Текст книги "Детакто. Хотеть прикасаться"
![](/books_files/covers/thumbs_240/detakto-hotet-prikasatsya-213139.jpg)
Автор книги: Дамир Майкенов
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
* * *
Когда Андрея после процедуры детакто доставили в камеру, над этой частью мира уже взошло холодное ноябрьское солнце.
Передвижной центр детактоскомии спустя полчаса покинул пределы тюрьмы. Он унесся за холм, поднимая в воздух клубы пыли. Снайпер-надсмотрщик проводил его равнодушным взглядом, затем снова прилип к оптическому прицелу винтовки, направив оружие чуть в сторону от дороги.
На сторожевую вышку в этот момент поднялся его напарник-сменщик. При нем тоже была винтовка с оптическим прицелом, из которой, правда, он пока ни разу ни в кого не выстрелил. Еще не подвернулся такой случай. За короткое время его работы здесь попыток побега или проникновения никто не предпринимал.
– Охренеть, – буркнул надсмотрщик, не отлипая от прицела винтовки.
– Что такое? – спросил его сменщик.
– О, привет, салага!
Они пожали друг другу руки, и надсмотрщик снова прилип к прицелу.
– Я слышал, здесь был целый спектакль, – сказал Салага.
– Ага, сейчас второй акт. Сам глянь. На десять часов, двести двадцать метров.
Салага снял винтовку с плеча, направил ее в указанную сторону и тоже вгляделся в оптический прицел. В перекрестии его он увидел: Бродяга сидел на коленях спиной к тюрьме и, склонившись почти до земли, что-то жадно ел. Вокруг него медленно растекались ручейки крови.
– Что он делает? – спросил Салага.
– Завтракает. – Надсмотрщик злорадно хихикнул. – Угадай, что у него сегодня в меню?
Салага опустил винтовку.
– Не знаю. Кого он поймал?
– Кого он мог поймать парализованными руками?
Салага задумался, затем его лицо вытянулось от шока.
– Ты мне гонишь сейчас?
– Не-а. Сам смотри.
Надсмотрщик ловко повесил винтовку на плечо, сложил ладони рупором и во всю глотку заорал:
– Приятного аппетита, шизоид!
Салага вскинул винтовку и внимательно вгляделся в прицел. В перекрестии его Бродяга обернулся и начал испуганно озираться. Его кисти и предплечья были разодраны чуть ли не до костей, подбородок выпачкан в крови. Заметив на сторожевой вышке двоих наблюдающих за ним снайперов, Бродяга начал душераздирающе выть от унижения и отчаяния.
– Бедняга, – посочувствовал Салага. – Даже врагу такого не пожелаешь. Может, ему помочь как-то?
– У нас приказ игнорировать его, – ответил надсмотрщик и начал торопливо спускаться с вышки. – Я его выполнил. Тебе желаю удачи сдержаться. Ладно, пост сдал.
– Давай, счастливо, – ответил Салага, все еще не отрываясь от прицела. Затем вздохнул: – Господи боже.
* * *
Андрей без сознания лежал на своей шконке. У него были туго забинтованы шея, плечи и руки до самых кончиков пальцев. Наган сидел напротив и бросал частые взгляды на сокамерника, ожидая его пробуждения.
– Знаешь, кто ты после этого? – тихо сказал он. – Дурень, прошедший процедуру, называется процедурень! Вот так вот. Новое слово в честь тебя, сам только что придумал. Так и буду теперь тебя называть. Процедурень.
Андрей не реагировал.
Наган взял с тумбы стопку писем сокамерника и начал от скуки рассматривать лицевые стороны конвертов.
– Улица Барсова, дом тридцать, – прочел он вслух.
* * *
Именно на улице Барсова два года назад все и произошло. На дворе была такая же холодная и влажная осень. В тот злосчастный вечер, когда уже стемнело, Андрей подъехал к своему дому и немного криво припарковался. У него был спортивный «джип гранд чероки», который позже пришлось продать вместе с сетью магазинов, чтобы оплатить услуги самого лучшего в области адвоката, дать кое-кому на лапу и возместить стоимость судебного делопроизводства.
