Текст книги "Продается Таня. 20 лет"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prodaetsya-tanya-20-let-79511.jpg)
Автор книги: Бранко Миленкович
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Ужин проходил на вилле, где мы поселились. За овальным столом расположились около двадцати человек. Я сидела справа, а Эльке – слева от хозяина. Рядом со мной сидел глава совета директоров, а два охранника – рядом с Эльке. Я знала, что мне нужно улыбаться, но молчать. По правде сказать, никто меня ни о чем и не спрашивал, но было очевидно, что мы с немкой находимся в центре внимания. За столом было несколько женщин, немного старше нас обеих, но наша красота доминировала, и все мужчины, откровенно или исподтишка, поедали нас глазами.
Я сразу же, как вошла, обратила внимание на мужчину, сидевшего напротив нас с хозяином. Его лицо мне показалось знакомым. Я пыталась вспомнить, где же я могла его видеть. Сначала подумала, что это какая-то знаменитость из мировой элиты, но потом отказалась от этой мысли, когда услышала, что он переговаривается со своим переводчиком на чистом сербском языке.
Да, это был белградец, чье имя уже тогда было известно в Сербии, а особенно известно стало оно сейчас, когда его можно встретить во многих СМИ. Я старалась скрыть свой повышенный интерес, но не могла ничего с собой поделать и буквально впилась взглядом в этого человека, видя в нем надежду на спасение, на возвращение в Белград, на бегство из Дубая. Всего пара слов по-сербски, крик о помощи через стол… Я сидела как на иголках. Поскольку серб из Белграда сидел напротив меня и хозяина, то глядел он в основном на нас. Время от времени он перебрасывался парочкой слов с хозяином. Судя по этим отрывочным фразам, белградец еще не сотрудничал с арабами, но собирался. Упоминались какие-то совместные планы, находящиеся на стадии обсуждения.
Но больше всего белградец общался с мужчиной, сидевшим справа от него, скорее всего русским, и насколько я поняла, это был его деловой партнер, который и пригласил его на ужин, чтобы познакомить с богатым арабом, моим хозяином.
Я знала, в бизнесе дело и деньги – прежде всего, и это остановило меня, я не обратилась к гостю из Белграда по-сербски, не попросила о помощи. Было маловероятно, что он поможет мне, я уже была в руках хозяина. Единственное, что это серб, сидящий в трех шагах от меня, мог бы сделать, так это купить меня у араба и отвезти в Белград. И к тому же, думала я, с чего бы ему проявлять сочувствие такой ценой – портить деловые отношения, устраивать публичную сцену ради моего спасения? Я просто молча смотрела на него, как бы завороженная этой иллюзорной возможностью спасения.
Проведя два года в арабском гареме, по сути дела в неволе, я смотрела на своего соотечественника, прилетевшего из Белграда. Конечно, я ничего не предприняла. Ужин длился около двух часов, партнеры пришли к каким-то важным договоренностям, в другой части небольшого зала играла музыка, кажется джаз или блюз, и в конце белградский гость ушел, попрощавшись со всеми, включая хозяина. Эльке и я стояли в стороне, и мой серб посмотрел на нас и только кивнул головой.
Вернувшись в Белград, я узнала, как его зовут. Он известный человек, но мне никогда не приходило в голову пытаться установить с ним контакт здесь. Это могло бы меня сильно травмировать, если бы подтвердились мои предположения о том, что он знал с самого начала, что я и Эльке – только немое сопровождение араба, нашего хозяина, и относился к нам соответственно. Конечно, он не мог предполагать, что одна из тех красивых блондинок с идеальной фигурой – сербка из Белграда.
