Текст книги "Алькатрас против злых Библиотекарей. Книга 2. Киборги Нотариуса"

– Да как тебе сказать… В этот раз, если тебя грохнут, крайней останусь не я. Рыцарь, приставленный ведать твоей безопасностью, – моя мать!

Я поднял бровь.

– К тому же, – продолжала она, – вдруг у тебя правда получится что-нибудь сделать? Мало ли. Раньше тебе довольно часто везло…

Я улыбнулся и неожиданно ощутил прилив уверенности. Я поднял глаза:

– Ну и как туда вылезать?

– Твои башмаки способны прилипать к стенам, балда!

– И правда, – сказал я. Вздохнул поглубже – и шагнул на стену.

Подниматься оказалось легче, чем я предполагал. Позже я узнал от спецов по силиматическим технологиям, что стекло зацепера удерживает на месте все тело, не только ступни. Хождение по стене в горизонтальной позиции малость сбивало с толку, но не более. Я без большого труда добрался до люка и вылез на крышу «Драконаута».

А теперь поболтаем немного о воздухе. Воздух, знаете ли, очень забавная штука. Он дает нам возможность издавать ртом прикольные звуки, он носит запахи от одного человека к другому, и без него никому не удалось бы сбацать на воображаемой гитаре. Ах да, совсем забыл! Вот еще что: он позволяет нам дышать, благодаря чему на планете обитают животные. Короче, клевая штука воздух!

Самая фишка в том, что о воздухе мы особо не думаем, пока его не оказывается (а) слишком мало или (б) слишком много. Вариант (б) особенно остро переживается, когда тебе в физиономию лупит воздушный поток на скорости в районе трехсот миль в час[9]9
  Примерно равно 482,8 километра в час.


[Закрыть].

Напор ветра грозил снести меня с ног, я только благодаря стеклу зацепера и держался. Но даже с ним меня опасно клонило назад, точно какого-нибудь посрамляющего гравитацию танцора из музыкального клипа. Мне, может, даже понравилось бы, не чувствуй я жуткого страха за свою жизнь.

Бастилия, похоже, заметила, в каком положении я очутился: она бросилась в сторону рубки. До сих пор не знаю, каким образом она убедила Австралию замедлить ход корабля, ведь в условиях воздушного боя это было едва ли не самое глупое из возможных решений. Я только почувствовал, как давление ветра уменьшилось до худо-бедно терпимого. Тогда я смог двинуться с места и, лязгая подошвами, протопать по крыше корабля туда, где стояла Дролин.

Рядом со мной работали огромные крылья, змеиное драконье тело кренилось и извивалось. Каждый шаг требовал точности. Я шел под звездами и луной, а внизу мерцал покров облаков. Я достиг головы дракона, как раз когда Дролин нейтрализовала новую вспышку луча морозильщика. Когда я приблизился, женщина крутанулась навстречу.

– Лорд Смедри? – Голос из-под шлема глухо прозвучал на ветру. – Что, во имя Первых Песков, вы тут делаете?

– Я пришел помочь! – проорал я, силясь перекрыть вой ветра.

Дролин, кажется, на время потеряла дар речи. Истребитель метнулся на фоне ночного неба, разворачиваясь для новой атаки.

– Прочь отсюда! – крикнула мать Бастилии, отмахиваясь рукой в латной перчатке.

– Я окулятор! – возразил я, указывая на свои линзы. – Я могу совладать с лучом морозильщика!

И это было правдой. Окулятор может использовать свои линзы окулятора для отражения вражеской атаки. Я видел, как мой дед это проделывал во время поединка с Блэкбёрном. Сам я еще ни разу не пробовал, но, надо думать, уж как-нибудь справлюсь!..

…Вот тут я, как и следовало ожидать, полностью ошибался. Что ж, бывает. Даже с самыми лучшими.

Дролин, ругаясь, перебежала по драконьей спине, чтобы отбить удар луча. Воздушное судно сильно накренилось, мой желудок поднялся к горлу, и я вдруг задумался, насколько высоко над землей все это происходит. Я скорчился, обхватив руками живот и ожидая, пока верх и низ вернутся на место. Когда все наладилось, Дролин стояла подле меня.

– Спускайтесь вниз! – прокричала она. – Здесь от вас никакого толку не будет!

– Но я…

– Идиот! – заорала Дролин. – Вы всех нас угробите!

Я промолчал. Ветер рвал мои волосы. Подобное обращение меня потрясло, но, возможно, именно такого я и заслуживал. Я отвернулся и в смущении направился назад к люку.

Истребитель тем временем возник сбоку и выпустил ракету, а стекло кабины разразилось лучом морозильщика.

И в этот раз «Драконаут» не увернулся.

Я быстро глянул в сторону рубки и с трудом различил Австралию, обмякшую у контрольной панели. Она явно теряла сознание, Бастилия била ее по щекам, стараясь привести в чувство. Никто не справится лучше Бастилии, если проблему можно решить с помощью рукоприкладства! Каз яростно сражался с системой управления, пытаясь подчинить корабль.

И «Драконаут» повернул, но… не в ту сторону. Дролин вскрикнула и споткнулась, еле сумев располосовать ледяной луч. Тот обратился в пар… но ракета продолжала нестись прямо на нас.

…Прямо на меня…

Я ведь рассказывал о хрупком перемирии между моим талантом и мной? Ни у одной из сторон нет всей полноты власти. Обычно мне удается что-то разломать, если я нахожу это необходимым, но большей частью не вполне так, как задумывалось. Талант, в свою очередь, нередко портит вещи без моего на то позволения.

Так вот, неумение привести в порядок тонкие настройки управления талантом я компенсирую мощью. Я смотрел на подлетающую ракету, я наблюдал, как в стекле ее корпуса отражаются звезды, я видел дымный хвост, протянувшийся до самого крыла истребителя, из-под которого она стартовала…

Я смотрел на свое отражение в гладкой туше смерти, мчащейся навстречу. Потом я вскинул руку и дал волю таланту.

Ракета разлетелась мириадами стеклянных осколков, вертевшихся и мерцавших в полуночном воздухе. А потом и осколки распались мельчайшими частицами, вихрем пыли, и эта пыль обтекла меня, пронесшись на расстоянии в несколько дюймов[10]10
  1 дюйм равен 2,54 см.


[Закрыть].

Дым из двигателей ракеты тоже несло вперед. Он облизал мои пальцы, отчего полоса дыма пошла рябью. Я вскрикнул, из груди вырвался импульс энергии и понесся по этой полоске, как вода по трубе. Прямо к самолету, который с визгом мчался тем же курсом, что и пущенная им ракета.

И вот они столкнулись. Истребитель и силовой импульс.