Текст книги "Традиции демонов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tradicii-demonov-66562.jpg)
Автор книги: Чингиз Абдуллаев
Жанр: Шпионские детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Какие могут быть секреты от представителя рода «сеидов»? – спросил Масуди. – Пусть они пойдут за мной, и я сейчас вызову нашего начальника технического отдела.
Масуди повел за собой Резникова и Кажгалиева. Вместе с аль-Азраки ушли Гладков и Головацкий. Когда они вышли, Сеидов остался с прилетевшим вместе с ним Муслимом Вюсалом.
– Вы действительно «сеид»? – недоверчиво спросил Муслим Вюсал.
– Кажется, да. Моя фамилия Сеидов, и мой дед был Мир-Джафаром Сеидовым. Его тоже считали прямым потомком самого Пророка, да будет благословенно имя его.
– Почему вы ничего не сказали? – удивился Муслим Вюсал. – А я думал, что вы обычный «кяфур» – неверный. Вы ведь русский, как вы можете быть представителем такого рода?
– Я мусульманин и азербайджанец, – ответил Сеидов, – в такой большой стране, как Россия, живет много разных народов. И миллионы мусульман, которые являются ее гражданами. Вы должны знать, что во Франции живет шесть миллионов мусульман, а в Великобритании два миллиона.
– Значит, вы действительно человек из семьи Пророка, – восторженно произнес Муслим Вюсал. – А кого вы тогда спасли? О ком говорил аль-Азраки?
– Отца одного из сотрудников компании, – соврал Фархад. – Мне повезло, я вытащил его из горящей машины.
– Сам Аллах водил вашей рукой, – убежденно сказал Муслим Вюсал. – Вы разрешите мне взять часть вашей одежды, чтобы показать ее своей семье?
– Обязательно, – согласился Сеидов, – а сейчас подождем, пока вернется Зухайр Масуди, и переговорим с ним. Может, он будет со мной более откровенен, чем с представителями американской или английской компании.
– Они не отдадут вам эту нефть, – тихо сообщил Муслим Вюсал, – я не хочу вам врать.
– Мы знаем. Американцы вообще не любят отдавать то, что им принадлежит. Или им кажется, что это им принадлежит.
– Они никого сюда не пускают, – очень тихо согласился Муслим Вюсал и, оглядевшись по сторонам, еще тише добавил: – Но здесь повсюду есть люди Юсуфа аль-Рашиди, которые не дают американцам нормально работать. Они уже заявили, что не допустят прихода сюда американцев или англичан. Они считают, что эта нефть принадлежит только нашему народу.
– Возможно, они считают правильно, но боюсь, что сегодня никто не готов их слушать. В лучшем случае их могут амнистировать, в худшем – просто уничтожить.
– Их не так легко уничтожить, – возразил Муслим Вюсал, – они повсюду. И самый умный среди них сам Юсуф аль-Рашиди. С его именем мы рано или поздно выгоним отсюда всех «кяфуров» и освободим Ирак.
– Не сомневаюсь, что так и будет, – пробормотал Фархад, – но до этого еще далеко. «Кяфуры» совсем не торопятся отсюда уходить. Они думают, что могут оставаться здесь вечно. Они не могут отсюда уйти, пока здесь убивают, а вы не прекратите убивать, пока они здесь. Вот такой замкнутый круг.
В свой кабинет неспешно вернулся Зубайр Масуди.
– Я готов помогать вам, – взволнованно заявил он, – если вы получите право на разработку этих месторождений. У нас нет ни средств, ни людей, ни технического оборудования. Американцы сначала сразу хотели все купить, но мы им ничего не продали. Ни одного участка. Тогда они решили провести этот тендер. Но потом отозвали свои заявки. А сейчас снова заявили, что готовы в нем участвовать. Мы считаем, что их интересует не только нефть. Они хотят получить контроль над этим участком, который находится на границе с Ираном. Им нужно получить все эти земли под свой контроль.
– А ваш губернатор готов их отдать?
– Конечно. Он американский ставленник. Будет делать то, что ему скажут. И никогда не выступит против американцев. Если они его решат бросить, то он долго не протянет. Пусть снимут охрану с его резиденции – и люди сами ворвутся туда, чтобы покончить с ним. Все знают, как по его звонку был расстрелян дом лидера наших повстанцев Юсуфа аль-Рашиди.
