Текст книги "Тексты"
![](/books_files/covers/thumbs_240/teksty-268627.jpg)
Автор книги: Д. Феок
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Мальчики
После школы втроем по тени ближайшей шараги, глядя, как муравьями бродят по парку люди. Жизнь идет, и мы идем. Братья по несчастью, обсуждая то, что обязательно сотрет время, но в моменте так важно.
Смотреть с балкона красной девятиэтажки, как они заняли качели, портфели брошены в сторону, как раз обратно до школы, мне на репетицию по вокалу, вам всегда «по пути».
Оббегать парты, драться линейками, перекидываться пеналами, всегда равные по силе, как будто вам на самом деле больно от ударов и углов локтей.
Никому не отдавать портфель, даже при просьбах. Дульсинеей наблюдать, как покоряют ветряные мельницы, с гордостью сообщая о новых победах, но как всегда получающие за корявые обидные фразочки.
На задних партах на лекции всегда клоунада. Цирк. Всегда было настроение шутить и смеяться, когда была окружена новыми «братьями». Меняться шапками, пить кофе у лекционного зала, мемасы вместо английского, холодное пиво в ближайших к универу дворах. Ладони обмениваются хлопками, касание плечами – очивка, каждый день – приключение.
Уже никаких неловкостей, слишком много знают, чтобы сказать лишнее, за смехом всегда руки в воздух – не хотели обидеть.
Тот, кому было доверено все до последней мысли, единственный, ни разу не признавший слабости и глупости, даже уходя. Несравненный, недостижимый.
– Ты меня обижаешь.
– Я? Так тебе же это нравится.
– Нет.
– А тогда зачем же я это делаю?
– Потому что это нравится тебе.
– А-а-а-а, точно.
Чем больше власти, тем больше соблазн ей воспользоваться.
17.03.22
Алина
Я думаю о тебе. О твоих длинных волосах, опаленных красным, о стали в крови, которую читала по глазам, по коварным планам и образам, так старательно сплетенным. Мечтала быть настолько же дотошно талантливой, вымерять каждое движение вымышленных губ, складок на вымышленных лбах.
Сколько тебе обещала и не смогла осуществить. Сколько веры и сил, потраченных впустую советов – мне все сполна вернулось, за каждую выплаканную из-за меня ночь, за каждую утерянную улыбку.
Быть мерзкой и гадкой, хоть и знаю, что ты давно простила и, в сущности, тебе все равно.
Быть твоей бледной тенью, твоим выброшенным на Изнанку поломанным мальчиком с черными кругами у глаз, ищущим ответов у девы, ловящей светлячков у корней старого дерева. Быть тираном и маленькой ведьмой запутавшейся то ли в себе, то ли в черной проволоке кудрявых волос.
Спасибо тебе, свет и сталь, за все уроки, теперь я точно усвоила. Не знаю, получится ли мне стать лучше, но пока небо горит зелеными вспышками, в заколдованной штаб-квартире кто-то точно прольет молоко от смущения, а чей-то нос будет снова поломан. Значит, все еще живо, значит, что-то во мне еще цело.
28.10.21
Отряд
Оттуда не уходят победителями, иногда кажется, что оттуда вообще не уходят. Стираются лица и путаются имена, все истории канут в забвение. Жаль, ведь мы так яростно строили будущее, рушили друг друга.
После были ломки где-то в углу, наблюдая сквозь стеклянные двери за проходящей мимо жизнью – сколько не бейся лбом, тебе уже не стать «своим в доску».
Мы жали грязные от работы ладони, путая пот с кровью, называя друг друга братьями.
Калейдоскоп бесконечных неслучайных случайностей. Все, что вы с собой принесли: воздушные замки и привкус чая «Беседа», сваренного в огромных кастрюлях на электрической плите одной из сельских школ.
Ваши игры – детство, ваши забавы – пытки, ваши проблемы – фантазии, желание быть лучшими среди худших – смешно.
Перед сном я буду повторять имена – это все, что осталось от моего горящего сердца.