Как показало время, адвокат с пометкой «лучший» со своей работой не справился. Вернее, не хотел справляться. Невиновность клиента его не волновала, так как параллельно он занимался более прибыльным уголовным делом, связанным с какой-то коррупционной схемой.
Пользы от взяток было еще меньше. Владельцы пригретых лап отнеслись к Андрею как к дойной корове, которую после судебного вердикта они планировали больше никогда не увидеть.
Андрей быстро вышел из «джипа», активировал сигнализацию и направился к двери подъезда. Он жил в новом высотном доме, в просторной двухкомнатной квартире на седьмом этаже, которую купил еще до свадьбы с Леной. Последние пять лет они вдвоем жили в ней и, в первую очередь благодаря предприимчивости Андрея, не знали нужды. В ближайшем будущем он планировал приобрести за городом участок и начать строительство двухэтажного дома.
Детей они заводить не торопились.
И это оказалось к лучшему, как позже понял Андрей.
Не доходя до двери подъезда, он поднял взгляд на окна седьмого этажа. На фоне фасада из темного кирпича окна его квартиры зияли чернотой.
Лены, видимо, не было дома, поскольку спать в это время она обычно не ложилась.
Андрей достал из кармана смартфон и набрал ее номер.
Лена долго не брала трубку, пока наконец…
– Да, Андрей, ты уже дома? – Ее голос звучал на фоне громкой музыки.
– Ты где шляешься? – грубо спросил ее Андрей.
– Я у Ирины.
– Опять? Ты задолбала, Лена! Может, ты к ней переедешь…
– Подожди, здесь шумно, – перебила его жена.
Андрей обернулся на старую пятиэтажку напротив. В одной из квартир на третьем этаже проходила шумная вечеринка: играла цветомузыка, в окнах мелькали людские силуэты.
На балкон вышла Лена. Это была чуть пышная, но миловидная женщина с упругими формами и длинными, доходящими почти до ягодиц каштановыми волосами. Она говорила по сотовому телефону и махала Андрею рукой.
– Видишь меня? – спросила Лена.
– Вижу. Шуруй домой, я жрать хочу.
– Приходи сюда, здесь покушаешь. У нее юбилей.
– Да плевать я хотел на ее юбилей, – вспылил Андрей. Он терпеть не мог Ирину, грубую, прямолинейную и бестактную подругу Лены. Он всегда считал ее пожизненной неудачницей, которая никак не могла соответствовать его уровню.
– Не ругайся, Андрюша, – заканючила Лена. – Она ведь моя лучшая подруга. Не позорь меня, пожалуйста, зайди на минуту, хотя бы символически пригуби, поздравь ее.
– Ладно, сейчас, – вздохнул Андрей и медленно направился к пятиэтажке. – Заходить не буду, поздравлю, и все. Пить тоже не буду, завтра утром у меня дела. А ты извинись перед ней и собирайся домой.
Лена разочарованно цыкнула.
– Ладно-ладно, злюка ты, – без тени обиды бросила она и исчезла с балкона. Она уже давно привыкла, что Андрей старался контролировать почти каждый ее шаг. И не только шаг, но порой действия и мнения. Лену это устраивало, так как взамен он давал ей все, о чем она только могла попросить.
– Дверь подъезда мне открой, – велел Андрей в смартфон и завершил вызов.
Он пересек парковку, затем пустующую детскую площадку и подошел к двери третьего подъезда. Андрей набрал по домофону номер квартиры. Дверь пиликнула, и он уверенно вошел в подъезд.
В это время из-за угла пятиэтажки показался типичный «УАЗ» патрульно-постовой службы. Почти весь двор озарили красно-синие вспышки проблесковых маячков. Полицейская машина посигналила какой-то замешкавшейся на проезжей части девушке в капюшоне и медленно подъехала к третьему подъезду.
* * *
С верхних этажей доносилась громкая музыка. Словно вязким туманом она заполняла весь неухоженный подъезд. Дверь квартиры Ирины, по всей видимости, была открыта, и на лестничной площадке курили несколько нетрезвых людей, бурно обсуждая какую-то тему и громко хохоча.
От басов танцевального хита, казалось, тряслись перила.
Андрей начал неторопливо подниматься по лестнице. Он очень не хотел встречаться ни с Ириной, ни с ее подвыпившими гостями.
