Текст книги "Выжить"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vyzhit-44123.jpg)
Автор книги: Борис Громов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Инициация? – автоматически подсказываю я, а у самого голова занята совсем другими мыслями. Значит, Большая Тьма – это война, причем скорее всего ядерная. Центральная власть, похоже, физически исчезла вместе с Москвой. И местные «зверьки» начали вовсю резвиться, позабыв, что вместе с Москвой и центральной властью исчезли и те, кто не давал военным порвать их в клочья. И военные устроили то, что дед Тимоха назвал коротким, но емким словом «Резня». Судя по тому, как сейчас выглядит Алпатово, было весело.
– Точно, она самая. Вот, видать, опять подросли волчата, крови попробовать с гор спустились. Вот и хлебанули от души… Слушай, а ты вообще чем заняться-то думаешь?
– Вот приеду, осмотрюсь, тогда на месте и посмотрим. Хорошему бойцу всегда дело найдется, – уклончиво отвечаю я.
– Это ты прав. Дел нынче много. Можно в Вольных Стрелках походить, у них сейчас вроде Костя Убивец старший. Заседают в «Псарне». И заказы к ним идут все время, Охранные Роты Комендатур да ханкалинский ОсНаз не везде и не всегда успевают. Но Убивец не всякого к себе возьмет. Можно в нашу Комендатуру, в Охранную Роту. Комендант наш, капитан Костылев Игорь Васильевич, мужик хороший, справедливый. Про него еще ни один подчиненный дурного не говорил. А уж я со служивыми у себя в лавке каждый день общаюсь. А то вообще дуй в Объединенную Войсковую Группировку в Ханкале. К Генерал-Губернатору. У меня там Федька, старший мой, уже до старшины во Второй Роте ОсНаз дослужился. Скажу ему, он за тебя похлопочет. Парень ты крепкий, умелый. Вступительные испытания пройдешь без проблем.
– Да ну ее, Ханкалу. Равняйсь-смирняйсь, ходить только строевым шагом да каждому фонарному столбу воинское приветствие отдавать? Нет, не мое это!
Ох, рискую, конечно, откуда мне знать, может, теперешняя Ханкала от той, что знаю я, отличается очень сильно. Хотя что-то подсказывает мне, что место, в котором старшим сидит человек в звании Генерал-Губернатора, иным быть просто не может.
– Это да, – поддерживает меня старик. – Дисциплина там серьезная. Так и жалованье не маленькое.
– Не, Владимирыч, не все в этом мире решают деньги. Мне свобода дороже. Не люблю я над собой толпы начальников. Кстати, о деньгах. А цены-то у вас тут какие?
– Это смотря на что.
– Меня в первую очередь на оружие интересуют. А то пойду в вашу оружейную лавку «стволы» сдавать, а меня там и надуют.
– За это не переживай. Сергей Сергеич, который в «Ратнике» хозяин, мужик правильный, дурить не будет.
– И все же. Вот такой вот «АКС» как у меня, к примеру, за сколько возьмут?
– Такой, как у тебя? Ну, рублей пятьдесят за него дадут, за «Костер»[14]14
«Костер» – сорокамиллиметровый подствольный гранатомет ГП-25.
[Закрыть] еще сороковник, а то и полтину.
– Это «Обувка».
– Чего?
– Говорю, «Костер» – это ГП-25, а у меня – ГП-30 «Обувка».
– А, ну тогда точно полтину.
– Ну а если, скажем, «АКМ», вроде тех, что в кузове лежат?
– Уууу, паря, за это дерьмо много не выручить…
И мы с Тимофеем Владимировичем погружаемся в обстоятельную беседу на тему достоинств и недостатков разных образцов огнестрельного оружия и цен на него в лавке пока не знакомого мне Сергея Сергеевича. За беседой проскакиваем развалины Чернокозова и Мекенской. Скоро уже и Червленная.