Мы были бойцами, отныне повержены.
30.10.20
Пожары и дожди
Воскрешающим камнем рухнет тяжелая голова на взбитые перья подушки. В салоне серебряной машины звуки старых песен напоминают, как тогда пел тихим голосом при дрожащем свете «свечки», сводя брови к переносице. Голос, который не умел злиться и никогда не был честным, ладони, сжимающие пальцы до хруста. Песни, которые знали все наизусть.
1.02.22
Васюш
Ты говоришь, что и не любя можно быть счастливым, напридумывать себе сутолоку дел, потеряться в ней. Давай я сыграю в шахтера, вся измажусь черным, надышусь арзамитовой пылью, усну на холодных складах, выброшенных и забытых. Давай я буду побеждать всех монстров чародейкой или разбойником. Мне вовсе не важно, правда, клянусь.
Ты говоришь, что я слишком много думаю, но за то и любишь, укладывая налитую свинцовым грузом голову на грудь, только не жалей меня – я буду драться, только не смей меня жалеть!
Ты говоришь, что я достойна большего, что я лучше многих – но это все ложь, мы оба знаем правду.
Уверена, что тебе важно оказаться рядом и быть героем, хоть и в курсе, что место прекрасного принца занято, а я сама похлеще всяких драконов.
Мне будут сниться страшные-страшные, ты спасешь. «+1» в сообщениях, но кому все эти игры в горячо-холодно, зачем эти парки-аллеи угрюмые, мне тесно в чужих квартирах, катать слова во рту камнями оратора. Я не хочу красиво, мне важнее честно, ты слышишь/не слушаешь – дашь толстовку отогреться, весьма героически, заберешь платой доверие.
– Нет, ну ради меня-то можно?
Ради вас всех и каждого, себя не единожды употребляя на завтраки-ужины, диким волчонком, отлученным от матери.
Запомни: не любишь – не гладь, а если случайно приручил, неосторожность с твоей стороны просто ужасная. Ухватись покрепче и прямо в глаза глядя, чтобы не спинами разойтись, прицелься и растворись насовсем. Мне так не нужно. Не это мне нужно.
А для настоящего у тебя взгляд мутноват от лукавства.
Врешь, Кривжа. Себе и богам врешь.
01.11.21
Разговоры
Забота о других – есть забота о себе. То, насколько ты можешь отдать, равно тому, сколько ты можешь получить.
Стала мало делать что-то для кого-то. Никого не радую, может, потому и ничего не радует меня. Это не про растрату – обучая других, сам научишься большему.
Основная мысль красной нитью: «любовь – это про отдавать». Мне нравится, когда ты задаешь правильные вопросы, когда я думаю, прежде чем ответить, это не текст и нет никаких сценариев. Так ты латаешь дыры в картине своего мироздания. Мне нравится слушать, о чем ты говоришь. Это для меня ново, и сколь бы ни были упрямы, отличительной характеристикой взаимодействия является интерес и принятие.
«Я не хочу никого делать „под себя“, менять или латать кем-то дыры», но «нет ничего невозможного».
Неважно, кто ты, если ты готов отдавать, если ты любишь, все же это гораздо важнее. И почему мы всегда говорим об одном?
В оправдание – это и есть жизнь, и Бог есть Любовь.
30.10.21
Ночевки
Я кручу барабан револьвера, в котором не хватает одного.
Мы будем жалеть себя, забываясь в дыму и чужих руках. Поджигай, это взрывается где-то под кожей лучше пороха. Не умея играть в покер, ведем фальшивую, подковерную, грязную.
Встречая утро, в тонах испуга, с разбега на грабли. Давай оставим, давай лучше молчать, давай чай и отгонять мысли, как летающих крыс от окна?
Ты не заметишь, я все зашифрую, я сбегу и растворюсь туманом. Закроюсь на тысячу замков, ключи ношу с собой.
