Текст книги "Проступок сыщика"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prostupok-syschika-75079.jpg)
Автор книги: Чингиз Абдуллаев
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава 4
Втроем они прошли по коридору. Дронго обратил внимание на камеры, установленные в коридоре. Лазарь Маркович заметил его взгляд.
– Когда их установили? – поинтересовался Дронго.
– Еще два года назад, – пояснил Каплан. – Чалмаев настаивал на том, чтобы везде были установлены камеры круглосуточного наблюдения. На девятом этаже есть две комнаты для операторов службы безопасности. Они сейчас тоже нас видят.
В просторной светлой приемной за столом у дверей сидела пожилая женщина лет шестидесяти. У нее были каштановые волосы, очевидно, она их красила, вытянутое полноватое лицо, большие карие глаза, узкий нос. При появлении гостей она поднялась, сняла очки. В другом конце приемной сидел еще один молодой человек. Ему было не больше тридцати.
– Полина Прокофьевна, – показал на нее Лазарь Маркович, – прошу любить и жаловать. А это господа эксперты. Можете с ними переговорить.
Она была в строгом темном костюме. Юбка, пиджак. Полина Прокофьевна сурово взглянула на гостей, словно сама собиралась их допрашивать. Каплан вышел из приемной, не представив молодого человека, стоявшего на другом конце приемной.
– Кто это? – спросил Дронго.
– Он пока заменяет помощника Сабита Рахмановича, который обычно там сидит, – пояснила Полина Прокофьевна. – Но сейчас он в отпуске.
– Давно он в отпуске?
– Уже три недели. Рахимов собирался уезжать и отпустил своего помощника в отпуск. Но потом задержался на несколько дней и уехал через неделю.
– Этот молодой человек был здесь, когда Рахимов работал в последний день? – уточнил Дронго.
– Нет, – ответила Рыбалко. – Я могу сесть, или мы будем разговаривать стоя?
– Можете, – ответил Дронго, – но сначала попросите молодого человека выйти отсюда, пока мы разговариваем. Он сможет вернуться минут через двадцать.
Полина Прокофьевна обошла свой стол, приблизилась к молодому человеку и что-то негромко сказала ему. Тот в знак согласия кивнул и быстро вышел из приемной. Вейдеманис прошел к дверям и плотно прикрыл их. Полина Прокофьевна уселась на свое место, Дронго и Эдгар устроились на стульях у ее стола.
– Вы знаете, зачем мы пришли? – уточнил Дронго.
– Конечно, знаю. Сначала мы проиграли тендер, а потом сбили нашего Чалмаева, – спокойно произнесла женщина.
«Слишком спокойно», – подумал Дронго.
– Как вас называть? – спросила женщина.
– Извините, мы не представились. Меня обычно называют Дронго. А это мой друг и напарник Эдгар Вейдеманис.
– Я вас слушаю, господин Дронго.
– Нам сказали, что вы работаете здесь с момента основания компании?
– Да. И даже немного раньше. Я работаю с Сабитом Рахмановичем уже тридцать один год, – гордо сообщила Полина Прокофьевна, – еще с тех пор, когда он работал в Министерстве газовой промышленности, а потом в Газпроме. И в девяносто четвертом мы создали свою компанию.
Она так и сказали «мы», словно считала себя акционером фирмы. Дронго подумал, что это не было оговоркой.
– Вы акционер фирмы? – спросил он.
– Да, – гордо ответила Полина Прокофьевна, – у меня полпроцента акций нашей компании.
– Капитализация вашей компании составляет сто миллионов долларов, – вспомнил Дронго, – значит, вы являетесь обладателем полумиллионного пакета?
– Я не считала, сколько стоит мой пакет акций, – ответила женщина, – и я не собиралась его продавать, – добавила она.
– Кажется, все остальные вопросы уже не нужны, – обращаясь к Дронго, негромко произнес молчавший Вейдеманис.
По-своему он был прав. Если она акционер компании, то зачем ей выдавать секреты компании и наносить ущерб не только своей собственной организации, но и своим личным интересам.
– Давно у вас пакет акций?
– С самого основания компании, – пояснила Полина Прокофьевна – нас осталось совсем немного. Тех, кто начинал почти двадцать лет назад. Еще в девяносто четвертом году.
