Текст книги "Берлинский транзит"
![](/books_files/covers/thumbs_240/berlinskiy-tranzit-23088.jpg)
Автор книги: Чингиз Абдуллаев
Жанр: Шпионские детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава 5
Дронго наклонился к убитому, взглянул на его раны. Нахмурился. Затем обернулся к обоим мужчинам, растерянно стоявшим в купе.
– Его убили примерно часа два назад. Очевидно, тогда же, когда и ее, – мрачно пояснил он.
– Они его убили, – простонал Захар, доставая мобильник.
– Кому звоним? – спросил Дронго.
– Кому нужно, тому и звоню, – огрызнулся Захар.
– Не спеши, – предложил Дронго, – лучше сначала сами попытаемся разобраться, что именно здесь произошло.
– Чего уж там разбираться, и так все понятно! Самого Жору Бакинского убили. Вы, видимо, не понимаете, какой это был человек. Его нельзя было просто так убивать и оставить там, в таком месте. Это ведь… Его нельзя было там оставлять.
– Не говори об этом, – предложил Дронго, но Захар, уже набрав номер, кому-то кричал:
– Алло, алло! Вы меня слышите? Это говорит Захар! Да, да, Захар. У нас несчастье!
Дронго покачал головой.
– Убили Георгия, – сообщал Захар, – прямо в поезде, в его купе. И самого Жору, и его подругу! Нет, никто и ничего не слышал. Ни проводники, ни соседи. Где мы находимся? Уже в Германии. Да, в Германии. Но еще не доехали до Берлина. Минут через тридцать. Проводник хочет вызвать немецкую полицию. Что нам делать? Руслан рядом со мной. Да, я все понимаю…
Он убрал телефон.
– Приказал исчезнуть, – пробормотал Захар, – прыгать из поезда прямо на ходу, чтобы нас не задержали. Оставить его здесь и самим уходить. Только нужно забрать «игрушку». Я им вчера приносил.
– Он сказал, что ты ее уже забрал, – вспомнил Дронго.
– Нет, не забирал. Наверное, она в чемоданах. Сейчас посмотрим.
– Стой! – крикнул Дронго, увидев, как он наклоняется к одному из чемоданов, стоявшему за дверцей гардеробного шкафа. – Ничего не трогай, иначе тебя будет искать Интерпол и вся полиция Европы. Ведь тогда на вещах и в купе останутся твои отпечатки пальцев.
– Верно, – согласился Захар, глядя на Руслана. Тот пожал плечами.
– Я должен найти «игрушку», – подумав, твердо сказал Захар, – иначе они оторвут мне голову.
– Тебе и так оторвут голову, – возразил Дронго, – лучше беги, пока есть возможность. Попадешь в полицейскую картотеку, и тебя больше никогда в Европу не пустят, как главного подозреваемого в этом двойном убийстве. Судимости есть?
– Я не…
– Сколько?
– Две.
– Беги отсюда, – посоветовал Дронго, – пока еще можно сбежать.
Захар взглянул на своего напарника. Тот во второй раз пожал плечами.
– Уходим, – решил Захар. – Руслан, за мной!
Оба бандита выбежали из купе, направляясь по коридору в тамбур, откуда, очевидно, намеревались прыгать на ходу. Дронго остался один. Он вернулся в купе, поднял подушку, взяв ее за уголок своим носовым платком, взглянул на то, что осталось от лица несчастной женщины. «У нее были красивые зеленые глаза, – печально подумал он. – Но такова участь многих подруг известных авторитетов и киллеров. Их убивают вместе с партнерами, чтобы не оставлять в живых нежелательных свидетелей».
Он осторожно опустил подушку. Огляделся. Конечно, убийцы не трогали их чемоданы. Сейчас копаться в вещах невозможно, уже скоро здесь будет немецкая полиция. Сыщик вышел из купе, закрыл за собой дверь. Прошел по коридору к своему купе. Увидел спешившего к нему проводника Сергея.
– Я уже сообщил начальнику поезда, – взволнованно доложил тот, – сейчас они все будут здесь. Он должен передать сообщение в местную полицию. А где ребята? Куда они подевались?
