Текст книги "Влияние"

– Да вообще-то ничего такого нет.

– Да ладно. Наверняка найдется что-нибудь мне по уму, какая-нибудь работенка, чтобы я не шатался без дела.

– Мм… В четверг мы уходим на фермерский рынок, – медленно проговорил Дейв. – Я немного отстаю с ремонтом крыши на курятнике, так что ты мог бы помочь мне, собрав яйца. Это определенно сэкономит мне время.

– Договорились. – Росс помедлил. – А как ты собираешь яйца?

Дейв рассмеялся.

– Я тебе покажу завтра утром.

– Окей. – Еще одна пауза. – Вы, фермеры, когда по утрам встаете, часа в четыре?

– Это не про нас. Мы встаем, когда встаем. Обычно я завтракаю, смотрю новости и ухожу около восьми.

– Вот это по мне.

– Летом пораньше, потому что днем жарища, но сейчас… – Дейв пожал плечами.

– Идеально.

Росс обычно не баловал себя десертами, но Лита в честь его приезда приготовила лимонный торт, и он не мог не съесть кусочек. Торт получился очень вкусным, о чем Росс и сказал хозяйке, а та ответила, что лимоны растут прямо за домом. Так Росс узнал, что в дополнение к обширному саду у Литы с Дейвом есть несколько фруктовых деревьев и они собирают лимоны, апельсины, яблоки и хурму.

Обед растянулся больше чем на час, и Росс, извинившись, поднялся со стула, не желая злоупотреблять гостеприимством хозяев. Лита казалась разочарованной и попросила его остаться, чтобы вновь предаться воспоминаниям об их детских годах, но он сказал ей, что у них еще будет на это время. Да и Дейв не просил его остаться. Росс же меньше всего хотел, чтобы из-за него ссорились, хотя его приезд уже послужил этому причиной.

– До завтра, ребята, – сказал он.

– Спокойной ночи, – ответила Лита. – Тебя позвать на завтрак?

– Нет, я себе сделаю овсянку. Не могу же я приходить к вам каждый раз.

– Это…

– И к тому же я не ахти какой любитель завтраков. – Он обратился к Дейву: – Я встану в семь и к восьми буду готов. Сюда прийти или… – Он не договорил.

– Я за тобой зайду.

Росс кивнул.

– Годится.

Остановившись в дверях, Росс помахал Лите и Дейву и зашагал к той тропинке, по которой пришел.

Он оставил свет включенным, но вокруг дома не было ничего, кроме тьмы, чернильной пустоты, что поглощала мир, насколько хватало глаз. Росс вновь почувствовал себя беспокойно, и это чувство не покидало его, даже когда он вошел в дом и запер за собой дверь. Он подумывал посмотреть телевизор, но ничего достойного не показывали, и Росс, отправив парочку эсэмэсок друзьям, следующий час провел в переписке, рассказывая про свой первый день в ссылке, а потом, переполненный грустью и одиночеством, пораньше лег спать. Он заснул под кудахтанье кур, бросавших вызов всеподавляющей тишине пустыни.

* * *

Утром Россу стало лучше. Он не знал, объясняется ли это тем, что у него сегодня будут заняты руки, или тем, что он уже начал привыкать к этому месту, но он, можно сказать, был рад, когда налил в пиалу с сухим завтраком молоко и заварил кофе. Помог ему и телевизор. Он посмотрел шоу «Сегодня», что делал и раньше, увидел толпы людей, пытающихся привлечь внимание синоптика, вышедшего из студии[6]6
   В шоу «Сегодня» (англ. Today) ведущий для объявления прогноза погоды выходит на улицу, где обычно к этому времени собираются толпы зевак.


[Закрыть], и почувствовал, что не потерял связи с большим миром, но, услышав, что в следующем сегменте будет интервью с Маппетами[7]7
   Маппеты (англ. the Muppets) – семейство кукольных персонажей, созданных Джимом Хенсоном в 1955 году для различных шоу, в том числе и для «Улицы Сезам».


[Закрыть], выключил телевизор. Он всегда чувствовал себя не в своей тарелке, видя, как уважаемый репортер, который обычно задавал вопросы главам государств, делает вид, что берет интервью у куклы, и заставляет себя смеяться, слыша дежурные ответы невидимого человека, манипулирующего мисс Пигги или лягушонком Кермитом.