– Вы были здесь, когда готовился окончательный вариант заявки?
– Да. Я напечатала ее на своем компьютере. И отнесла на подпись. Потом конверт запечатал сам Вадим Олегович и отправил его нарочным.
– Конверт можно было вскрыть и прочитать, что там написано?
– Нет, нельзя. Он был запечатан и заклеен. Его можно было разорвать, но нельзя было открыть, иначе это было бы заметно. Мы отправили его нарочным и нашей службой безопасности. Конверт сопровождали два сотрудника службы.
– Кто-нибудь мог узнать окончательную цифру? Как вы сами считаете?
– Наверно, мог, если они предложили заплатить им всего на две тысячи меньше. Понятно, что они знали нашу цену и поэтому предложили чуть меньше. Но кто мог им выдать эту информацию, я не понимаю.
– А как вы сами считаете? Кто это мог сделать?
– У нас на работе никто не мог об этом узнать даже случайно, – пояснила Полина Прокофьевна. – Из наших знали только трое руководителей. Рахимов, Трегубов и Каплан. Но никто из них не стал бы рассказывать эту информацию чужому. У всех троих большие доли акций. У Сабита Рахмановича вообще сорок процентов. И наивно предполагать, что кто-то из них мог сделать нечто подобное.
– Чалмаев появился у вас недавно?
– Да. Только три года. Он заменил Савельева. Тот решил переехать в деревню к внучке. Ему уже шел семьдесят шестой, и он решил уйти на покой. Вот тогда у нас и появился Андриян Максакович.
– И сразу начал ставить камеры наблюдения?
– Это вы тоже успели узнать. Да, в том числе и камеры.
– Вы верите, что наезд на Чалмаева не был случайным?
– Не могу точно сказать, но думаю, подобные аварии не бывают случайными. Тем более в такой важный момент. Трегубов и Каплан были в шоке, узнав результаты тендера. И Сабит Рахманович тоже сильно переживал, несколько раз звонил из Америки, хотя там была в это время глубокая ночь. И ему нужно было готовиться к операции.
– Как он сейчас себя чувствует?
– Спасибо, уже лучше. Рядом с ним находится его дочь.
– Нам уже рассказывал об этом Вадим Олегович.
– Представляю, как он переживает. Ему тоже неприятно, что с тендером произошла такая накладка. Кто мог предположить, что появится этот сладкоголосый «Орфей», который в последний момент перебьет нашу цену, – пояснила Полина Прокофьевна.
– У вас высшее образование, – неожиданно сказал Дронго, – и наверно, филологическое?
– Да, – удивилась женщина, – а почему вы спросили? Вы смотрели мои данные? Или вас удивляет, что я сижу в приемной в качестве обычного секретаря? Мы работаем с Сабитом Рахмановичем уже много лет.
– Не удивляет, – усмехнулся Дронго, – просто вы используете слишком много слов, которые в обиходе среднестатистические секретари не используют. Слова «накладка», «перебить цену», «сладкоголосый Орфей», – все эти слова свидетельство еще и вашего интеллекта.
– Спасибо, – улыбнулась женщина, – не думала, что кто-то сумеет провести анализ моей речи. Итак, что еще вас интересует?
– Вы сказали «сбили Чалмаева». Означает ли это, что вы согласны с утверждением Трегубова, что это был сознательный наезд?
– Абсолютно, – кивнула Полина Прокофьевна, – дело даже не в том, что эту машину до сих пор не нашли. Я уверена, что после случившегося за всеми нами следили. Очевидно, понимая, что рано или поздно мы сумеем вычислить человека, который сдал эту информацию.
Дронго переглянулся с Вейдеманисом.
– Почему вы решили, что за вами следят? – спросил он.
– Об этом мне сообщил сам Чалмаев, – пояснила женщина, – буквально накануне своей гибели. Мы с ним как раз об этом разговаривали. И за день до его смерти я поняла, что у меня в квартире были чужие. Я ведь живу одна и прекрасно помню, куда и зачем переставляю ту или иную вещь. И когда я вернулась домой, то поняла, что в квартире побывали посторонние.
– Они что-то искали?
