Читать книгу "Маячный Мастер"

Таинственное приспособление было чем-то вроде переводчика – это Казаков сообразил сразу, и удивился подобному образцу «технологии» в этом довольно отсталом мире. Странная эта «беседа» продолжалась около четверти часа, по истечении которых Валуэр встад, распрощался – на этот раз, по– русски – и пошёл к выходу, так и не притронувшись к кружке «Капитанского». Сергей виновато пожал плечами – «Потом всё объясню, даю слово, а сейчас некогда…» – не забыв тщательно стереть с доски следы написанного.

…Вот, похоже, это самое «потом» и наступило…

– Перед тем, как я отправился за тобой на Землю, – говорил Сергей, – мы договорились, что мастер Валу наведёт справки о первооткрывателе Фарватера в Мир Трёх Лун. Вчера он поведал мне, что удалось узнать.

– И что именно? Мне что, клещами из тебя тянуть, по слову?..

– Да не кипятись ты! – Сергей потряс пустую бутылку, отставил в сторону и извлёк из рюкзака ещё одну, поменьше. – Этот открыватель – тоже Лоцман, кстати – умер лет семьдесят назад, но оставил дневник. Его он отдал своей дальней родственнице; в дневнике не хватает части страниц, некоторые записи тщательно вымараны самим автором. Разобрать удалось немного – в частности, описание вот этого самого корабля на рифах. Всё совпадает в точности: состояние остова, место, даже скелеты гребнеголовых на палубе!

– Ну и что? Может, он уже тогда там был… – начал Казаков, и тут до него дошло. – Говоришь, он умер семьдесят лет назад?

– Так и есть. – Серёга кивнул. – а записи о посещении Мира Трёх Лун и этого острова лет сто, если судить по датам в дневнике. И заметь: никакие штормы с тех пор корабль не повредили, хотя должны были разметать по дощечкам. А то, что уцелело – давно занесло бы песком.

– О, как… Казаков покачал головой. – И что же из этого следует?

– Погоди, это ещё не всё. Автор дневника отправился сюда, как и мы с тобой, на малой шхуне – и тоже не один. Про его спутника ничего не известно, кроме одного – он родом с Земли. С нашей с тобой Земли! Вот и думай, что хочешь…

– А что тут думать? – Казаков зубами выдернул пробку и разлил ром по кружкам. – Ну, совпало так, бывает… Сам же говорил: Землю, хоть и не часто, но посещают гости с Фарватеров…

– Похоже, у некоторых маразм наступает ещё до шестидесяти. – голос Сергея исходил ядом. – Что тут думать, спрашиваешь? Хотя бы то, что меня вытащили в Зурбаган – и я, суток не прошло, оказался на этом острове! Не на пустом же месте Дзирта тогда сочинила историю о том, что мастер Валу собирается меня использовать? Да и то, как быстро он явился за мной в Мир Трёх Лун, тоже наводит на мысли. Тогда-то я просто обрадовался, но потом, хорошенько обдумав, понял, что это ж– ж-ж неспроста…

Казаков почесал переносицу.

– Но если бы он затеял что-то дурное – зачем ему передавать тебе собранные сведения? И зеркало помогать заказывать, и вообще…

– То-то ж и оно! – Сергей стукнул кулаком по колену, да так, что улёгшаяся возле костра, Кора вскочила и настороженно уставилась на возмутителя спокойствия. – Не стыкуется всё это, никак не стыкуется! Дзирта тут ещё…. Вот печёнкой чую – неспроста она около нас крутилась! И разгадка этой головоломки – ну, может, не сама разгадка, хотя бы ниточка, за которую можно потянуть – она там, на разбитом корабле…

VI

Доска скрипнула под ногой. Казаков огляделся – интерьер капитанской каюты был в точности таким, как описывал его Серёга. Даже следы обыска заметны: выдвинутый из-под койки сундук, выпотрошенные ящики стола, разбросанные бумаги на незнакомом языке…

– Надо бы собрать… – он поднял один из листков. Буквы, как и следовало ожидать, был им незнаком. – Может, чем-нибудь поможет… потом, в Зурбагане. Эта твоя доска ведь тут бесполезна?

Вчера, на утёсе он таки добился от спутника подробного рассказа о загадочной доске-переводчике.

