Читать книгу "Убиться веником, ваше высочество!"

– Ну иди, иди, дщерь небесная, иди, – повторял он, пока я на негнущихся ногах не покинула ряд. Кардинал и монахи пошли дальше, благочестивая мать мстительно толкнула меня в спину, и хотя первым желанием было ответно приласкать ее веником, я поборола в себе порыв и побрела, поднимая веточками клубы пыли.

Солнце поднималось в зенит, светило ярко, но не пекло – стояла поздняя весна или раннее лето. Двор был сух, даже несколько выжжен, от вчерашнего дождя и обманчивой свежести не осталось следа, смердело подсохшее дерьмо, щекотало нос и давило горло.

Моей целью была калиточка. Куда бы она ни вела, мне нужно было уйти, я хотела пить и есть, и еще… Эдме все-таки что-то пила и ела, и мне требовалось найти укромный уголок. Что-то подсказывало, что официальное положение уличной дурочки не спасет меня от порки, если я оскверню священные стены. А я могу здесь неплохо устроиться – благочестивая мать будет меня лупить, но со временем я научусь уворачиваться. Монастырь – это кров и пища, и возможность прожить еще лет сорок пять. Не мечта, разумеется, но альтернативы ведь нет.

За моей спиной древние стены содрогнулись от воплей маркизы де Фрели, и как мне ни хотелось обернуться, я сдержалась. Калиточка привела меня в маленький дворик – стены без окон, чудный садик в цвету, две скамеечки, отполированные тысячами монашеских… роб, и одна-единственная дверца, сделанная, судя по размеру, для кошки, но я пролезу, потому что присесть среди магнолий и роз – обречь себя на неизвестные испытания, которые еще непонятно, переживу ли.

Сжимая свой веничек, я протиснулась в дверцу. Пахнуло кислятиной и сыростью, капала вода, на усыпанном крошевом полу источала миазмы дохлая крыса. Потолки были высокими, я смогла выпрямиться. Пристроив веник на невысокую бочку, я зашла за прогнившие ящики и с облегчением сделала то, зачем пришла. Увы, ничего, что напоминало бы туалетную бумагу, но – чувство стыда накрыло с головой – повезло, что в этот раз можно было обойтись без нее.

В том, что нижнего белья и в помине нет, есть преимущества.

Я выбралась, оправляя одежду, и замерла. Заблудиться я не могла, вот бочка, вон крыса, вон дверца, которую я предусмотрительно прикрыла, но где веничек? Не то чтобы он важнее всего, но кому он кроме меня нужен?

Сильная рука зажала мне рот, и я не успела даже крикнуть.

Глава 5

Я была готова дорого продать свою жизнь, хотя и не знала, кой черт она кому-то сдалась. Определенно мужчине, и пахло от него пряностями – местный финансовый воротила шастает по монастырям в погоне за неосторожными монашками? Если что и стоило в это время дороже золота, так это шмотки и приправы. У меня ни того, ни другого нет.

– Я тебе ничего не сделаю, только молчи, – раздался шепот, и я от неожиданности дернулась, но кивнула, и рука исчезла.

Мне хотелось задать Эрме кучу вопросов. Например, что он делает в подвале обители, откуда у него такая богатая одежда – впрочем, на последний вопрос он не станет отвечать, если у него сохранилось хоть немного здравого смысла.

– Ты прислуживаешь здесь? – быстро и приглушенно говорил Эрме. – Я заплачу тебе дукат, если ты принесешь немного еды и скажешь, когда отправится дилижанс в Астри.

А он меня не узнал, и это неплохо, но на корню отрубает мне возможность его расспросить. Ошейник на нем так и остался, пусть сейчас его скрывал пышный воротник. Эрме заметил мой взгляд, отступил на шаг, коснулся шеи и поправил кружева.

– Я тебя не выдам, – хмыкнула я. – Зачем ты забрал мой веник?

В полумраке подвала сложно рассмотреть мимику. Что-то зашуршало, в ладонь мне ткнулись прутики. Я сжала их и решила, что без дуката смогу обойтись, а вот узнать, что происходит, стоит, потому что информация намного дороже денег. В моем случае – без всяких сомнений.

– Что за дилижанс? – спросила я и, нашарив позади себя ящик, села. Подо мной что-то хрустнуло. – И – здесь склад, здесь разве нет еды?

– Это старый подвал, его давно засыпало, и все сгнило, – растерянно отозвался Эрме. – Сюда никто не ходит.

– Я здесь недавно, – невнятно перебила его я, пока он не перешел в наступление. – А дилижанс?

– Ты недавно в Комстейне?

Какой догадливый, улыбнулась я.

– Я всю жизнь прожила в деревне и приехала сюда в монастырь, – объяснила я. Эрме поверил – я физически ощутила, как он расслабился и дыхание его стало свободнее. – Зачем-то собрали женщин всех сословий.

Хорошо бы эта игра превратилась в переговоры, потому что пока она смахивает на допрос, и мне придется честно ответить, зачем я сюда залезла.