* * *
Если Алпатово и Чернокозово выглядели для меня вполне знакомыми, конечно, с поправкой на то, что я помню их целыми, а теперь они разрушены, то вот Червленная изменилась настолько сильно, что я даже опешил. С ходу удалось опознать только лежащее слева от дороги озеро да поворотный круг на Толстой-Юрт и Грозный с высокой стелой-шпилькой и надписью «Червленная». В остальном – ничего общего. Я помню привольно раскинувшуюся на равнине перед Тереком станицу с широкими улицами и просторными дворами вокруг каждого дома. Сейчас передо мной только тянущийся вправо и влево на несколько километров земляной вал, высотой не меньше четырех метров, по гребню которого стоят невысокие вышки с прожекторами. Ближе к вершине видны обложенные бетонными блоками бойницы огневых точек. Большинство сейчас пусты, но из некоторых торчат стволы «АГСов», «СПГ» и крупнокалиберных «Кордов» и «Утесов». Я такие фортификационные сооружения видал только в Ханкале своего времени: внутри этих валов проложены обшитые изнутри досками ходы сообщения, по которым можно спокойно ходить, не пригибаясь, и оборудованы хорошо укрепленные огневые точки. Если и не линия Маннергейма, то ненамного хуже. Перед открытыми сейчас внушительной толщины железными воротами с трехметровой, примерно, высоты створками – шлагбаум и бетонный колпак КПП, больше похожий на дот, а может, им и являющийся. Возле шлагбаума стоят двое парней в обычной армейской «Флоре» с шевронами Дорожной Стражи, в стареньких бронежилетах, вооруженные «веслами»[15]15
«Весло» – автомат «АК-74» с нескладывающимся прикладом.
[Закрыть] с цевьем и прикладом из коричневого пластика.
* * *
Повинуясь взмаху руки одного из часовых, наш «Бычок» замирает перед КПП. Я замечаю, что, кроме двух часовых, за нами из бойницы дота приглядывает еще один боец. Причем его взгляд сопровождается движениями ствола «Печенега». Все у парней серьезно.
– Здорово, Тимофей Владимирыч! Чего там у тебя стряслось? – слышится голос откуда-то сверху.
Чтобы увидеть говорившего, мне, с моим немаленьким ростом, приходится пригнуться и неудобно вывернуть шею. На небольшой площадке на гребне насыпи стоит невысокий, но мощный, что называется, «поперек себя шире», усатый дядька лет сорока, одетый в «горку» и черный берет без кокарды. На правом нарукавном кармане вижу такой же шеврон, что и у погибших в Науре бойцов и часовых на КПП.
– Это не столько у меня, сколько у тебя стряслось, Петрович, – отвечает ему дед Тимоха, выбравшись из кабины и опершись на крыло. – В Алпатове на нас «волчата» навалились… Короче, нету больше ни Андрея Петренко, ни Вити Смирнова, ни Юры Семецкого. Тела и оружие их у меня в кузове, «УАЗ» накрылся, на месте пришлось бросить. И Егору моему ноги перебило, к врачу надо срочно.
– Вот ты ж, млядь! Ну, как же парни так попали, а?! А как ты отбился-то?
– Да мир не без добрых людей. Господь послал защитника. Он один пятерых завалил, те и мяукнуть не успели. Вон в кабине сидит.
Пришлось и мне выбираться из машины, прилепив на физию самую приветливую из своих улыбок.
– Наемник? Как звать?
– Михаил.
Усатый некоторое время будто ждет чего-то и, не дождавшись, хмурится и задает следующий вопрос.
– Откуда едешь?
– Так из Моздока с нами и едет, – спасает меня Тимофей Владимирович. – Мы, правда, во время ночевки с ним поругались, я ему и говорю, пешком топай. И с утра дальше поехал. А на выезде в засаду попал. Так он бегом через все село к нам на выручку бежал.
Вот, спасибо тебе, дед Тимоха! Действительно, если рассказывать сейчас усатому Петровичу настоящую историю моей встречи с колонной, то меня в лучшем случае заметут в местную каталажку «до выяснения», а то и просто у ближайшей стенки расстреляют, так, на всякий случай.
– Жил в Моздоке?
– Ага.
– Где?
Стараясь не измениться в лице, лихорадочно вспоминаю название улицы, на которой располагалась так понравившаяся мне шашлычная.
– На Богдана Хмельницкого.
– Слышь, Петрович, – вмешивается в беседу, больше напоминающую допрос, дед Тимоха, – пока ты тут в контрразведчика играешь, у меня в кузове сын кровью истекает. Пришел в станицу наемник, серьезный, матерый, за минуту пятерых «волчат» привалил не запыхавшись. Хочет у нас работу найти. Да ты плясать от счастья должен, а не допросы ему учинять. Пропусти нас, мне в больницу надо и домой, а Мишане – к Коменданту.