– Не думаю. Но кто-то был. Я даже хотела написать заявление в полицию. Потом решила, что все равно ничего не смогу доказать, раз из дома ничего не пропало, и просто поставила свою квартиру на охрану, оплатив услуги. А для себя сделала выводы: дороги я перехожу только в положенных местах и вообще пользуюсь метро. Мне удобно, станция практически рядом с моим домом.
– И вы никому не рассказывали о случившемся?
– Вы – первые. Знаете, как обычно бывает в подобных случаях. Подумают, старая дева, и ей мерещатся всякие ужасы после случайной аварии с Чалмаевым. Я понимала, что могу стать объектом насмешек. А мне этого не хотелось. И я решила никому ничего не говорить, подождать, пока вернется Рахимов. Тем более что там операция прошла благополучно и он скоро должен приехать в Москву.
– В каком доме вы живете?
– В обычном двенадцатиэтажном. На десятом этаже, – ответила Полина Прокофьевна.
– На лестничной клетке еще есть квартиры?
– Да. Две соседские квартиры. Не понимаю смысла ваших вопросов.
– У кого есть ключи от вашей квартиры?
– Ни у кого. Запасные находятся у меня дома. А теми, что я пользуюсь, в сумочке, которая лежит рядом со мной, – пояснила Полина Прокофьевна.
– И сумочка остается здесь, когда вас вызывает Рахимов или вы выходите из приемной, – заметил Дронго.
– Да, – поколебавшись, согласилась женщина, – но до сих пор в нашей компании ничего подобного не происходило. И никто никогда не рылся в моей сумочке, в этом вы можете быть уверены. Или вы считаете, что кто-то мог сделать дубликаты ключей?
– Во всяком случае, удобнее всего сделать их именно на работе, – сказал Дронго.
– Возможно, – согласилась она, – но у нас никогда не случалось ничего подобного. И поэтому я спокойно оставляла свою сумочку на рабочем месте. У вас есть какие-то сомнения по этому поводу?
– У вас двое соседей, – напомнил Дронго, – и многоквартирный дом. Если кто-то был у вас в квартире, то они рисковали оказаться замеченными. Им нужны были ключи, чтобы сразу войти в вашу квартиру. Или это были профессионалы, сумевшие открыть дверь. Хотя я уверен, что у вас надежные замки. Вы можете показать мне ваши ключи?
Вместо ответа женщина вытащила из сумки связку ключей и протянула ее Дронго. Он взял ключи, посмотрел, удовлетворенно кивнул, возвращая их женщине.
– Тяжелый сейфовый замок, – сказал Дронго, – и, наверно, такая же дверь, которую вы поменяли при въезде?
– Верно, – согласилась женщина, – я считала, что так будет правильно. И вы считаете, что дубликаты ключей могли сделать у меня на работе?
– Возможно, – ответил Дронго, – я пока не сделал определенных выводов. Это только подозрения.
– Какие именно?
– Может, это сотрудники Чалмаева искали у вас дома какие-нибудь материалы, связанные с проведением тендера? – предположил Дронго.
Полина Прокофьевна прикусила губу. Было заметно, что даже подобное предположение она считала оскорбительным.
– Вы полагаете, что мне настолько не доверяют в нашей компании, что решили сделать незаконный обыск в моей квартире? – спросила она, волнуясь.
– Я не хотел вас обидеть, – признался Дронго, – просто мне кажется логичным, что бывший следователь Чалмаев попытается любым способом узнать, кто именно мог сдать окончательные цифры вашим конкурентам.
– Извините меня, господин эксперт, но ваша логика в данном случае ущербна, – заявила Полина Прокофьевна. – Я убеждена, что в нашей компании мне все еще доверяют и Чалмаев не стал бы посылать своих сотрудников делать незаконные обыски в моей квартире.
– Значит, в вашей компании есть другие люди, которые связаны с вашими конкурентами, – пояснил Дронго, – и тогда все представляется намного хуже, чем представлялось до сих пор.
– У нас в коридорах повсюду стоят камеры, – напомнила женщина, – и если кто-то чужой попытался войти в приемную, то его бы сразу увидели операторы службы безопасности. У нас пропускная система, и на нашем этаже не может просто так появиться чужой.