27.11.21
Манифест I
Ебала я твою жалость. Проповедник с кафедры будет призывать к любви к ближнему, соплям, мягкости – малыш, если ты жалеешь меня, то прекрати сейчас же, не унижай меня этим. Не льсти себе, что без тебя не вывезу, даже если сама вечерами протираю глаза мутной соленой пеленой. Не верь этим слезам, не верь жалобному голосу, я – в трезвом разуме и рассудке – требую!
Жалей собак дворняжек, гладь бездомных кошек без страха подцепить что-то, но от меня уже нахватался, если я лечусь, как простуда – прими лекарство.
Если у тебя возникнет мысль оставить – оставляй не задумываясь! Весело провожу аплодисментами, только не надо одолжений, не надо этого «ради твоего блага». Нет у меня никаких благ, а если и есть, то я активно пытаюсь аккумулировать их самостоятельно.
С каждым ушедшим крепчают холода, в какую-нибудь среду и вовсе носа не покажу из дома, но если ты считаешь, что твое тепло единственное – пересчитай. Перестань давать мелочь бомжам, прекрати поощрять бедность чужого мироощущения, поверь, там, где мы ломаемся, обязательно станем крепче, а быть одному – чудная профилактика.
Иммунитет на нежности. Страшно потерять точки опоры, но поболит – и появится что-то другое. Когда-нибудь это будут не люди, тогда я смогу отдавать и ничего не ждать взамен.
При первых признаках простуды – закрой все чаты, посмотри в потолок и подумай, прежде чем разбивать голову о дно чужих омутов.
17.12.21
Маленький принц
В бассейне дегтя я медленно пробиралась ко дну, потому что знала, что там точно есть сокровища. Как на дне цветной тарелки с Микки Маусом. Опираюсь слабыми руками на плечи и теплые вечера, залитые светом гирлянд и электрических свечей.
Эдичка наконец-то отвлечется от плотского, сплетет паутину теорий мироустройства – я знаю, что ты чувствуешь так же. Оля поет мои мысли, мне перестает быть страшно, как будто кто-то берет тебя за руку на светофоре посреди шоссе.
«Быть там, где тебя любят». Только этот внешний «штиль» наполняет силами, чтобы среди череды обвинений, наконец, дать слово подсудимому.
Сколько же всего во мне – силы и амплитуды, свободной энергии и упрямства, увы, не упорства.
Все, что есть плоды поисков, труда Маленького Принца. Малыш, старательно выкорчевывающий еще не взявшиеся семена баобабов, знал бы ты, как ценен мне твой труд, как для меня он животворящ.
07.12.21
Обида
Скалишь зубы и морщишь нос, как будто уже совсем взрослый и научился злиться. Ты обижен, отводишь взгляд и играешь скулами, сжимая губы покрепче. Слова глотай не разжевывая. Меня не впечатляют обиды, этим вообще мало кого можно удивить. Меня удивляет рвение и наивность, с которой ты смотришь в глаза.
24.11.21
Проводы
Сильно злиться – честно. Капризничать, плакать, как ребенок, от бессилия. Обманывать – плохо, быть честным – правильно? Но кому нужна твоя правда, когда никто не счастлив от этого?
Планета решит замерзнуть ровно тогда, когда на секунду покажется, что скоро весна. Ты проснешься утром и лишь в общих чертах узнаешь то, что тебя окружает, волосы седеют от дыхания на холоде, каждый шаг дается с усилием. Еще чуть-чуть – и все превратятся в горгулий, украсят стены моего маленького, трещащего по швам домика.
Я быстро привыкаю идти своей дорогой, держу темп и дыхание, не устаю в пути. Когда я знаю, чего ждать, где буду, кто будет. Я сложно перестраиваюсь. До нытья костей, до хрипоты я все никак не пойму, в чем заключена эта гениальная идея мира вечно меня ломать, отбирать у меня то, что дорого?
Дайте быть эгоистом, я устала думать за других о других, я хочу думать о себе и только. О том, что в очередной раз ослушаться себя было опрометчиво – есть только ты, на себя и рассчитывай.