Он почистил зубы, потом раздвинул занавески на окнах. Дейв уже нес к курятнику ящик с инструментом и лестницу. Росс открыл дверь и поспешил за ним.

– Я думал, ты за мной зайдешь.

– Я собирался – думал, принесу инструмент, потом гляну, встал ли ты.

Росс не был уверен, что правильно понял Дейва. У него создалось четкое впечатление, что Дейв не ищет его компании, но никакой открытой неприязни он не видел, а потому, надев туфли, поспешил в курятник.

Дейв уже приставил лестницу к стене и теперь находился на самом ее верху у почти горизонтальной крыши. Рядом с лестницей стояло пластиковое ведро с разными кровельными материалами.

– Подай мне его, пожалуйста, – сказал он, посмотрев вниз.

Росс поднял ведро за металлическую ручку – оно оказалось тяжелее, чем он предполагал. Он поднял ведро двумя руками до уровня плеча, где Дейв перехватил его.

– Спасибо.

Он поставил ведро на крышу рядом с ящиком для инструментов и спустился.

– Идем, – сказал он.

Курятник являл собой пространство гораздо большее, чем можно было подумать, глядя снаружи, а примыкающий к его задней стене двор был размером с бейсбольную площадку. Во дворе и курятнике бегали птицы в таком количестве, что подсчитать их было невозможно.

– Сколько у тебя кур? – спросил Росс.

– Сотня.

– Ух ты.

– Это не так уж много, как может показаться. Мы хотели бы взять еще сотню, но не можем себе это позволить. У чувака, у которого я покупаю животных, ферма со свободным выгулом за Уилкоксом, и у него пять сотен несушек. Мы бы неплохо зарабатывали, будь у нас столько птиц. Я бы, наверно, нанял одного-двух человек в помощники. – Он пожал плечами. – Но мы, конечно, на это не пойдем.

– Так что я должен делать? – спросил Росс.

– Собирать яйца.

– Окей.

– Сиди они по клеткам, это было бы гораздо проще, – признал Дейв. – Иди себе по проходу и доставай яйца с решетки. Но мы в это не верим. Это жестоко. Такие куры не имеют никакой свободы. Они даже повернуться толком не могут и приговорены к одному и тому же положению на всю их взрослую жизнь. Они превращаются в машины, чтоб нести яйца. А у нас, как ты видишь, они могут поскрести земельку, могут поваляться во дворе, чтобы пыль попала на перья, а это, хочешь верь, хочешь не верь, помогает бороться с паразитами. Мы к тому же не обрезаем им клювы, хотя на многих фермах, даже на так называемых «органических», это делают, потому что куры любят драться. Но у нас пока никаких драк не случалось.

– И как вы собираете яйца?

Дейв показал на сооружения, тянущиеся вдоль стен.

– Это куриные домики. Там они откладывают яйца. По большей части. Есть еще и несколько других мест, я тебе покажу, где ты, вероятно, найдешь несколько. В общем, берешь одну из этих корзинок, достаешь оттуда поднос, сбрасываешь с него корм, а когда курица отправляется клевать корм туда, куда ты его сбросил, ты достаешь из домика яйца и складываешь их в корзину. Наберешь полную – несешь в дом, ставишь ее там и возвращаешься, берешь другую корзину и работаешь в том же духе. Мы храним яйца в погребе рядом с сараем по другую сторону дома. Это такой естественный холодильник. Но прежде чем положить их туда, мы их очищаем, просматриваем, раскладываем по коробкам и только тогда опускаем на хранение.

– А потом продаете?

Дейв кивнул.

– У нас заключены контракты на длительные поставки с крупными покупателями, они приходят в течение недели и сами забирают товар, но немало продаж мы делаем и через фермерский рынок. – Он поднял руки, давая понять, что сказал все. – Вот, пожалуй, и все, добавить больше нечего.