Старая деревянная дверь с номером 23, располагавшаяся справа на втором этаже, была немного приоткрыта. Андрей не обратил на нее внимания, пока до его слуха на фоне музыки не донесся сдавленный стон:
– Помоги…те!
Андрей остановился, прислушался, затем осторожно заглянул в квартиру. Увидев нечто поразившее его, он распахнул дверь настежь и вошел со словами:
– Ни хрена себе! Мужик, ты чего?
Нетрезвые гости, курившие этажом выше, продолжая смеяться, вошли в квартиру Ирины и закрыли за собой дверь. Музыка немного приглушилась.
Андрей не догадался позвать кого-нибудь на помощь.
Вернее, не успел.
* * *
Он медленно открыл глаза, изумленно поморгал, будто не до конца понимая, где находится, и со слабым стоном попытался размять шею.
Наган вернул конверты на тумбу и подсел ближе к сокамернику.
– Наконец-то пришел в себя, – сказал он.
– Наган, это ты? – Андрей хмурился от света, врезавшегося в глаза. – Я в камере уже?
– Ага. Ну, ты как?
– Башка трещит, как от похмелья. Все уже закончилось?
– Тебя утром привезли.
– Как прошло?
– Нашел, кого спросить. Я ж не хирург.
– Что сказали, когда привезли?
– Чтобы не мешал тебе отдыхать.
Андрей попытался пошевелить руками, но у него ничего не вышло, лишь подергались плечи и ключицы.
– Рук не чувствую, – простонал он.
Наган осторожно прикоснулся к одной из забинтованных рук Андрея, стал ощупывать ее от кисти до локтя.
– А так? Чувствуешь?
Андрей немного приподнял тяжелую голову, но тут же уронил ее на подушку.
– Как? Что ты делаешь? Ничего не чувствую. Будто их вообще нет. Пошевелить не могу.
Андрей снова застонал и закрыл глаза.
– Черт, рубит-то как. Вертолеты в глазах.
– Покемарь еще чуток.
– Да. Надо бы. Башка моя как чугун.
Наган обреченно покачал головой.
– Андрюха, зря ты на это подписался! Совсем у тебя чердак поехал, процедурень. Зря ты…
Но Андрей уже безмятежно спал.
* * *
Начальник исправительной колонии в своем кабинете с тревогой смотрел в окно, немного раздвинув рейки жалюзи.
Перед тюремными воротами в луже крови, успевшей впитаться в землю, неподвижно лежал Бродяга.
Начальник пробурчал под нос:
– Не смей дохнуть у меня под забором, Бродилин.
Громко вошел заспанный и взволнованный тюремный врач. В руках он держал папку с небрежно сложенными в нее бумагами.
Начальник отошел от окна и сел за стол в массивное кожаное кресло.
– Как прошло? – спросил он вместо приветствия.
– Есть одно небольшое опасение, – ответил врач, подходя к столу.
– Какое опасение?
Тюремный врач положил перед начальником папку с бумагами, открыл ее и торопливо пролистал несколько страниц. Он остановился на той, где были изображены какие-то диаграммы и таблицы с мелкими цифрами. Врач пальцем указал на один из столбцов с десятичными дробями.
– Обратите внимание на активность его мозга.
Начальник недоуменно поднес очки к глазам и попытался прочесть непонятные ему данные:
– Пятьдесят три ноль восемь… – Затем он бросил очки на стол. – Думаешь, я в этом что-то понимаю? Объясни своими словами.
– Вполне может случиться, что через некоторое время нужно будет повторить процедуру.
– Да ну? Почему это?
– Может, это всего лишь ошибка в программе. Сбой какой-нибудь. Я сам так и не понял до конца. Детакто-медики тоже немного удивлены.
– Да что случилось-то, скажешь или нет?
– Очень крепкий оказался этот Лавров.
– В каком смысле?
Врач тяжело приземлил себя на ближайший стул.