– Это еще хуже, – упрямо возразил Дронго. – Значит, был свой, кто мог сделать дубликат. А это совсем плохо.
– Мне кажется, вы ошибаетесь, но в любом случае вы можете переговорить со Славой Рыжанковым, исполняющим обязанности начальника нашей службы безопасности после смерти Чалмаева. Хотя с Рыжанковым сложно общаться.
– Мы с ним поговорим, – пообещал Дронго, – а сейчас меня интересует семья Трегубова. Могу вам сообщить, что Вадим Олегович назвал окончательные цифры Лазарю Марковичу у себя на даче, где не было посторонних людей. Никого, кроме членов его семьи.
– Мне кажется, что будет правильно, если вы поговорите на эту тему с самим Трегубовым и членами его семьи, – заметила Полина Прокофьевна.
– Вы ведь знаете, что мы приехали сюда по приглашению самого Трегубова, – напомнил Дронго, – и поэтому нам важно узнать именно ваше мнение. Вы хорошо знакомы с семьей первого вице-президента?
– Не очень. Знаю только его сына, он работает у нас. Способный парень, хотя звезд с неба и не хватает. – Она была жестким и принципиальным человеком, какими становятся все одинокие люди в пожилом возрасте.
– А супруга Трегубова? Она его вторая жена?
– Я ее почти не знаю. И не знала его первую супругу. Он тогда работал в другом месте, и мы не были знакомы. Нет, я недостаточно хорошо знаю его семью, чтобы быть вам полезной.
– Спасибо, – Дронго поднялся. Следом встал Вейдеманис.
– Ваш друг не задал ни одного вопроса, – неожиданно сказала Полина Прокофьевна. – Это означает, что его ничего не интересует или ему все понятно?
– Обычно вопросы задает наш эксперт, – пояснил Эдгар, – а я всего лишь его помощник.
– Ясно, – кивнула она, – такой вариант ведущего и ведомого. Будем считать, что вы меня убедили. Больше вопросов у вас нет?
– Есть, – ответил Дронго, – последний вопрос. Какие отношения между Трегубовым и Капланом?
– Деловые, – чуть подумав, произнесла Полина Прокофьевна, – не скажу, что особо дружеские, но нормальные. Деловые, ровные, рабочие.
– Но в тот день Лазарь Маркович поехал на дачу к Трегубову, что предполагает определенные отношения между ними – более чем обычные служебные.
– Я думаю, они не так часто встречаются на даче Вадима Олеговича, – сказала Рыбалко, – наверно, в тот вечер это было необходимо, учитывая отъезд Сабита Рахмановича на операцию. Поэтому господин Каплан отправился к Вадиму Олеговичу на дачу. Я уверена, они встречались в такой обстановке не больше одного-двух раз за последние годы. У вас есть еще вопросы?
– Нет, – ответил Дронго, – спасибо и извините, что мы вас побеспокоили. Как найти Рыжанкова?
– В другом конце коридора. Он сидит в кабинете Чалмаева, – сообщила Полина Прокофьевна.
Они попрощались и вышли в коридор.
– Что ты думаешь об этом вторжении? – спросил Вейдеманис.
– Кто-то из своих сумел снять дубликаты ее ключей, – убежденно ответил Дронго. – Ты же видел эти ключи, там солидные замки, что неудивительно, учитывая ее образ жизни. Нужно было либо вызывать профессиональных взломщиков с отмычками, либо делать дубликаты ключей, что гораздо удобнее. Конечно, Рыбалко не ошибается, в ее квартире побывали чужие, в этом нет никаких сомнений, ведь она действительно живет одна и отлично знает, куда и что кладет. Значит, нужно искать этого человека среди сотрудников их компании. Только непонятно, что именно могли искать в ее квартире, если она не замешана в утечке информации.
– Ты думаешь, что такая женщина могла сдать информацию конкурентам? – недоверчиво спросил Вейдеманис. – Ты же ее видел. Кремень, а не человек. Почти стопроцентная гарантия, что она никому не сообщала эти цифры.