Он прошел вместе с Россом мимо одного ряда домиков, наполняя первую корзинку, но процесс был довольно простым, курицы охотно бежали за зерном, и вторую корзинку Росс уже наполнял один, пока Дейв работал на крыше. В сборе яиц было что-то странно успокаивающее. Что-то буддистское, подумал Росс. Президенты и люди во власти всегда устраивали шоу вокруг физического труда в свободное время. Он всегда считал, что делалось это ради пиара, чтобы показать толпе простаков: власть – это не только яйцеголовые интеллектуалы, но и простые, честные работяги, коими чувствовали себя богачи. Россу это всегда казалось обманом, ухищрением. Но теперь, приобретя некоторый опыт сельской жизни, он понимал, что простой, однообразный труд может способствовать прочищению мозгов, может дать отдых от современной жизни, требующей постоянного напряжения.

На обед Лита приготовила фриттату[8]8
   Фриттата – итальянская яичница, которую готовят с начинкой из сыра, овощей, колбасы или мяса.


[Закрыть], взяв парочку собранных яиц и законсервированные ею в конце сезона овощи с огорода. Получилось вкусно, Росс взял тарелку с остатками фриттаты с собой, намереваясь подогреть к ужину в микроволновке.

– Я рада, что ты приехал, – сказала Лита перед его уходом. – И что ты с нами.

Росс подумал о тающем банковском счете, о последних выплатах пособий по безработице и о кондоминиуме – удастся ли сдать его в аренду или продать.

– И я рад, – сказал он.

Глава 3

В течение нескольких дней Росс сумел выработать для себя что-то вроде распорядка дня. Просыпался он рано, готовил завтрак, а после шел собирать яйца. Он жил по собственному расписанию, и ему не нужно было ждать, пока Дейв позовет его; пару часов он работал в курятнике, а после брал наполненные корзинки и нес яйца в дом, где помогал Лите придать им товарный вид, рассортировать и уложить в картонные ячейки.

Россу не нравилось возиться с курицами, но он привык к этому, хотя время от времени воспоминания о прошлой жизни мелькали перед глазами, воспоминания о той жизни, которую он считал настоящей, и в эти минуты Росс думал: «Я в это время должен был бы присутствовать на летучке, или в обед идти в Старбакс с Алексом, или разрабатывать технические характеристики для новой системы контроля полетов». Этот поворот в его жизни на сто восемьдесят градусов казался ему нелепицей, но он не позволял себе долго думать об этом из страха погрязнуть в жалости к самому себе.

Отбыв «повинность», как он в шутку называл ежедневный труд, Росс обедал – иногда у себя, иногда вместе с Литой и Дейвом. А к вечеру садился за компьютер, делал пару телефонных звонков, рассылал резюме или писал друзьям. Обедал он всегда с хозяевами, считая это своим долгом, а еще потому, что Лита была гораздо более умелым поваром, чем он.

В четверг они отправились на фермерский рынок продавать товар. Он поставил свой будильник на пять, но Лита и Дейв в это время уже не спали: Лита наклеивала этикетки на последние банки с медом, Дейв осторожно ставил ячейки с яйцами и банки с медом в более крупные коробки, прокладывая их слоями пупырчатой пленки. Рынок открывался в девять, но в шесть тридцать они были уже готовы, а потому вместе без спешки позавтракали, отсчитали деньги для сдачи, положили их в коробочку, загрузили в багажник пикапа столик и стулья и отправились в город, усевшись втроем на переднем сиденье в маленькой кабине пикапа.

После зубодробительной езды по ухабам на явно страдающей подвеске они приехали в Магдалену, где последний участок улицы перед церковью был заблокирован двумя козлами для распилки дров, хотя нужды в этом, вероятно, не было, поскольку Росс сомневался, что в рабочий день здесь может образоваться сколь-нибудь напряженный трафик. Дейв высунулся из окна и дал знак старику в ковбойской шляпе, давно перешагнувшему седьмой десяток, и тот отодвинул стоявшие справа козлы, чтобы пикап мог проехать. Дейв припарковался в дальнем конце фермерского рынка рядом с семьей индейцев, выставивших на продажу ювелирные и кожаные изделия, аккуратно разложенные на складном, укрытом скатертью столике. После чего они все трое вышли из машины.

Посмотрев на церковь в конце улицы и на кирпичные здания за пикапом, Росс почувствовал себя так, будто он уже не в Аризоне. Он родился и вырос в этом штате, но, в отличие от Калифорнии или Нью-Мексики, в которых было сильно испанское влияние, Аризона всегда казалась ему весьма «английской», дух ковбоев и индейцев чувствовался здесь сильнее, чем где бы то ни было на юго-западе, а вот Мексикой и не пахло. Но Магдалена словно располагалась к югу от границы. Даже именем она словно сторонилась своих американских соседей – Уилкокса, Бенсона, Бисби, Дугласа или Тумстоуна… Магдалена.