– Ну, не знаю… – Сергей собрал несколько листков в стопку.

– Может, если в точности скопировать буквы, она выдаст перевод? Пробовать надо…

– …а сейчас некогда. – резюмировал Казаков. – ладно, давай соберём тут всё и займёмся трюмом. Я заглянул в люк – там, вроде, вода невысоко стоит, можно пошарить.

– Видел, как Кора на этот люк среагировала? Встала над ним, рычит глухо, шерсть дыбом…

– Небось, там какой-нибудь осьминог засел. – предложил версию Казаков. – или мурена дохлая.

– Почему именно мурена?

– Ну, минога, я в морской живности не разбираюсь. Ладно, хватит отлынивать, погода испортится!

Насчёт погоды он волновался зря. Она утра была как на заказ – лёгкий ветерок с моря, редкие облачка на небосводе, и даже из трёх лун видны только полторы – одна почти в зените, другая стыдливо выглядывает из-за горизонта. По случаю таких «тепличных» условий, Сергей не стал ставить шхуну на якорь вблизи от камней, на которых сидел «пиратский корабль», а скомандовал убрать паруса и осторожно, на малых оборотах, пришвартовался к наветренному, обращённому в сторону океана, борту. «Там довольно глубоко, и камней нет. – пояснил он. – Я в прошлый раз с борта заглянул, и шестом потыкал…»

Но обыск каюты ушло не более получаса. В нём приняла участие и Кора, оставившая свой пост у люка – собака явилась в каюту, обнюхала все углы и затявкала на плотно придвинутый к переборке сундук. Когда его отодвинули, в узкой щели оказался пакет из тёмно-коричневого пергамента, запечатанный крупными тёмно-фиолетовыми печатями. Оттиски на сургуче изображали кораблик на волнах, и Казаков хотел было, надломить их и проверить содержимое, но Сергей его остановил. «Прочитать мы всё равно ничего не сможем, – сказал он – оставим лучше до Зурбагана. Да и сами печати стоит показать понимающим людям – а вдруг они означают что-нибудь важное?»

Тщательное прощупывание не выявило в пакете ничего подозрительного – ни монет, ни цепочек, ни перстней и прочих финтифлюшек. Так же не нашлось в каюте ни сдвижной панели, скрывающей клад, ни запрятанной под палубной доской абордажной сабли или пистоля с усыпанной самоцветами рукояткой. Ни, на худой конец, забытой владельцем каюты на спинке кресла раздвижной подзорной трубы в кожаном, задубевшем от морской воды, футляре. Казаков не удержался от иронии – вот и он уже мыслит категориями «Острова Сокровищ», – спрятал пакет за пазуху и вслед за Корой и Сергеем выбрался из выпотрошенной каюты.

– Осторожно, палуба дырявая. – предупредил Сергей. Он шёл первым, шаря в воде подобранным на палубе багром. – Пролом широкий, внизу, какие-то камни навалены…

– Балласт. Булыжники или ядра чугунные. – сообщил Казаков, тщательно изучивший когда-то книгу «Постройка моделей судов» итальянца Курти. – Провалишься – ноги переломаешь.

– Не учи учёного… – Серей ткнул багром перед собой. Древко неожиданно легко ушло в воду и он едва удержался на ногах, схватившись за пиллерс. Квадратный деревянный столб, подпирающий брусья, на которые была уложена палуба – «бимсы», припомнил Казаков, – был склизким от слоя водорослей. – По ходу, в прилив тут всё доверху заливает…

Воды в трюме было немного: у одного борта по пояс, у противоположного – едва по колено. Приходилось передвигаться неуклюжими шагами, нащупывая под слоем тёмной, нечистой воды опору. Потолок (подволок по-морскому) нависал низко, и Казакову с его метром девяносто два приходилось сгибаться в три погибели, чтобы не приложиться лбом.

– Ты что, собираешься всё это растаскивать? – осведомился Казаков. Груз – бочки, бухты канатов, связки запасных частей рангоута, проволочные корзины, наполненные ядрами – оборвали удерживающие их тросы и сползли к борту, усугубив и без того неслабый крен.

– Не хотелось бы… – Сергей поддал ногой откатившийся бочонок. – Д а и незачем. На кой нам весь этот хлам?

– А зачем тогда в трюм лезли?

