Читать книгу "Боги страсти"

4

Угрюмые припорошенные снегом деревья обступают меня со всех сторон, словно наблюдая за моим побегом. Выслеживают меня. Чтобы затем сообщить моим преследователям, куда я поехала.

Но у меня один путь, и только одна асфальтовая пустынная дорога, которая неровным шрамом прорезает густой лес. У меня нет иллюзий: за мной наверняка сейчас уже мчатся внедорожники, и очень скоро они меня нагонят, и я вжимаю педаль газа в пол. У меня нет цели ехать и ехать бесконечно, моя цель – доехать до ближайшего города. Добраться до полиции, до людей, и там я спасена.

По радио играет какая-то странная незнакомая музыка, я пытаюсь потыкать в навигатор, но не могу отвлекаться от дороги, припорошенной снегом. Слишком опасно. Я знаю, что все дороги рано или поздно куда-то приводят. Главное, чтобы хватило бензина: смотрю на датчик, вроде ещё есть полбака.

Но лес всё не заканчивается, и мне кажется, что он пытается схлопнуть меня своими еловыми ладошками, как крошечную мушку, и я всматриваюсь в обочину, стараясь не пропустить указатель. Вот промелькнул один, но я еду со скоростью сто двадцать миль в час, поэтому даже не успеваю ничего толком рассмотреть. (Сто двадцать миль – равно примерно сто девяносто километров, героиня всё считает в милях, поскольку в США принята английская система мер – здесь и далее примечание автора). Так. Надо сбавить, если я не хочу разбиться раньше, чем меня догонят эти бандиты. Моё спасение – в оживлённой трассе, и тут узкая дорога заканчивается, и я наконец-то выруливаю на некое подобие шоссе.

На нём по-прежнему никого, но у меня бензина – хоть ещё на двести миль, и я просто наобум поворачиваю направо. Потому что так проще. Еду немного медленнее, и тут мимо проскакивает тёмно-коричневый указатель – “BaikalLake, 30 km”.(Англ. «Озеро Байкал, 20 км» – здесь и далее примечание автора).

И только промчавшись ещё пару миль, до моего сознания медленно доходит, что именно было написано на указателе. Озеро Байкал, самое большое озеро в мире. Которое находится где-то за десятки тысяч миль от меня, в далёкой снежной Сибири…

Мой мозг пытается найти хоть какое-то разумное объяснение этой густой тайге по бокам от безлюдной трассы, этой рыси и алым птицам посреди апреля, я всё ещё надеюсь, что Байкал – просто название какого-то города в Канаде. Ну ладно, хрен с ним, я уже готова на Аляску! В конце концов, она же когда-то принадлежала русским, почему бы там не быть какой-то деревни по имени Байкал?

Но я понимаю, что Саша Борисов мне не врал. Но и в Сибири есть люди, ведь так? Я всё равно не отклонюсь от намеченного плана: найти первый попавшийся населённый пункт и сдаться полиции. И если гнать по трассе двести миль в час, то я доеду не только до озера.

Небо сгущается надо мной пухлыми жирными сливками, и свет фар угнанной тачки освещает выбоины на дороге. Гнать быстрее просто нереально, и тут вдруг луч света выцепляет белый знак. На русском. «Село Чуя». Отлично, и я резко сбавляю скорость, выруливая на кривую дорогу между чернеющих домов.

Сердце буквально готово вырваться из груди: я спасена. Здесь люди, которые мне помогут. И я еду по безлюдной улице, вглядываясь в чернеющие окна. Надо добраться до центральной площади, где наверняка должен быть полицейский участок. На улицах ни души. Все наверняка сидят по домам, здесь нет ничего необычного.

Вот, наконец-то вижу какой-то пятачок открытой земли и оставляю машину на обочине. Паркуюсь и выхожу на улицу. Лёгкий мороз уже похрустывает под ногами тончайшей ледяной корочкой, как на крем-брюле. Наконец-то вижу слабый свет в деревянном доме и непонятную надпись «Хозмаг. Хлеб. Мясо» и рядом – ярко-голубую спасительную вывеску «ПОЛИЦИЯ», и я буквально на крыльях надежды залетаю на деревянное крыльцо и врываюсь внутрь.

