Книга: MANIAC - Бенхамин Лабатут

Бенхамин Лабатут перевоплощается в своих персонажей и пишет от первого лица (first person view, так сказать). Порой создаётся впечатление, что автор усердно держал свечку. Невозможно отделить реальные факты, а главное, идеи персонажей от того, что подсказала автору неуёмная фантазия. Непонятно, действительно ли некоторые цитаты принадлежат великим людям или их придумал Бенхамин Лабатут.

«Если бы моим автоматам дали свободно развиваться в неограниченной матрице постоянно расширяющегося цифрового космоса, они могли бы принимать невообразимые формы, повторяя стадии биологической эволюции в непостижимо более быстром темпе, чем существа из плоти и крови. Путем скрещивания и опыления они бы в конце концов численно превзошли нас, и, быть может, однажды их интеллект стал бы соперничать с человеческим. Сначала их развитие будет медленным и тихим. Но потом они расплодятся и ворвутся в нашу жизнь, как полчища голодной саранчи, будут сражаться за законное место в мире, прокладывать собственный путь в будущее, и понесут где-то в глубине своей цифровой души частичку моего духа, крупицу меня, человека, заложившего логические основы их существования»

По многим причинам сомневаюсь, что это действительно сказал перед смертью фон Нейман в 1957 году. По-моему, выдумки не очень-то уместны в контексте биографии, но бог с ним с Лабатутом, будем считать, что ему виднее.

А потом я записал на доске одну важную теорему. Это, говорю, чрезвычайно сложная теорема. Она еще не доказана. Никто еще не доказал ее. Многие пытались, да, пытались, только напрасно. Даже я пытался, и не один десяток лет, проверял свои доказательства на учениках. Я скоро ее докажу, я знаю. Я чувствую. В этом вся математика, понимаете? В чувстве! (псевдо-Дьёрдь Пойа)

... и потом идёт ещё целый абзац таких излияний. Вместо всего этого лучше бы автор рассказал о той теореме. Это было бы по-научпоповски, и оно было бы намного интереснее и полезнее, чем романная история о том как юный фон Нейман решил эту задачу за минуту. Подозреваю, что эпизод полностью высосан из пальца. Жаль, что лапшу невозможно целиком пропустить, потому что в бескрайней словесной воде плавают и важные философские рассуждения о математике и человечестве.

Он нашел настолько простой и умный способ объяснить мне теорию множеств, основу современной математики, что до сих пор не верится: он понял ее самую суть, будучи совсем зеленым! (это псевдо-Вигнер про фон Неймана)

Если способ настолько простой и умный, то почему бы Лабатуту его мне не поведать? Мог бы пересказать вкратце вместо длинных историй о душевных метаниях двух жён фон Неймана. Нет, не ждите. Сказано красиво, но пояснений не будет.

Да, Бенхамин Лабатут умеет писать красиво, и об этом невозможно умолчать:

Хуже отсутствия веры может быть только ее утрата, потому что на ее месте зияет дыра наподобие той, что оставил Дух, покидая этот преданный анафеме мир. Но природа этой пустоты размером с Бога такова, что ее необходимо заполнить чем-то столь же драгоценным, как то, что утрачено. Человек сам выбирает, чем заполнить ее, и его судьба зависит от этого выбора, если мы вообще хоть что-то выбираем. (Псевдо-Сегё)

на смену настоящему физическому чутью пришла тяжелая артиллерия, математические формулы вытеснили материю, энергию и атомы (Псевдо-Эренфест)

(Эта псевдоцитата, по всем признакам, должна была попасть в предыдущую книгу, "Когда мы перестали понимать мир".)

Первая (бо́льшая) часть книги крутится вокруг Джона фон Неймана. Просто так я его биографию читать не стал бы, и он так и остался бы у меня автором фон-Неймановской архитектуры вычислительных систем -- и всё. Так что спасибо Бенхамину Лабатуту за то, что он рассказал о значительных его достижениях и в других областях. Неожиданным оказалось исследование эволюции математических объектов. То ли он сам пошёл этим путём, то ли бессовестно присвоил идеи Нильса Аалла Барричелли (о котором я впервые услышал), осталось непрояснённым. Так или иначе, история интересная. Да и о машине MANIAC я -- честно скажу -- почему-то ничего раньше не знал.

Закончилась биография фон Неймана крупным портретом героя повествования, и случилось это задолго до последней страницы. Автор скоропостижно забыл своего героя и без предупреждения перескочил к "биографии" программ, играющих в шахматы и в го. Тоже захватывающая история. Пожалуй, она мне понравилась даже больше, чем про фон Неймана.