– Я тоже так думаю, – согласился Дронго, – но кто-то подумал иначе и проверил ее квартиру. И вот здесь возникает психологический момент. Ведь свой должен был тоже понимать, что, во-первых, ее нельзя ни купить, ни запугать, во-вторых, она не станет идти ни на какие компромиссы. А полпроцента акций компании делают ее достаточно богатым и состоятельным человеком, чтобы не зависеть от кошелька и мнения остальных людей. Поэтому у нас в этом месте появился большой знак вопроса.
Он не успел договорить. По коридору, чуть прихрамывая, к ним шел молодой человек. Левая рука у него висела, словно плеть.
– А вот и господин Рыжанков, – негромко произнес Дронго, – собственной персоной. Видимо, операторы уже успели увидеть нас в коридоре и доложить об этом своему шефу.
Глава 5
Рыжанков подошел к ним. Несмотря на возраст, он был абсолютно седой. Очевидно, сказывались перенесенные испытания. На левой стороне лица глубокий шрам, уходивший наверх под волосяной покров. Когда он заговорил, эта сторона лица у него задергалась.
– В-вы эксперты, о которых меня п-предупреждал Вадим Олегович?
– Да. Меня обычно называют Дронго, а это мой напарник – господин Эдгар Вейдеманис. Мы хотели бы с вами побеседовать.
– К-конечно. П-пройдемте в мой кабинет, – предложил Рыжанков.
Они прошли по коридору. Его кабинет был крохотным, очевидно, раньше здесь находилось подсобное помещение. Рыжанков показал им на стулья, приглашая садиться. Устроился на своем месте. Перед ним стояли два монитора. Экран одного из них был разбит на восемь правильных частей, на них были изображения, передаваемые с камер с разных этажей здания, в том числе и с восьмого этажа.
– Я в-вас слушаю, – сказал Рыжанков.
– Простите, как ваше имя-отчество? – спросил Дронго.
– В-вячеслав Сергеевич, – представился Рыжанков.
– Вы знаете, что у вас произошло с итогами тендера две недели назад?
– Об этом знает весь м-мир, – дернулось лицо у Рыжанкова, – в-все газеты написали… Как мы п-проиграли тендер…
– И вы проводили специальное расследование по этому поводу?
– Д-да. Трегубов поручил нам разобраться. Мы п-проверили все кабинеты, все к-камеры. Н-ничего не нашли. Он п-пригласил еще одного специалиста из «Истока». Это с-специальная частная охранная фирма, у которой есть необходимое для сканирования помещений оборудование.
– Они проверяли, нет ли установленных в вашем здании «жучков»? – уточнил Дронго.
– И не только у н-нас. Еще п-проверяли дачу В-вадима Олеговича.
– И ничего не нашли?
– Нет, – покачал головой Рыжанков.
– И на этом ваше расследование закончилось?
– Н-не закончилось. Мы п-пытались выйти на «Орфей», чтобы узнать у них, но не успели. Чалмаев п-погиб.
– И вы считаете его смерть случайной?
– Н-не знаю. Фактов п-пока нет. Но в-возможно, она не случайная. Идет расследование.
– А вы сами не пытались расследовать обстоятельства его гибели?
Рыжанков удивленно посмотрел на гостей. Лицо снова дернулось.
– Н-не понимаю, каким образом? Мы не имеем п-права п-проводить такие расследования.
– Да, конечно. Но внутреннее расследование вы тоже приостановили? Ведь до сих пор так и не известно, кто выдал информацию вашим конкурентам?
– Мы п-подумали, что информацию выдали в тендерной комиссии, – пояснил Рыжанков, – иначе ничего не п-получается. Окончательную цену н-назвали днем в кабинете Рахимова п-перед его отъездом. О ней знали т-только Полина П-прокофьевна и Трегубов. Вечером узнал и Лазарь Маркович. Б-больше никто. Насчет семьи я не д-думаю, зачем им п-подслушивать разговоры своего мужа и отца? Наверняка наш конверт вскрыли и узнали цену, чтобы н-нарисовать свою. Они были в сговоре. Но н-ничего нельзя доказать.
– «Принцип Оккама», – сказал Вейдеманис, обращаясь к Дронго.
– Что? – не понял Рыжанков.
– Принцип Оккама, – повторил Эдгар. – Был такой английский математик, который сформулировал правило «не умножай сущее без необходимости». Согласно этому правилу, наибольшие шансы имеет наиболее простая версия.