– Добрый-вечер-помогите-меня-похитили-так-счастлива-что-нашла-вас, – выпаливаю я всё в одно слово большому грузному мужчине за столом, который со скучающим видом что-то просматривает в мобильном.

Поднимает на меня взгляд, изучает с интересом, и сразу же переспрашивает:

– Ты что, нерусская? Как-то ты странно разговариваешь…

– Да, я гражданка Соединённых Штатов Америки! Дженнифер Томпсон! Меня похитили в Чикаго и привезли сюда! Какой-то странный бизнесмен, возможно, гангстер, Саша Борисов, может быть, слышали? – задыхаясь, объясняю я ему всю свою невероятную историю, и замечаю, как он вздрагивает, когда я называю имя этого бандита.

Ну конечно, он слышал.

– Так, успокойся, девушка. Помедленнее, – поднимается он со своего стула и подходит ко мне. – Ещё раз, повтори, – приближается, и вдруг глаза его вспыхивают странным блеском. – Погоди, ты что, бухая? – вдруг переспрашивает он меня, и тяжёлый прелый дух от его толстого одутловатого тела ударяет мне в нос.

Я вдруг понимаю, какой он огромный. Потный. Оглядываюсь по сторонам и не вижу больше никого вокруг. Мы одни.

И только на столе продолжает пылать экран мобильного, на котором мелькают обнажённые женские тела, губы, груди и члены, и я слышу громкие недвусмысленные стоны, несущиеся из динамика…

– Что значит «бухая»? – я не знаю такого слова. Бабуля никогда его не употребляла, да и вообще, мой русский, конечно же, так себе…

– Бухая значит, что ты бухала, – усмехаясь, придвигается он ещё ближе. И я неуверенно делаю шаг назад. – Употребляла алкоголь.

– А, алкоголь, вы про это, – с облегчением выдыхаю я. – Да, всего пару рюмок водки. Но это ведь всё в пределах допустимой нормы, да? – и вижу, как его масляные бледные губы расплываются в довольной ухмылке, словно он только и ждал этого ответа.

– Если ты пришла пешком. Как ты сюда добралась? Ты приехала с кем-то? – заглядывает он в окно через моё плечо.

– Я приехала на машине… – начинаю я, и понимаю, что я её угнала. Но ведь это было в рамках необходимой самообороны! Любой суд встанет на мою сторону.

В Соединённых Штатах Америки…

– Скажите, где я нахожусь, и какое сегодня число? – и чувствую, как огромная лапа ложится мне на бедро, прижимает меня плотно к упругому толстому животу, оглаживает мой бок, пока я пытаюсь оттолкнуть от себя эту тушу:

– Здесь тебе не Америка, девочка. И если ты хочешь, чтобы у тебя всё было хорошо, то лучше слушай меня сюда, – вот уже вторая рука ловит меня в цепкий капкан, и я понимаюсь, что мне не вырваться.

– Отпустите! – пытаюсь сопротивляться я, кричу, но что я по сравнению с этим гигантом, у которого уже глаза заволокло болотным мутным туманом, и он только довольно бормочет в ответ:

– Отпущу, конечно же. Попозже. После того, как выебу тебя. Что мне за это будет, правда? – прижимается он губами к моему лицу, я пытаюсь увернуться, но его прокисшая слюна уже размазалась по моей щеке. – Классная, американочка, епта… Такой у меня ещё не было. У вас там все такие, что ли? Бритни Спирс, бля… – огромная рука заползает мне под футболку и больно стискивает грудь, и мои крики тонут в глумливом хриплом смехе. – А ты с нормальными мужиками трахалась хоть раз? С русскими? Тебе понравится. Здесь тебе не Чикаго с вашими пидорами, – и он швыряет меня со всей силы на низкий засаленный диванчик тут же, в этой приёмной, и я больно ударяюсь затылком обо что-то твёрдое.

В глазах всё темнеет, мне кажется, на пару секунд я проваливаюсь в небытие, и когда наконец-то выныриваю на поверхность, то понимаю, что мерзкий урод уже сорвал с меня верх, и теперь я лежу под ним голая по пояс.