В целом книга весьма достойная. Гораздо приятнее читать роман, в котором действуют Пауль Эренфест, Габор Сегё и Ли Седоль, чем такой, где никакие персонажи никогда не существовали и просто придуманы. Настоящим великим людям я как-то больше сочувствую. Может быть, когда-нибудь мы будем знать об этих выдающихся персонах "по Лабатуту", примерно так как сейчас знаем о войне 1812 года "по Толстому". Первый кирпич в основание будущего мифа предлагаю заложить прямо сейчас. И пусть он будет такой: у Джона фон Неймана была дворняжка по имени Инверсия, и она умела считать до пяти.

С книгой, приведшей в финал одной из главных наших премий, Лабатут более сдержан: "MANIAC" лишен вульгарной желтушности первой книжки, тем радуя читателя, не готового рыться в чужом грязном белье. Снова неясно, по какому ведомству это определять: биографическая проза, эссеистика, романистика, научпоп? Остановлюсь на определении "научно-художественное издание". Объект на сей раз один - "отец" Искусственного интеллекта Януш (Джон) фон Нейман. Американский физик и математик венгерского происхождения, создатель Теории игр, с чьим именем связывают архитектуру современных компьютеров.

MANIAC в названии не имеет отношения к маниакальности - это аббревиатура для детища фон Неймана, математического анализатора, нумератора, интегратора и компьютера (Mathematical Analyzer, Numerical Integrator and Computer), более совершенного, чем его предшественник ENIAC. Но на деле, ничто не случайно, и выбор для заглавия слова, связанного у абсолютного большинства с образом серийного убийцы - не кликбейт в чистом виде, но имеет право на жизнь, учитывая причастность фон Неймана к Манхеттенскому проекту и его прямо-таки маниакальную одержимость миром идей.

Мини-роман (меньше трехсот страниц) построен как монологи о герое его родных, коллег, учителей, учеников, в хронологическом порядке выстраивающих путь гения. Сверходаренный еврейский мальчик из семьи будапештских богачей разбирает ночью принесенный отцом ткацкий станок, программирующий узоры перфокартами; слету решает сложнейшие задачи; поражает университетских преподавателей изяществом и быстротой, с какими находит ответы на самые запутанные задания; всегда с иголочки одетый, блеском богатой респектабельности затыкает рты всем, кто мог бы посмеяться над не самой выигрышной внешностью; заранее просчитывает последствия национал-социализма для Европы, увольняется из университета, где был самым молодым доцентом, эмигрирует; помогает выбраться в Америку другим ученым-евреям; рассказывает пошлейшие анекдоты и не пропускает ни одной юбки: консультирует военные проекты, в отличие от других ученых, не запертый в научном городке в пустыне, где даже шестилетние дети ходили с бейджами - он с шиком приезжает, всякий раз на новой машине; настаивает на атомных бомбардировках Советского Союза, еще не имеющего своего атома; везет Эйнштейна на вокзал, намеренно сажая его, рассеянного, на поезд, идущий в другом направлении; умирает от рака, а в больничной палате вокруг военные, записывают каждое слово, произносимое им в предсмертном бреду.

Лабатут отменно выстраивает драматургию, финальная история, почти на треть от общего объема, с поединком лучшего игрока в Го и самообучающегося компьютера AlphaGo, не выглядит чужеродной, но лишь следующим шагом - воплощением идей фон Неймана в дне сегодняшнем. Популяризатор он от бога, но причины феерического успеха именно этого автора по-прежнему мне неясны, и скорее буду удивлена, если победит. Хотя о чем я, стоит вспомнить позапрошлогоднего Венко Андоновского. Остановимся на том, что предпочтения жюри неисповедимы, а почитать книжку стоит.

Живой компьютер В марте 1933 года физик Пауль Эренфест, друг Эйнштейна, заходит в Амстердамскую лечебницу, берет револьвер и убивает своего сына, инвалида с тяжелой формой аутизма. Потом — себя. Начало книги MANIAC напоминает прицельный выстрел. Никакой пощады. Только факты, завернутые в художественный вихрь. Почему он это сделал? Эренфест не выдержал. Не только боли сына. Не только ужаса перед нацистским будущим. А перед крахом самой идеи, что Вселенная подчиняется разуму. Он пишет Эйнштейну:

Преклонив колени, мы молимся неправильному богу, наивному божеству, притаившемуся в центре развращенного мира, который он не в силах понять и которым не может управлять.

Это был крик в пустоту, изнутри научной элиты, где Гедель доказал, что ни одна система не может доказать все о себе самой, а квантовая механика разрушила идею детерминизма. Само мышление больше не гарантировало смысла. Только страх.

Джон фон Нейман появляется как блестящая комета, рожденная в Будапеште. Математик, логик, архитектор современных компьютеров. Гений. Универсал. Чудовище. Он не описан напрямую. Лабатут рассыпает его биографию в воспоминаниях друзей, учителей, жен, соперников. Мать говорит: «счастливый, но одинокий». Учитель предрекает: «он глубоко падет».