– Повстанцев… – пробормотал Сеидов. – В мире его называют иначе.
– Мы знаем, но для нас он руководитель повстанцев, а не глава террористов, – твердо заявил Масуди.
– И в вашей компании есть люди, которые его так называют?
– Так его называют все иракцы, – сообщил Масуди.
Фархад согласно кивнул. Значит, здесь Юсуф аль-Рашиди не считается террористом. Это достаточно ценная информация, которую нужно будет использовать.
– А вы сможете сообщить ему, что сюда прилетел Фархад Сеидов? – неожиданно даже для самого себя спросил он.
Масуди переглянулся с Муслимом Вюсалом и ничего не сказал. Очевидно, он боялся гнева губернатора не меньше, чем боевиков аль-Рашиди.
– Пусть ему просто об этом сообщат, – настойчиво повторил Фархад, – и больше ничего не нужно делать.
Масуди снова посмотрел на человека губернатора, который находился в его кабинете.
– У нас не может быть связей с этим террористом, – смущаясь, произнес Масуди, – но я полагаю, что мой заместитель аль-Азраки, возможно, знает, где скрываются люди аль-Рашиди.
– В таком случае нужно попросить аль-Азраки, – решительно произнес Фархад, – и вообще я думаю, что вам лучше подумать. Что вы хотите? Чтобы сюда приехали люди, которые не понимают вас и никогда не поймут ваших обычаев и образа вашей жизни? Они будут жить в своих домах, откроют здесь свои казино, ночные клубы, дома терпимости…
– А если придете вы, то здесь ничего такого не будет? – недоверчиво спросил Масуди.
– Будет. Но в гораздо меньших размерах. Возможно, мы сумеем договориться, чтобы сюда возили вахтовым методом наших инженеров и рабочих. Можно даже договориться, чтобы это были в основном мусульмане, которые будут совершать намаз, верить в Аллаха и есть полагающуюся им пищу.
Он подумал, что это будет сделать достаточно трудно, ведь инженеры-нефтяники люди достаточно независимые и в большинстве своем атеисты. Но об этом говорить не следует. Пусть верят, что все прибывающие россияне будут пять раз в день молиться Аллаху и соблюдать все остальные заповеди. Потом разбираться будет поздно, подумал Фархад. Господи, какую чушь я иногда несу. Если среди нефтяников будут верующие люди, то это их личное право. Американцы тоже могут предъявить свои козыри, объявив, что пошлют сюда только мусульман. Как тогда им парировать это утверждение? Только за счет личного знакомства с аль-Рашиди. Нужно будет использовать именно этот фактор, задействовать его на будущее. Пусть вернется аль-Азраки, и тогда Фархад с ним переговорит. Может, ему действительно впервые в жизни удастся задействовать и свои личные знакомства. Он даже не мог предположить, что так охотно раскрывавший ему свою душу Муслим Вюсал был многолетним агентом полиции, который уже твердо решил сообщить своему «куратору» о факте возможного знакомства прибывшего гостя с аль-Рашиди.
Но даже Муслим Вюсал не мог предположить, кого именно спас двадцать два года назад прибывший гость. И ему предстояло узнать об этом уже через несколько минут. И испытать потрясение вместе с руководителем иракской компании Зухайром Масуди.
Глава 5
Люди, далекие от работы спецслужб, наивно полагают, что обычно несчастных агентов шантажируют, заставляя работать на спецслужбы. На самом деле это далеко не так. Шантаж – самое ненадежное средство для удержания агента. Во многих случаях используются совсем иные мотивы – деньги, тщеславие, даже желание многих людей просто прикоснуться к тайне, почувствовать себя сопричастным некоему тайному процессу. Во времена Советского Союза использовалась патриотическая и идеологическая риторика, когда во многих странах мира проникнутые левыми идеями интеллектуалы охотно шли на сотрудничество с разведслужбами СССР.
Агентура разведки и контрразведки – это всегда очень сильно отличающиеся от агентов внутренней полиции или милиции люди. Обычными осведомителями сотрудников уголовного розыска становятся сами преступники. Это своего рода негласный торг, когда завербованный агент решает, кого и когда выдать милиции. А его «куратор» тоже вычисляет, когда и за что удобнее взять своего подопечного на очередном деле, отправляя за решетку.