– В Астри должны отправить принцессу. Сейчас очередь Комстейна. Но никто никогда не отправляет настоящих принцесс.

– Потому что их там едят? – съязвила я. Наследниц трона не напасешься на чужое меню.

– Никто не знает, что с ними случается, – Эрме говорил так, словно это была привычная тема для разговоров – или так и есть? – Их отправляют раз в год, в два года, из разных стран, и принцессы никогда не возвращаются.

Любопытство потянуло меня за язык, поэтому я предусмотрительно прикусила его. Неизвестно, что за договоренности между государствами и почему каждый раз жертвуют девушек, вместо того чтобы положить этому идиотизму конец, но с Эрме вряд ли кто-то делился дипломатическими тайнами, он знает то же, что и все, то есть не знает ничего, кроме сплетен.

– И тебе нужно попасть в Астри, – кивнула я. Скажет или нет про остальных? Где они, что с ними, и особенно меня беспокоила маленькая Марибель. – С этим дилижансом?

– Дилижанс всегда сопровождает стража. Без нее добраться очень сложно. С ней тоже… но это не твое дело.

Это понятно. Путь, вероятно, долог и непрост, нужна вооруженная охрана, а если стражники опознают раба – ему крышка. Не опознать мудрено, когда на рабе ошейник.

– Сколько еды тебе нужно? – спросила я. – И, может быть, нужна одежда? Пожалуй, я кое-что смогу раздобыть.

Даже в темноте я видела, с каким подозрением Эрме на меня смотрит. Сколько бы дней они уже ни скитались, все это время они шарахались от людей, голодали, подворовывали. Он кусал губы, и я знала почему – Эдме из трактира они предупредили, что ей грозит за помощь рабам, а Эдме из монастыря – нет, и воротник надежно скрывал ошейник… если не знать и не вглядываться, но все равно Эрме тревожило, что я нет-нет, да и кидаю на воротник взгляд. Я и рабов могу выдать, и себя подвести под монастырь. Забавный каламбур.

– Если сможешь достать платье, такое же, как у тебя, – наконец выдавил он, – я заплачу тебе дукат.

Да, все женщины одеты одинаково…

– Ты мне один уже должен, – напомнила я иронично и внезапно поймала себя на каком-то, черт, девичьем кокетстве. Мне почти пятьдесят, мальчишка годится мне во внуки, но если проигнорировать, что мое тело и мой разум периодически конфликтуют, мы с Эрме отличная пара. Эрме и Эдме, беглый раб и оборванка, и оба живы лишь по удачному стечению обстоятельств.

Эрме сунул руку в карман и показал мне монету. Я не пошевелилась.

– Не спросишь, кто я, зачем мне в Астри, зачем одежда? – прищурился он.

– Я могу, – пожала я плечами, – но ты не ответишь, а если я буду настойчива, можешь убить. Так что лучше я заработаю дукат – два дуката, и мы разойдемся. Ты умеешь читать?

Он, может, и да, но что сказать обо мне? Откуда трактирная поломойка может знать грамоту?

Эрме открыл было рот, но я резко выставила руку вперед. Сейчас мы договоримся – и кто я, и кто он, и, возможно, тогда уже нам придется рвать друг другу глотки, потому что нет никаких причин доверять.

– Я принесу тебе сюда одежду и… – я оглянулась. – Ладно, ты умеешь считать? – Эрме кивнул. – Я… выложу камни. Сколько камней, столько дней до отъезда. Давай дукаты.

Беглым рабам деньги нужнее, чем мне, но жадность – то, чем я проще всего могу объяснить свое желание помогать. Я верну эти деньги вместе с едой и одеждой. Где, тысяча чертей, он украл этот костюм, и надо сказать, ему идет. Эрме без промедлений вложил в мою руку деньги, и я слезла с ящика.

– Здесь есть еще выход?

– Проход на двор, где собираются прихожане. Но ты выйди тем же путем, как зашла сюда.

В его голосе прозвучала угроза, и я догадалась, что там, возле второго лаза, скрываются остальные. Я их не слышала, они не слышали меня, но подвал, скорее всего, огромный. Есть где спрятаться самому и спрятать труп не в меру назойливой зарамашки. Я повернулась и, помахивая веником, пошла к выходу. Платье путалось в ногах, я сунула дукаты за пазуху, подобрала юбку, пока не споткнулась и не переломала себе и руки, и ноги, и осторожно выглянула в садик.

Никого.

Я подкралась к калитке – узнать, что со смотром невест. Итак, выбирают девушку, похожую на принцессу, и понятно, почему всех обрядили в однотипные платья. Сомнительно, чтобы дочь или племянница короля носила настолько грубые тряпки, но зато они не отвлекают тех, кто точно видел ее высочество и не раз: например, кардинала. Я, к счастью, успешно отыграла роль дурочки, и спасибо брату Луи – пощадил меня.