Ночью я долго не могла успокоиться, меня преследовала навязчивая мысль, что я не воспользовалась заманчивой возможностью свободы. Меня мучило осознание того, как близко и вместе с тем бесконечно далеко я была от нее. Или это был просто мираж? Невозможно было предсказать реакцию белградца на мою историю, на знакомство со мной. Я утешала себя мыслью, что он, по законам здравого смысла, подумал бы, что я с арабом по собственной воле, ведь именно такое впечатление и складывалось при взгляде на меня: улыбающаяся девушка, в прекрасном расположении духа. Я заснула только после нескольких часов раздумий, пытаясь забыть про свободу, которая была так близко. Я никогда так и не узнала, понял ли хозяин (или кто-то из его свиты), что я и тот белградец соотечественники. К тому же его могли представить просто как бизнесмена из Югославии, а тогда это понятие все же ассоциировалось с несколькими нациями.
Мы возвращались тем же самолетом. Перелет проходил прекрасно, хозяин был в отличном настроении, хотел, чтобы мы его ласкали, целовал сначала меня, потом Эльке в груди и в живот. Он поливал нас шампанским и хотел, чтобы мы танцевали, у немки это выходило намного лучше, чем у меня. Я не знаю, сколько длился перелет, но в какой-то момент я почувствовала, что с самолетом что-то происходит. Хозяин тоже начал нервничать.
В салон вошел тот самый глава совета директоров, правая рука хозяина, и сказал ему что-то по-арабски. Хозяин молчал, но я видела, что новость была не из приятных. Неполадки с самолетом продолжались – он то терял высоту, то набирал, а когда мы уже думали, что все наладилось, он снова терял высоту… Минуты тянулись мучительно долго.
Я вцепилась в сиденье, Эльке сидела напротив меня, бледная как мел, а хозяин не находил себе места от страха. Все мы молчали. Как это выглядело, могу передать приблизительно: как будто вы в элегантном автомобиле едете по пашне. А потом в окне справа я увидела землю.
Мы были над Дубаем, я поняла, что дело не в погоде, а именно в нашем самолете, потому что на небе не было ни облачка, солнце слепило глаза. Один из охранников вбежал в помещение без разрешения, чего обычно никто себе не позволял. Он сначала пристегнул ремнями безопасности хозяина, потом нас. У этих сидений был еще один дополнительный ремень. После того как мы были пристегнуты, охранник скрылся. Боковым зрением справа от себя я видела небо в окне, но ожидала с минуты на минуту увидеть землю. Внезапно самолет опасно накренился вправо. Помню, как я завизжала, заметив, как в окне промелькнули крыши домов. Я зажмурилась и ждала, что мы вот-вот упадем, а потом мы почувствовали, как самолет разгоняется и набирает высоту.
Мы летели еще пятнадцать минут, но намного спокойнее, и я видела в окно, как плавно приближается полотно аэродрома, а когда почувствовала, что шасси коснулись земли, думаю, пережила момент самого полного счастья в своей жизни. Я не могла понять, где мы, забыла о том, что я в рабстве, что я товар, которым владеют, что я далеко от родного Белграда. Важнее всего в тот момент была безопасная посадка в Дубае. Я потрогала свой лоб и почувствовала, что пот катится с меня градом – не только по лицу, но и по всему телу.
Так же выглядели хозяин и Эльке. Мы долго не могли оторваться от сидений. Смотрели друг на друга и молчали. Наша жизнь висела на волоске: вскоре мы узнали непосредственно от хозяина, что один мотор отказал, что двадцать минут он не работал и что мы остались живы только благодаря мастерству пилота. Этот пилот не был арабом, предполагаю, что он приехал в Дубай из Европы, как и я. Но добровольно и за большие деньги.
Я отходила от перелета два дня. Мне снилось, как я лечу на сломанном самолете, как падаю в какую-то пропасть, пропадаю, а потом все повторяется сначала.
Я отдыхала у бассейна вместе с Хеленой, девушкой из Польши, когда чья-то голова показалась из-за невысокой стены, отделявшей бассейн от ограды дворца. Через несколько секунд оттуда вышла Эльке, с которой я очень сблизилась за время нашей поездки в Москву.