– Нету сейчас Коменданта, в отъезде. Ладно, заезжайте, я сейчас дежурную машину выделю, отвезут, Владимирыч, твоего парня к врачу. А вот вам с наемником придется задержаться. Объяснения с вас возьмем по нападению. Мне ж служебное расследование теперь проводить. Вы только это, ребят наших погибших у караулки сгрузите. И оружие их. Мы тебе, наемник, должны что-нибудь?
Я отрицательно мотаю головой.
– Я не из-за денег вступился. Жалею только, что подоспел поздно. Может, и из ваших уцелел бы кто.
Когда обещанный усатым Петровичем дежурный микроавтобус «УАЗ» – «буханка» уехал, увозя Егора к врачу и Оксану, по пути, домой, а парни из отдыхающей караульной смены аккуратно перенесли тела погибших из кузова «ЗИЛа» под навес возле здания караулки, мы с Тимофеем Владимировичем прошли в кабинет старшего.
– Так, наемник, Владимирович меня знает, а вот с тобой мы пока не знакомы. Я – начальник Отдела Дорожной Стражи станицы Червленная. Зовут меня Карташов Борис Петрович, для друзей – Петрович. Для тебя пока Борис Петрович или товарищ лейтенант. Это понятно?
– Чего уж непонятного.
– Ну, тогда давай, рассказывай, что там, в Алпатове приключилось…
Следующий час мы с дедом Тимохой по очереди живописали бой в Науре во всех подробностях. Предъявили взятые мною трофеи и куски рукавов с волчьими головами. Мне даже пришлось нарисовать примерные схемы моего «кросса» к месту боя и самого боестолкновения. И уже в самом конце Петрович вдруг, как бы между делом, спросил:
– А чего вы не поделили-то, что Владимирыч тебя с машины погнал?
Оп-па, а вот этот вопрос мы заранее как-то и не обговаривали. Придется импровизировать. Надеюсь, дед Тимоха сможет нормально подыграть.
– Да тут, Борис Петрович, такое дело… Дочь у Тимофея Владимировича симпатичная. Ну, я улыбнулся ей, пару комплиментов сказал…
– Да, бога побойся, Миша, – вступил в игру сообразительный старик. – Она ж тебе, ироду, самому в дочери годится. Да за такие дела, будь я помоложе, руки б твои бесстыжие оттяпал по локоть!
– Ты чего, Владимирыч, за что?! Я ж себе ничего такого не позволил…
– А попробовал бы ты позволить, тогда б я тебя совсем пришиб!!!
– Так, стоп! – грохнул по столу ладонью Петрович. – Все понятно. Прекращайте, а то опять поссоритесь. Ладно, пока свободны. Если еще какие вопросы появятся, тебя, наемник, где искать?
– Да у меня особых планов нет пока. Сейчас зайду в Комендатуру, сдам «бошки», потом – в оружейную лавку, трофеи «скину». А остановлюсь скорее всего в «Псарне», Владимирыч говорит, там для нашего брата скидки. Там и найдете, в случае чего.
– Добро. Ты, кстати, чем заняться думаешь?
– Да не решил пока. А что?
– Да нам в Стражу опытные люди нужны. Служба, конечно, не сахар, но и жалованье приличное. И жильем в казарме бесплатно обеспечиваем, и питанием.
– Подумаю. Но за предложение – спасибо.
Да, видно, сложная у них тут обстановка, если умеющего обращаться с оружием новичка всего за час дважды спрашивают о планах на будущее. Значит, стрелки им нужны… Прямо Дикий Запад какой-то.
Дед Тимоха, добрая душа, войдя в мое положение, пообещал довезти меня до оружейной лавки, а по дороге показать здание Комендатуры.
– Как все лишнее продашь, так налегке в Комендатуру и заскочишь. А то упреешь столько железа на себе таскать.
– Кстати, Владимирыч, а в «Ратнике» этом, что, кроме оружия, продают?
– А что нужно?
– Да баул нужен большой брезентовый. Я «РПК» и патроны к нему решил себе оставить. Пригодится.
– За это даже не переживай, баул я тебе так подарю, у меня как раз в кузове несколько новых лежат, на продажу брал. Хорошие, прочные. Двойной слой брезента, лямки прошитые, регулируемые. Можно как сумку носить, на плече, можно – как рюкзак.
– Да, Владимирыч, сразу видно торговца… И сколько стоит? – ухмыляюсь я.
Тот только разводит руками в ответ, мол, что поделать, привычка – вторая натура.