Существуют нелегальные агенты полиции – это самая опасная и самая жестокая профессия на свете. Нелегальный агент разведки в случае своего провала может рассчитывать на понимание соперника, на отдельную камеру, чашку кофе, хорошие сигареты и даже высылку из страны или обмен на другого агента. Нелегальный агент полиции не имеет права даже на малейшую ошибку. Их участь в таком случае бывает страшной, им не прощают предательства. Чтобы стать по-настоящему своим, нелегальный сотрудник полиции должен превзойти в жестокости и беспринципности нравов своих покровителей и только таким образом может завоевать их доверие.
Но существует и масса обычных осведомителей, никак не связанных прежде с полицией или с преступным миром. Это своего рода «пешки», набранные со всех слоев общества, которые образуют полицейское «сито» в любой стране мира, через которое должна проходить вся информация. Муслим Вюсал был именно такой ячейкой этого «сита». Его завербовали десять лет назад, когда он был студентом университета. И с тех пор молодой человек регулярно поставлял информацию в местное полицейское управление. Даже несмотря на свой карьерный рост, ведь к тридцати годам он уже работал в канцелярии самого губернатора.
Они сидели за столом, ожидая возвращения аль-Азраки. Хозяин кабинета Масуди был несколько испуган просьбой прибывшего гостя сообщить аль-Рашиди о его появлении в этих местах. Даже признание того факта, что он слышал об аль-Рашиди или мог каким-то невероятным образом передать это сообщение его людям, могло стоить ему этого места. Тем более обсуждать подобные новости в присутствии посланца губернатора. Поэтому Масуди испуганно молчал, уже не зная, как ему реагировать на этого странного гостя. С одной стороны, господин Сеидов был высокопоставленным сотрудником российской компании и прибыл сюда как глава делегации и гость губернатора. С другой – он был мусульманином и представителем рода потомков Пророка, а значит, не просто обычным посетителем их нефтяной компании. Помочь представителю семьи «сеидов» считалось честью для любого мусульманина. Но только не в связях с таким террористом, как аль-Рашиди. Масуди осторожно вздохнул. Не нужно было вообще обсуждать эту щекотливую тему. Он опасался и гнева губернатора, и гнева самого аль-Рашиди. Это все равно что попасть между молотом и наковальней.
– Мы все работаем на благо нашего народа, – сказал он, обращаясь к гостю, – и слава Аллаху, что у нас такой губернатор, как достопочтимый Хальдун Нувайри, который отдает все свои силы и знания для процветания нашей провинции. Каждый из нас, кто готов принести пользу своей родине, является достойным большого уважения человеком.
Муслим Вюсал хитро улыбнулся. Он понимал состояние несчастного Масуди, который должен был лавировать между двумя опасностями, стараясь не вызвать гнев ни у одной из сторон.
В комнату вошел аль-Азраки.
– Они уже поехали на промыслы, будут все сами смотреть, – доложил главный геолог, подходя к столу, – я встретил нашего старейшего технолога, который знает все эти места. Он работает здесь уже сорок лет. Знает каждый куст, каждый холм. С вашим геологом он все посмотрит на месте. Но он говорит, что карты очень точные.
– Мы очень на это рассчитываем. Ведь их делали с помощью ваших людей еще в восьмидесятые годы, когда здесь работало столько советских специалистов, – сказал Фархад. Это было его ошибкой – снова вспомнить то время. Он не успел даже остановить аль-Азраки, когда тот восторженно заявил:
– Это было хорошее время. И мы вместе работали. Хорошо работали. А у нас до сих пор все вспоминают, как потомок рода «сеидов» спас отца Юсуфа аль-Рашиди, отдав ему свою кровь. Кровь потомка Пророка, да будет благословенно его имя.
– Что? – Несчастный Масуди чуть не упал со стула. – Вы тот самый специалист, который спас Фаруха аль-Рашиди и отдал ему свою кровь?
Лгать не имело смысла. Отмалчиваться было глупо. В конце концов, это был их единственно реальный козырь, который рано или поздно нужно было предъявить. Завтра будут рассматривать их заявки. И может быть поздно.
– Да, – подтвердил Фархад, – я спас уважаемого Фаруха аль-Рашиди, вытащив его из горящей машины. А потом отдал ему свою кровь. Но тогда он не был отцом известного террориста, а работал заместителем министра экономики вашей страны.