Когда она подошла ко мне, Хелены уже не было рядом – она прыгнула в бассейн. Эльке легла на соседний лежак, устроилась поудобнее и начала расспрашивать меня о каких-то мелочах. Внезапно она прервала свой пустой треп и выпалила:
– Ну вот, я только написала одну записочку и положила ее в карман тому русскому. Он даже не заметил, но я надеюсь, он ее найдет. Я попросила его связаться с моими родными в Германии и сообщить полиции в моей стране, где я, – сказала немка.
Я молчала. Может, идея была неплохая, но наш хозяин имеет колоссальное влияние. «Кто может обладать таким влиянием, чтобы скомандовать полиции Объединенных Арабских Эмиратов, чтобы та проникла во дворец и разогнала гарем?» – думала я про себя. Я была уверена (и не поменяла своего мнения до сих пор): власти Дубая знают, что скрывается за высокими стенами дворца, но никто в этом мире, где деньги – единственное мерило социального положения, и не подумает реагировать на какой-то запрос из Германии. Если до этого вообще дойдет. Эльке верила, что что-то случится. Хорошо, что у нее была надежда. Но когда я рассказала ей о своей неудачной попытке бегства, я поняла, что она обеспокоилась. Однажды даже сказала при встрече, что боится последствий той московской авантюры. Я, конечно, ее успокаивала. И с течением времени мы все реже вспоминали этот случай – очевидно, русский не нашел записки.
Я встала около девяти. На улице было настоящее пекло. Только выйдешь на балкон – и уже покрываешься потом. Я вернулась в комнату, где работал кондиционер, и после душа и завтрака пошла позаниматься в спортзал. Всего через десять минут после начала занятий в небольшой зал вошла смуглая женщина лет тридцати. Я приняла ее за латиноамериканку. Никогда в жизни я не видела более эффектной женщины. Она была очень красива, около ста восьмидесяти сантиметров ростом, а тело у нее было такое, каких и в кино не увидишь. Грудь была не меньше четвертого размера, талия же – шестьдесят сантиметров, ноги невероятной красоты – точеные, длинные, сильные. А попку вообще нельзя описать словами.
Никогда, повторюсь, ни раньше, ни позже, я не видела такой привлекательной женщины. Она ничего не сказала, только переоделась и стала делать упражнения на ножные мышцы. Потом сделала десяток приседаний и вышла. Взгляды всех девушек на тренажерах были прикованы к ней. Я говорила уже, что в гареме была «коллекция» девушек со всего мира, отличающихся исключительной красотой лица и тела, но эта женщина выделялась даже на их фоне. Мы все сразу подумали, что она новенькая во дворце, приехала вчера. Позже все прояснилось.
На следующий день всем нам, пятнадцати девушкам из гарема, сообщили, что мы поедем отдыхать в необычное место. Мы поехали на автобусе, но не на аэродром, а в другую часть города, по широкой, как автомагистраль, дороге. В окне мелькали огромные автомобили, в основном американского и немецкого производства, что свидетельствовало о богатстве и процветании хотя бы части населения страны.
Мы ехали больше двух часов, потом автобус сошел с автомагистрали и поехал по пустыне. Я не уверена, что это была настоящая пустыня, но как иначе описать местность, покрытую песком? Еще полчаса езды – и мы оказались у подножия горы, вершины которой отливали серебром.
Автобус остановился, и мы вместе с охраной вышли. Полдень уже давно миновал, но все еще было ужасно, невыносимо жарко. Там, где остановился автобус, стояли грузовики с верблюдами в кузовах. А немного дальше, в тени склона, было припарковано несколько лимузинов. Справа от них группа людей занималась установкой шатра, они уже заканчивали.
Нас отвели к раскладным стульям, над которыми был растянут пестрый навес, хотя мы и так оказались в тени горы. Нам предложили соки и фрукты. А через час с той стороны, откуда мы приехали, появилась колонна дорогих автомобилей. Думаю, их было около двадцати. Мы поняли, что это приехал хозяин. Через несколько минут площадка у горы заполнилась неизвестными мужчинами. Из грузовиков вывели верблюдов. Мы поняли, что сейчас начнутся верблюжьи бега.