Никогда Росс не чувствовал себя так далеко от дома.

Он помог Дейву выгрузить и поставить стол и стулья перед откидным задним бортом кузова, Лита тем временем осторожно распаковывала картонки с яйцами, доставала банки с медом, выставляла их на столе. Дейв достал из машины крупную деревянную табличку со словами «РАНЧО L BAR-D. ЭКОЛОГИЧЕСКИ ЧИСТЫЕ ЯЙЦА И МЕД» и установил ее перед столом, подперев с помощью палок и кирпичей.

По словам Литы и Дейва, фермерский рынок приносил им значительную часть их, судя по всему, довольно скудных доходов, но Росс не мог понять, как это происходит. Даже если каждая семья в городке сделает у них по покупке, их заработок вряд ли превысит сотню долларов, а на такие деньги не проживешь.

Он помог расставить банки меда по сортам и разложить яйца: темные отдельно от светлых. Пока они готовились, появились другие продавцы, и Лита сказала:

– До официального открытия еще десять минут. Хочешь, проведу небольшую экскурсию?

– Конечно.

Дейв остался у стола, а Росс и Лита пошли по улице, разглядывая продукцию разных фермеров. Прежде, если он и задумывался об этой части штата, то предполагал, что здесь простирается бесплодная, забытая богом пустыня. А потому удивился, увидев такое разнообразие продуктов: всевозможную выпечку, вяленое мясо по-индейски, тамале[9]9
   Тама́ле – мексиканское блюдо из кукурузной муки с начинкой из мясного фарша, сыров, фруктов или овощей, нередко с перцем чили.


[Закрыть] и сыры. Пока Лита покупала лук и чеснок, Росс купил кусок вяленой индейки и кварту нефильтрованного яблочного сока. Он оглянулся и увидел, что несколько других продавцов покупают мед и яйца у Дейва.

Последний столик, который они посетили (а на самом деле первый, поскольку он стоял ближе всего к козлам, блокирующим въезд на рынок), напоминал увеличенную в размерах версию психиатрической кабинки Люси из комикса «Мелочь пузатая». Табличка над палаткой яркими буквами всех цветов радуги сообщала: ГРИБОЧКИ! Перед стендом стояла хорошенькая маленькая девочка лет четырех-пяти, на ней была длинная юбка, напоминала она ребенка-хиппи. Девочка нараспев повторяла: «Свежие грибочки с фермы, пикадильский мясной пай! Свежие грибочки с фермы, пикадильский мясной пай!»

– Что такое пикадильский мясной пай? – спросил у девочки Росс.

Девочка захихикала и отвернулась. Женщина за столом улыбнулась и сказала:

– Она это сама придумала. Ей просто нравится, как это звучит. Но фермерские грибы у нас есть. Экологически чистые.

К грибам Росс был равнодушен, но женщина с дочкой показались ему такими милыми, что он из чувства вежливости принялся рассматривать выставленные корзинки с товаром. Лита улыбнулась женщине.

– Привет, Хэтти.

– И тебе привет, Лита.

– У тебя есть шампиньоны?

– Конечно, есть. Сколько тебе надо?

– Я пока возьму три.

Лита заплатила за грибы, сложила их в маленький пакет и вместе с Россом направилась туда, где их ждал Дейв, а девочка за их спиной снова распевала: «Свежие грибочки с фермы, пикадильский мясной пай! Свежие грибочки с фермы, пикадильский мясной пай!»

Они вернулись к своему столику, когда подошел полный человек в рясе священника и принялся разглядывать яйца.

– Доброе утро, отец, – сказала Лита, обойдя стол.

Мужчина добродушно улыбнулся.

– Добрый вам день, Лита. И вам, Дэвид. Насколько я понимаю, это ваш новый гость?

Слухи о Россе уже явно поползли по городку.

– Мой кузен Росс, – представила его Лита. – Отец Рамос.

– Рад познакомиться, – сказал священник, протянув руку.

Они обменялись рукопожатием, у священника оно было сухим и на удивление твердым.