Дальше едем молча. Тимофей Владимирович «баранку» крутит, а я по сторонам глазею. Да уж, здорово изменилась Червленная за последние тридцать лет! Помимо напичканного огневыми точками защитного вала, оборону станицы обеспечивала еще и загнанная в капониры тяжелая бронетехника. По бокам от ворот стоят два врытых в землю по самую башню Т-72, а вдалеке видны торчащие из-за брустверов, будто стальные грибы, башни нескольких «БМП-2». Между валом и крайними домами станицы почти полукилометровое «предполье» с рядами колючей проволоки на кольях и скорее всего еще и густо заминированное. Оборону тут можно держать долго и против вполне серьезных сил противника. Жилые дома тоже больше напоминают маленькие крепости из красного или белого кирпича, с кровлями из тяжелой черепицы. На Кавказе всегда любили окружать дома высокими заборами, но если раньше их строили для красоты и чтобы избежать любопытных взглядов, то за теми, что я вижу сейчас по обе стороны улицы, вполне можно пересидеть минометный обстрел.
– А вот, кстати, и Комендатура, – кивает через некоторое время Владимирович на приземистое двухэтажное здание, притормозив посреди небольшой площади. Знакомое, кстати, местечко! Если мне мой склероз не изменяет, то в былые годы, еще до первой кампании, тут располагалась детская спортивная школа-интернат. А в 1999 году, когда судьба впервые занесла в Червленную, тут стоял сводный отряд Московского СОБРа.
Оглядываюсь в указанном направлении и вижу настоящую крепость: высокая стена из бетонных блоков с бойницами огневых точек и спиралями «егозы» поверху, узкие окна, из которых так удобно отстреливаться в случае нападения, пулеметное гнездо и несколько прожекторов на крыше. Тяжелые стальные ворота, сдвигающиеся вбок, слева от них – проходная, напомнившая внешним видом дот-КПП на въезде в станицу, такая же мощная и основательная, идеально подходящая для ведения оборонительного боя. Перед фасадом – небольшая площадь, и улицы от нее отходят прямые, хорошо простреливаемые. Охраны на первый взгляд немного, но выглядят эти парни куда серьезнее часовых на въезде в станицу. Сразу видно, с наскока этот домик не взять. Откуда-то с заднего двора в небо торчат сразу две антенны. Одна – обычный двадцатипятиметровый штырь-диполь армейской КШМки. Вторая – сильно напоминающий Шуховскую телебашню в миниатюре ажурный металлический конус. Правда, что ли, телебашня? Нет, вряд ли. Скорее всего – радио. Кстати, несколько «тарелок» – громкоговорителей на столбах я по дороге видел, просто внимания не обратил.
– А вон по той улице, буквально метров сто, по правой стороне и будет «Псарня». Там вывеска приметная, мимо не пройдешь. А вот по этой, правда подальше, примерно через километр, и моя лавочка. Я и живу там же, так что заходи в гости.
Еще через пять минут Тимофей Владимирович останавливает «ЗИЛ» перед сложенным из красного кирпича одноэтажным домом без окон. К стальной входной двери ведет высокое и широкое крыльцо, выложенное толстой тротуарной плиткой. Над дверью простая черного цвета с белыми буквами вывеска: «Ратник. Оружие и боеприпасы». А что? Скромненько и со вкусом. Как говорится, главное не форма, а содержание.
Владимирович помогает мне выгрузить из кузова трофейное «железо», вручает, отказавшись от денег, огромный брезентовый баул цвета хаки и, пожав на прощание руку, уезжает в больницу проверить, как разместили Егора. А я остаюсь на ступенях крыльца, увешанный оружием, будто новогодняя елка. Уже было собираюсь войти, как вдруг до меня доходит, что попытка продать черные от свежего порохового нагара «стволы» выглядит не совсем красиво. Это все равно, что грязную поношенную одежду продавать. Или надкусанные пирожки. Решено! Усаживаюсь прямо на нижнюю ступень крыльца, сваливаю кучей на расстеленный на асфальтовом тротуаре баул автоматы и пистолеты, пулемет ставлю на сошки рядом. Из «мародерки» на свет божий извлекаю масленку и ветошь. Пошло дело! Примерно через час, уже устав от удивленных и заинтересованных взглядов прохожих и изрядно вспотев на жарком солнце, разряжаю все магазины, ссыпав патроны в трофейный «сидор», снова навьючиваю на себя свой маленький, но увесистый арсенал, и толкаю внутрь тяжеленную дверь магазина.