– Очень сильный мозг, здоровый крепкий организм, отменный иммунитет. Повышенная регенерация нейронов. Будто генетический мутант какой-то. Может, бывший спортсмен, не знаю. Но я впервые за всю практику с таким сталкиваюсь. К тому же он ведь еще ни разу у меня на приеме не был…
– Ты же обследование проводишь, когда мы их оформляем…
– Ну, там не совсем обследование, – махнул рукой тюремный врач. – Зубы, волосы, кожа, ногти. На предмет вшей или грибков…
– Так, стоп, – перебил начальник. – Черт с ними, со вшами. С Лавровым что?
Тюремный врач почесал подбородок.
– Короче, я бы оставил его у нас еще хотя бы на пару месяцев. Понаблюдать.
Начальник пригрозил ему пальцем.
– Нет-нет-нет. Не можем. Не имеем права. Максимум три дня, ты знаешь. Процедуру детакто он прошел, поэтому официально он теперь свободен. Как только он приходит в себя, даем ему пинок под зад, и пусть катится на все четыре стороны. Дальнейшее удержание его в колонии будет расценено как ущемление его прав и нарушение договора. Он может потом подать на нас в суд, и мы не отвертимся. Журналисты пронюхают, камни полетят. А если еще и министерство узнает, нас вообще раком нагнут.
– Я понял, понял, – закивал врач, – но нельзя его так просто отпускать.
Начальник устало откинулся на спинку кресла.
– И что ты предлагаешь?
– Есть, конечно, один вариант. Неофициальный. Но только если вы немного подсобите, договоритесь по своим каналам.
– Излагай.
* * *
Андрей сидел на шконке, а Наган осторожно разматывал с его рук бинты и медленно отдирал круглые пластыри.
– Да срывай ты их, – не вытерпел Андрей. – Чего боишься? Один хрен ничего не чувствую.
Наган стал интенсивнее снимать повязки и срывать пластыри. Вместо нарисованных хирургом точек на руках Андрея теперь было множество небольших круглых шрамов, каждый не больше горошины, аккуратно зашитых лазером.
Наган заинтересованно рассматривал их.
– Как самочувствие? – спросил он.
– Странное. Будто туловище заканчивается в районе ключиц, дальше пустота. Даже фантомных ощущений нет.
К двери камеры подошел надзиратель. Не тот, который накануне повел Андрея на детакто. Утром его сменил лояльный и отзывчивый сотрудник, к которому заключенные относились более терпимо.
– Лавров, отчаянный ты наш, – усмехнулся надзиратель. – Свободу уже ощущаешь?
– Когда меня выпустят? – спросил его Андрей.
– Завтра, я слышал. Там это, начальству с телевидения звонили, журналисты хотят с тобой поговорить. Они у всех детактированных интервью берут, когда тех на волю отпускают. Даже у Бродяги брали, помню. Поэтому спрашивают, во сколько им завтра приехать, чтобы…
– Пошли они все на хрен, – перебил Андрей. – Никакого им интервью. Обойдутся.
– А что так?
– Перед моим судом тоже брали интервью. Говорил на камеру: «Невиновен! Следствие не проведено!» А по телевизору знаешь что показали? Я в клетке с несчастной мордой, и оглашение приговора. А еще на всю область растрезвонили, что у меня сеть магазинов, даже название сказали. Сформировали против меня общественное мнение. Покупатели стали их стороной обходить, выручки упали, пришлось весь бизнес продавать к чертовой матери.
– Ладно, как хочешь. Это твое право. Ты теперь человек почти свободный. – Надзиратель продолжил путь по тюремному блоку.
– Ты с Леной когда связывался? – спросил Наган.
– Две недели назад право на звонок было.
– Говорил ей про… – Наган кивнул на руки.
– Не-а.
– Ты ей не сказал?! Ты совсем сдурел, что ли?
– Тогда я еще не думал о детакто.
– Перезвонил бы потом, когда задумал.
– Перезванивал, но ее дома не оказалось. Наверное, опять со своей сраной подругой тусила где-нибудь. Она вечно ее по своим бутикам и салонам таскает. Ну, короче, я ей перезвонил и тем самым свой лимит исчерпал. Сам знаешь, два звонка в месяц положено.
– Дома не оказалось, на мобильник позвонил бы.
Андрей ухмыльнулся:
– Если бы я ее номер еще помнил.
Раньше одиннадцать цифр Лены были сохранены в списке контактов его смартфона под строгим названием «Жена», и Андрей предпочитал пользоваться быстрым набором, поэтому наизусть номер «Жены» выучить так и не удосужился.