– Кажется, вы их больше не увидите, – сообщил Дронго, – они получили приказ покинуть поезд и должны были вдвоем сойти с него еще до того, как сюда прибудет немецкая полиция.
– Вот сволочи, – возмутился Сергей, – заплатили мне всего одну штуку, а подставляют на миллион! Ну почему наши люди такие мерзавцы?
– За что вам заплатили?
– Чтобы я присматривал за этой парочкой. Помогал им в пути, обращал внимание на всех подозрительных людей, которые могут оказаться рядом с ними. Выполнял все поручения этого убитого типа. И вот так глупо меня подставили! Получается, за тысячу долларов я получил двоих убитых…
– Вы в этом виноваты меньше всего, – возразил Дронго.
– Это нужно объяснить сначала нашему начальнику поезда, потом немецкой полиции, а потом еще и нашим, в Москве, которые обвинят меня в чем угодно. Двое убитых, а я ничего не слышал… Так не бывает, мне никто не поверит! И мой напарник тоже ни краем уха.
– Я находился в соседнем купе и тоже ничего не слышал, – сказал Дронго, – поэтому успокойтесь. Нас все равно будут допрашивать вместе.
– Кто это такой? – спросил проводник. – Мне сказали, что он очень важный человек. Какой-то грузин. Но я не знаю, кто он такой, честное слово.
– Он известный криминальный авторитет, – сообщил Дронго, – «вор в законе». И мой вам совет: ни в коем случае не лгите. Я не имею в виду вашу тысячу долларов. Я говорю про ваши показания немецкой полиции или рассказы своему руководству. Достаточно вам немного запутаться в своих показаниях – и к вам придут совсем другие люди. И с другими методами. Они узнают все, что им будет нужно. Но после этого в живых вас не оставят. Вы меня понимаете?
– Что вы такое говорите? – ужаснулся проводник.
– Я знаю, что говорю. В вашем вагоне убили не просто известного преступного авторитета. В вашем вагоне сегодня ночью убили легенду. Жору Бакинского. И это событие будет обрастать слухами, сплетнями, домыслами. Не удивляйтесь, если через некоторое время вам будут рассказывать о целой банде, которая напала на поезд, перебила охрану и завалила вашего пассажира.
– Вы шутите, а мне еще нужно отвечать за весь этот кошмар…
– Ничего. Как-нибудь выкрутитесь. Еще раз напоминаю вам, что лгать нельзя ни в коем случае. Разумеется, про тысячу долларов вы можете никому не говорить. Эти деньги вы, можно сказать, честно заработали.
В этот момент в вагон ввалилось сразу пять или шесть человек. Среди них был начальник состава, напарник проводника, еще какие-то люди. Дронго благоразумно остался стоять рядом со своим купе. Поезд начал замедлять движение. Из первого купе вышла уже одетая в темное платье Наталья Робертовна. Она строго посмотрела на толпу ворвавшихся в вагон мужчин.
– Что здесь происходит? – спросила она у Дронго. – Почему такой шум?
– В третьем купе какие-то неприятности, – пояснил тот. – Не знаю, что именно там происходит, но сюда вызвали все руководство состава.
– Только этого еще не хватало, – немного растерянно произнесла женщина. – До Берлина осталось так мало времени, а они хотят придумать очередную причину, чтобы опять опоздать…
– Их убили, – крикнул кто-то из прибывших.
– Кого убили? – не поняла Лакшина. – Может, мне кто-то объяснит, что здесь происходит?
– Я ничего не знаю, – ответил Дронго с некоторой заминкой.
– Не знаете или не хотите отвечать? – спросила она, очевидно уловив эту заминку.
– Не хочу, – честно признался он. – Там, кажется, произошло преступление. Сейчас здесь будет немецкая полиция.
– Поэтому вы решили ничего мне не говорить?
– Я подумал, что так будет лучше для вас.
– Я сама решу, что будет лучше для меня, – решительно сказала Лакшина и громко позвала: – Господин проводник, можно вас на минуту?
Проводник стоял тут же, в коридоре. Услышав, как она его позвала, он взглянул на своего начальника. Тот согласно кивнул головой. Нужно успокоить пассажиров, не допускать паники. Проводник подошел к женщине, протиснувшись мимо Дронго.