Нейман играет в науку как в бесконечную партию в шахматы: разрабатывает квантовую механику, проектирует атомную бомбу, создает архитектуру первого компьютера MANIAC. Название звучит как издевка: «математический анализатор, нумератор, интегратор и компьютер». Сокращенно MANIAC. Машина-маньяк. Его машина.

Он не просто строил ее. Он был ею. Ричард Фейнман вспоминает, как Неймана приходилось физически удерживать, чтобы тот не разобрал IBM-компьютер до винтика. Он вечно тянулся внутрь — к шестеренкам, к коду, к самим основам.

Лабатут описывает Неймана как инопланетянина среди людей. Человека с разумом машины и сердцем паука, оплетающего государственные и военные интересы паутиной чисел. Когда его коллега Барричелли опубликовал работу об искусственной эволюции, Нейман крадет ее основу и делает своей. Барричелли мстит метафорой: «ненасытный паук», который сидит в центре сети. Но самая пугающая мысль Неймана была простая: если все можно рассчитать — мы управляем миром. А если нет — мы его переделываем.

Пещерные люди придумали богов. Не вижу причин не сделать того же и нам.

Ход №37 Третья часть MANIAC — хроника цифрового переворота. 2016 год. Китайская программа AlphaGo играет против Ли Седоля, одного из лучших игроков в го. Искусственный интеллект сначала не впечатляет. Играет стабильно, предсказуемо. Но потом — 37-й ход. Ход настолько нелогичный, что комментаторы замирают. Ход вне всех стратегий. Ход, которого никто не понимает. Даже программисты. Даже, вероятно, сам AlphaGo. Это момент, когда машина становится похожей на человека. Но в чем тогда мы?

Ли Седоль отвечает на этот вопрос на третий день. Его 78-й ход — вспышка чистого человеческого гения. Ответ не по логике, а по интуиции. Ответ как бунт. Как крик Эренфеста, но уже не в небо — в кремниевое лицо новой эры.

Что делает книгу Лабатута пугающе сильной — это ее структура. Первая часть — почти роман, с гипнотической, избыточной прозой. Вторая — как документальный фильм, составленный из интервью. Третья — похожа на научную статью. Чем ближе к нашему времени — тем холоднее, конкретнее, документальнее язык. Вымысел уступает место фактам. И становится ясно: все это уже происходит.

Лабатут заставляет нас гуглить каждую страницу. Где граница между вымыслом и реальностью? Он отвечает: факты не дают нам всей полноты картины. Надо смешать их с вымыслом. Это художественная работа, но ее корни — в наших страхах, в истории науки, в будущем, которое мы уже создали.

Религия разума, или безумие как норма Эта книга — хроника мании. Все персонажи здесь — одержимы. Они не просто ученые. Они — пророки. Они верят в разум, как в бога. Или — как в беса. «Паранойя — это взбесившаяся логика», — говорит Вигнер о Геделе. «Идеальная в своей разумности безрассудность», — называют систему взаимного ядерного сдерживания фон Неймана и Оскар Моргенштерн.

Ужас в том, что разум не спасает. Он ведет в еще большее безумие. Логика становится оружием. Прогнозы — ловушкой. Алгоритмы — богами. Но в последнем повороте книги Лабатут оставляет щель для надежды. Моргенштерн говорит: люди не идеальные игроки. Мы иррациональны. И именно это может нас спасти.

Жизнь — это не просто игра. Ни одно уравнение не способно передать все богатство и сложность жизни, каким бы красивым или выверенным оно ни было. А люди, вопреки нашему представлению, — не идеальные игроки в покер. Они бывают абсолютно нерациональными, поступают на эмоциях, подвергаются влиянию самых разнообразных противоречий. Пусть это и запускает неконтролируемый хаос, который мы каждый день видим вокруг, но природа человека и есть наше спасение, странный ангел, что ограждает нас от безумных грез разума.

MANIAC — это интеллектуальный триллер, философская притча и биография идей одновременно. Лабатут делает невероятное: он оживляет сухие формулы, превращает математиков в героев, а цифры — в демонов. В этой книге однозначно понравится экспериментальная структура. Но не всегда понятно, где начинается вымысел («Гугл» в помощь). Последняя часть может показаться слишком сухой — словно отрывок из «Википедии». Лабатут почти боготворит ИИ, не обсуждая, кто и как его контролирует. Это книга не про политику технологий, а про их метафизику.

После прочтения книги остается чувство тревоги. И восхищения. И вопрос: если мы создали машину, которая думает, зачем мы еще нужны? Лабатут не отвечает. Но дает нам Эренфеста, Неймана, Геделя. Всех, кто хотел понять все. И не выдержал. В финале — машина думает. Человек боится. А между ними — цифры, кровь и игра.

