Читать книгу "Буратино. Правда и вымысел"

– Спасибо, – Пиноккио кинулся было поцеловать отца, но тот отстранил его рукой.

– Не люблю слюнтяйства. Вот тебе пожрать, – он дал сыну небольшую головку лука, – А вот тебе гусиное перо, учись, сынок.

После этого Карло рухнул на кровать и, не раздеваясь, заснул.

– Папа, что с вами? – Пиноккио начал тормошить его, но отец был безмолвен. Парень вдруг подумал, что он умер, очень испугался и спросил: – Папа, вы не умерли случайно?

– И не надейся, – донеслось из-под комода, – нажрался просто, как обычно.

– Ах, как хорошо, – воскликнул мальчик, – вот видите, синьор Говорящий Сверчок, какой у меня заботливый отец.

– Ну-ну, – донеслось из-под комода.

Пиноккио напялил штаны с лямками, которые были ему очень велики, взял в руки перо и уселся у стола завтракать луковицей. Ему никто не объяснил нежелательность потребления луковой кожуры. Но и с кожурой завтрак ему понравился, несмотря на слёзы, текущие по щекам. Запив завтрак водой, он оправил свой гардероб и первый раз в жизни вышел из дома. Парень шёл учиться в школу.

Солнце светило, как бешеное, небо было голубое до неприличия, день был великолепен, а люди с насмешкой глядели на Пиноккио, уж больно велики были штаны этому мальчику. Но молодой человек не обращал внимания на насмешки. Он остановил первого встречного мужчину и спросил:

– А не может ли мне досточтимый синьор сказать, где находится школа?

– Вот я сейчас дам тебе в морду, – пообещал мужчина, – чтобы под ногами не путался.

И Пиноккио двинулся дальше.

Вторым человеком, к которому обратился деревянный парень, был человек в мундире, в смешной шапке и с увесистой палкой в руке. Он имел очень важный вид и Пиноккио решил, что уж он-то наверняка знает, где находится школа. Подойдя к нему, наш герой начал:

– А не скажет ли мне…

– Фамилия, подлец, – рявкнул человек с палкой, да так, что у парня в ушах зазвенело и по спине пробежал озноб.

– Я? Моя? Моя фамилия…

– Почему в таких штанах, негодяй?

– Но без штанов я бы вам еще больше не понравился, – логично заметил мальчик.

– Умничаешь, да? Дубинки захотел? – увесистая палка приблизилась к носу мальчика. От неё веяло угрозой.

– Нет, дубинки не захотел.

– А почему такой нос неподобающий?

– Нос? – удивился мальчик. – Не знаю. Какой есть.

– Не знаешь, подлец? Но ничего, ты у меня узнаешь. А ну марш за мной в околоток, пусть твоим носом околоточный занимается, а я не физиономист какой-нибудь.

– Синьор, но мне надо в школу.

– А, ты еще и в школе учишься? Образованный, значит, – с этими словами человек в мундире врезал Пиноккио по спине дубинкой и, ухмыльнувшись, спросил: – Что, больно?

– Больно, – поморщился мальчик, – но за что?

– Не люблю образованных и прочих подлецов. А то ишь повыучиваются, понанимают себе этих мерзавцев-адвокатов, что даже и дубинкой им не врежь.

– А вам очень нравится бить людей дубинкой?

– А как же, я свою работу люблю, и для этого, то есть для битья, тут и поставлен, а ты мне зубы не заговаривай, я вас, носатых, знаю, марш вперёд и ни слова больше.

Больше они и не разговаривали. И вскоре Пиноккио оказался, как вы уже догадались, в полицейском участке. Там ему не очень понравилось, было грязновато, окошко давало мало света, а в клетке на полу валялся человек и пел песню, другой не валялся, сидел на узкой скамеечке в драном пиджаке и с подбитым глазом. Пиноккио был перепровождён в отдельный кабинет, где за большим столом сидел мрачный человек с усами и залысинами.

– Вот, господин околоточный, привёл, – отрапортовал полицейский, отдавая честь лысому с усами.

– В чём вина? – резко спросил околоточный.

– Лицо неизвестной национальности и невообразимо носат, как видите.

– Вижу. Нос, так сказать, налицо, – произнёс лысый тоном, не обещающим ничего хорошего для Пиноккио, – ладно, идите, Маркони, а я выведу этого негодяя на чистую воду.

Человек с дубинкой ушёл, а усатый на минуту склонился над бумагами.

«С гитарою и шпагою я здесь под окном стою», – доносилась из-за двери песня, которую пел лежащий на полу.

«Какой весёлый человек», – подумал Пиноккио.

– Так-с, – произнёс околоточный, откладывая бумаги в сторону и вставая из-за стола, – и что мне с тобой делать?

– Не знаю, – признался мальчик. Он и вправду не знал, что этому усатому синьору с ним делать.

– Ладно, а какова твоя национальность?

– Не знаю, сударь.

– А вероисповедание, подлец?

– Не знаю, синьор околоточный.

– Понятно, – констатировал начальник, – нигилист и бродяга. Ни флага, так сказать, ни родины. А ну-ка быстро отвечать, без запинки. Гранатами и мандаринами на рынке торгуешь?