– Что у вас там случилось? – спросила она.
– Убийство, – выдохнул Сергей, – сразу два убийства. В соседнем купе убиты двое наших пассажиров.
Она не вскрикнула, не испугалась. Только сделала шаг назад, словно отходя от этого несчастья. Взглянула на Дронго, потом снова на проводника:
– Как их убили?
Из ста женщин девяносто девять никогда бы не задали такой вопрос. Но она задала именно его. Дронго удивленно взглянул на женщину. Интересно, какая у нее профессия?
– Их застрелили, – сообщил проводник.
– Странно, – задумчиво произнесла она, – я не слышала ночью никаких выстрелов. Как такое возможно? Ночью я плохо спала, почти все время читала…
– Не знаю, – ответил проводник, – мы сами ничего не понимаем. Я тоже не слышал никаких выстрелов. И чужих в вагоне не было.
– Но так не бывает, – убежденно произнесла Лакшина. – Кроме вас, в нашем вагоне было еще три пассажира. – Только тогда она посмотрела на Дронго.
Тот молчал, никак не комментируя ее слова.
Проводника позвали, и он поспешил к третьему купе. Лакшина продолжала смотреть на Дронго.
– Ваше купе было рядом, – наконец произнесла она. – Вы тоже ничего не слышали?
– Ничего. – Он качнул головой. – А вы довольно мужественная женщина. Услышали про двоих убитых и спокойно восприняли эту новость. Так, как будто готовы были ее услышать.
– Вы тоже не испугались, – парировала она. – Насколько я могла заметить, вы не отсиживаетесь в своем купе.
– Я мужчина.
– Это не совсем разумное объяснение, – усмехнулась она. – Я знаю многих мужчин, которые не стали бы задерживаться в коридоре, услышав о таком преступлении. Судя по вашей комплекции, вы бывший спортсмен. А если к этому прибавить ваши проницательные глаза и выпуклый лоб, то, возможно, вы сыщик или что-то в этом роде. Во всяком случае, мыслительные процессы у вас явно превалируют над физическими. Хотя при вашем росте и комплекции вам достаточно только появиться где-нибудь, чтобы убедить своих визави в вашей правоте. Я права?
– Почти угадали, – кивнул он. – А как насчет вас?
– Теперь ваша очередь угадывать.
– Вы не испугались, узнав, что в соседнем купе два трупа. Уточнили, как именно их убили. Удивились, что не слышали выстрелов. И даже определили достаточно точно, кто именно я по профессии. В таком случае вы – врач. Возможно, психолог или психиатр.
– Психиатр, – кивнула она.
– А в молодости вы наверняка занимались балетом, – добавил Дронго, – хотя бы на любительском уровне.
– Вы не ошиблись. Почти на профессиональном. До тех пор, пока не сломала ногу в автомобильной аварии. Но как вы определили мое прежнее увлечение?
– Ваша вытянутая шея и ваша манера держать себя, – пояснил он.
Они улыбнулись друг другу, несмотря на всю трагичность ситуации.
Поезд остановился. Послышались голоса прибывших сотрудников немецкой полиции и прокуратуры.
– Кажется, нам лучше вернуться в свои купе, – предложил Дронго, – сейчас здесь будет много людей.
– Как вас зовут? – спросила она.
– Меня обычно называют Дронго, – сообщил он, – я эксперт-аналитик по проблемам преступности.
– А я Наталья Робертовна Лакшина. Главный врач четырнадцатой больницы, специалист в области психиатрии заключенных.
– Это я тоже понял. Вы знаете, кто именно был нашим соседом?
– Не знаю. Но полагаю, что просто так не убивают. Крупный бизнесмен? Какой-нибудь неудачливый аферист? Или вообще – преступник?
– Известный преступный авторитет, так называемый «вор в законе». Георгий Цверава, или Жора Бакинский, как вам будет угодно. И его спутница.
– Ничего себе компания, – грустно усмехнулась Лакшина. – Кажется, у нас тоже могут быть неприятности. Вы – эксперт по вопросам преступности, я – психиатр, занимающийся этими преступниками. И плюс преступный авторитет. Не слишком ли много на один вагон?