В подъездном дыму обычно легкомысленный станет как будто серьезным, напуганный заметит бездну взгляда, обращенного в никуда или в недалекое будущее:
– Не знаю, смогу ли оттаять, будет ли весна вовсе.
Попытается успокоить мимолетно брошенной шуткой. Глупые, мы в бреду, вы не видите?
Я баг, мне давно так говорили, я все порчу и все ломаю, кого ни коснусь – исчезают, как свет далеких звезд. Может, вовсе никогда не было, не трогай.
– Да увидимся, – снова бояться и прятаться в лабиринтах и коридорах. Злой и голодный уже самодовольно тешится, знает, что капканы расставлены ловко, не улизнула, не вышло. Говорил же: «Не отталкивай, еще пригожусь».
Метаться и пропускать сквозь буквы ток мыслей – ком в горле, снова испорчено/ снова заново / устала / не хочу / не буду / капризная / зачем снова / не трогай больше / не верь. У костров не греются, протянешь руки только, и пеплом все светлое осыплется в подъездной скверне.
Мой глупый маленький ребенок, за всеми ширмами страх ощущаю на вкус, он в воздухе. Нам не меньше твоего страшно. Познакомишься с «нужно», может, немножко вырастешь, это же так весело, считать дни, завещать аккаунты.
Я зла и обижена, хоть на детей не обижаются и не злятся. Я напугана и растеряна, хоть мне и давно нечего терять.
Мы в ответе за тех, кого приручили – пусть тебя там научат, вместо всех этих блядских гимнов и маршей наконец-то удосужиться понять, что важно.
Путешествие в поисках себя – я даже немного завидую. Ведь гораздо проще уходить, гораздо невыносимее оставаться, сам знаешь.
И в этот раз снова я остаюсь.
23.12.21
Crew
Насыщенно. Дышится. С теми, там. Удивительное забытое ощущение. Возвращаться под ночь в трезвости рассудка, в поисках ключей по карманам, родительское гнездо все никак не выпадающего птенца, самый жженый кофе, самые глубокие мысли, самые быстрые встречи у звездных ворот, самые громкие песни, самый прочный стол, самые призрачные надежды на то, что все это не снится.
30.01.22
К
Я моделирую выходной в салоне дорогой машины, названия которой никогда не запомню. Грея руки о кофе, пряча мертвый взгляд за черными стеклами. Ты будешь флиртовать с девочкой на кассе, от этих сцен не спасет ни одно витринное стекло, впрочем, тебе будет страшно представить величину моего безразличия.
Как и десять лет назад ру-рэп заменит неловкие диалоги, ты будешь «сам по себе», я буду «своя собственная». Взаимовыгодный симбиоз, как новое определение «любви», проповедуешь. Ты что-то эмоционально доказываешь, я – калека, лишенная слуха и голоса.
«Ну признай, тебе же всегда мудаки нравились»
Ты скажешь, что я drama-queen, мне нечего будет сказать. Этой выдержки будет достаточно, чтобы просчитать все риски, получить все напряжения, прогибы. Решение подписью в договоре с дьяволом, неловкой улыбкой «еще увидимся», реверсивно в наше весенне-лавочное, когда все за партами, а мы во дворах пьяными.
Лучше оставь меня, милый – сломанный, никто не выиграет в прятки с одиночеством.
Или дай мне времени все-таки, созвонимся-спишемся, кофе, вина, приставочки, найдемся-потеряемся.
9.03.22
Зато
Сегодняшним «зато» станет солнце за окном и дом, где тебя всегда ждут.
Моим «зато» будут теплые пятки сестры, сонно ищущие меня утром, глаза мамы находящие изъяны в наряде и баня с папой, полная ритуалов. Моим «зато» станет то, что в целом все хорошо, что мне просто не на что жаловаться.
У меня есть все, чего хотелось бы многим, но нет того, чего хотелось бы мне. Много вещей, которым я радуюсь как ребенок, но нарисованная карта не привела к сокровищам, а только наполнила остров скелетами.