– Ну, и на сколько вы меня ограбите на этой неделе? – спросил священник у Дейва.

– Вас? – усмехнулся в ответ Дейв. – Как и всех. На три доллара за дюжину.

Священник рассмеялся.

– Я уже говорил об этом. Вы были бы ценным кадром в нашем приходе. Я увижу вас в церкви в воскресенье?

– Вы никогда не сдаетесь, правда?

– Это часть профессии. Так как насчет воскресенья?

– Мы подумаем, – ответила ему Лита, улыбнувшись.

– Все, что может человек, это попытаться. – Он посмотрел на Росса. – Приходите и вы. Все приходите.

Росс кивнул, благодаря за приглашение, однако ничего не ответил. Он был не из тех, кто ходит в церковь, да и никогда туда не ходил, но отец Рамос ему понравился и он не хотел его обидеть. Священник расплатился, забрал яйца, и сказав: «Мир вам всем», – перешел к столику индейцев.

Росс посмотрел на свою кузину.

– Если я правильно помню, ты каждое воскресенье ходила в церковь. Что говорить, когда ты приезжала, нам всем приходилось идти в церковь, тогда как в это время хотелось играть.

– Я не католичка.

– А кто ты?

– Никто. Ходила одно время в методистскую церковь, и, ты прав, каждую неделю мы ходили в церковь. Но после того, что случилось с моими родителями, я отвернулась от церкви. Трудно верить в доброго, всемогущего бога, когда видишь, как плохие вещи случаются с хорошими людьми.

– А я всегда был язычником, – услужливо сказал Дейв.

Росс рассмеялся. Он посмотрел на кирпичную церковь в конце улицы.

– Значит, это и есть храм божий отца Рамоса?

– Да, – ответила Лита.

– Похоже, это единственная церковь в городке.

– Типа того. – Лита пожала плечами. – Есть еще и секта чокнутых фундаменталистов, они тут повсюду, но я думаю, что церковь отца Рамоса – единственная официальная церковь в Магдалене.

– Мужик он вроде хороший, – отметил Росс.

– И клиент тоже, – улыбнулся Дейв. – Я думаю, он не знает, что такое «холестерин».

Росс посмотрел на медленно растущую толпу.

– Значит, Магдалена и вправду один из таких маленьких городков, где все друг друга знают.

– Пожалуй, – согласился с ним Дейв.

– Это хорошо или плохо?

– По-разному бывает, – ответила Лита.

К ним шел еще один покупатель – высокий, с густой черной бородой и в поношенной соломенной ковбойской шляпе.

Лита кивнула ему.

– Это Придурок Макданиэлс, наш местный мастер на все руки, хочешь – водопровод починит или электрику, может кровлю подлатать.

– Он тебя может услышать, – прошептал кузине Росс.

– Ты про имя? Так он же сам так себя называет, а с ним и весь город. Родители наверняка дали ему другое имя, но…

Мужчина подошел к Россу и протянул руку.

– Придурок Макданиэлс, мастер на все руки. Рад познакомиться.

– Росс, Росс Лоури.

Лита положила руку ему на плечо.

– Мой кузен.

– Ну, любая родня Литы… – мой друг. – Он помотал головой. – Нет, что-то я не то сказал. Но очень близко. В любом случае, если понадобится что-то сделать в доме, или с машиной, или просто понадобится дополнительная рука в помощь – ты только крикни. Лита и Дейв знают, где меня найти.

– Договорились, – кивнул ему Росс.

– Так, что у нас сегодня? Клеверный медок есть? Это мой любимый.

– Сезон клевера прошел, – сказал Дейв. – Но у нас есть мескитовый. Сладкий и свежий.

– Дайте баночку.

Мастер на все руки вытащил из переднего кармана пачку денег, отсчитал пять долларов, передал Лите, после чего взял из рук Дейва банку с медом и поднял ее повыше.

– Слушайте, у меня дома накопилось столько этих банок – ступить некуда. Принести вам?

– Конечно, – сказала Лита. – За каждую принесенную банку ты получишь скидку в четверть доллара на следующую покупку.

– Так что ж ты мне раньше не сказала?

– Мы думали, ты знаешь.