– Нужно узнать, кто такой еще один наш пассажир, – напомнил Дронго. – Если выяснится, что он сотрудник милиции или ФСБ, то я не удивлюсь, что нам просто предъявят обвинение в устранении нашего соседа. Хотя наш попутчик меньше всего похож на офицера.
– Надеюсь, что он не оттуда, – кивнула она. – Идите в свое купе. Кажется, к нам поднимаются немецкие полицейские.
В вагон действительно поднималось сразу несколько человек в штатском и в форме. Они направлялись к третьему купе, где уже толпилось несколько человек. Состав не трогался с места. Среди прибывших выделялся высокий, худощавый мужчина лет сорока, очевидно один из руководителей прибывшей группы. Это был Йозеф Виммер, старший следователь транспортной прокуратуры по расследованию особо опасных преступлений. Несмотря на возраст, он был седым. Немного вытянутое лицо, глубокие морщины на щеках. Он был в сером элегантном костюме и в голубой сорочке без галстука. Вместе с ним в вагон вошел пожилой мужчина лет пятидесяти пяти, который немного прихрамывал на правую ногу. Комиссар Якоб Реннер проработал в полиции больше четверти века и был опытным специалистом. Он даже внешне напоминал породистого бульдога, готового взять след. Мясистые щеки, расплывшийся нос, выступающий подбородок и тяжелый взгляд сразу выдавали в нем полицейского. С первого взгляда он понял, что именно здесь произошло. Мужчину застрелили в купе и затем перенесли в туалет, а женщину убили прямо в кровати, положив ей на голову подушку.
– Есть документы убитых? – спросил Реннер.
– Их паспорта находятся в сумочке погибшей, – пояснил кто-то из руководителей поездной бригады.
Один из сотрудников полиции достал сумочку с документами. Надел перчатки, вытащил оттуда два паспорта и раскрыл их на первой странице. Прочел имена погибших. В сумочке был кошелек с кредитными карточками и около трех тысяч евро в различных купюрах.
В карманах погибшего нашли еще более десяти тысяч евро наличными и пятьдесят тысяч рублей. Комиссар поморщился, когда ему показали эти деньги. Взглянул на Виммера.
– Нужно уточнить, кем был этот человек, – посоветовал он старшему следователю.
– Мы уточним через нашу картотеку и сделаем запрос в Москву, – предложил Виммер, – но сначала нужно поговорить с проводниками. Возможно, они знают кого-то из погибших.
Он подозвал одного из сотрудников полиции, который говорил по-русски. Попросил переговорить со всеми проводниками и начальником состава.
– Пусть работают эксперты, – предложил комиссар, проходя в другой конец вагона, где находилась барная стойка и столики со стульями. Вместе с Виммером они устроились за столами, решив допрашивать здесь свидетелей.
– Что нам делать? – спросил подошедший руководитель поездной бригады. – Мы уже серьезно опаздываем. У нас много пассажиров, которые могут опоздать на другие поезда.
– Нужно разрешить движение состава, – предложил Виммер, – но переписать всех пассажиров из соседних вагонов. Списки должны быть у проводников и польских пограничников, которые проверяли всех прибывающих. Потом мы отцепим этот вагон и будем разговаривать со всеми, кто в нем ехал. А остальной состав может продолжать движение.
– Они опоздают часа на четыре, – простонал начальник поездной бригады, – на нас подадут в суд.
– У вас есть другие предложения? – поинтересовался Виммер. – Мы проводим расследование и обязаны проверить всех, кто был в этом поезде. Возможно, среди них есть убийца или убийцы.
– Но наши поезда должны ходить строго по графику, – все еще не мог успокоиться железнодорожник.
– В ваших поездах не должны убивать людей, – отчеканил Виммер. – Хотя это бесполезный спор. Вы можете нам предложить нечто иное? Например, задержать всех в Берлине после прибытия. Сколько здесь? Несколько сот человек?
– Нет, – махнул рукой несчастный железнодорожник, – делайте что хотите.