– Сам же настаивал, забыл?

Казаков ответил невнятным бурчанием. Спутник был кругом прав – это он, разочарованный обыском каюты, настоял на обследовании трюма.

– Ну, мало ли… вон, смотри, там, в углу, сундук. Глянем?

Там, куда указывал казаковский палец, действительно стоял сундук. Большой, прямоугольный, высотой примерно по пояс и длиной метра полтора, он был обит тёмно-серым металлом.

– Странно, ни ржавчины, ни патины. – Сергей поковырял крышку кончиком своего «посоха». – Слушай, это по ходу свинец!

– Фигасе… – Пётр склонился к сундуку. Острие багра оставило в неровном листе глубокие борозды. – Точно, свинец и есть, вон, какой мягкий!

– Свинцом обивали ящики или сундуки чтобы защитить содержимое от влаги. – сообщил, подумав, Серёга. – Интересно, что там внутри?

– Вот видишь, а говорил – зря полезли! Ну-ка дай свой дрын, я подковырну…

Сергей оценивающе оглядел массивную крышку и замочную скважину, забитую то ли илом, то ли песком.

– Не выйдет. Такой замок просто так не откроешь, тут топор нужен.

– Я видел парочку на палубе. – Казаков повернулся к трапу. – Сейчас схожу, принесу…

– Погоди… – Сергей вставил наконечник в щель под крышкой, примерился и нажал. Крышка с громким скрипом приподнялась примерно на два пальца. – Прикинь, он даже закрыт не был!

Сундук оказался пуст – внутренность его была, как и крышка, обита свинцовыми листами, а из содержимого имели место лишь несколько деревянных брусков с кожаными подушечками. Сергей, осмотрев их, заявил, что они были предназначены для того, чтобы удерживать внутри некий предмет.

– Подарок для Робинзона. – прокомментировал Сергей. – Или для колонистов с острова Линкольна. – Это ж сколько свинцовых пуль можно отлить из обивки этой коробочки…

Казакову осталось только вздыхать с досадой – в сундуке наверняка хранилось что-то ценное, а иначе, зачем такая основательная «упаковка»?

Гав!

Гав!

Кора, стояла по шею в воде и облаивала пустой сундук. В ореховых глазах сверкала злоба, горло клокотало глухим рыком, от которого Казакову, слабо не разбирающемуся в собачьих повадках, сделалось не по себе.

– Кора, девочка, ты что? – Сергей протянул собаке ладонь. Пусто тут, пусто, успокойся! Сейчас выберемся наверх, вкусняшку дам…

Кора продолжала рычать – шерсть на загривке встала дыбом, губы приподнялись, обнажая клыки. Казаков хотел, было, крикнуть «осторожно, укусит!» – как вдруг псина развернулась на месте, обдав людей брызгами, и кинулась к трапу.

Когда он вслед за спутником выбрался на палубу – собаки там не было. Кора прыгнула в воду, преодолела линию рифов, и теперь плыла к песчаному берегу.

– Не утонет? Помочь бы надо…

– Пока отдадим швартовы, пока поднимем пары – она уже десять раз доплывёт. – оценил ситуацию Серёга.

– А мы на этом. – Казаков ткнул пальцем в надувную лодку, закреплённую на крыше каюты. – Сбросим в воду и догребём в пять минут!

Сергей оценивающе посмотрел на небо.

– Погода, вроде измениться не должна, ветер слабый… Давай, делаем! Вёсла только возьми, они на полубаке к леерам принайтовлены…

Кора добралась до берега первой. Когда Сергей перевалился через борт надувнушки и, уцепившись за пропущенный вдоль пузатых бортов канат, по пояс в воде поволок её к линии прибоя – собака уже выбралась на сушу, отряхнулась и, описав круг по пляжу, шмыгнула в кусты. Сейчас оттуда доносился заливистый лай, не злобный, как в трюме, а азартный, даже весёлый. И этот лай удалялся – Кора взяла след и уверенно шла по нему.

– Слушай, а чего это она могла учуять? – спросил Казаков, вылезая из лодки на песок. – Ещё на корабле что-то унюхала, а потом сюда кинулась!

Сергей пожал плечами.

– Я и сам гадаю. Ну не могла она взять след по воде, не бывает так!