Перед стартом хозяин вышел из большого шатра и дал знак, что скачки начались. Мне кажется, в результате победил его фаворит, и хозяин был очень доволен: поливал верблюда и наездника шампанским. Вскоре началось застолье. Музыка была восточная, танцевали несколько профессиональных танцовщиц, приехавших на микроавтобусе вслед за нами. Большая часть людей переместилась под огромный шатер, внутри которого находился еще один шатер поменьше – для хозяина и его гостей.
Среди гостей я заметила одно знакомое лицо, но я и сейчас не могу сказать, кто это был. Сначала мне показалось, что это какой-то американский актер, а потом – что это спортсмен. Другие девушки тоже не знали, кто это, но их это особо не занимало, только Эльке думала, как и я, что он – какая-то знаменитость. Я все-таки остановилась на версии, что это американский актер. Он вместе с тремя другими мужчинами все время общался с хозяином, из чего я сделала вывод, что это главный гость торжества.
Наступила ночь, а с ней и прохлада. Было почти холодно. Мы все собрались в шатре, кроме охранников и тех, кто перебрал спиртного и кто выходил освежиться и протрезветь. Откуда-то вдруг появилась эта прекрасная латиноамериканка, которую я встретила в тренажерном зале. Я думаю, ее привезли позже. Она была одета в узкую ярко-красную юбку, которая подчеркивала округлости ее тела больше, чем если бы она была вообще без нее. Девушка была сдержанно, но со вкусом накрашена, так что ее и без того большие глаза выглядели еще выразительнее. Она села рядом с гостем хозяина, этой знаменитостью, и я быстро сообразила, что ей отведена особая роль – она была украшением и без того шикарного вечера. Я сомневаюсь, что речь шла о проституции – уж слишком не вязался образ проститутки с этой великолепной женщиной.
Из огромных колонок время от времени звучала американская музыка. Гершвин, Синатра и тому подобное. Гость танцевал с той женщиной. Не сомневаюсь, что ночь они провели вместе. Было видно, что у нее под юбкой не было белья. Она все пила и пила, сидя рядом с американцем, они шептались, смеялись, в то время как остальные тоже не теряли времени даром. Позже, сопоставив факты, я разговаривала с Эльке, которая, как и я, была под впечатлением от красоты латиноамериканки. Мы пришли к выводу, что она, как и американский актер, почетная гостья хозяина. Он, наверное, поселил их в особую часть дворца, куда нам было запрещено ходить и оттуда эта красавица ходила в тренажерный зал, чтобы не прерывать тренировки даже во время путешествия. Может, она просто была в гостях, может, это ее медовый месяц – кто знает, в чем тут было дело.
В общем, вечеринка шла полным ходом. Среди гостей было несколько европейцев. Нашей задачей было лишь разносить шампанское, а его было больше, чем они могли выпить. Я заметила, что на меня положил глаз один сорокалетний мужчина. Он позвал меня взглядом, поднял бокал, показывая, что хотел бы еще вина, и я подошла к нему. Признаюсь, он был очень привлекателен. Волосы с небольшой проседью, широкие плечи, правильные черты лица. С первого его слова я поняла, что он тоже американец, как и остальная компания. Он пытался отделить меня от остальных, хотел выйти со мной из шатра, но я знала, что это невозможно. Не успел он сказать и пары слов, как за нашей спиной показался охранник. Было ясно, что он охраняет нас от контактов с иностранцами. Мы были лишь приятным украшением и не более того.