Но долго ждать им не пришлось. Вскоре к ним подошел переводчик и сообщил ошеломляющую весть: убитый был известным криминальным авторитетом. Об этом сразу рассказал проводник, напуганный этими убийствами. Он рассудил, что лучше самому рассказать об этом сотрудникам полиции, чем ждать, пока они сами узнают об этом. Оставалось только сделать необходимый запрос в Москву.
– Нужно срочно снять отпечатки пальцев убитых и отправить их в Москву, – предложил Реннер, – тогда мы будем наверняка знать, кого именно здесь убили.
Виммер задумчиво кивнул. Им обоим было понятно, что это не банальное ограбление в поезде. Скорее – месть человеку, труп которого бросили в туалете, что символизировало предел бесчестия.
– Если погибший сам был преступником, то, возможно, это месть со стороны его соперников, – предположил Виммер. – Тогда нам нужно провести все необходимые процедуры, включая вскрытие тел и их опознание, а только потом отправлять запрос.
– Мы потеряем время, – возразил Реннер, – нужно как можно быстрее установить, кого убили в этом вагоне. Тогда мы сможем примерно очертить круг подозреваемых и выйти на возможного убийцу.
– Похоже, вы правы, – согласился Виммер.
– Объявите, что мы скоро поедем, – распорядился Реннер, обращаясь к своему помощнику, – и уточните списки всех пассажиров из соседних вагонов.
– В соседнем вагоне двое пассажиров сошли раньше срока, – сообщил один из сотрудников полиции. – Проводник из соседнего вагона говорит, что они вышли примерно за несколько минут до нашего прибытия. Даже не вышли, а выпрыгнули на полном ходу.
– Уточните их фамилии, – приказал комиссар. – Может быть, нам даже не придется искать подозреваемых. Возможно, эти сбежавшие люди и были причастны к двойному убийству. В таком случае нужно точно выяснить, в каком вагоне они ехали и как их звали. В этом составе выяснить подобное несложно. Ведь они ночью пересекали границы, а значит, все фамилии были зафиксированы и пограничным контролем, и российской железной дорогой при покупке билетов.
Он даже не мог предположить, что это будет самое невероятное расследование в его карьере. Якоб Реннер не подозревал, с каким изощренным преступлением он столкнется на этот раз. И даже двойное убийство будет не столь ошеломляющим событием, когда он сумеет узнать наконец всю правду об этой невероятной истории.
В этот момент вбежал один из сотрудников комиссара Реннера.
– Нашли одного из сбежавших, – сообщил он. – Когда парень прыгал из вагона, то вывихнул себе ногу, возможно, даже сломал. Его повезли в больницу. А его напарник сбежал.
Глава 6
Сотрудники полиции обходили вагоны, состав стоял на запасном пути. Бригада экспертов закончила осмотр купе, найдя массу отпечатков пальцев, каждый из которых мог принадлежать убийце или убийцам. Начальник поездной бригады кусал от волнения губы. Они задерживались уже более чем на два часа. Пассажиры начали проявлять нетерпение. Некоторые даже собирались выйти, чтобы найти такси и самостоятельно отправиться в Берлин.
– Нужно отправлять состав, – предложил Виммер. – Пока отцепим только этот вагон, пусть остальные едут.
– А если там есть кто-то из подозреваемых, где мы их потом будем искать? – спросил Реннер. – В Европе уже давно нет границ. Они растворятся на этом пространстве.
В этот момент ему доложили, что один из пассажиров хочет его видеть.
– Пусть подождет, – отмахнулся комиссар, – мы еще успеем его допросить.
– Он настаивает на встрече, – доложил офицер.
– Я заранее знаю, что он скажет. Что он опаздывает в Берлин и у него важные дела. Но я не могу ничего решить, пока не переговорю с каждым из пассажиров, находившихся в этом вагоне. Сколько их было человек?
– Трое, – доложил офицер.
– Тем более. Мы их довольно быстро отпустим. Успокойте этого пассажира.
Офицер отправился выполнять распоряжение комиссара.
– Как вы думаете, что за человек был этот убитый? – спросил Реннер.