– А письмом? – спросил Наган.
– Слишком долго ведь. Месяц туда, потом столько же времени ответа ждешь. Товары из Европы и то быстрее приходят.
Также Андрей мог бы поговорить с Леной во время посещений, которые были положены в тюрьме раз в квартал, но он с самого начала срока запретил жене навещать его. Не хотел, чтобы здесь она видела его слабым, подневольным, ни на что не влияющим и ничего не контролирующим псом на привязи. Чувство мужского достоинства не могло позволить ему этого.
– А как же ты теперь с ней поговоришь? – спросил Наган.
– Никак. Дома скажу, перед фактом поставлю.
– Поймет?
– Куда денется.
Андрей, давно привыкший, что Лена никогда ему не перечила, самоуверенно полагал, что и в этот раз она примет его решение как свершившийся факт и не будет устраивать сцен. Главное, думал он, что она теперь будет всегда рядом. Вкусно готовить ему, как раньше, поддерживать вокруг него чистоту и уют… и, что тоже немаловажно, удовлетворять его сексуальные потребности.
И похрен, что он уже больше не почувствует руками ее нежные груди четвертого размера. Другие части его тела функционировали, так что думать нужно было прежде всего о них.
В первую очередь об одном из них.
Размотав бинты, Наган бросил их на пол у решетчатой двери и начал ощупывать руки Андрея, будто массировать их.
– Совсем ничего?
– Абсолютно. Будто ты просто воздух рядом трогаешь.
Наган поднял безвольную кисть Андрея и начал вертеть ею, словно игрушкой.
– Теперь для тебя это бесполезные куски мяса и костей, – со знанием дела сказал он. – Атрофия, наверное, начнется через несколько месяцев, а через год мышцы вообще засохнут. Станут руки как кожаные веревки вдоль тела.
– Наган, дружище, помоги с одной вещью, – вдруг попросил Андрей.
– Без базара. Что нужно? – Наган бережно опустил кисть сокамерника, всем видом показывая полную готовность ему помочь.
Андрей чуть склонился к его уху и прошептал:
– У меня яйца чешутся.
– Да пошел ты! – вспылил Наган.
Андрей рассмеялся.
Наган, притворяясь обиженным, отошел к решетчатой двери и начал ногой выметать бинты из камеры.
– Втащить бы тебе, да жалко инвалида, – пробурчал он.
– Я пошутил, Наган, не бесись.
– Ага. Ржи пока. Посмотрим, как будешь зубы скалить, когда у тебя реально что-то зачешется. Или шишка встанет. Или на парашу захочешь.
Улыбка Андрея сползла с лица.
– Ладно, виноват.
– Учти, Андрюха, – тихо произнес Наган, – мы с тобой давно кореша и так далее, но я тебе сразу скажу. Если надо, помогу одеться, похавать, с ложки покормлю, как младшего братишку. Но к штанам твоим не притронусь. Хер твой держать не собираюсь, на толчок сажать не буду и между булок, чтобы подтереть, не полезу. Это западло. Усек?
– Я понял тебя, Наган. Но тебе не придется даже.
– Почему?
– Если захочу в сортир, нужно просто позвать кого-нибудь из лазарета. Медики обязаны помочь мне, ведь я все еще здесь числюсь. Но я планирую пока держать кишки пустыми.
Андрей прилег на шконку, но одна из безвольных рук оказалась под ним. Он стал елозить, пытаясь туловищем подвинуть ее, но у него не получалось. Наган подошел и помог ему, поправив конечность.
– Спасибо, дружище, – тихо произнес Андрей.
– Проехали.
* * *
В эту холодную ночь – последнюю ночь Андрея в стенах ненавистной ему тюрьмы – на дороге перед железными воротами стояли машины скорой помощи и полиции. Их проблесковые маячки озаряли высокие заборы с колючей проволокой и сторожевую вышку.
Санитары упаковали мертвое тело Бродяги в черный мешок, затем погрузили его в машину.
Снайпер-надсмотрщик – тот самый Салага, потому что все еще продолжалось его дежурство, – с интересом наблюдал за действиями сотрудников полиции. Те что-то бурно обсуждали с санитарами у машины скорой помощи.