На улице у шатра запекали баранину и козлятину, решетка была огромная, все было отлично организовано и оборудовано. Когда я попросила вывести меня из шатра, охранник вышел за мной следом. Ночь была чудесна. Высоко наверху в небе сияли звезды, дул слабый ветерок, а каменная глыба поблизости придавала пейзажу таинственность. Из шатра доносилась музыка, грузовиков больше не было. Осталась только ночь, бездонная ночь. Я смотрела на небо и думала о себе, о Белграде. Я представляла, как отрываюсь от земли и исчезаю, улетаю отсюда со скоростью света, а приземляюсь где-нибудь возле Калемегдана, на Авале, целую папу и маму, Чеду… Я была готова весь Белград исцеловать, только бы вернуться туда. Мои раздумья прервал охранник. Пора было возвращаться. Хозяин переместился со своими гостями в свой шатер, а какие-то девушки составили компанию оставшимся американцам, но в этой компании были и охранники, следящие, как бы не произошло чего-нибудь непредвиденного.
Кажется, когда мы собрались возвращаться во дворец, уже светало. Мы все заснули, как только сели в автобус, и проснулись, когда подъехали к гарему. Я пропустила обед и спала почти до вечера. Встала, приняла душ, немного послушала музыку, повалялась в кровати, а потом позвала охранника и попросила его проводить меня на ужин в сад.
Когда я возвращалась после ужина, на который подавали, кажется, морепродукты, мне почудился запах моря. Я думала о Черногорском побережье, убеждала себя, что однажды опять попаду в Будву или Петровац, и тогда у меня в голове стали прокручиваться воспоминания об одном летнем отпуске в Греции. Я обещала себе, что поеду туда, но прежде нужно выбраться отсюда. С такими мыслями я подошла к тому большому холлу, где стоял телефон, откуда я дозвонилась в Белград. И когда я собиралась повернуть в коридор, ведущий к моей комнате, охранник остановил меня, показывая пальцем на человека, идущего к нам наперерез слева, из той части здания, которая была почти не видна за большими колоннами и огромным фонтаном.
Это был австриец, который в свое время заходил ко мне в комнату, чтобы дать указания о том, как себя вести и что меня ждет, когда я выйду отсюда через четыре года. Он не забыл, как меня зовут, и с улыбкой попросил присесть на пару минут.
– Уважаемая госпожа, – начал он, – у меня для вас хорошие новости. Наш человек был в Белграде и разговаривал с людьми, которые работают там на хозяина. Они были у вас на квартире, конечно под видом торговых агентов, и видели, что с вашей семьей все в порядке. У отца была какая-то проблема с сердцем, это мы проверили, но сейчас у него все хорошо. Мы прояснили ситуацию и узнали, что ваши родные думают, что вы где-то в Америке, вышли замуж, но предполагают, что ваш муж-иностранец не разрешает вам звонить им. Они все еще надеются, что вы позвоните или приедете домой. Мы с вами тоже в этом убеждены, не правда ли?.. Главное для вас – вести себя хорошо, исполнять правила, установленные для вас в этом месте, и тогда все будет в порядке, – закончил австриец.
Когда я спросила о брате, австриец ответил, что у него все хорошо, он открыл какой-то бутик в Новом Белграде. Он попал в аварию, разбил машину, но сам не пострадал.
На следующий день я опять проводила время у бассейна с немкой. «У меня для тебя кое-что есть», – сказала она и передала несколько пальчиковых батареек для моего транзистора «Сони». Когда я спросила, откуда они у нее, она улыбнулась. Больше я ни о чем ее не расспрашивала, но мне показалось, что Эльке удалось что-то замутить, пока мы были в пустыне. Наверное, она что-то выудила у американца. Эту девушку не покидало намерение что-то предпринять. Я едва дождалась возвращения в комнату. В эту ночь я опять слушала «Радио Белград» и плакала, конечно. Я помню, как целовала этот маленький транзистор. Батарейки, переданные мне Эльке, работали дольше, чем я ожидала, и это скрасило мои будни. Но однажды ночью, когда на «Радио Белград» играла музыка и я ждала новости, я услышала звонок в дверь. Я застыла от страха. Если они слышали транзистор в то время, когда там звучала речь, я могла себе представить, что меня ждет. Дрожа от страха, я подошла к дверям.