– Т-тогда все правильно, – сказал Рыжанков, – мы тоже так п-подумали. Это наиболее логичное объяснение.
– Простите, Вячеслав Сергеевич, – возразил Дронго, – но наиболее простое и логичное объяснение, что утечка информации произошла именно из вашей компании. Или из окружения вашего первого вице-президента. Гораздо логичнее найти источник информации у вас, чем предполагать вскрытие конверта в тендерной комиссии. Это довольно сложно сделать, господин Рыжанков. Представьте себе, какое количество людей узнало бы об этом. Нужно было достать конверт, вскрыть его, подделать подписи и печати. Это слишком опасно. Об этом могут узнать посторонние, и итоги тендера будут автоматически пересмотрены. В комиссию входят независимые эксперты, которые обратят внимание на поврежденные печати и конверт. И этих людей сложно будет заставить замолчать или купить. Поэтому разрешите с вами не согласиться. Принцип Оккама как раз состоит в том, чтобы идти по пути наименьшего сопротивления.
– Тогда мы снова п-продолжим расследование, – недовольно дернулся Рыжанков, – но нам п-придется допрашивать членов семьи Вадима Олеговича. А ему это очень не п-понравится.
– Конечно, не понравится, – согласился Дронго. – На кого вы выходили в «Истоке»?
– Там есть вице-президент Дмитрий Кремей. Они работали вместе с Чалмаевым, и он обращался к нему. Это я точно знаю.
– И на «Орфей» вы тоже самостоятельно не выходили?
– Нет. Мне кажется, что нет. Хотя у Чалмаева был телефон руководителя этой компании. Он узнавал для Трегубова. Абессалом Константинович Тордуа. Кажется, р-раньше он работал в разных коммерческих структурах. И его знал Андриян Максакович. Но б-без него мы уже не стали никуда выходить. Слишком в-все оказалось неожиданным.
– Вы посылали кого-нибудь в квартиру Полины Рыбалко? Или слышали о том, что кого-то посылал туда Чалмаев?
– Н-нет, – изумился Рыжанков, – никто не мог давать такие задания.
– Ваши камеры работают круглосуточно или их отключают на ночь? – спросил Дронго.
– Конечно, работают. Мы их не отключаем.
– И вы можете быть уверены, что никто не мог войти в служебный кабинет кого-то из руководителей и установить там подслушивающие устройства?
– Незаметно? Н-не могли. Это н-невозможно.
– Тогда почему вы проверяли кабинеты, точно зная, что никто из посторонних не мог туда войти и установить «жучки»? Ведь Чалмаев бывший следователь и должен был четко понимать такие вещи. И вы тоже не ребенок, простите за откровенность. Тогда почему вы все-таки решили пригласить специалистов для проверки?
– Мы п-понимали, что чужого не было, – дернулся Рыжанков, – но это еще х-хуже. Гораздо… хуже. Значит, такие «жу-жучки» мог установить кто-то свой.
– Так считал Чалмаев?
– Д-да. Он собирался все п-проверить.
– А вы лично кого-то подозреваете? Ведь кроме Рахимова об этом узнали Трегубов, Каплан и Рыбалко?
Рыжанков удивленно посмотрел на гостей. Медленно покачал головой.
– Они не могли. Они все акционеры компании. Даже П-полина П-прокофьевна. Нет, они не могли.
– Тогда остается семья Трегубова, – сказал Дронго.
Рыжанков пожал плечами.
– Там тоже п-проверяли, – напомнил он.
– Проверяли на предмет подслушивающих устройств, – возразил Дронго, – но не проверяли каждого из подозреваемых.
– Каким образом? – усмехнулся Рыжанков. – Нужно было д-допрашивать членов его семьи? Его сын работает у нас.
– Значит, вы просто остановили свое служебное расследование после смерти Чалмаева? – не успокаивался Дронго.
Рыжанков молчал. Минуту, потом вторую. Наконец произнес:
– Мы ждем р-результатов расследования. И не можем следить за членами семьи Трегубова.
– И как долго вы будете ждать результатов расследования? Если это действительно убийство, то водителя и машину могут не найти, – заметил Дронго.
– Мы не можем быть следователями, – возразил Рыжанков, чуть нахмурившись, – это не наше дело. И так поступать незаконно.