– Полагаю, что он был весьма опасен, если его рискнули убить в поезде уже на территории нашей страны, – рассудительно ответил Виммер. – Судя по всему, его застрелили в купе, а уже затем втащили в туалет.
– В мафии такую смерть считают позорной, – хмуро заметил Реннер. – Так расправляются с предателями и опасными соперниками. Я бы очень хотел знать точно, кем был этот человек.
– Я попросил отправить срочный запрос, – сказал Виммер.
Снова вернулся офицер.
– Пассажир настаивает. Говорит, что может вам помочь, – сообщил офицер, – хочет рассказать вам, кем был убитый. Говорит, что является экспертом по проблемам преступности.
– Позовите его, – разрешил Реннер, переглянувшись со следователем.
Через минуту в баре появился Дронго, вежливо поздоровался.
– Простите меня за мою настойчивость, – сказал он по-английски, – я не понимаю немецкого.
– Можете говорить по-английски, – сказал Виммер, – хотя моему коллеге комиссару Реннеру будет сложнее, чем мне. Кто вы такой? Почему вы решили, что можете нам помочь? И кем был убитый пассажир?
– Давайте по порядку, – предложил Дронго. – Я – эксперт по вопросам преступности. Меня обычно называют Дронго. Вот мои документы. Я могу посмотреть ваши?
Виммер и Реннер переглянулись.
– Вы хотите, чтобы мы показали свои документы? – мрачно уточнил комиссар. – Вам не кажется, что вы ведете себя не совсем правильно.
– Поймите, герр комиссар, что у меня есть все основания для подобного предложения. Это был не совсем обычный пассажир. И когда я вам сообщу, кем именно он был, вы поймете мою озабоченность. Вы можете показать мне свои документы?
Офицер, стоявший за Дронго, изумился. Но комиссар был опытным человеком. Он посмотрел на Дронго и, очевидно, поверил. Достал свои документы, протянул их эксперту.
– Вы все равно не можете читать по-немецки, – пробормотал он.
– Мне тоже показать вам свои документы? – спросил Виммер.
– Нет, можете не показывать. Но сначала нужно, чтобы вы мне поверили. Вы можете прямо отсюда позвонить в местное бюро Интерпола? Я имею в виду в Берлин.
– Вы отнимаете у нас время, – разозлился комиссар. – Если вам нечего сказать, можете возвращаться в свое купе.
– Позвоните в Берлин, – настойчиво попросил Дронго, – и узнайте в вашем отделении Интерпола, можно ли мне доверять. Это займет не больше минуты. А потом мы начнем говорить.
Виммер достал телефон, посмотрел на комиссара. Тот отвернулся, словно предоставляя возможность старшему следователю самому решать этот сложный вопрос. Виммер попросил дать ему телефон отделения Интерпола в Берлине и позвонил туда.
– Здравствуйте, – сказал он, – это говорит старший следователь Виммер. У нас произошло преступление в поезде Москва – Берлин, и здесь появился человек, который утверждает, что в нашем отделении Интерпола могут его знать. Его зовут… – он назвал имя и фамилию.
– Скажите Дронго, – попросил эксперт.
– Он называет себя непонятным именем Дронго, – повторил Виммер.
– Мы ничего не знаем о таком человеке, – ответил ему офицер, дежуривший в Интерполе. – Как, вы сказали, его называют?
– Дронго.
– Извините, но нам ничего о таком не известно. У нас нет никаких данных на этого человека. Я как раз проверяю по нашей картотеке. Нет. У нас ничего нет.
Виммер взглянул на Дронго.
– Они вас не знают, – сказал он, – во всяком случае, вы не числитесь в их картотеке.
– Надеюсь, что не числюсь, – вздохнул Дронго, – я ведь не преступник, а эксперт. Хотя сейчас все равно.
– Что значит все равно? – не понял Реннер. – Вы отняли у нас столько времени. – И он выругался по-немецки.
– Погибший был известным криминальным авторитетом, – сообщил Дронго.
– Мы это уже знаем, – ответил комиссар, – сейчас мы пытаемся уточнить все детали. Кажется, по паспорту он числился как Георгий Цверава.
– По паспорту – да. Но в преступном мире он был известен под именем Жоры Бакинского. Он был «вором в законе», и его убийство, очевидно, готовили очень серьезные люди.