Звонок в дверь прозвучал еще раз. Тогда я вдруг вспомнила, что оставила транзистор на кровати, вернулась и быстро засунула его под матрас. Звонок повторился еще два раза, пока я шла к двери. Я со страхом повернула замок. В дверях стоял мой охранник. Он позвал меня за собой и сказал, что подождет, пока я оденусь.
Я медленно пошла по коридору к центральному холлу. По моему ощущению было около двух часов ночи. Охранник молчал, а я ломала голову, пытаясь понять, в чем дело, зачем я им потребовалась в такое время суток. Мы прошли по большому коридору в приемный покой, повернули направо и вскоре оказались перед тем самым офисом, в котором я в первый раз после Белграда встретилась с Хафезом.
Мой охранник постучал, и мы вошли. Внутри сидели Хафез и еще один пожилой человек, которого я видела только мельком в центральном холле. На столе было несколько телефонов, этот человек выглядел сосредоточенно и сердито. Мне предложили сесть, от напитков я отказалась. Тогда Хафез перешел к делу. Он начал расспрашивать меня о поездке в Москву: что мы с Эльке делали, о чем разговаривали, посещал ли нас кто-то и т. д.
Первым, о ком я подумала, был тот серб из Белграда. Представьте себе, мне пришло в голову, что он о чем-то догадался и предпринял какие-то действия, чтобы спасти меня из гарема! А потом я вспомнила, что мы обменялись с ним лишь парой слов, и то через переводчика, что я в основном молчала, да и возможность его вмешательства равна нулю. По крайней мере, вмешательства в мою ситуацию. Все мои дилеммы сразу были забыты. Расспросы были большей частью теперь о немке Эльке. Понятно: они выяснили, что она дала русскому эту записочку – видимо, русский что-то предпринял.
Я делала вид, что ничего не знаю. Хафез и тот человек спрашивали меня теперь о том, что делала Эльке в комнате, общалась ли с кем-то, был ли у нее мобильный телефон, когда мы находились в Москве, писала ли она какие-то письма… С самого начала допроса я вела себя так, как будто не понимаю, в чем дело, наивно отвечала на вопросы, защищая Эльке, насколько было возможно, а по сути мне нечего было сказать. О главном эпизоде, о записке, я узнала от Эльке уже позже. Я не видела ни как она ее писала, ни как клала ее в карман русскому.
После возвращения в свою комнату я заперла дверь и тихонько вышла на балкон, даже не вышла, а выглянула на улицу: мне казалось, что там что-то происходит. Было полнолуние, и было довольно светло. Я почти сразу поняла, что во дворце какая-то внештатная ситуация. Большие прожекторы, окружавшие здание, были включены, вместе с так называемым малым освещением. Эта стена, отделяющая дворец от остального мира, находилась в ста метрах от моего окна, но она была сейчас видна как на ладони, освещенная мощными прожекторами.
В эту ночь я почти не спала. Меня разбудила чья-то речь, доносившаяся с улицы. Это были охранники, они стояли вчетвером под моим балконом. Я не могла дождаться того момента, когда можно будет выйти к бассейну, в надежде узнать больше от других девушек об Эльке и о событиях, происходящих во дворце, но скрываемых от меня. Однако после обеда ко мне вошел охранник и сообщил, что сегодня мне запрещено выходить из номера. Я знала, спрашивать о причине нельзя. В гареме правила и распоряжения нужно было выполнять без вопросов и сопротивления, но, уходя, охранник обернулся и, наверное, чтобы меня утешить, сказал, что другие девушки тоже не выйдут купаться. Меня это не особенно развеселило: было понятно, что ситуация очень серьезная. Я перебирала в уме возможные варианты развития событий. Потребовала ли немецкая полиция у Объединенных Арабских Эмиратов выдачи Эльке? Может быть, ее родители приехали за ней? Что, если хозяин избавится от молодой немки, чтобы скрыть следы, не позволит войти во дворец? Кроме того, у кого здесь есть право входить на частную территорию, особенно в дом баснословно богатого человека?