Затем один из полицейских с черной папкой в руках подошел к сторожевой вышке и крикнул надсмотрщику:
– Слышь, друг! У бедолаги руки обглоданы до костей. Это он сам себя погрыз, что ли?
– Так точно, – ответил Салага. – От потери крови потом умер.
– Жесть какая. А чего не помогли ему?
– Не имею права оставлять пост.
– Других бы позвал. Врача вашего, например.
– Все, что за территорией, никого не колышет.
– Это понятно. – Полицейский почесал затылок, затем махнул рукой. – Ладно, черт с ним. Напишем в протоколе, что на него волки напали.
– Да, их тут полно по ночам! – крикнул Салага. – Только следы от его укусов другие ведь.
– Придумаем что-нибудь, не впервой.
Полицейский отошел к коллегам.
Машина скорой помощи с выключенными проблесковыми маячками быстро умчалась за холм, разрезая ночь светом фар.
Следом уехали сотрудники полиции.
Так закончилась история Бродяги.
* * *
Наган накинул серую тюремную рубашку на плечи Андрея, а затем начал бережно всовывать его безвольные конечности в рукава. Помимо рубашки Андрей был в серых тюремных штанах с вдетым ремнем и зашнурованных ботинках.
– Хавать небось хочешь? – спросил Наган.
– Не-а.
Наган начал аккуратно застегивать пуговицы рубашки Андрея.
– А стоило бы хотеть. С процедуры не ел ведь.
– На воле объемся до отвала.
Наган достал из тумбочки яблоко и поднес его к лицу Андрея.
– Кусай.
– Да не хочу я.
– Кусай, говорю! Пока еще время есть. Когда в следующий раз пожрешь, еще неизвестно.
Андрей успел сделать один большой укус, прежде чем у двери камеры показался очередной надзиратель, которому повезло дежурить в тот день.
– Черт, время вышло, – разочарованно буркнул Наган. – Надо было раньше угостить.
Наган бросил надкушенное яблоко на свою тумбу и принялся торопливо застегивать оставшиеся пуговицы на рубашке Андрея.
– Лавров, – гаркнул надзиратель, – на выход готов?
– Стихами заговорил, Есенин, ёпта, – буркнул Наган.
Надзиратель не услышал его. Он отпер замок и открыл дверь камеры. Андрей, дожевывая кусок яблока, встал со шконки. Наган начал складывать письма и другие личные вещи Андрея в его рюкзак.
– Запомни мой адрес, – попросил Андрей.
– Наизусть уже знаю, – ответил Наган, закрывая рюкзак на молнию.
– Когда выйдешь, заезжай. Посидим. С женой познакомлю.
Наган сначала протянул рюкзак Андрею, но затем спохватился:
– Черт, забыл. Извини.
Он без предупреждения бросил рюкзак в надзирателя. Тот не ожидал этого, но успел увернуться.
Рюкзак отлетел к противоположной стене тюремного блока.
– Скотина, – процедил сквозь зубы надзиратель.
– Давай-давай, у тебя в обязанностях прописано это, – сказал ему Наган.
Сдерживая злость, надзиратель снова закрыл дверь камеры и направился за рюкзаком.
Наган по-дружески обнял Андрея, затем сунул ему в карман брюк немного денежных купюр.
– На проезд и первое время. Немного, конечно…
– Где ты достал?
– Тс-с! Ты на чем поедешь? Хотя неважно. Главное, не пешкодралом. На кассе попросишь кого-нибудь вынуть, отсчитать и оплатить. Надеюсь, остались в мире еще добрые люди.
– Спасибо, друг. Не скучай тут один.
– На твое место, я слышал, хотят перевести какого-то урода со второго блока. Будет храпеть, я ему кочан сверну.
– Не надо. Не продлевай себе срок. Через три месяца хочу тебя увидеть у себя в гостях. Понял меня?
– Постараюсь сдержаться.
К камере с рюкзаком в руках вновь подошел надзиратель. Он снова открыл дверь и рявкнул Андрею:
– Я тебя долго ждать буду? Время не резиновое.
– Это для кого как, – огрызнулся Наган.
Андрей вышел из камеры.