Вейдеманис выразительно посмотрел на Дронго.
– Мы хотим поблагодарить вас за беседу, – сказал эксперт, поднимаясь.
Рыжанков пожал им на прощание руки. Они вернулись в приемную Трегубова, где симпатичная секретарь разрешила им войти в кабинет первого вице-президента без доклада. Хозяин кабинета беседовал с мужчиной лет шестидесяти. Увидев входивших гостей, он прекратил говорить, жестом отпустив своего сотрудника.
– Что-нибудь выяснили? – спросил Вадим Олегович, показывая на стулья.
– Много интересного, – признался Дронго, усаживаясь на стул, – во-первых, выяснилось, что кто-то уже побывал в доме секретаря вашего директора.
– Не может быть, – удивился Трегубов, – она нам ничего не говорила. Неужели действительно кто-то пытался к ней влезть?
– Не пытался, а влез. Она уверена в том, что у нее в квартире побывали.
– Фантастика. Почему эта старая дура столько времени молчала? Или она не понимает, что у нас происходит?
– Ей не хотелось вызывать полицию, так как в доме ничего не пропало. Но она уверена, что там были посторонние.
– Тогда зачем они туда полезли? Забрать ее девичье белье? – грубо спросил Вадим Олегович. – Или украсть ее старые фотографии? Или считали, что она держит там служебные документы?
– Очевидно, у них была какая-то конкретная цель, о которой мы пока не знаем.
– Может, ей пока вообще не жить дома?
– Она уже поставила свою квартиру на охрану, – сообщил Дронго. – Я думаю, пока ей ничего не угрожает.
– Столько времени молчала, чтобы сегодня рассказать? – разозлился Трегубов. – Или она ждала именно вас?
– После смерти Чалмаева она не хотела лишний раз вас беспокоить, – пояснил Дронго, – и я полагаю, что она поступила правильно. Кстати, господин Каплан вычислил возможную случайность совпадения вашей суммы с заявленной суммой компании «Орфей».
– Одна двадцатимиллионная, – усмехнулся Трегубов, – он мне уже говорил.
– Случайность смерти Чалмаева тоже вызывает вопросы, на которые пока никто не дал ответа. Судя по установленным камерам, чужих в вашей компании не могло быть и тем более на вашем этаже, где даже наше появление было замечено Рыжанковым. Поэтому «жучки» не могли установить гости, им пришлось бы отключать все системы наблюдения. Значит, это мог сделать кто-то из ваших. А потом еще нужно было их убирать, рискуя нарваться на сотрудников вашей службы безопасности. Если человек, который их устанавливал, не полный дурак, то должен был понимать, что его легко вычислят. И, что гораздо хуже, обнаружив подобные устройства в вашем офисе, подадут жалобу в тендерную комиссию и опротестуют результаты конкурса.
– То есть вы исключаете возможность установки таких устройств в нашем офисе? – понял Трегубов.
– Практически да. Но это не значит, что их вообще не было. Нам придется поговорить с членами вашей семьи, – сообщил Дронго.
– Думаете, что предатель у меня дома, – невесело усмехнулся Вадим Олегович. – Ну, ну, проверяйте.
– Вы напрасно обижаетесь. Не забывайте, что именно вы пригласили нас для этого расследования.
– Я об этом помню. Что вы хотите? Допросить моего сына можно прямо сейчас. Он находится в офисе. Женщины, конечно, дома.
– Не допросить, а поговорить, – мягко заметил Дронго. – Вы можете пригласить его сюда?
– Конечно, – Трегубов поднял трубку. – Алексей, поднимись ко мне, – попросил он. – И учтите, что ему не нужно говорить про любые подозрения, иначе он оскорбится. Как и остальным членам моей семьи.
– Тогда о чем мы будем разговаривать с ними?
– Нужно сказать правду, – пояснил хозяин кабинета, – объяснить им, что произошла утечка информации, о чем они все знают. Ну, может быть, кроме моей дочери. И сказать, что вы ищете возможный источник этой утечки. Чтобы не обижать моих близких. Возможно, я что-то говорил своему сыну о заявке, но это не значит, что он Иуда. Старайтесь не заострять внимание на этом вопросе.