– Рад приветствовать, молодой человек, – слышу я, едва затихает подвешенный над притолокой колокольчик. – Не часто в наше время можно встретить столь добросовестных клиентов. Обычно норовят всучить просто заросшее грязью, да еще и ругаться пытаются. Меня, кстати, зовут Сергей Сергеевич.
– А меня Михаил, – представляюсь я невысокому, полноватому и лысому как колено дядьке лет пятидесяти в маленьких круглых очках, здорово похожему на актера Броневого в роли доктора из «Формулы любви», и жму ему руку. – А как вы узнали…
– Юноша, есть такое дивное изобретение человеческого гения – камера видеонаблюдения. Неужели не слышали?
Пристыженно улыбаюсь и развожу руками. Красиво тебя умыли, Михаил Николаевич. Вот тебе и урок на будущее! Не покупайся на кажущуюся архаичность: на все эти «трактиры», «лавки»… Как ни крути, вокруг тебя будущее, пусть и не совсем счастливое. И народ здешний – далеко не дикари.
Пока собираясь с мыслями, чтобы придумать что-нибудь остроумное в ответ, обвожу взглядом торговый зал магазина…
И минут на десять «зависаю», словно перегруженный компьютер. Да уж, посмотреть тут явно есть на что! Нет, во внешнем облике торгового зала ничего необычного не было: открытые стеллажи, полки и застекленные прилавки. Но вот их содержимое было достойно самого пристального внимания. С одной стороны, не сказать, что выбор поражал разнообразием, по большому счету, все, что я сейчас вижу перед собой, в мое время можно было увидеть почти в любой армейской «оружейке». Но вот тот факт, что все это можно спокойно купить… К этому мне, отлично помнящему, сколько времени у нас занимало получение разрешения на травматический «резиноплюй», точно еще предстоит привыкнуть. Да и количество оружия, что называется, на единицу площади слегка шокировало.
Вся левая от меня стена была занята стеллажом, заставленным, судя по всему, добычей парней вроде меня. Пара десятков «калашей» всех модификаций и обоих калибров. Примерно столько же симоновских самозарядных карабинов. Одна «СВД-С»[16]16
«СВД-С» – вариант снайперской винтовки СВД, разработанный для ВДВ, имеет складывающийся приклад.
[Закрыть], а рядом с ней, у меня чуть челюсть на грудь не рухнула, «СВТ-40» с оптическим прицелом. Чудны дела твои, Господи! А я уж думал, что «светки» только в музеях да на киностудиях в качестве реквизита и остались. И тут же, выражаясь «высоким штилем», символизируя связь поколений, пристроился немного потертый «Винторез». Три «ручника», два «семьдесят четвертых» и один «брат-близнец» моего. Один «ПКМ» и один «Печенег». Перед стеллажом – застекленный прилавок, в котором выложены пистолеты: четыре видавших и лучшие времена «Тульских Токарева», стайка «макаровых» с черными и рыжими рукоятями, среди которых, бросающийся в глаза, словно волкодав среди болонок, одиноко красуется «АПС». Все не новое, но, судя по внешнему виду, вполне исправное и работоспособное. Секонд-хенд, блин!
Стена справа отдана под «тяжелую артиллерию». Там на стан ках-треногах грозно замерли «Корд» и «НСВ», рядом с которыми «меньшими братьями» примостились «ПКМС» и «АГС-17». На стене – небольшая полка, а на ней – два «РГ-6»[17]17
«РГ-6» – шестизарядный ручной противопехотный гранатомет револьверного типа, стреляет стандартными гранатами ВОГ-25.
[Закрыть] и три «подствольника». Все три – «двадцать пятые», странно, «тридцатка» тут в свое время тоже здорово распространена была… В углу – открытая оружейная пирамида, в которой выстроились гранатометы: одноразовые «Мухи» и «Аглени», парочка РПО «Шмель», три «РПГ-7» и даже один «Вампир»[18]18
«Вампир» – «РПГ-29», противотанковый гранатомет.
[Закрыть]. И тут же патронные короба, «улитки» для «АГС», ленты всех типов, машинки для их снаряжения, и Ракова[19]19
Машинка Ракова – механическое устройство для снаряжения пулеметных лент калибра 7,62 мм.
[Закрыть], и для более крупных калибров. Охренеть, дайте две!!! И это все в сво бодной продаже?! Как говорится: нет, ну это просто праздник какой-то!