Видимо, ему недостаточно просто стянуть с меня джинсы, ему нужно в полной мере насладиться моим телом, и вот его отвратительные, как холодное желе, губы, уже склоняются надо моей грудью, мусоля её. Он хрипит и явно плохо соображает, и до меня всё ещё доносятся стоны и всхлипы на включенном мобильном, пока его руки неумело и торопливо теребят пуговицы на моих джинсах. Я лежу, раздавленная его жирным телом, и понимаю, что сейчас он войдёт в меня. У меня нет сил сопротивляться, я царапаю поломанными ногтями его спину, но это беспокоит его не больше, как если бы я пыталась поранить слоновью шкуру.

Вот, наконец-то, ему удаётся справиться с моими джинсами, и он жёстко рывком стягивает их вниз, придавив своей лапой мой рот, и что-то омерзительно-склизкое касается внутренней стороны моего бедра. Сдирает трусики, и они рвутся, больно обжигая резинкой нежную кожу.

Это прикосновение будто придаёт мне сил, новую порцию горячего отчаяния: я убежала из заколдованного гангстерского замка, украла тачку одного из главарей только для того, чтобы меня поимел какой-то грязный вонючий боров?! Мне кажется, если он сейчас воткнёт в меня свой член, я не переживу этого. Я просто не знаю, как я буду жить дальше…

– Сейчас, сучка, сейчас, – хрипло пыхтит этот урод, пытаясь ещё больше раздвинуть мои бёдра, протиснуться между ними, и я понимаю, что сейчас он войдёт в меня зловонной лужей, осквернит моё тело, скомкает и выбросит его, как кусок использованной туалетной бумаги.

И эта мысль ослепляет меня вспышкой дикой ярости.

Я кричу и сопротивляюсь из последних сил, в бессильной злобе сражаясь с непобедимым монстром, который сейчас сожрёт меня. Мои руки, пальцы, ноги и зубы – теперь это единственное моё оружие.

Я пинаю, царапаю, рву и кусаю, понимая, что моё тело сейчас расколется на сотни кусочков, как крошечный глиняный колосс. Перед глазами кровавая пелена и Руслан Хабиров, с куском медвежьего мяса в стальных челюстях. Глаза заливает багровым светом. Чувствую металлический солёный привкус во рту, слышу дикий рёв побеждённого медведя, и понимаю, что это конец…

Вдруг ощущаю необычную лёгкость, в ушах звенит от резко наступившей тишины, и что-то тёплое капает мне на лицо. Это не багровый свет ярости, это тёплая кровь сейчас льётся на меня откуда-то сверху, и я машинально облизываю солёные губы, понимаю, что могу пошевелить руками и протираю глаза ладонью, вижу, как этот полицейский завис надо мной, словно подвешенный на невидимой ниточке к потолку, а рядом с ним стоит Саша Борисов, приставив к его виску ствол.

– Саша, я не знал, – испуганно бормочет этот ублюдок, и я наконец-то вылезаю из-под него. Сгребаю в кучу свои вещи, пока он продолжает висеть на мушке у бандита.

Я вдруг понимаю, что у меня что-то застряло во рту. Склизкое, как кусок сырого мяса. С отвращением выплёвываю это что-то на пол, и оно окровавленным ошмётком падает мне под ноги, выкрасив алыми пятнами мои новые кроссовки.

– Ты посмотри, что эта сучка сделала со мной, – вдруг плаксивым бабьим голосом начинает верещать полицейский, – она мне пол-уха откусила! – и я с омерзением делаю шаг назад, подальше от своего плевка.

Поднимаю глаза на Сашу и вижу, как едва заметно дёргается уголок его рта. Как у Джокера. Вытираю лицо футболкой и тупо смотрю на кровавое пятно, расплывающееся на ткани.

– Она сказала тебе кто она? – переводит взгляд на полицейского Саша, и мне кажется, что он сдерживается из всех сил, чтобы не расхохотаться.

– Да откуда я знаю… Просто хотел наказать, суку, ты же понимаешь… – снова начинает оправдываться толстяк, и теперь он не выглядит таким грозным страшным мачо.

– Она сказала тебе, кто она? – ещё раз терпеливо повторяет Борисов, и я слышу, как что-то щёлкает в его руках.

Он взвёл курок?

