.

– Конечно! – Лера дернула пакетик так, что он разорвался на две части. – Я еще надеялась, что это неправда и сейчас он напишет, что ошибся номером, это, мол, не тебе. Ну, знаешь, кто из нас не кидал что-то такое провокационное нужному человеку, а потом так – ой, ошиблась окошком, забудь!

– Было… – смутилась я.

– Но он не написал, что ошибся! Я ждала три часа. А потом написала ему сама. «Это не Танюша-огнище, это твоя жена Лера. Кстати, она так и не узнает, что тебе понравилось».

Лера посмотрела на разлетевшиеся по столу полоски сушеного мяса, словно не понимая, зачем это нужно и что делать дальше. Медленно, как во сне, не отрывая от них взгляда, потянулась за бутылкой коньяка и наполнила свой бокал.

– Он ничего не ответил, – я не спрашивала, я утверждала.

– Нет.

– Он тебе не изменял.

Она замерла, едва притронувшись к бокалу. Подняла на меня заблестевшие глаза.

– В смысле?

– Это все-таки была провокация. Просто чуть-чуть сложнее, Лер. Он тебя переиграл.

Она откинулась в кресле, уронив руки на подлокотники и закрыв глаза.

Проговорила устало:

– Как меня заколебала эта мозгоебля, ты бы знала…

– А потом вы встретились. И он сказал тебе что-то жестокое, – продолжила я.

– Сказал, что женился на мне из жалости, потому что я довела его своим несчастным ебалом, – все так же устало сказала она.

– Ты на него наорала.

– Попыталась ударить бутылкой вина. У нас планировался романтический вечер прощания.

– Хоть не в ресторане?

Она засмеялась. Немного истерично и захлебываясь всхлипами, но тоже ничего.

Замотала головой:

– Нет. Дома! Он на это сказал, что бить надо пустой бутылкой! Полная недостаточно эффективна! Так что сначала надо было ее выпить, а потом уже лезть в драку. Боже! Я миллион лет не вспоминала всю эту хуйню! Пятнадцать лет прошло! Почему сейчас так же больно, как было тогда?!

Потому что вы все еще в том ресторане.

Метафорически.

– Он, кстати, соврал, – сказала я. – Пустая бутылка красиво бьется на осколки, но чтобы нанести тяжелую травму, лучше бить полной.

– Какая ты опытная! – фыркнула Лера.

– Я такая.

– Ты замужем?

– Нет.

– А чего так?

Лера уже взяла себя в руки. Осторожно проверила кончиками пальцев на месте ли ресницы, поправила волосы, щелкнула ногтями, возвращаясь в образ дорогой стервы. Даже взгляд стал снова жестким.

– Ну блин… Все так хорошо начиналось! – я засмеялась и сама себе налила сока, а потом хлопнула бокал залпом. Скривилась, как будто там был коньяк. – А нафига оно мне надо?

– Чтобы было, – пожала она плечами. – Мне вот очень хотелось замуж.

– Что там можно увидеть принципиально нового?

– Ничего, – согласно кивнула она. – Но если женщина не побывала замужем, с ней как будто что-то не так. Иначе почему не зовут?

– Ерунда! – отмахнулась я. – Меня звали. Замуж выйти элементарно. Просто покажи мужику, что будешь супер-удобной домашней техникой, и дело в шляпе. Я проверяла.

Лера развернулась в кресле, наклонилась ко мне через стол и с интересом спросила:

– Реально? Как?

– Ага… – я повела плечами, потягиваясь и с удовольствием вспоминая те времена. – Например, кухонная техника. Советую начать с пасты с соусом блю-чиз и креветками. Почему-то мужиков она поражает в самое сердце, хотя дел на пять минут. В следующий раз, например, рагу по-ирландски. И добить классикой – борщом. Дважды звали в загс именно после борща.

– А если с борща начинать? – с любопытством спросила Лера.

– Не сработает, – вздохнула я. – Тут важно показать, что ты бесперебойно работающая техника. На долгой дистанции. Можно еще делать уборку на его территории. Раза три-четыре, но ни в коем случае не соглашаться жить вместе, пока не сделает предложение. Это если ты целишь в пылесосы.

– Плита, пылесос… дальше?

– Третий вариант – премиум-сервис. Такую технику пока не придумали. Если у него проблемы на работе – утешаешь, гладишь по голове, жалеешь, как мама. А потом предлагаешь денег в долг, чтобы он мог открыть свой бизнес. Ведь ты в него веришь!

– И что – ведутся?

– Абсолютно.

– Мне прямо повезло, что не пришлось стараться, – с тайной гордостью заметила Лера.

Вот поэтому она и попалась. Все попадаются.

– Ты же сама сказала, – напомнила я. – Такие люди, как Матвей, если уж нацелились на тебя, уже просто так не отпустят. У тебя не было шансов соскочить даже без борща. Даже если бы ты плясала голой на площади.

Лера захохотала, откинувшись на спинку кресла. Громко и заливисто. Совершенно не адекватно моей плоской примитивной шутке. Но напряжение было слишком велико.

– Дальше рассказать? – спросила она, чуть-чуть успокоившись. – Чем все закончилось у нас.

– После удара бутылкой у вас был страстный секс, он сказал, что любит тебя до безумия, никому не отдаст и никуда не отпустит, – отбарабанила я. – А дальше неинтересно. Что бы ни происходило, он все оправдывал тем, что любит тебя.

– Я сказала что раз он мне изменил, я не смогу его простить, пока не изменю ему тоже.

Я тяжело вздохнула.

Вот поэтому она до сих пор с ним. А он с ней.

Лера и правда слишком хорошо умеет играть в эту дурацкую токсичную игру. И нашла себе идеального партнера. А он нашел – ее. Идеальную жертву.

– И этого он тебе не простил.

Она промолчала. Допила залпом свой бокал и перевернула бокал вверх дном.

Маслянистая капля коньяка скользнула по стенке изнутри, оставляя прозрачный след, как улитка.

– Почему я все еще с ним?

Это был самый невыносимо сложный вопрос, на который я не могла ответить, не разрушив ее до конца.

– Почему ты сейчас захотела встретиться со мной? – спросила я вместо этого.

– Потому что он стал другим.