Да, судьба у этого ученого не самая счастливая. Он всецело был предан науке, а вот характер имел достаточно спорный. Им легко решались различные математические задачки, зато бытовые вопросы вызывали трудности. Самым же для меня трагическим моментом оказалась смерть Неймана, виной которой стала саркома,вызванная радиоактивным облучением. Только представьте: умереть от того, чему ты посвятил всю свою жизнь!

Достаточно интересный факт, что Нейман наряду с другими своими коллегами любил проводить свободное от экспериментов время за партией в Го. Этой игре, а точнее, противостоянию искусственного интеллекта и живого человека, уделены последние несколько глав книги.

Мне было интересно читать, но советовать всем не могу, так как это достаточно специфическое произведение.

P.S. Если кому интересно, MANIAC – это не прозвище физика, а его главное детище – математический анализатор, числовой интегратор и автоматическая компьютерная модель.

Удивительная книга, отличающаяся от других подходом к подаче материала и раскрытию идеи, однако несущая в себе новаторские и нужные современности мысли.

Стоит сразу уточнить, что это не исторический роман, как указано во многих магазинах (даже в розничных сетях он чаще всего стоит на одной полке с трудами историков, что я считаю в корне не верно). Да, главные роли в сюжете отведены реальным личностям, однако получившиеся персонажи лишь образы, умело вплетенные в действительность. Читая, может сложиться впечатление, о полной правдивости происходящего (в чем хвала автору), но советую воздержаться от слепой веры и после прочтения дополнить для себя информацию, ознакомившись с краткими биографиями ученых.

Сюжет в книге собирается по отдельным кусочкам и составлен из нескольких больших историй. Сначала нам дается рассказ о трагедии Пауля Эренфеста, ученого, внесшего большой вклад в развитии физики. Автор раскрывает тему неотделимости человека от времени, в котором он волей случайности вынужден жить. Громкие имена гениальнейших людей зачастую рассказывают нам не только об их важнейших открытиях, они скрывают тонну усилий и травм, как отдельной личности, так и всего исторического периода. Канва жизни Эренфеста, приведенная Лабатутом, подтверждается фактами, однако автор сделал упор на раскрытии чувств и глубоких социальных настроений того времени.

Следующим героем повествования является Джон фон Нейман - очередной великий ученый, создатель архитектуры вычислительных машин, основоположник теории игр. Личность громкая и невероятно значимая не только для развития физики, но и многих гуманитарных наук. Однако автор показал его с совершенно другой стороны. Здесь Фон Нейман выступает в качестве собирательного образа неких маниакальных исследователей с абсолютно антисоциальными воззрениями, ставящих свои идеи выше жизни отдельных личностей. Этот образ подается через призму восприятия близких ученому людей: его жены, коллег и приятелей. Автор как бы исследует причины возникновения "злых гениев", рассматривая жизнь героя с детства (а это был сложнейший период мировых перемен с ужасным ростом повсеместного антисемитизма) и до самой смерти. Задается вопрос - кто виноват в превращении человека в бездушную машину, и где грань допустимого в деле развития и испытания технологий.

Последний сюжет рассказывает о создании искусственного интеллекта для игры в Го и борьбе Ли Седоля с ним. Эта часть сильно отличается от первых двух по атмосфере повествования и больше похожа на описание ожесточенного спортивного состязания (чего автор, наверное, и хотел добиться). Исследуется вопрос возможности превосходства искусственного над естественным интеллектом человека и реакции человечества на подобные фундаментальные изменения в отношении нашего места на пьедестале высшей ступени эволюционного развития.

Все эти истории объединены общей темой неотступного развития науки, пусть и в зависимости ученых от окружающих обстоятельств. Данная книга не дает ответы, не занимается просветительством, однако она очень важна. Ее ценность состоит как раз-таки в том, что она поднимает сложные вопросы, исследование которых во многом может определить нашу сегодняшнюю и будущую действительность.

Иной раз жутко делается от того, как бывает в науке. Задумайтесь: самое творческое и самое разрушительное из человеческих изобретений появились одновременно.

Ну вот, по итогу, книга мне и не зашла. Я не интересуюсь науками, мне не интересна физика и математика кроме как на бытовом уровне. Мне не интересны люди, о которых шла речь в этой истории, да я некоторых из них знаю, но они не вызывают во мне какого-то пиетета. Более того, истории в духе депрессии учёного, суицида учёного, непонятого учёного вызывает во мне больше выражение – к чему это всё? Чем восторг и предвкушение.

В вопросе за кем же будущее, за человеком или машиной, для меня ответ очевиден – каким бы крутым не было технологическое будущее, оно никогда не заменит живого человека. Но, несомненно, в будущем технологий будет лишь больше и Maniac это было лишь начало пути.