Надзиратель снова хлопнул дверью и запер замок.
– Увидимся, Наган, – сказал Андрей.
Надзиратель грубо толкнул его, и Андрей побрел к выходу. Наган подошел к прутьям решетки, посмотрел ему вслед и крикнул:
– И сюда больше не возвращайся, понял меня?
– Не вернусь, – донеслось в ответ.
* * *
Андрей понуро стоял перед столом начальника. На стуле рядом лежал его наполовину наполненный личными вещами рюкзак. Чуть в стороне задумчиво мялся тюремный врач, кивая своим мыслям. Начальник собрал со стола несколько документов и паспорт Андрея, затем протянул их надзирателю.
– Это твои документы о проведении детактоскомии, договор, характеристика и все остальное, – сказал начальник Андрею. – В паспорте стоит пометка, что ты частично отбыл наказание и подвергся процедуре. Полиция не должна к тебе придраться, все по закону, твои права соблюдены, все наши требования ты выполнил. Но на учет у полиции встанешь, когда доберешься домой, понял?
– Зачем это? – удивился Андрей.
– Так надо.
Надзиратель очень неаккуратно запихнул документы Андрея в его рюкзак.
– Еще хотел спросить, – сказал Андрей.
Начальник заинтересованно взглянул на него.
– Слушаю.
– Я в одной рубашке домой поеду?
– Почему в одной рубашке? – усмехнулся надзиратель. – Еще в штанах и ботинках.
Но никто не удостоил его шутку вниманием.
– Ты поступил к нам в августе прошлого года, помнишь? – сказал начальник. – И вся одежда твоя сразу была сожжена. Таковы правила. В чем, по-твоему, мы должны тебя сейчас выпустить?
– Мне даже куртку не выдадут? – спросил Андрей.
– Может, тебе еще мое пальто от «Бриони» отдать? – съязвил начальник.
– Я ведь замерзну, пока до дома доберусь. На улице колотун.
– А ты перебежками, чтобы согреться, – вставил надзиратель, но строгий взгляд начальника заставил его умолкнуть.
Затем начальник немного подумал, кивнул и сказал:
– Ладно, распоряжусь сейчас. На выходе дадут тебе что-нибудь. Не обещаю, что будет новое, но тебе, думаю, сойдет.
Тюремный врач, выплыв из своих мыслей, подошел ближе к Андрею и сунул в карман его рубашки небольшой клочок бумаги.
– Вот тебе на будущее, – сказал он.
– Что это? – спросил Андрей.
– Номер социальной службы в твоем городе. В интернете нашел. В обязанности всех этих служб входит помощь таким, как ты. Правда, никто не любит уголовников, сам понимаешь. Но вдруг тебе повезет.
Надзиратель закрыл рюкзак Андрея на молнию.
– Все, иди. – Начальник махнул рукой на дверь. – Твой срок окончен. Мои поздравления.
– На выход, Лавров, – стал подгонять надзиратель.
Андрей быстро направился к двери, но остановился перед ней, обернулся на начальника и тюремного врача.
– Надеюсь, мы с вами больше никогда не увидимся, – сказал Андрей.
– Кто знает, – задумчиво ответил тюремный врач, снова погрузившись в свои мысли. – Кто знает.
Андрей усмехнулся и вышел из кабинета.
* * *
Сотрудник тюремного склада молча положил перед Андреем его личные вещи: пустой бумажник, часы, связку ключей от квартиры и золотое обручальное кольцо. Затем, порывшись в закромах, достал пыльную и местами дырявую фуфайку.
Надзиратель схватил ее и небрежно накинул на плечи Андрею.
– Так сойдет?
– Сойдет. – Андрей не стал упрашивать, чтобы его одели, как маленького ребенка.
Надзиратель бросил на дно рюкзака часы и бумажник. Следом он хотел отправить и связку ключей, но Андрей попросил его сунуть их в центральный наружный карман. Надзиратель нехотя выполнил просьбу, и когда взял в руки обручальное кольцо, чтобы бросить его на дно рюкзака, Андрей снова попросил:
– Надень мне на безымянный палец. – И увидев изумленный взгляд надзирателя, добавил: – Это важно.