– Ну, теперь знаю, – улыбнулся Макданиэлс. – На следующей неделе принесу. – Он наклонил голову, посмотрев на Росса. – Рад был познакомится.

Когда Макданиэлс ушел, Росс рассмеялся.

– Придурок Макданиэлс? Ха! Кто следующий – Идиот О’Мэлли?

Лита рассмеялась и хлопнула его по плечу.

– Да хватит тебе![10]10
   Смех и запрет Литы вызваны тем, что Росс называет распространенную ирландскую фамилию после того, как только что упоминалась распространенная шотландская фамилия «мастера на все руки».


[Закрыть]

К ним направлялся еще один покупатель – смурной здоровяк с недовольным лицом, он шел к их столику самым коротким путем – по прямой, протискиваясь сквозь толпу. Следом за ним покорно шел товарищ поменьше, латиноамериканец, толкавший перед собой тележку.

– Кэмерон Холт, – сказал Дейв. – У него большое ранчо к северу от нашего. Привет, Кэмерон. Как дела?

Здоровяк проигнорировал его вопрос.

– Мне нужно шесть дюжин белых яиц и дюжину коричневых.

– С тебя двадцать один доллар, – сказал Дейв и отошел к пикапу, чтобы взять упаковки с яйцами, Лита тем временем принимала деньги.

За спиной ранчеро терпеливо ждала пожилая женщина, крепко державшая под руку мужчину старше нее, явно мужа. Когда Холт ушел, оставив своего помощника укладывать коробки в тележку, женщина подошла к столу, таща за собой супруга.

– Здравствуйте, миссис Форд, – искренне поздоровалась Лита. – Мистер Форд.

– Как ты сегодня, душечка?

Росс только в старых фильмах слышал обращение «душечка», но это теплое словечко было непринужденным и естественным в устах пожилой женщины, и они с Литой поговорили минуту-другую, прежде чем миссис Форд выбрала небольшую баночку меда. На протяжении всего разговора ее муж не произнес ни слова, он просто смотрел на мир безучастным взглядом, а она по-прежнему крепко держала его, а после того как попрощалась, сказав Россу, что была рада познакомиться, она развернула старичка и повела прочь.

– Идем, Дэл, – сказала она. – Купим хлеба.

– У него Альцгеймер, – печально сказала Лита, когда они ушли.

– Когда мы приехали сюда, он уже был такой, – добавил Дейв.

– Я знаю, – сказала Лита. – Сочувствую миссис Форд. Она такая милая старушка.

На улице появилась пара – мужчина средних лет и женщина, которая гармоничнее бы смотрелась в роскошных бутиках Скоттсдейла, чем на бездорожье Магдалены.

– Наша местная аристократия, – прошептала Лита, – Пол и Хизер Коуберн. Фамилия у Хизер двойная – Кокс-Коуберн, – поправила себя Лита. – Он магнат. Она была моделью. В прошлом году участвовала в шоу «Настоящие домохозяйки Хьюстона». Они переехали сюда в сентябре… ну, не совсем чтобы переехали – купили огромный участок, возвели на нем гигантский дом и устроили новоселье. Привезли сюда знаменитостей и воротил бизнеса, но никого из местных не пригласили. Об этом писала «Экстра» и «Юэс Уикли». С тех пор они из дома вместе выходят-то раз в месяц. Думаю, он воображает себя Тедом Тернером[11]11
   Эдвард Тернер III (1938) – американский бизнесмен, основатель круглосуточного новостного канала CNN.


[Закрыть]. У нас они никогда ничего не покупали, – добавила Лита.

И в этот раз пара приблизилась к их столику, осмотрела товар и пошла дальше. Они ни у кого ничего не купили, отметил Росс и почему-то вспомнил супружеские пары из старых фильмов, которые выходили на улицу только для того, чтобы себя показать.

Фермерский рынок закрывался в час, но Росс после первого часа понял, что в его присутствии нет никакой нужды, у их столика редко бывало больше одного покупателя, и обслужить его Лита и Дейв вполне могли без его помощи, а поскольку уж он оказался в городе, то решил прогуляться, посмотреть, кто чем занимается. До этого дня Магдалену Росс видел только из окна машины, да и то мельком. Так что он решил воспользоваться представившейся возможностью и провести разведку, пройтись по пыльной улице мимо сомнительной прачечной, которую раньше приметил, и закрытой мастерской, где в узком окне стояли тостеры, пишущие машинки, блендеры, миксеры и прочие устаревшие предметы домашнего быта.