Масуди ошеломленно взглянул на посланца губернатора, ожидая, что тот поможет ему каким-то советом. Но Муслим Вюсал только хищно улыбнулся. Ему нравилась ситуация, в которую попал руководитель компании. Теперь он полностью зависел от него.
– Фарух аль-Рашиди и тогда был отцом Юсуфа, – изрек Муслим, – он породил такое нечестивое семя, что даже кровь потомка Пророка не смогла исцелить Юсуфа, отвлекая его от грязных дел. И имя его будет проклято навечно.
В отличие от Масуди, он не особенно рисковал. Во-первых, он был слишком мелкой сошкой для такого человека, как аль-Рашиди, чтобы тот сводил с ним счеты. Во-вторых, он был посланцем губернатора, а значит, работал на другую сторону, на кровного врага аль-Рашиди, и должен был делать все, чтобы завоевать еще большее уважение губернатора. А в-третьих, он был осведомителем полиции и поэтому должен был доложить о возможной реакции всех присутствующих на его слова. Поэтому он и произнес такую провокационную речь, выжидая, кто и как его прокомментирует.
Первым вмешался Исрафил аль-Азраки. Он был хорошим специалистом и считал большой трагедией внутреннее противостояние в Ираке, когда мусульмане убивали мусульман. Хороший геолог нужен был всем режимам, и особенно западным компаниям, поэтому его не трогали ни при Саддаме, ни после Саддама. И он боялся меньше назначенного на должность Масуди.
– Семья аль-Рашиди пострадала в результате удара американских ракет, – укоризненно сказал он, – они сейчас на небесах, в раю. Невинные женщины и дети. Самого Юсуфа можно понять, он хочет отомстить за свою семью и борется за наш Ирак. Я не разделяю его точки зрения и никогда не поддерживал его взглядов. Но я понимаю боль сына, потерявшего мать и брата, потерявшего сестер и их детей. Не нужно так неуважительно говорить об этом человеке.
– Вы тоже так считаете? – спросил Муслим Вюсал, обращаясь к руководителю компании.
Масуди вздрогнул. Нужно было что-то ответить. Молчать не имело смысла. Это был худший из ответов.
– Я ничего не знаю, – закричал он, собравшись с силами, – я только специалист по добыче нефти! Я очень уважаю нашего губернатора и хочу пожелать ему сто лет жизни. Ему и его детям. Если Юсуф аль-Рашиди потерял своих близких в результате налета американцев, то, как мусульманин, я ему сочувствую. Потеря матери – это большая потеря для любого сына. Но я никогда не поддерживал и не могу поддерживать никакие террористические акты в нашей провинции и в нашей стране.
– Вы говорите так, чтобы угодить обеим сторонам, – безжалостно заметил Муслим Вюсал, – нужно определяться, господин Масуди.
Старый аль-Азраки понял, что нужно выручать своего руководителя, который попал в сложную ситуацию.
– А разве мы все не мусульмане? – спросил он, обращаясь к посланцу губернатора. – Разве мы все не являемся гражданами одной страны, братьями по вере и крови? Разве хорошо, когда мы убиваем друг друга? Когда чужие ракеты убивают наших матерей и сестер, наших детей? Разве хорошо, что нашу нефть увозят иностранцы, а мы не получаем за нее достойной оплаты? Мы хотим, чтобы в нашей стране никто не стрелял, никто не убивал друг друга. Ни войска нашего губернатора, ни люди аль-Рашиди. Разве это недостойная цель и разве Аллах в своей милости не благоволит нам?
Муслим усмехнулся. Этот старик настоящий дипломат. Как он ловко вывернулся и еще вытащил вместе с собой своего руководителя. Не напрасно Зухайр Масуди так нервно дышит. Он знает, что хорошо оформленный доклад губернатору лишит его этого места в течение десяти минут после сообщения об этом разговоре. Но Муслим Вюсал не будет торопиться. Хорошо, когда имеешь в своих должниках руководителя крупной нефтяной компании. Хорошо, когда он знает, что ты держишь его судьбу, а возможно, и жизнь, в своих руках.