Во дворике остались только стражники. Девиц увели, ушли монахи, видимо, после того, как я смоталась, много времени отбор не занял, и его высокопреосвященство определился с кандидатурой. Заткнув внутренний голос, который пытался понять, что за смысл отправлять несчастных на верную гибель, а главное почему, я, усердно размахивая веником, под насмешливыми взглядами стражников проследовала к двери в монастырь и юркнула туда.

Тишина. Даже маркиза не вопит, возможно, ее отправили домой. А Этьена? Кого из тех, кто оставался, приговорили к казни? Я вздохнула: какая разница, главное, что не меня, моя задача отыскать сестру Клотильду, постараться ей понравиться, получить распоряжения, поесть и раздобыть одежду. Обязательно, потому что Эрме просил платье, а значит, Марибель не может показаться людям без риска.

Бедный ребенок! Да все они. Дикий мир, и дело не в том, что – я почесала за ухом – грязь и вши, а в том, что есть люди как вещи.

И даже те, кто не раб, может быть фактически продан, и допустим, что на съедение. Или как жертва на алтарь – все может быть.

Впереди открылась дверь, я распознала монашескую одежду и кинулась с криком:

– Благочестивая мать! Благочестивая мать!

Монашка остановилась. Она была высокая, худая, уже пожилая, и смотрела на меня с неподдельным интересом. Я сбавила темп, подошла, помня, за что мне уже попало, уткнула взгляд в пол, руки с веником завела за спину.

– Благочестивая мать, брат Луи приказал мне найти сестру Клотильду, – учтиво протараторила я.

– Ты откуда? – спросила она озадаченно, и высохшая рука схватила меня за подбородок. Я вытерпела и умудрилась не встретиться с сестрой взглядом.

– Из деревни, – раз прошло вранье, и не стоит выдумывать новое. Еще я сообразила, как я могу разжиться платьем. – Можно мне тоже благонравно одеться, благочестивая мать? Я хочу быть как сестра. И… покушать?

Монахиня раздумывала. Я ждала. Идиотское положение – зависимость от всех, кто меня окружает, и то, кто я есть, не дает никакого повода надеяться, что это изменится. Я никто и звать никак.

– Как твое имя?

– Эдме, – вздохнула я и приготовилась к очередному удивлению, но монахиня сухо кивнула.

– Пойдем.

Я гадала, куда она меня ведет. Коридор, еще один, монастырь был старый, но на удивление чистенький – сестра Клотильда следит за тем, чтобы в святых стенах не устраивали свинарник. Монахиня остановилась перед дверью, смерила меня взглядом, пожевала губами.

– Приберешься тут. Разберешь все, а что нужно – постираешь. Потом придешь в трапезную.

Нет смысла доказывать, что я зверски голодна. К тому же в монастырях прием пищи по расписанию, и хорошо если не идет какой-нибудь пост, потому что одним хлебом сыта я не буду.

– Благочестивая мать? – с показной робостью пискнула я. – А когда уйдет дилижанс?

– Завтра утром. – Эта монахиня ничему не удивлялась – Покровительница смилостивилась надо мной и послала хоть одного человека, которому все до лампочки. – Если справишься с работой, можешь прийти посмотреть.

Почти как Золушка. Совсем здорово, если перед тем мне всю ночь не придется отделять зерна от плевел.

– Найдешь меня, – приказала сестра, – я дам тебе платье послушницы. Три года будет послушание, потом сможешь посвятить себя Покровительнице.

Она развернулась и пошла по своим делам, я прикинула перспективы. Работа – прекрасно, особенно если никто не будет меня дергать. Еда… тепло… комфорт – если где-то и есть это в избытке, то здесь, в монастыре. Мне повезло?

И я узнала, когда уйдет дилижанс. Толкнув дверь, я вспомнила свой разговор с Эрме: как-то мне надо дать понять с помощью камней, что час икс уже завтра.

В комнате – я не поверила глазам – была навалена куча одежды. Разной, но женской, и побогаче, и победнее, и я даже увидела свои обноски. Значит, сюда скинули все, что носили прибывшие на смотр девушки и женщины, и то ли монашки посчитали, что все теперь принадлежит монастырю, то ли сами женщины предпочли оставить себе чужую одежду. Да полно, за исключением маркиз и графинь здесь все носят что-то с чужого плеча.

И я опять задалась вопросом, что стало с прежними хозяйками этих платьев, например, того, что на мне надето. Какие бациллы уже ползают по мне и стремятся атаковать?

Если судить по платьям, то в монастырь привезли минимум сорок человек. Конечно, их было больше, наверняка знатные дамы отдали свои шмотки прислуге, маркиза тоже явилась не одна, и ее точно не схватили, как шваль подзаборную, прямо на улице. Я быстро отсортировала вещи, которые либо не подлежали стирке, либо в ней не нуждались – в основном это были куртки, верхние юбки и корсеты, а вот нижние рубахи и юбки требовали много труда. Я развернула одну рубаху, которая мне показалась чистой, приложила ее к себе – вот она как раз подойдет маленькой Марибель, а вот эта – Лили.