Интересная натура: компьютерный анализ ситуации полный теорий и знаний о том, как «надо» и «должно быть», в сочетании с рвущим внутри чувством. И тебе не нужно бить меня в грудь и просить стать человеком. Не мишенью, и не оружием, не целеустремленной Пулей, не принцем и не планетой.
«Я живая, мне больно».
Препарировать каждое ощущение, разложить все на цвет и вкус, быть страшной занудой, но оставаться в этом занудстве верной себе. Хороший способ себя идентифицировать в надежде найти «золото» на дне реки.
24.10.21
Шарф
Побитой дворняжкой бреду по обледенелому двору, где все еще тлеет мое детство. Безвольный раб чужой ласки, с петлей заботы на шее. Душить в себе слезы отчаяния от бессилия, давить из себя благодарность, тушить злость оправданиями. Кажется, и я люблю так же.
Наверное, страшно смотреть в две бездны, обрамленные тенью усталости, опущенные в полную тарелку. Страшно отпустить, не быть больше голосом навигатора, хоть и сам вряд ли знаешь жизненный фарватер.
Не всегда «как лучше» есть правильно.
Они боятся, и я боюсь. Как будто масштаб детской проблемы – глупой ссадины увеличивается до открытого перелома черепа. Как будто кто-то знает о моих мыслях лучше, чем я.
Стоицизм учит предаваться потоку, отпускать. Но стоит спрятать шипы, как не только три слепые старухи сплетают нити судьбы, но и любой зевака норовит влезть меж петель уже пожратого молью шарфа.
Мне просто хочется подышать самой – без аппаратов, без костылей пройтись по замороженному городу. Он содрогается в конвульсии огней грядущего праздника.
Я еще дышу. Прошу учесть это в плане на мою жизнь.
25.11.21
Ждать
Требование решительных действий, диктуемое средой – почему ты остановился и замер, почему ты не хочешь на курс/уехать/меняться?! Купи, купи, продай себя подороже, торг уместен.
Кто сказал, что эта бесконечная гонка-преследование результативнее ожидания, вроде этому меня постоянно пытаются научить?
Хриплый от истерики голос, красные разводы лопнувших капилляров на влажных глазах, из самой груди немой вопрос в мудрую фигуру матери – «мама, когда у меня появятся друзья?».
Ответами всегда летели вопросы: «Что норма? Что дом? Кто все?».
И я точно знала, что значит друг для меня, но не предполагала, что мое мироощущение может не совпадать с тем, что кипит в умах других. Откуда это страшное желание человека – делить свое восприятие/точку зрения/жизнь?
Монолитной плитой на надгробии разбитых мечт станут мои принципы. Я замурую это где-то глубоко в себе, не разочарование и обиду, нет, в этом никто не виноват – это могила моей веры в книжки, в сказки, в то, что если все будут добрыми и хорошими, всем будет хорошо.
Только так не бывает. Мотивы, мысли, которые точат каждого – «почему он, а не я?».
В свои скверные десять я буду сжимать мамину руку, еще не зная, что она лукавит во благо:
– Обязательно встретятся те, кто тебя оценят, просто умей ждать.
Сидя у запотевшего окна, разрисованного холодом, искать теплую руку и уже не бояться положить голову на плечо. Верить обещаниям, а потом бегать по районам, звонить риэлторам, искать объявления на подъездах – сейчас, побег – тогда. Сладкая мечта, планы о большем, ведь уже столько пережили, выбирать фасоны белого, то вписывать, то зачеркивать имена гостей, и за чашкой чая с бутербродом с перетертой смородиной ловить суровый взгляд:
– Торопыга, всему свое время.
Сжимая все в себе, искренне кивая, я научусь, я уже знаю, как. Ты же оценил меня, а значит, мама была права: если ждать, все получится. В свои удивительные двадцать один я снова поверила, потому что эти глаза не умели врать, как не пытались.
Хотя уже тогда знала, что все временное, что нельзя терять время попусту.
– Прости, я ненадолго, надо ответить, – дверь балкона закроется.
– Подожди, я сейчас, – останавливаешься на полпути.