– Я вас понимаю, – сказал Дронго, – постараюсь быть как можно более деликатным.
– Мне, конечно, лучше не присутствовать при вашей «беседе»? – поинтересовался Вадим Олегович.
– Будет лучше, если мы останемся втроем, – сказал Дронго.
– И вы узнаете, что он ночью лазил в квартиру к Полине Прокофьевне и сидел за рулем машины, сбившей Чалмаева, – зло пошутил Трегубов. – Я уже просто не знаю, что и подумать. После того как вы рассказали мне про это незаконное вторжение в квартиру Полины Прокофьевны.
– И еще вы забыли нам рассказать, что она акционер вашей компании, – напомнил Вейдеманис.
– Это тоже она успела вам рассказать, – поморщился Трегубов, – а я считал, что ей можно доверять. Все бабы одинаковые. Болтливые и ненадежные.
– Она должна была скрыть этот факт? – поинтересовался Дронго.
– Во всяком случае, не хвастаться при первой встрече. Это все сделал Сабит Рахманович еще при создании компании, когда набирал свои кадры. Тогда капитализация компании стоила только пять миллионов долларов. И полпроцента акций компании оценивались только в двадцать пять тысяч долларов. Очень большие деньги для середины девяностых, но он посчитал, что может себе позволить подарить такую сумму своему верному секретарю. С тех пор капитализация компании «Инсеко» выросла в двадцать раз, и нынче она обладатель пакета стоимостью более чем в пятьсот тысяч долларов. Можете себе представить? Обычная секретарша.
– Секретарь, – поправил его Дронго.
– Что? – не понял Трегубов.
– В русском языке нет такого слова, как «секретарша», – терпеливо объяснил Дронго.
– Какая разница. Все равно она получила явно не по заслугам. Но это дело Рахимова. Он дал ей этот пакет акций еще много лет назад.
Трегубов поднялся, когда в кабинет вошел молодой человек. Он был похож на отца. Тот же взгляд, выражение лица, фигура, плечи, глаза. Только лицо было круглым и волосы рыжими. Алексей Трегубов вошел в комнату и испытующе взглянул на отца.
– Наши гости хотят с тобой побеседовать, – пояснил Вадим Олегович. – Это господа эксперты, которых я пригласил в нашу компанию по интересующему нас делу. Я тебе о них рассказывал. Садись и отвечай на их вопросы.
Он показал сыну на стул, стоявший с другой стороны стола, где сидели Дронго и Вейдеманис. А сам быстро, словно опасаясь ненужных вопросов, вышел из кабинета. Алексей недовольно посмотрел на гостей и, пройдя к столу, сел на указанный стул.
– Что вас интересует? – раздраженно спросил Трегубов-младший.
– Вы знаете, что произошло две недели назад в тендерной комиссии с вашей заявкой? – уточнил Дронго.
– Достаточно почитать «Коммерсантъ», – скривил губы Алексей, – чтобы понять. Как мы прошляпили с этой заявкой и как нас обставил этот дурацкий «Орфей». Хотя они и должны были нас обставить, ведь их создали специально для того, чтобы они нас обскакали, что они блестяще и сделали. Две тысячи долларов на пятьдесят миллионов. Просто молодцы.
– Похоже, вы одобряете их незаконные действия, – вставил Вейдеманис.
– Не ловите меня на слове. Просто я говорю то, о чем было написано в «Коммерсанте». Там Мурсалиев так и написал: «Орфей», созданный с одной-единственной целью – перебить нашу тендерную заявку, блестяще оправдал свое создание. И еще будет подавать следующие две заявки, обязательно побеждая в тендерах, уже независимо от любой цены, которая там будет вынесена. Хотя для первой заявки было важно, чтобы они хотя бы формально победили, что они и сделали.
– Поэтому ваш отец пригласил нас сюда, – продолжил Дронго.
– Это я уже понял. И вы решили найти возможного предателя, который сдал «Орфею» наши цифры, – кивнул Алексей, – и понятно, что вы будете проверять всех, кто мог быть каким-то образом причастен к этой заявке. А так как я сын своего отца и он готовил эту заявку, то, конечно, вы явились сюда, чтобы узнать, кто именно мог сдать наши интересы.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?