Ассортимент на стене за спиной хозяина и в стеклянной витрине перед ним сильно напоминает левую стену, но с тремя очень серьезными отличиями. Во-первых, все оружие новое, лоснящееся от смазки, с ярким воронением. Во-вторых, выбор намного шире: есть и «Вал», и «ВСК», и «9А-91», да и в рядах «калашниковых» видны и «АК-103», и «АК-104». В витрине с пистолетами, кроме «стечкина», «макарова» и «ТТ», лежат пистолет Ярыгина и украинский «Форт». Этот-то тут какими судьбами? И, в-третьих, каждый «ствол» был в единственном экземпляре. Оно и понятно, на стене – образец, остальное в подсобке. Это же не бывшие в употреблении «стволы», что все разные, и всяк со своей «придурью». А еще на прилавке под стеклом аккуратно разложены коробки с самыми разными боеприпасами и ручные гранаты. В гранатах, правда, разнообразия не наблюдалось: «РГД-5» и «Ф-1», больше ничего и не было. Хотя, с другой стороны, а что еще нужно?
– Что, юноша, понравилось? – выводит меня из ступора насмешливый голос Сергея Сергеевича.
– Да уж, блин, впечатляет – это самое меньшее, что можно сказать! А что, – я, пытаясь пошутить, киваю на правую стену. – «Зушки» нету?
– Ну почему же нету, есть. Просто тут для нее тесновато. Да и денег у вас, думается мне, на «ЗУ-23» пока не хватит. Опять же на приобретение крупнокалиберных пулеметов, гранатометов и всего прочего в таком роде нужно получить специальное разрешение у Коменданта.
Смотрю на него и не могу понять, то ли мужик умеет шутить с таким серьезным лицом, то ли у него и впрямь двадцатитрехмиллиметровая спаренная зенитная установка на заднем дворе стоит. Хотя, учитывая, что «Утес» и «Корд» имеются… Наверняка и «двадцать третью» купить можно, и КПВ. Были б деньги и «добро» от Коменданта.
– А все остальное?
– А все остальное, хоть все заберите, лишь бы денег хватило.
Да уж, блин, сладкий сон любого милитариста! Я сейчас просто заплачу и попрошу у Сергея Сергеевича политического убежища.
Ладно, полюбовались, и баста. Пора к делу переходить.
– Куда тут можно товар для осмотра сложить?
– А вот, у вас за спиной верстачок стоит, на него и выкладывайте свои трофеи. Смотреть их будем. А как они к вам попали, если не секрет? Уж простите мое любопытство.
– Да нет никакого секрета. Мы с Тимофеем Владимировичем и ребятами из Дорожной Стражи по дороге из Моздока в Алпатово в засаду влетели. Парням не повезло, погибли почти сразу. А я вот удачливее оказался…
– Постойте, Тимофей Владимирович? Старосельцев?
– Вот ей-богу, фамилию-то его я и не знаю. Но если у него есть сын Егор, дочка Оксана и торгует он всякой снарягой и экипировкой, то, значит, Старосельцев.
– А что за ребята из Стражи?
– Ну, Тимофей Владимирович их фамилии лейтенанту Карташову называл, только я не запомнил. Только имена – Виктор, Андрей и Юра, молодой совсем мальчишка…
– Знаю, о ком речь, Вити Смирнова экипаж. Хорошие ребята были, упокой господь их души. Жалко… А напал кто?
– Старосельцев сказал: «волчата» из Непримиримых Тейпов.
– «Волчьи головы» в Комендатуру не сдали еще? Не возражаете, я взгляну?
– Да нет, вот они, – протягиваю я Сергею Сергеевичу вынутые из кармана вышитые тряпки.
– Ого, да вы, Михаил, серьезный человек! В одиночку пятерых итум-калинских «волчат» уделать, это не в рукав высморкаться. Уважаю!
– А почему вы решили, что они из Итум-Калы?
– Башни позади голов видите?
– Башни Шамиля? – доходит до меня.
Эти древние башни времен Кавказской войны, перекрывавшие некогда ущелье Волчья Пасть, и в мое время были своего рода неофициальным символом Итум-Калинского района.
– Они самые.
Он возвращает мне «бошки», а я выкладываю на гладко оструганную столешницу все свои утренние «приобретения». Сергей Сергеевич поочередно берет их с верстака, вертит в руках, сноровисто делает неполную разборку. Первыми в сторону он откладывает два «АКМа» братцев-«партизан».