Надзиратель бросил рюкзак на пол. Он взял в руку правую кисть Андрея и поднес обручальное кольцо к его безвольным пальцам, когда вдруг услышал приглушенный смех сотрудника склада. Надзиратель догадался, что со стороны выглядел так, будто брал Андрея в мужья.
Надзиратель гневно зыркнул на сотрудника склада, и тот умолк.
Затем он сказал Андрею:
– Жену попросишь, это ее обязанность. – Он бросил кольцо в утробу рюкзака и закрыл его.
* * *
Андрей в сопровождении надзирателя подошел к тюремным воротам с внутренней стороны, когда с внешней стороны к ним подъехал черный минивэн с тонированными окнами и без номеров. Это был грозный тойотовский «альфард» последнего года выпуска. Стекло со стороны водителя было опущено.
Механизм ворот громко застучал, загудел, заскрипел, и большая железная створка вдруг пришла в дрожащее движение. В открывшемся проеме показались Андрей и надзиратель, небрежно несущий рюкзак.
«Альфард» остановился в нескольких метрах от ворот, чтобы пропустить выходящих людей. За рулем находился неприятный тип со шрамом вполовину лица. Он нервно жевал жвачку. Его хмурый холодный взгляд, казалось, мог пронизывать даже пространство. Из-за поврежденной в прошлом физиономии большинство коллег прозвало его Шрамом.
Рядом с ним сидел его лысый напарник.
– Это он, походу, – сказал Шрам, увидев Андрея.
– Скорее всего, – поддакнул Лысый.
Андрей вышел за ворота, сделал пару-тройку уверенных шагов и вдохнул полной грудью. Надзиратель же демонстративно остановился перед линией «порога», не желая покидать пределы тюрьмы.
Андрей удивленно обернулся на него.
– Чего там встал?
– В мои обязанности не входит помогать тебе за территорией учреждения. – И он бесцеремонно бросил рюкзак на землю к ногам освобожденного заключенного.
– Да ты издеваешься, – возмутился Андрей.
– Вали отсюда.
– Помоги рюкзак за спину закинуть.
– Попроси кого-нибудь другого.
Андрей обернулся на черный «альфард».
– Они за мной?
– Мечтай больше, – ответил надзиратель.
Он показал водителю минивэна жест, разрешающий въезд на территорию тюрьмы.
«Альфард» тронулся.
Андрей пнул рюкзак в сторону и отошел с пути автомобиля. Минивэн начал медленно проезжать мимо него. Водитель со шрамом на лице с вызовом посмотрел на уже бывшего заключенного, будто запоминал его.
Андрей выдержал взгляд, не предвещающий ничего хорошего.
– На мне цветы не растут, чувак, – сказал он.
– Будешь дерзить – вырастут над тобой, – ответил Шрам и ускорил автомобиль.
«Альфард» въехал на территорию тюрьмы.
Створка ворот начала со скрипом сдвигаться обратно.
Вскоре Андрей остался один на дороге. Он поднял ненавистный взгляд на сторожевую вышку и заметил на ней снайпера, который недавно сменил Салагу.
– Чего уставился? – крикнул тот.
– «Фак» тебе хочу показать, но рука не поднимается.
– Вали отсюда, шутник хренов. И не возвращайся, один фиг не впустим. Сдохнешь тут, как Бродяга.
Андрей ногой подкинул рюкзак в воздух и попытался головой поймать его за лямку, но рюкзак лишь задел плечо и упал на большое пятно от впитавшейся в землю крови.
– Черт, – выругался Андрей, – вот и первая засада.
Он с силой пнул рюкзак в направлении холма, по дуге отбросив его метров на десять. Затем направился к нему и снова отфутболил. Таким способом он постепенно отдалялся от тюрьмы.
Руки его при ходьбе безвольно покачивались вдоль туловища.
* * *
Снайпер нацелил винтовку на дорогу и стал наблюдать за удаляющимся Андреем через прицел. В перекрестии линий и шкал он видел, как тот, встав на колени, медленно склонился к земле, вдел голову в лямку рюкзака, затем резко встал.
Рюкзак остался висеть на его шее.
Андрей, ни разу не оглянувшись на тюрьму, стремительно ушел вдаль, постепенно скрывшись за вершиной холма.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?