– А если она учуяла, что вынули из того ящика?

– Думай, что говоришь, а? Во-первых до берега метров двести, не меньше, да ещё и ветер от нас. Ни одна собака не унюхает! И потом – ты, правда, считаешь, что запах продержался бы столько времени?

– Сколько?

– Склероз – тяжёлая болезнь. – сочувственно отозвался Сергей. – А маразм и того тяжелее. Я кому вчера рассказывал о том, что эта посудина валяется на камнях больше сотни лет?

– Это не значит, что содержимое ящика вытащили тогда. – Казаков не собирался сдаваться. – Может, кто-то прямо перед нами здесь побывал и расстарался?

Сергей задумался, потом тряхнул головой.

– Нет, невозможно. Сам же видел – крышка сундука была в песке, в водорослях, видно, что открывали её очень давно.

– Разумно… – Казаков сел на песок и принялся натягивать кроссовки. – Но что-то ведь она там ищет?

– Вот сейчас и выясним.

Далеко идти не пришлось. Звонкий собачий лай, на этот раз с нотками торжества, привёл их в самую гущу кустарника – там обнаружилась небольшая круглая полянка. Посреди поляны росло низкое, с узловатым стволом, дерево – Сергей назвал его «карагач». Дерево напоминало обычный вяз, разве что, ствол и ветви его были странно искажены и изломаны. Находка Коры располагалась где-то между корней – собака прыгала, гавкала, даже пыталась рыть лапами землю.

– Клад Флинта. – заявил Казаков. – Вот увидишь, поверх сундука скелет. Или мумия.

– На скелет она иначе среагировала бы. – отозвался Сергей, доставая из ножен широкий, зловещего вида, нож. – А сейчас – слышишь, как весело лает?

Он встал на колено и с размаху воткнул лезвие в землю. Нож ушёл в грунт по самую рукоять.

– Мягко… То ли недавно закапывали, то ли…

– То ли – что?

– Понятия не имею. Давай, помогай!

– Так у меня ножа нет. – резонно возразил Казаков. – Чем копать-то?

– Ручками, не барин. Тут, полагаю, неглубоко, быстро управимся. Не за лопатой же на «Штральзунд» возвращаться?

– Н-да, ножом проковыряемся до ночи… – Казаков пнул ящик. Был он не слишком большой, тщательно замотанный несколькими слоями просмоленной парусины. Поверх неё ящик стягивал толстый канат – плотно, виток к витку, причём витки были залиты смолой. От времени вязкая некогда субстанция закаменела и с трудом поддавалась острому лезвию.

– Топор нужен. – вынес вердикт Сергей. – Только открывать будем не здесь, а на «Штральзунде».

Они схватились за канатные петли по бокам ящика. К удивлению Казакова, ноша оказалась не слишком тяжёлой – килограммов тридцать. Продравшись сквозь кусты (Кора крутилась вокруг, порыкивая и гавкая на ящик), они вышли на пляж. Мачты «Штральзунда желтели за грядой рифов, рядом с чёрной руиной «пиратского» корабля.

Ну вот, сейчас переведём дух и погребём. – Сергей уселся на песок, опершись спиной на ящик. – Видишь во-он ту каменюку? Я как раз возле неё скелет нашёл, с гребенчатым черепом.

И показал на каменную глыбу, высотой в человеческий рост, наполовину занесённую песком. До неё, прикинул Казаков, было шагов полсотни.

– А скелет там? Я бы глянул..

– Если никто не выкопал – там. Я хотел его песочком присыпал, с обратной стороны. Череп я хотел с собой взять, но не стал. Что-то мне почудилось… эдакое…

Он неопределённо пошевелил пальцами в воздухе.

– Короче, прикопал я его вместе с остальными косточками, пусть себе покоится с миром. Да и на кой он тебе? На корабле полно таких же, рассматривай, сколько хочешь…

Действительно, палуба «пиратского» корабля была завалена костяками – человеческими и другими, принадлежавшими «гребнеголовым». Эти следы невесть когда состоявшегося побоища поначалу выбили Казакова из колеи, и он старательно выбирал место, куда поставить ногу, чтобы, не дай бог, не наступить на какую-нибудь кость – но потом привык и перестал обращать на останки внимание.

– Рассмотрю. – пообещал он. – Вот ящик вскроем, и рассмотрю.