– Да ничего она не сказала! Пожалуйста, – я вижу, как по лицу полицейского текут слёзы, самые настоящие, а не мои притворные актёрские.

Он что, на самом деле сейчас убьёт его?!

– Попробуем последний раз. Она сказала тебе, кто она?

– Сказала, что американка! Что убежала от тебя. Ну ты сам знаешь, кто у нас тут временами шляется, вот я и решил немного её проучить, – лопочет обезумевший от страха мужик, и я могу видеть, как посерело его лицо.

– Ну так блядь, какого хуя ты полез, если ты знал, что это моя девочка? – наклоняется к нему Саша.

– Прости! Прости, – слёзы текут ручьём по мгновенно помертвевшему и обвиснувшему лицу.

И я невольно думаю про себя, как жалок человек пред лицом смерти.

– Ну так что, Женя, – вдруг поворачивается ко мне Саша и спрашивает по-английски. – Что скажешь? Он заслужил наказание? Я ведь обещал тебе, что каждый, кто тебя тронет – труп? Ну так вот, ты сейчас разговариваешь с живым трупом, – жёстко смотрит он мне в глаза, и его слова режет меня лезвием по горлу, перекрывая кислород. – Одно твоё слово, – снова переходит он на русский, и я понимаю, что теперь он перекладывает на меня окончательное решение: жить этому человеку или умереть.

– Прости меня, – плачет навзрыд эта трясущаяся серая туша, потерявшая полностью человеческий облик и достоинство. – Ты же мне ухо откусила. Мы с тобой в расчёте, – с мольбой смотрит он на меня, бухаясь на колени.

Пытается зацепиться, но я лишь делаю один шаг назад, всё ещё прижимаю к голой груди окровавленную одежду.

В голове проносится, как он навалился на меня, пытаясь всунуть в меня свой вонючий член, хотел изнасиловать, отыметь по полной. Как я плакала и билась в его руках, но его это нисколько не волновало. Только ещё больше распаляло его страсть и похоть. Как то безликое порно, которое он привык смотреть на мобильном. Я была ничем не лучше одной из этих девушек. Прость удачно подвернувшийся кусок свежего мяса. Который он потом бы, наверняка…

– Выбор за тобой, – словно читает мои мысли Саша. – Если бы не я, то он бы выебал тебя, жёстко, во все дыры, как он это обычно делает, сломал бы тебе все кости, а потом бы просто закопал твой труп где-нибудь в тайге, ведь так, Иван? – с отвращением пинает он ползающее по полу существо.

– Прости, – две огромные лапы вцепляются в мои забрызганные кровью кроссовки и начинают лизать их. – Скажи «нет», – хрипло шепчет он, задыхаясь, и поднимает на меня глаза побитой собаки, и перед моим внутренним взором снова проносится тот недавний кровавый бой с медведем. – Умоляю… – крепко держит он мои ступни, так, что я не могу даже пошевелиться, с громким чмоканием целуя их.

И я понимаю, что до этого момента я даже не представляла, каким омерзительным может быть человеческое существо. Бесполое. Рыхлое. Бесхребетное.

– Оставь его. Пожалуйста, – резким рывком высвобождаюсь я из трясущихся липких лап, отступая назад, к двери. – Я сама виновата, – брезгливо отшвыриваю я носком кроссовка кровавый ошмёток прямо под нос полицейскому. Сморю на Сашу, не отводя от него взгляда, и снова замечаю, как едва ползёт вверх уголок его рта.

– Пристегнись, Харли Квинн, – с насмешкой смотрит на меня Саша, когда мы с ним выходим из этого ужасного места и усаживаемся в его LandCruiser.

Где меня только что чуть не изнасиловали и не убили, и я откусила живому человеку ухо. Всего за каких-то пару дней меня поместили из моей уютной и привычной среды в какую-то страшную сказку, лабиринт, из которого я всё никак не могу выбраться. И в этом чёрном страшном лабиринте я могу разглядеть только это красивое жестокое лицо.

– Я не Харли Квинн, а Дженнифер Томпсон, – повторяю я. – И если бы я не сопротивлялась, то уже была бы мертва, разве нет? – выплёвываю я ему в лицо и отворачиваюсь в окно.