– На все воля Аллаха, – согласился Муслим Вюсал, – только ему ведомы пути наших судеб. Я еще раз убедился, каким благородством и силой духа наделены все потомки рода Пророка. Наш гость спас жизнь человеку и отдал ему свою кровь. Что может быть более прекрасным, чем его поступок. Отдавший свою кровь во имя благого дела сам становится святым.
Фархад недоверчиво взглянул на говорившего, но не стал возражать. Насчет крови можно было, конечно, поспорить. Всем иракцам было известно, что во времена Саддама Хусейна решено было написать Коран кровью властителя. Он постепенно сдавал кровь – и Коран писали этой красной краской, так быстро застывающей, куда вводили специальный раствор, не давая крови свернуться и превращая ее в красные чернила. Саддам считал, что совершает богоугодный поступок. Очевидно, так не считали миллионы его сограждан, которые не выступили на его защиту, когда скорый и неправедный суд обвинил его во всех смертных грехах и, отклонив апелляцию, повесил под брань окружавших его врагов.
Сеидов помнил эти кадры, которые обошли весь мир. Бывший диктатор держался удивительно мужественно, а окружающие его палачи выглядели жалкими и ничтожными в своих криках, которые делали из осужденного на смерть настоящего мученика. Саддам был диктатором и тираном. Он был, безусловно, виновен в смерти многих людей. Он травил курдские районы газом, убивая детей и стариков, он истреблял своих политических противников, начал войну с Кувейтом, вел почти десятилетнюю войну с Ираном. На его совести было множество грехов. Но он имел право на объективный суд с участием других судей, не столь ангажированных и пристрастных. Он имел право даже на другую казнь, более достойную и уважительную.
Однако говорить об этом в присутствии посланца губернатора Фархад не хотел. Ведь им еще предстояло вернуться в Басру и оставаться там в течение двух дней. Достаточно и того, что губернатор наверняка узнает о разговоре, который здесь произошел.
– Я хотел помочь раненому человеку, – сказал Сеидов, – и не думал в тот момент о чем-то другом. А его сын в это время был в Англии, где заканчивал учебу. Он был тогда совсем молодым человеком, и кто мог знать, что он станет одним из руководителей «Аль-Каиды».
– Давайте закончим эту тему, – предложил аль-Азраки, – ваши люди уже выехали на места, но вы можете разделить с нами наш стол. Мы все приготовили для встречи.
– Верно, – обрадовался Масуди, – пойдемте обедать. Нас уже ждут.
– Нам нужно еще многое обсудить, – возразил Фархад, – ведь завтра мы подаем окончательный вариант нашей заявки.
– Тогда за столом и поговорим, – решил Масуди, – у нас еще много времени. До вечернего намаза ваши люди все равно не вернутся.
– Им выделили охрану?
– Конечно. Каждую пару ваших специалистов будут охранять трое или четверо наших людей. Вы можете не беспокоиться. Мы стараемся охранять прибывающих гостей.
Они поднялись, выходя из кабинета. Застолье затянулось до восьми вечера, затем они снова вернулись в кабинет Масуди, продолжая переговоры. Масуди был трусливым и осторожным менеджером, но достаточно компетентным и знающим специалистом. Вместе с аль-Азраки они составили пару, которая сумела наладить добычу нефти даже в таких сложных условиях. Но им не хватало ни техники, ни денег, ни специалистов. Все это могли дать только иностранные компании, одна из которых и должна была выиграть тендер на право добычи нефти в этом районе. К девяти часам вечера вернулись уставшие, но довольные члены делегации. Головацкий был весь перепачкан, но счастливо улыбался. Кажгалиев устало качал головой. Резников привез с собой два исписанных блокнота. Даже Гладков был, кажется, доволен. Их уговаривали остаться на ужин, но Муслим Вюсал предложил лететь обратно в Басру. Иначе ночью можно было нарваться на обстрел террористов, когда летящий вертолет представлял собой почти идеальную мишень.
Делегация вылетела в Басру в десятом часу вечера. Фархад спросил у самого молодого члена делегации – переводчика Кажгалиева:
– Понравилось?
– Просто фантастика, – кивнул Кажгельды, – все разбито, кажется, ничего не должно работать, все давно разгромлено, но они все равно работают. Наверно, так было у нас во время войны, когда вопреки всему люди продолжали работать.