На следующий день нам разрешили пойти к бассейну. Прежде всего я внимательно огляделась по сторонам и убедилась в том, что предчувствия меня не обманули: немки не было у бассейна. Есть два варианта: либо ее вернули в Германию, либо ее… ликвидировали. Первое было маловероятно, а второе еще больше усилило мой страх. Было понятно, что остальные не имеют понятия о том, что происходит. Мне не пришло в голову спрашивать о том, где Эльке, а когда Анжела из Швеции, скучная и немного надоедливая девушка, спросила, где Эльке, я подумала, что она меня провоцирует, и лишь пожала плечами.
Через два дня меня опять вызвали. Я повторила рассказ до последней мелочи, добавив, что во время нашего посещения Москвы, как им известно, охранник ни на минуту не выходил из нашей комнаты. Он даже требовал, чтобы дверь между спальней и маленькой комнатой, в которой он спал, была всегда открыта. Даже ночью. «Он может лучше всего засвидетельствовать, что все было под контролем, и я правда не вижу причины дальше меня расспрашивать», – сказала я, немного обиженная, тоном, который выходил за рамки принятого поведения, но я сознательно шла на этот риск. Меня отпустили и больше не водили на допросы. Я так никогда и не узнала, что случилось с немкой. Я надеюсь, она у своих, жива и здорова, но… это маловероятно.
После обеда я ушла в номер, а потом в тренажерный зал. Позанималась там полчаса и вернулась в комнату. На улице было невыносимо жарко. Мне хотелось спать, и как только я погрузилась в сон, послышался звонок в дверь. Я вспомнила о транзисторе, но он был в надежном месте. Я не слушала его, потому что батарейки уже давно сели. Это был охранник, он объявил, что на следующий день после обеда мы едем с хозяином на морскую прогулку. Я не смела задавать вопросы, и мне оставалось только ждать. После обеда пришел неизбежный Хафез и обратился к девушкам, выбранным для поездки. Нас было шесть. Я слышала раньше, что время от времени хозяин берет девушек с собой на морскую прогулку на яхте, но я пока ни разу не сопровождала его.
Хафез сообщил нам, как себя вести. Мы узнали, что прогулка будет продолжаться три дня, мы все это время не будем сходить на берег. Все необходимое будет на яхте. В порт мы приехали на двух роскошных автомобилях. Мне кажется, это были американские «линкольны» с шестью дверцами. Мы вышли на самом берегу, стража уже была тут, и двинулись за Хафезом. В соответствии с тем, как нас проинструктировали, мы изображали небольшую туристическую группу, собравшуюся на морскую прогулку. Нас привели к яхте, которой, я думаю, нет даже у Абрамовича (в оригинале фамилия местного олигарха. – Примеч. пер.). Какая там яхта! Это был корабль, роскошный корабль тридцати метров в длину, с очень красивым дизайном, с большой площадкой для загорания на носу яхты и немного меньшей – на корме. Все-таки буду для удобства говорить «яхта». Хозяин уже был там, я видела его в открытом иллюминаторе центральной каюты.
Через двадцать минут яхта отошла от берега. Мы вышли в море, но скоро опять шли параллельно береговой линии. Обед длился около трех часов. Все мы вшестером были за одним столом, хозяин – в своей кабине, а охрана находилась недалеко от нас. После обеда мы разделись и стали загорать. Яхту вскоре поставили на якорь, а когда стемнело, мы двинулись дальше. Скоро наступила ночь, и была очень приятная погода. Дул легкий бриз, освежающе действовал запах моря, из центральной части яхты доносилась музыка. Все было как в раю, если забыть о настоящих обстоятельствах. Между тем некоторые девушки на самом деле развлекались, танцевали, смеялись, и это мне немного мешало. Это входило в диссонанс с моим состоянием.