Бакалейный магазин был открыт, и Росс вошел внутрь, прогулялся между стеллажами и понял, почему Лита и Дейв не особо часто сюда заглядывают. Помимо того, что здесь было темно и атмосфера стояла какая-то гнетущая, товаров на полках было немного, а если что и стояло, то по большей части «Спам» и «Гамбургер Хелпер»[12]12
   «Спам» – консервированная свинина; «Гамбургер хелпер» – пищевой продукт быстрого приготовления, чаше всего макароны или рис.


[Закрыть]. А холодильник в конце помещения был почти пуст, хотя в нем и лежала пара коробок с яйцами L Bar-D. Лысый старичок за прилавком, казалось, смотрел на него враждебно и подозрительно. Росс поначалу собирался купить бутылочку колы или что-то в этом роде, но, перехватив взгляд старика, решил уйти без покупок.

Как это ни удивительно, но Росс уже прошел половину города. На этой стороне улицы располагалась закрытая почта, мясной магазин и зерновой склад, объединенная кузница, механическая мастерская… и все. На противоположной стороне в узком здании, втиснутом между пустой витриной какой-то лавочки и комиссионным магазином, располагался не замеченный им прежде бар. Проходя мимо, Росс почувствовал запах сигарет и услышал мексиканскую музыку.

Большинство других заведений на этой стороне улицы было закрыто (хотя трудно было сказать – навсегда или только сегодня), но тут Росс вспомнил, что за углом был еще салон красоты.

Ему пришло в голову подстричься.

Впрочем, никаких важных собеседований на ближайшее время у него намечено не было.

И тем не менее важно было блюсти стандарты, и, возможно, стрижка была не такой уж и плохой идеей. Надо быть готовым на всякий случай.

Салон красоты был открыт, хотя ни одного клиента Росс внутри не заметил, а потому и вошел, позвонив в колокольчик на двери. С розового стула в конце помещения поднялась немолодая грузная латиноамериканка. Более молодая, стройная и значительно более привлекательная версия грузной женщины – очевидно, ее дочь – осталась сидеть за чтением журнала «Пипл».

– Извините, – сказал Росс, оглядываясь. – Я искал, где бы в городе можно подстричься. Парикмахерской нигде не нашел…

– У нас, – сказала немолодая женщина. – Мужчины, женщины, дети – мы стрижем всех.

– Но тут…

– Тут только мы. Вам нужно помыть голову и подровнять волосы? Садитесь. Сегодня у нас скидки. С вас шесть долларов.

Шесть долларов? В прейскуранте над кассой было написано, что мужская стрижка стоит пятнадцать. Вероятно, клиентов у них кот наплакал, подумал Росс. Что было вполне логично. Он понятия не имел, сколько людей живет в Магдалене, которая по своим размерам была меньше пары кварталов в обычном городе. Вероятно, зарабатывать здесь деньги на жизнь стрижкой волос было практически невозможно. В особенности, если (судя по тому, как выглядят люди, которых Росс видел сегодня на рынке) многие местные стригут себя сами.

– Окей, – сказал он, направляясь к креслу, на которое ему указала женщина.

Молодая женщина встала, положила журнал.

– У тебя, мама, кажется, есть клиентка по записи. Изабель, кажется.

– Ах, да… она подойдет позже.

Росс не понял, то ли у матери на самом деле был клиент по записи, то ли дочка хотела сама подстричь Росса, то ли и то и другое, но он подумал, что молодая привлекательная женщина отвлеклась, чтобы самой подстричь его и, таким образом, привлечь к себе внимание. Росс улыбнулся ей в зеркало, она улыбнулась в ответ. Кольца на пальце не было, отметил он, когда девушка надевала на него защитный передник.

– Как вас подстричь? – спросила она, приподнимая волосы на его затылке. Показалось ли это Россу, или в ее глазах на самом деле мелькнула озорная искорка, когда она произносила эти слова?

Он объяснил, какая стрижка ему нужна, и она приступила к работе. Ее тело легонько прижималось к его, когда она наклонялась, и его член под передником напрягся. «Неужели?» – подумал он и посмотрел на себя в зеркало, осознавая, какой жалкой стала его жизнь.