– Извините, Мишенька, но это совсем хлам. Новые цевья и приклады – не проблема, у меня запасных полно и пластиковых, и деревянных. Но они «ушатаные» насмерть. Видно, прежние хозяева совсем дураки криворукие были. Больше восемнадцати рублей за каждый не дам, уж извините.
Во время разговора со Старосельцевым по пути в Червленную я уже составил себе некоторое представление о здешних ценах и только согласно киваю.
– Действительно, хлам, Сергей Сергеевич. Вы правы. Больше за них просить было бы хамством.
– «Макаров» тоже слова доброго не стоит, ему в его теперешнем состоянии на помойке место, если уж по совести, но, может, и возьмет кто, на дешевизну польстившись. За него я пять рублей дам.
Мне остается только вновь согласно кивнуть. Честно говоря, я думал, он этот «ПМ» вообще брать не станет, а просто предложит с ним до ближайшей мусорной ямы прогуляться. Продавец будто читает мои мысли.
– У меня, кроме лавки, еще и мастерская. И оружейник толковый. Так что вытянем «ветерана», может, еще кому послужит. Зато вот «СВД» и «ПММ» у вас очень недурственные. За пистолет пятнашку дам, за «снайперку» – сто рублей, если вместе с магазинами и патронами. Идет?
– Идет.
– «АКМС» тоже вполне приличный, да еще и «затыльник» от «ГП»… Тридцать. Ножи не возьму, не обижайтесь, не мой профиль. Их попробуйте как раз Старосельцеву продать, он холодным оружием тоже приторговывает. А вот штык, если продадите – возьму, в комплект к моей, – он кивает на снайперскую СВТ, – красотке. Она как раз без штыка. Два рубля дам, согласны?
– Согласен.
– Угу, гранаты себе оставите?
– Нет, что-то они мне особого доверия не внушают.
– Мне, если честно, тоже, но по пять рублей за штуку дам.
– Пойдет.
– Так, пулемет…
– А вот «РПК» я продавать не хотел, Сергей Сергеич. Мой «семьдесят четвертый», он все же больше для городского боя подходит. В лесу от него толку будет мало, калибр не тот, не то что от веток, от травы рикошетит…
– Так-то оно так, Миша. Но есть у меня для вас вариант получше. Я вам в обмен на «РПК» и три «банки» отдам «сто третий» с четырьмя магазинами. Новенький, только с консервации. Есть еще и болгарский, но наш, еще до Тьмы сделан, качеством все-таки получше будет. Подумайте сами: калибр тот же, а весит почти на четыре кило меньше, да и «подствольник» на него навесить можно. Ну как?
Вообще-то, кажется, тут меня милейший Сергей Сергеевич малость по деньгам «напарить» хочет. Но в пределах разумного. «АК-103» у него, если верить ценнику, стоит шестьдесят пять рублей серебром. А вот подержанный «РПК» – восемьдесят пять. И это с одной «банкой». Но, с другой стороны, он мне к «калашу» еще четыре магазина дает. И с остальными «стволами» не обманул. Пусть хоть какую-то выгоду получит.
– Идет.
– А вы, Миша, я гляжу, отличный клиент! Еще чем-то помочь могу? Патроны, гранаты?
– Да, – вспоминаю я про опустевшую «спарку» магазинов, – шестьдесят патронов 5,45 сколько будут стоить? И еще к ВОГам хочу прицениться.
– Вот ВОГов сейчас нет. Зайдите через недельку, как раз подвезти должны. Стоят они по десять рублей. А «пятерка» у меня – пять рублей за пачку. Так что, десять рублей с вас.
– Они у вас 7Н6[20]20
7Н6 – автоматный патрон калибра 5,45 мм с простой пулей.
[Закрыть] или 7Н10?[21]21
7Н10 – автоматный патрон калибра 5,45 мм с пулей со стальным сердечником.
[Закрыть]
– Ууу, Миша, вы и спросили… Я уже забыл, когда последний раз «десятые» видел, так что только «шестые».
– Ну и ладно. Кстати, Сергей Сергеевич, а где вы все это, – я киваю головой на новенькие «стволы» на центральной стене и витрину с боеприпасами, – закупаете?
– Как где, – тот смотрит на меня с искренним изумлением. – На Украине, разумеется, что-то они там сами делают, что-то им морем из Болгарии везут, а они уже нам переправляют. Как мне кажется, ни в Ижевске, ни в Туле, ни в Коврове разумной жизни не будет еще много лет, пока радиационный фон не снизится. Да и после этого на тамошних руинах что-либо производить будет сложно.