– У них было очень неплохое оборудование, – вставил Резников, – в основном наше и французское. Очень хорошая техника, лучшие образцы. Но за последние пять лет они ничего не меняли. Я не понимаю, почему у них нет средств на замену оборудования. Это такой перспективный нефтяной район…
– Рядом граница с Ираном, – напомнил Сеидов, – и вот уже несколько лет все ждут, когда американцы начнут войну с этим государством. Поэтому здесь никто не решается вкладывать свои деньги и средства. Американцы уже окружили Иран своими войсками. Военные базы в Турции, их союзник Пакистан и две оккупированные страны – Афганистан и Ирак. Остается только Иран, чтобы окончательно установить свое влияние в этом регионе.
– Вы забыли еще Грузию и Азербайджан, которые тоже предоставят свои аэропорты американцам в случае нападения на Иран, – вставил Гладков.
– Насчет Грузии не знаю, а Азербайджан вряд ли, – ответил Фархад, – в северном Иране проживает около двадцати миллионов азербайджанцев. И правительство северного Азербайджана всегда помнит о своих соотечественниках. Они не станут помогать американцам убивать своих земляков, даже если американский нажим будет очень сильным.
– Двадцать миллионов? – недоверчиво переспросил Головацкий. – Получается, что в Иране живет больше азербайджанцев, чем в самом Азербайджане?
– Это реальность, – кивнул Сеидов, – нашу страну разделили еще в начале девятнадцатого века, поделив между Россией и Персией. И с тех пор развитие обеих частей одного народа шло неравномерно. Северные азербайджанцы приобщились к мировой культуре посредством русского языка, в двадцатом веке здесь появилась первая демократическая республика на мусульманском Востоке, первый демократический парламент. Более того. В области культуры северный Азербайджан демонстрировал свои приоритеты. Здесь создали первый балет на Востоке, исполнили первую оперу, возник национальный театр. И, наконец, многочисленные школы и университеты на родном языке. Всего этого были лишены и до сих пор лишены миллионы азербайджанцев, живущих на юге. Но они братья тех, кто остался на севере. Существующую проблему разделенного народа никто не хочет даже обсуждать, хотя все говорили о разделенном немецком народе, а теперь обсуждают проблемы разделенного китайского и корейского народов.
– Я понял только одно. Здесь завязано столько проблем, что их нужно знать, прежде чем соваться сюда, – пробормотал Головацкий.
– Но именно поэтому южные районы Ирака считались особо опасными, – продолжал Фархад, – и никто из западных компаний не торопился вкладывать сюда деньги. Все помнили об английских военнослужащих, которые случайно пересекли фарватер реки и оказались в плену у иранской стороны.
– Тогда зачем они лезут именно сейчас? – спросил Головацкий. – Чтобы не пустить нас?
– Изменилась обстановка, – пояснил Сеидов. – Во-первых, цены на нефть. Пока они были шестьдесят или семьдесят долларов за баррель, никто не хотел здесь работать. Сейчас баррель нефти стоит уже сто пятьдесят долларов, и все прогнозируют, что цена может подскочить до двухсот. В таких условиях добыча нефти выгодна даже в сложных условиях южного Ирака. А во-вторых, никто нас сюда не хочет пускать. Зачем? Плодить конкурентов? Чтобы избежать обвинений в диктате своих монополий, американцы разрешили приехать нам на переговоры. Но оценивать наши заявки будет их специалист. А охранять нас будут их войска. И губернатор считается их ставленником. Кому отдадут в этом случае предпочтение, гадать не приходится. Но мы должны побороться. Поэтому сегодня ночью сон отменяется.
– Ужин тоже отменяется? – жалобно спросил Головацкий. – Мы умираем с голода.
– Ужин не отменяется, – улыбнулся Сеидов, – я даже обещаю, что буду кормить вас всю ночь. Но это единственное, что я могу вам пообещать.
Муслим Вюсал не слушал непонятную русскую речь. Он сидел отвернувшись, все равно ничего понять невозможно. Этот посланец губернатора уже обдумывал, как именно нужно доложить о сегодняшней командировке. Ему понравилось, что теперь Масуди будет его вечным должником. Нужно только умело на этом сыграть. Пусть для начала он возьмет его младшего брата к себе в компанию на хорошую должность. Муслим улыбнулся. Он даже не мог предположить, что не увидит завтрашнего заката солнца. И сегодняшняя ночь будет последней в его жизни.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?