Реннер и Виммер переглянулись.
– Садитесь, – показал комиссар на свободный стул, кивком отпуская офицера.
Дронго сел.
– Мы вас слушаем, – сказал комиссар.
– Он был со своей спутницей, – начал рассказ Дронго, – в соседнем вагоне ехали несколько их телохранителей, чтобы не привлекать внимания. Перед вашим прибытием они получили указание срочно покинуть состав. Не знаю, как их фамилии, но звали их Захар и Руслан. Полагаю, что проводник соседнего вагона сумеет точно назвать их фамилии. Был еще один, который сошел в Бресте. Насколько я понял, у погибшего среди вещей могло быть оружие, если его не взяли убийцы. Или убийца.
– Ваше купе находится рядом, – вспомнил Виммер, – и вы утверждаете, что являетесь известным экспертом, связанным с Интерполом. Каким образом этого человека и его спутницу убили так тихо, что вы ничего не слышали?
– Я действительно ничего не слышал, – признался Дронго, – но у меня есть свои соображения…
– Мы не знаем, можно ли вам верить, – перебил его комиссар Реннер, – поэтому не нужно пока излагать ваши соображения. Давайте пройдемся по фактам. Что вам еще известно?
По-английски он говорил с чудовищным немецким акцентом. Виммер говорил гораздо лучше.
– Хорошо. Оба телохранителя убитого пребывали в полной панике. Они явно не ожидали ничего подобного, очень переживали. Что касается погибшего, то, очевидно, это была месть его соперников. Я думаю, что его убили в купе и только затем перенесли в туалет.
– Вы были на месте убийства? – уточнил Виммер.
– Да, я заглянул в купе.
– И мы найдем там ваши отпечатки пальцев?
– Полагаю, что нет. Я все-таки профессионал, а не дилетант.
– В таком случае у нас будут все основания, чтобы вас задержать, – сказал Виммер после недолгой паузы. – Вы признались, что были в купе убитого и осмотрели место происшествия, умудрившись не оставить там своих отпечатков пальцев. Вам не кажется это подозрительным?
– Кажется. Но я уже сообщил вам, что я эксперт, а не случайный попутчик.
– Тогда позвольте уточнить, – разозлился комиссар Реннер. – Значит, вы намеренно вошли в купе, где произошло двойное убийство. А нам сказали, что ничего не слышали?
– Я вошел только утром, спустя два часа после убийства. Полагаю, что оба преступления были совершены примерно в районе польско-немецкой границы.
– Зачем вы вошли в купе? Кто вас туда позвал? Погибшие?
– Не нужно иронизировать, комиссар. Они уже не могли меня позвать. У купе были двое телохранителей погибшего, которые пришли его проведать. Они долго стучали, но им никто не открывал дверь. Тогда я вышел в коридор.
– И открыли им дверь своим ключом? – мрачно спросил Реннер. – Или ключ от вашего купе случайно подошел к соседнему?
– Нет. Мой ключ все равно бы не подошел. Им открыл проводник, который тоже был напуган произошедшим. Можете спросить у него, он подтвердит.
– А если он откажется? Тогда мы будем иметь право наконец задержать вас? – зло уточнил комиссар.
– Нет. Все равно не получится, – невозмутимо парировал Дронго. – Вы ведь комиссар полиции, а не журналист, который пишет на детективные темы. Ведь когда вы появились здесь, дверь в купе была уже открыта. Тогда вопрос: кто ее открыл? Оставили открытой убийцы? Ни в коем случае. Тогда – кто? Мне кажется, что с этого вопроса все и нужно было начинать.
Виммер прикусил губу, чтобы не улыбнуться. Этот странный человек был прав. Реннер нахмурился.
– Мы еще успеем допросить проводника, – сообщил он. – Возможно, что этот человек ваш сообщник.
– И я специально пришел сюда, чтобы вас немного развлечь, – покачал головой Дронго. – Вам не кажется, герр комиссар, что вы несколько увлекаетесь?