– Тогда не будем терять времени. – Сергей с кряхтеньем поднялся с песка, отряхнулся. – Взялись, что ли?

В лодке, куда, кроме добычи пришлось впихнуть ещё и Кору, места не было совершенно, и Казаков с трудом орудовал коротким, неудобным дюралевым веслом. Ветер с моря усилился, неуклюжая надувнушка валялась в борта на борт так, что пару раз едва не опрокинулась. В итоге, на то, чтобы преодолеть неполные три сотни метров, отделяющих береговую черту от «Штральзунда», им понадобилось не меньше получаса – и когда Казаков вскарабкался, наконец, на борт, он чувствовал себя выжатым, как лимон. Возраст, уныло подумал он, привалившись к стене рубки и вытянув гудящие ноги. Возраст, будь он неладен… Воздух Зурбагана (а может, Фарватеров или этого мира?) словно скинул с плеч разом лет десять – но ведь всему есть предел… А Серёга вон, скачет горным козлом: и ящик втащил на палубу в одиночку, и лодку крепит на место, будто и не устал вовсе…

Ладно, пора и честь знать. Пётр с тяжким вздохом понялся на ноги – в левом колене щёлкнуло, но он решил не обращать на это внимания.

– Ну, где тут у тебя топор? – преувеличенно бодро гаркнул он. – Пора уже откупорить эту кубышку…

– Только бы не оказалась она ящиком Пандоры. – отозвался Серёга. – В кокпите посмотри, в правом рундуке.

– Ничего, как-нибудь… – Казаков откинул крышку и извлёк инструмент. – Видали мы этих Пандор, во всяких видах видали. Справимся.

– Постарались, ничего не скажешь. – Сергей вытер со лба пот, отчего украсилось грязными разводами. – Покидай эту дрянь за борт, споткнёмся ещё…

Перед тем, как взяться за вскрытие сундука, они отдали швартовы и перегнали шхуну подальше от рифов, на которых сидел разбитый «пиратский» корабль, в лагуну, напротив «могильного камня». Сделано это было вовремя – ветер с моря таки разошёлся, и шхуну ощутимо раскачивало даже под защитой длинного кораллового бара.

Казаков пинками сгрёб за борт обрезки просмолённых канатов и парусины. Они медленно опустились на дно и улеглись между морскими звёздами, раковинами, и крабами, во множестве усеивающими белый песок.

– Готово! Не тяни уже, что за манера?

– Да я и не тяну. – Сергей обошёл вокруг сундука. – Заперто, как видишь, придётся ломать. А вдруг там ловушка– пружина там отравленная, стреломёт, встроенный в крышку?

– Ты что, издеваешься? Давай я, если сам боишься!

– Не пори горячку. – Сергей решительно отобрал у спутника топор. – Я ведь не шучу – сам видишь, какие меры предосторожности приняли владельцы этой штуковины. Вполне могли какую-нибудь ловушку предусмотреть!

Он вставил лезвие топора в щель под крышкой и, отстранившись подальше от гипотетических отравленных колючек, нажал на рукоять. Крышка со звонким щелчком отскочила. Казаков и Сергей одновременно сунулись к сундуку – и с сухим стуком столкнулись головами.

– Вот эта штука там и лежала? – спросил Казаков, потирая лоб. – В свинцовом ящике, я имею в виду…

«Штука» представляла из себя бронзовый короб, проклёпанный по швам, с крышкой, усаженный лимбами, шкалами с непонятными символами, утопленными в бронзу кристаллами и рычажками. Сверху, в самом центре имела место выпуклая линза из хрустального стекла – внутри неё что-то таинственно поблёскивало.

Сергей наклонился, осмотрел бока «короба».

– Похоже на то. Думается, тот, кто перетаскивал его на берег, не смог сдвинуть сундук с места – вот и пришлось срочно сооружать другую тару.

– Ты, вроде, говорил, что их было двое? – припомнил Казаков. – Лоцман и другой, который с Земли. Вдвоём, конечно, сундук не утащишь…

– А эту штуку – легко. – Сергей извлёк загадочный предмет из ящика. – Килограммов десять, не больше!

И утвердил добычу на крышке каюты, подложив под неё сложенную в несколько раз штормовку.