– Прости, давай в следующий раз?
Подождем другого, как троллейбуса
Я запишу на кассету свой вздох, в банку для анализов соберу эти сладкие-горькие. Все-таки тебе верю, раз ты веришь в меня. Правда, сил совсем на донышке, в лаборатории скажут, что в слезах слишком много надежды, а я лишь пожму плечами. Глядишь, и она меня оставит, надо лишь только немного подождать.
01.11.21
Учителя
Он встретит меня на дороге, спустившийся с гор с голодными блестящими глазами. Мы немного посидим на камне и послушаем себя, прежде чем заведем беседу. Как бы между прочим, он бросит:
– Неужто и ты еще не слыхала о том, что Бог мертв?
– Зачем ему было умирать?
Он промолчит на мой вопрос, то ли задумавшись, то ли проигнорировав.
Так сладко горевать в понятном мире, где есть правила и святые, где четко очерчено белое и черное, дополняющие друг друга, но никогда не сливающиеся. Хорошо, покрывая голову, каяться, ведь тебе обещают прощение. Он говорил злые слова– ему вторили. Вы сами убили в себе Бога. Отрекаясь, готовыми будьте быть отреченными, среди вас больше не будет плохих и хороших, все станет серым, не будет смысла в добре, ведь никто не ждет вас на пороге у открытых ворот, никто не укрывает вас мягкими перьями надежды на лучшее, никто не спасет вас, кроме вас самих.
Кто-то тронет меня за плечо. Обернувшись, я и не замечу, как мой собеседник двинулся дальше, к городу. Рядом оказался чуть более современный человек, с большими квадратными очками и разведенными по сторонам зрачками. Он сжимал в руке оторванную дверную ручку.
– Она не кажется тебе противной?
– Мне много что кажется противным, потому что весь мир – мое отражение.
– Чудненько! Ты вовсе не функция, заданная кем-то, не написанная программа, а …
– Сгусток череды собственных выборов?
– Восхитительно!
– Да, а еще моя экзистенция не помещается в грудной клетке и жутко душит, находясь в бесконечном бунте.
– Это твоя внутренняя свобода! Свобода сделать выбор, тысячи выборов, понимаешь?
– Но я не хочу ничего не выбирать. Я не умею.
– Учись! Это лучшее, чему может научиться человек.
Я посмотрю на него как на умалишенного, пока он уже давно отбросил кусок железа в пыль дороги. Ручку было уже не узнать, она притворилась змеей или ящеркой, готовой вот-вот удрать. Набив трубку и закурив, он пытливо смотрел прямо в мое побелевшее лицо. Я не знаю, что ему противопоставить. Быть может, нам стоило тогда обоим остановиться, вернуть Заратустру к скалам, чтобы он никогда не говорил гадостей. Чтобы ни один не чувствовал себя обреченным, глотая пули в кромешной тьме двадцатого века, чтобы никто не ощущал себя лишь мелким винтиком механизма.
– Извините, что помешал, я просто, – вытянутый как струна, слишком долговязый, но удивительно влекущий бездной глаз юноша появился из ниоткуда, протискиваясь между мной и человеком в очках, чтобы длинными пальцами жилистой руки поднять сидящего на камне таракана и положить на ладонь, закрывая другой сверху.
– Я вам не помешал?
– Что вам нужно?
– Я жду посыльного из Замка. Вы не видели? Такой высокий и светлый…
– Варнава не придет, нет у него для вас никаких новостей.
Он посмотрит прямо. Не знай я его, ни за что не прочитала бы в этих чуть сжатых губах укор. Нежность глаз отдала вдруг железом, будто где-то далеко прогремела буря.
– А знаете, мальчики…
– Что?
– Да ничего вы не знаете. Как и я. Как и все вокруг. Вы тоже всего лишь люди. И все ваши экзистенции-метаморфозы – просто дым от сигареты на кухне любой из квартир, тающий в предрассветный миг, запечатленный на тонких печатных листах.
Слова ничего не стоят. И все же стоят всего.
3.11.21
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?