– Вы напрасно так нервничаете, – вмешался Виммер. – Дело в том, что один из так называемых телохранителей, о которых вы нам сейчас сообщили, очень неудачно выпрыгнул из поезда. Здесь Германия, и у нас не очень принято выпрыгивать на ходу из вагона. Он повредил ногу, и сейчас его отвезли в больницу. Полагаю, что мы сможем очень скоро его допросить и все узнать.
– Это гораздо лучше, – согласился Дронго, – но я убежден, что он ничего вам не расскажет. Потому что ничего не знает. Они появились здесь, когда оба пассажира были убиты.
– Почему вы так уверены в этом, если ничего не слышали? – не выдержал Реннер.
– Я не слышал, как их убивали, хотя это выглядит почти неправдоподобно. Но я слышал, когда здесь появились их телохранители и когда они пытались войти в закрытое купе.
– А если сами телохранители их убили, а затем разыграли перед вами обычный спектакль? – спросил комиссар. – Вам не кажется, что подобное иногда случается?
– Я с ними разговаривал, – возразил Дронго, – в таком случае они гениальные актеры. Они оба были очень напуганы и не знали, что им делать. Более того, обнаружив сначала погибшую спутницу своего босса, они решили, что его просто украли. И только затем нашли тело своего шефа в туалете. После чего начали суетиться и звонить своим руководителям, чтобы сообщить о случившемся. Вот вам еще одна подсказка. Если удастся взять одного из них, то по номеру телефона будет легко вычислить, кому именно звонили эти ребята. Полагаю, что такой номер телефона очень заинтересует российскую милицию.
– Это мы еще посмотрим, – мрачно заметил Реннер. – Но как могло получиться, что вы ничего не слышали? Может, слышал другой пассажир из четвертого купе?
– Они у него спрашивали. Он тоже ничего не слышал.
– Два убийства – и никаких звуков… Так просто не бывает. Как убийцы вошли в купе и как они вышли, если дверь была закрыта? Получается, что проводник был сообщником преступников.
– Не думаю, – возразил Дронго, – он же не самоубийца. Должен был понимать, что будет первым и главным подозреваемым. И я полагаю, что убийцы не оставили бы в живых такого свидетеля. Очевидно, они сумели незаметно открыть дверь и войти в купе.
– Тогда почему молчали их жертвы? – спросил Виммер. – Вы же сказали, что это был очень известный преступный авторитет. Если даже к обычному человеку ночью заходят чужие, то он проснется и попытается как-то среагировать. А здесь человек, который ежеминутно должен быть готов к подобному покушению. И он молча смотрит, как в его купе входит убийца или убийцы?
– Я тоже об этом подумал. Судя по всему, он успел встать, так как в него стреляли, когда он поднялся с кровати. А уже потом убили его женщину.
– И не было слышно ни звука? Предположим, что стреляли из пистолета с глушителем, но звук падающего тела вы должны были услышать. И почему молчала женщина, которая лежала так, словно ждала, когда ее убьют?
– Есть вопросы, на которые я пока не знаю ответов, – признался Дронго, – но в любом случае эти два загадочных убийства не нужно связывать с проводником.
– Еще один важный момент, – напомнил Виммер. – Дело в том, что этот вагон считается вагоном премьер-класса, и ночью входные двери в него перекрываются. Проводник уверяет, что он закрыл двери. Тогда получается, что и у тех дверей кто-то помогал убийцам?
– Вы должны понимать, что убийство такого известного преступника наверняка готовилось очень серьезными людьми, которые не жалели ни денег, ни людей, ни сил для подобного покушения.
– У вас все? – спросил комиссар Реннер.
– Пока да. Но я полагаю, что вам нужно сделать срочные запросы в Москву, проверить списки всех пассажиров из соседних вагонов, узнать, кто такая Альбина Брустина, которая была подругой убитого. И сделать все это как можно быстрее.
– Не нужно нам указывать, что нам делать, – вздохнул комиссар Реннер, – мы уже отправили срочные запросы и без ваших советов. Судя по всему, вы слишком высокого мнения о своей персоне, считая себя настолько известным человеком, которого могут знать даже в Германии. Спасибо за ваши сообщения, но учтите, что мы все равно будем проверять каждую вашу фразу и каждое предположение.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?