– Что это такое – не знаешь? – осведомился Казаков. Вопрос, разумеется, был риторическим.

– В жизни не видел ничего подобного. Хотя нет, погоди-ка…

Он метнулся в кормовой кокпит, а когда вернулся – в руках у него поблёскивала астролябия.

– Видал? Словно от одного мастера!

Казаков осмотрел по очереди оба предмета.

– Что-то общее есть. – неуверенно сказал он. – Лимбы эти, значки…

И потянулся рукой к рычажкам на верхней панели загадочного устройства.

– Руки убрал! – Сергей бесцеремонно хлопнул его по ладони. – Пока не выясним, что тут к чему – ничего не нажимать и вообще не трогать!

Пётр покосился на него с интересом.

– А как выяснять-то будешь?

Сергей задумался – впрочем, ненадолго.

– Проще всего, конечно, показать Валуэру. Или мессиру Безанту.

– Это тому, у которого мы зеркала забирали?

– Ему самому. Если уж он не в курсе, что это – то и никто не знает.

– А тот гном, у которого ты доску-переводчик стырил?

– Ничего я не тырил! – возмутился Сергей. – Мы её потом купили, и как раз у мессира Безанта.

– Да наплевать. Ты, помнится, говорил, что у него в лаборатории много всяких штуковин? Может, и с этой разберётся?

Сергей задумался.

– Вообще-то меня к нему Дзирта привела… Можно, конечно, но только как крайний вариант, если никто больше не поможет.

Некоторое время они молча рассматривали загадочную находку.

Ладно, давай упакуем и спрячем, что ли… – Сергей встал. – У меня в каюте есть рулон полиэтилена и скотч, как раз подойдёт.

– Погоди! – Казаков склонился над сундуком. – Смотри, тут ещё что-то есть! Между этой штукой и стенкой лежало…

«Что-то» оказалось, во-первых, увесистым мешочком, глухо звякнувшим, когда он взял его в руку. А во-вторых – массивным свёртком, на этот раз, не из просмолённой парусины, а из плотной промасленной бумаги, стянутой бечёвкой. Пока Сергей боролся с завязками мешочка (внутри оказалась приличная жменя разносортных золотых монет да дюжина массивных перстней с разноцветными камнями), Казаков зубами распустил узлы на бечёвке и зашуршал упаковочной бумагой. Развернул, и…

– Ох, и ни… ж себе!..

«Маузер» С96» в деревянной коробке, тщательно смазанный, в полном ременном обвесе, с шомполом и прочими принадлежностями. Четыре картонные пачки с патронами и маленькая, отпечатанная на скверной жёлтой бумаге, книжка. На обложке – кораблик с красными парусами, надпись: «А.С. Грин, «Алые паруса». Изд-во А.Д. Френкель, 1923 г.» А ещё – очень старая фотографическая карточка, чёрно-белая, вся с пятнах от реактивов, и несколько дореволюционных открыток с видами города Феодосии.

Сергей перевернул снимок. На обратной стороне обнаружилась надпись: «Нина Николаевна Грин, 1924 г.»

– Это… что… как?

– Спроси чего полегче.

Казаков перебрал открытки.

– Так тот самый «человек с Земли» и есть Александр Грин?

– Он же Александр Гриневский. Да, получается, он самый и есть.

– А «Маузер» откуда?

– Не знаю, сколько повторять! – огрызнулся Сергей. – Я тут почитал про него кое-что – Грин был человеком мирным, революционных бурь избегал, в боевых действиях ни на той, ни на другой стороне не участвовал. Его, правда мобилизовали в девятнадцатом в Красную Армию – но он очень кстати подхватил сыпной тиф, и на фронт не попал…

Он отстегнул крышку подсумка, притороченного к портупее. Внутри оказалась снаряженная обойма на десять патронов в бутылочных гильзах.

– Семь-шестьдесят три. – определил он. – В Крыму, в двадцатых ещё и не такое можно было раздобыть. А уж если он готовился отправиться в Зурбаган – логично было обзавестись оружием…

Он вытащил пистолет из коробки, несколько раз передёрнул затвор и протянул оружие Казакову.

– Держи. Обещал добыть тебе пистолет – вот, владей, осваивай. А сейчас – по местам стоять, с якоря сниматься! Идём назад, в Зурбаган.