После ужина к нам присоединился хозяин. Он сидел за нашим столом, мы пили вино, а рядом с ним сидел незнакомец, который, как мне показалось, внешне напоминал хозяина, но только на первый взгляд. Просто они оба были арабами. Когда все расслабились и алкоголь сделал свое дело, из внутренних помещений яхты вышли еще две девушки, которых я не встречала ни в гареме, ни на яхте до того момента. Я решила, что они сопровождают гостя, того человека, что сидел рядом с хозяином. Одна из них, очень красивая негритянка, села на колени мужчине, а другая встала за его спиной и гладила ему шею, я видела, что ему это нравится, что он горд, но по-женски заметила, что он смотрит с большим интересом на нас, девушек, привезенных хозяином. И особенно часто его взгляд останавливается на мне.
Через два часа хозяин и его гость встали и пошли в свои каюты – те две девушки пошли с ними, а Хафез дал знак мне, шведке и польке через десять минут пойти к хозяину. Когда мы вошли, он сидел в постели. На нем была накидка лимонно-желтого цвета. Он сделал знак рукой, чтобы мы остались около двери, и потребовал, чтобы мы тихо разделись, но остались в трусиках. Он смотрел на нас с минуту и потом пригласил присоединиться к нему. Мы знали, что от нас требуется: сначала мы его массировали, целовали, что расслабило этого могущественного и властного человека, и вскоре наступившая эрекция показала, что он готов к сексу. Сначала он соединился с полькой, но это длилось недолго. Потом захотел, чтобы шведка повернулась к нему спиной, наверное потому, что у нее была исключительно красивая попка, которая, конечно, возбуждала хозяина. В конце он занимался сексом и со мной, заставив меня лечь на него, пока он ласкал двух других девушек.
Мы оставались в его каюте (скорее салоне, поскольку это слишком огромное помещение для яхты) до самой зари. Завтрак был подан в салоне, отделенном дверью от покоев хозяина. Мы все трое были довольны, у нас было хорошее настроение. Признаюсь, прошлая ночь доставила мне большое наслаждение. Мы, конечно, понимали, что пика наслаждения нужно достичь как можно скорее, самым коротким путем, и делали это, если у хозяина было две-три девушки. Несмотря на его выносливость и форму, за которой он очень следил, он был все же в возрасте и не мог работать без устали, как машина.
Целый день яхта шла так, что берег был по левому борту, временами теряясь из виду. Хозяин был очень весел, как и его гость. Ближе к вечеру мы сошлись с теми двумя девушками, но разговаривали только о купальниках, питании, поддержании веса, упражнениях и прочих пустяках. Охрана была рядом, и мы знали, что все они говорят по-английски и понимают каждое наше слово. Мы пытались разговаривать не на английском. Мы с полькой пробовали несколько раз найти общий язык на польском или сербском, но безуспешно. В обоих языках есть похожие слова, их можно понять, но этого недостаточно для разговора.
После полудня хозяин и его гость ловили рыбу. Они сидели на нижней палубе яхты с удочками в руках. Яхта теперь шла очень медленно. Кажется, они поймали семь-восемь больших рыбин. Каждый улов сопровождался откупориванием новой бутылки шампанского.
Вечером было застолье, и все завершилось так же, как и прошлой ночью, только в этот раз с хозяином пошли три другие девушки из гарема. Его гость, уходя, смерил меня взглядом, в котором однозначно читалось желание переспать со мной. Я выдержала этот взгляд (мне он не слишком понравился), зная, что это ни к чему не приведет. Я осталась с полькой на носовой части палубы и наслаждалась ночью посреди водной глади, потягивая шампанское. Мы спали в одной кабине, и когда пошли ложиться спать, то из конца коридора, заканчивавшегося дверью салона, где расположился гость хозяина, послышался громкий вздох. Охранник оставил нас и вышел оттуда, он сел у главного входа. Этого было вполне достаточно, чтобы предупредить побег – все равно нам пришлось бы проходить мимо него.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?