Оп-па, попал, ты, Миша, пальцем в небо. На будущее, думай, прежде чем рот открывать, а то точно на чем-нибудь конкретно засыплешься. Зато, по крайней мере, становится понятным наличие «Форта», да и некоторая информация о здешних делах получена.
– Как деньги возьмете, все серебром или часть золотом?
– Только серебром – уж больно большая куча будет. Давайте часть золотом. Какой у вас тут курс?
Понимаю, что снова сморозил чушь, уж курс золота к серебру тут любой ребенок знает, но делать нечего. Однако пожилой продавец невозмутим.
– Пятьдесят к одному.
Фу, похоже, пронесло. Видимо, в разных краях тут курс различается.
– Тогда пусть будет три золотых и сорок три серебром.
Пакую купленный «сто третий» в баул к ранцу с мясом, своей РДшке и «сидору» с патронами, закидываю его на левое плечо, свой «АКС» – на правое. Две пачки «пятеры» убираю в «мародерку», туда же перекладываю ИПП, а полученные деньги убираю на ее место, в нагрудный кармашек РПС. Прощаюсь с Сергеем Сергеевичем, клятвенно заверив его на прощание, что обязательно еще к нему зайду, и не раз.
До Комендатуры дошел минут за двадцать неспешным шагом. Перед проходной меня притормозили двое квадратных молодых парняг в черных «горках», беретах и РПС, вооруженных «АКМСами». На рукавах – шевроны с таким же гербом Терского казачьего войска, что и у Дорожной Стражи, но с надписями «Комендатура ст. Червленная» и «Охранная Рота».
– Кто такой, куда?
– Наемник, хочу «волчьи головы» сдать.
В глазах парней просыпается искренний интерес и что-то похожее на уважение.
– Это ты с утра в Алпатове геройствовал?
Да уж, земля, как известно, слухом полнится. Хотя, что странного, электричество у них есть, телефон тоже. Через КПП я почти два часа назад проехал, да до этого меня и Владимировича Карташов почти час «мариновал». Разошлась информация…
– Было дело.
– И как ты один против пятерых-то?
– Повезло…
– Ну, удача, она девка такая, не ко всем идет. В мешке что?
– Автомат, патроны, еды немного.
– Ясно, тогда мешок и свой «калаш» тут оставь, на выходе заберешь. Не боись, ничего не пропадет, у нас с этим строго.
– А пистолет?
– Можешь оставить. Совсем без оружия мужчине ходить не годится, тут Терской Фронт как-никак, не Ростов какой-нибудь и не Ставрополь.
Отдаю баул и «АКС» сидящему в проходной пожилому осетину в такой же, как и у парней, черной «горке», получаю взамен жестяную овальную бирку с номером, почти как в гардеробе кинотеатра.
– Отец, я тут у вас первый раз. Куда мне?
– В финчасть. На первом этаже по коридору направо, до конца. Там увидишь.
Марширую через чисто подметенный асфальтированный двор, прохожу в серьезной толщины бронированную дверь, по случаю теплой погоды распахнутую настежь. Вежливо киваю сидящему в застекленном «аквариуме» дежурной части лысому амбалу с красной повязкой дежурного и лейтенантскими звездочками на хлястиках-погончиках его черного прыжкового комбинезона.
– В финчасть.
– Проходи, – вяло отмахивается он, но вот взгляд у мужика ни фига не расслабленный, смотрит он пристально и внимательно. Видно, обстановка тут неспокойная и бдительность на высоте что у Стражи, что у этих вот, из Охранной Роты.
В конце коридора вижу дверь с табличкой «Финансовая часть». Вежливо стучу и вхожу. Первое, что бросается в глаза, – большой отрывной календарь на стене. Ага! На дворе у нас 17 сентября 2040 года, понедельник. Ну, слава богу, с датой определились. О, как! Сам факт того, что меня неизвестно как и неизвестно зачем зашвырнуло аж на тридцать лет вперед, уже вообще не удивляет. Воспринимаем как данность. Поразительное все-таки животное человек, адаптируется к чему угодно. Я, по идее, должен сейчас в истерике биться, причитать и волосы на себе рвать от отчаяния. А вместо этого хожу по магазинам и, словно ребенок конфете, радуюсь таким мелочам, как точная дата, в которой я очутился.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?