Колокольчик на дверях зазвонил снова, он повернул голову и увидел почтальона – или, точнее, почтальоншу, женщина уронила пачку каталогов и конвертов на столик близ двери.

– Спасибо, Джери! – раздался голос матери.

Почтальонша кивнула и вышла на улицу.

Росс отметил про себя, что предполагаемая клиентка матери – Изабель – так и не появилась к тому времени, когда его стрижка закончилась. Дочка обошла его в кресле.

– Ну, и как вам? – спросила она, дав ему маленькое зеркало и медленно развернув кресло, чтобы Росс мог увидеть свой затылок.

Он просил более короткую версию своей стрижки, но стилист подчинилась своим инстинктам и срезала больше, чем он хотел. Росс заставил себя улыбнуться.

– Выглядит неплохо, – солгал он.

Он расплатился, оставив еще два доллара явно незаслуженных чаевых.

– Господи Иисусе! – сказал Дейв, когда Росс вернулся. – Ты полысел!

– Он прекрасно выглядит, – сказала Лита. Она обошла Росса по кругу, разглядывая его стрижку. – У него энергетика Ротари-клуба, Торговой палаты, Киваниса[13]13
   Все три названные здесь организации представляют собой некоммерческие международные благотворительные клубы.


[Закрыть].

– Добей уже меня, – простонал Росс, и они оба рассмеялись.

– Это мама или дочка постаралась? – спросила Лита.

– Дочка.

Дейв покачал головой.

– Всегда стригись у матери.

Как и все остальные продавцы, они начали укладывать оставшийся товар в машину минут за десять до закрытия рынка. Покупателей не было уже минут двадцать, и никто новый тоже не появлялся.

– Сколько мы заработали? – спросил Дейв, когда Лита подсчитала наличные.

– Что-то около трех сотен.

Росс увидел мучительную гримасу на лице Дейва, но не сказал ни слова, помогая сложить стол. Он не ошибся: они зарабатывали слишком мало – на жизнь этого не хватало. Сколько они еще продержатся, прежде чем отбросить сомнения, продать ранчо и попытать счастье в большом мире?

Они уложили все в машину, сели в салон и медленно поехали по улице между другими продавцами, которые все еще укладывали в машины непроданный товар и готовились к отъезду.

– Ну как, понравилось? – спросила Лита.

– Конечно! – ответил с преувеличенным энтузиазмом Росс.

Она ткнула его в плечо.

– Хитришь.

– Нет, правда. Было здорово уехать из дома. И с соседями вашими познакомился. Кстати, этот Кэмерон Холт тот еще сукин сын.

Дейв, сидевший по другую сторону Литы, кивнул.

– Так оно и есть. Но у него самое большое ранчо в долине, много наемных работников, и все другие ранчеро ходят вокруг него на цыпочках.

– Почему все называют это место долиной? – недоуменно спросил Росс. – Я не вижу тут никакой долины.

Дейв усмехнулся.

– Ты прав. Я тоже его так называю. Сам не знаю почему. – Он задумался на секунду. – Может быть, основатели этого городка спустились оттуда… – Он высунул руку из окна и показал в сторону гор. – И когда оказались здесь, решили, что это плоская земля – долина.

– Но с противоположной стороны нет никаких гор. Там одна… пустыня.

– Ну, я думаю, как-то они должны были назвать это место. Могу сказать, что у Кэмерона самое крупное ранчо в окрестностях. Но оно не имеет того ковбойского поэтического звучания, как в случае с «самым крупным ранчо в долине».

– Так это Кэмерон. Вы с ним ладите?

Дейв пожал плечами.

– Наверно.

– Мне он не нравится, – решительно сказала Лита.

– Мне тоже, – сказал Росс. – Этот чувак явно излучает какую-то не ту энергию.

– Он наш постоянный покупатель, – сказал Дейв. – А больше меня ничто не волнует.

– Вот об этом я и подумал, – сказал Росс, беря быка за рога. – Вам, ребята, хватает покупателей? Я что говорю: достаточно ли яиц и меда вы продаете, чтобы выжить?

Лита и Дейв переглянулись.

– На один день, – без прикрас сказал Дейв.

Остальную часть пути они проехали молча.