Саша врубает на всю мощность музыку и рвёт с места таким резким рывком, что меня буквально вжимает в сиденье. И тут я с удивлением понимаю, что сейчас мы с ним мчим по ночной трассе под Дэвида Боуи и его “SpaceOddity”.

Этот бесконечный лес расступается перед нами только для того, чтобы снова сомкнуться за нашими спинами глухой непроходимой стеной. Наше авто – словно маленький космический челнок, бесшумно разрезающий ткань пространства. Мне кажется, что мы летим: Саша смотрит на дорогу перед собой, и хотя я понимаю, что сейчас мы мчим не непозволительно бешеной скорости, внутри авто я чувствую себя в безопасности, словно мы сейчас в капсуле, которой управляет умелый и непогрешимый пилот.

Я молчу, переваривая все события последних часов: мне кажется, со мной не случалось столько всего за всю мою недолгую жизнь. Боуи только успевает допеть свою песню, как мы вдруг выныриваем из леса на простор, и я вижу вдалеке перед нами чёрную живую гладь воды.

– Накинь, – перегнувшись на заднее сиденье, достаёт и протягивает мне Саша какой-то пушистый свёрток, и его плечо касается на мгновение моего. – По ночам всё ещё холодно, – и он открывает дверь.

– Куда ты меня привёз? – накидываю я на себя какое-то невесомое и тёплое меховое манто, наверняка из беличьих хвостов или каких-то других драгоценных зверушек.

– На озеро, – вдруг берёт он меня за руку, так уверенно, и ведёт за собой. – Раз мы оказались поблизости, почему бы и не провести тебе небольшую экскурсию? – шагаю я рядом с ним. – Люди со всего света платят бешеные деньги, чтобы увидеть Байкал, а тебе повезло побывать здесь бесплатно, – поворачивает он ко мне своё лицо, и я вижу довольную ухмылку.

И первый мой порыв – ударить это надменное лицо, укусить его до крови в плечо, сделать ему больно, только за то, что за один день он превратил меня в какого-то запуганного зверёныша, дикого и жестокого, вынужденного сражаться за свою жизнь, как тот несчастный медведь на ринге.

– Я ненавижу тебя! – выплёвываю я ему в лицо. – Отпусти меня домой! Как ты смеешь воровать людей?! – кричу я на него, и замахиваюсь, бью его по щеке со всей силы, но Саша просто ловко перехватывает мою руку.

– Тише, тише, тшш, спокойно, – вдруг прижимает он меня к себе, к своей груди, и я не могу выбраться из его стальных объятий. Таких надёжных и успокаивающих. От него по-прежнему пахнет шерстью и дымом, как и в его огромной доме. И ещё – кровью и порохом.

Я чувствую, как плачу, как напряжение всех последних часов выходит из меня, как будто из шарика выпускают воздух. И теперь я стою опустошённая и разбитая рядом с ним, а он неловко гладит меня по растрёпанным волосам.

– Тише, Женя. Всё будет хорошо. У тебя всё равно не было иного пути, – бормочет он.

– Что значит не было? – поднимаю я на него лицо.

– Ты узнаешь, но позже, – отпускает он меня от себя, и я встаю рядом. – Смотри, – показывает он мне рукой вперёд. – Озеро просыпается от зимнего сна. Ещё немного, и лёд на нём растает, – и я вглядываюсь в ночь, и чувствую, как огромный Байкал дышит, ворочается под своим ледяным одеялом, как мифическое древнее существо.

Как древний спящий бог, оберегающий покой этих земель. Жестокий и беспощадный к своим детям.

– Скажи, ты ведь не убил этого полицейского, Ивана, кажется? – гляжу я в эти холодные, как ледяные воды передо мной, глаза.

– Конечно убил, – без малейшей тени улыбки отвечает хищник.

Я смотрю на него, пытаясь разгадать, прочитать его мысли: он сейчас говорит серьёзно, или это дурацкая шутка?

Но Саша вдруг мягко обхватывает мой затылок ладонью, запрокидывая лицо вверх, и просто накрывает мои губы своими. Уверенно и мягко. Я чувствую вкус крови и на его губах тоже, и мне это нравится.

5

– Зачем я тебе нужна?! Чт