Читать книгу "Не разбивай моё сердце"

Поднимаюсь на носочки, положив руки ему на плечи. Касаюсь его губ своими и останавливаюсь. С ног до головы охватывает судорога, потом нестерпимый жар.

Его губы с привкусом разочаровывающей горечи. Твердые, жесткие, убивающие во мне все чистое и невинное.

Отрываюсь и получаю укоряющий взгляд, от которого спешу увернуться.

– Будешь целовать до тех пор, пока я не скажу «стоп», Лика. Целуешь на отъебись. А я ненавижу халтуру, – грубит.

– Не буду, – отчаянно мотаю головой, – я не хочу тебя больше целовать!

Нарочито мягко Ян улыбается и поглаживает оставленную метку.

Я его… послушная марионетка.

Взгляд-клинок вспарывает изнутри, вытаскивает наружу мои чувства и страхи. Вместе со всем еще и скомканное желание… Поцеловать.

Горечь уж какая-то запретно манящая.

– Я жду, Лика.

Пальцы впускаю в волосы Яна. Ногтями скольжу по скальпу. Остервенело, одержимо, смело.

Накрываю его губы. Кончиком языка провожу по ним. Слизываю оставшийся никотин до вихрей в голове и необъяснимого трепета в животе. Не бабочки, но стремительное разрастание плюща под солнечным сплетением.

Царапаю. Хнычу. Хочу, чтобы отпустил. Прекратил эту пытку.

Но Борзов ни звука не издает. Стоит, не двигаясь.

– Так? – спрашиваю.

– … Нет.

Вновь целую. На этот раз проталкиваюсь языком в его рот. Теперь мне хочется его чувств. Чтобы показал, как надо.

Прижимаюсь телом, обжигаюсь. Горечь сменяется жаждой. Запах его парфюма, кожаной куртки и привычной гари действует наркотически.

– Я больше не могу, – говорю в слезах.

Теперь чувствую разъедающую соль.

– Еще, Лика.

Мотаю головой. Он издевается?

– Я. Больше. Не могу! – кричу. Вырваться пытаюсь, но Ян держит крепко, я будто связана канатами.

Борзов вжимает меня в себя и рукой накрывает затылок. Только вот поцелуя нет. Мы смотрим друг на друга как два разъяренных психа. В отличие от Яна мое состояние на поверхности, а у бандита скрыто в его серых, цвета мокрого бетона глазах. Сейчас они чернеют, в них сверкают молнии.

– Жду, – цедит сквозь зубы.

Сущий дьявол. Черты его лица резкие, грубые. Дыхание ошпаривает щеки. Отчего-то пульсирует оставленная им метка.

– Зачем ты это делаешь со мной?

– Нравится.

– Ты ненормальный, Ян. Безумный! – выкрикиваю, не задумываясь о последствиях.

Борзов оттягивает мои волосы, намотав их на свой кулак. Вынуждена сильнее запрокинуть голову и прогнуться в пояснице.

Простонав от отчаяния, в который раз накрываю его губы и целую варварски. Касаюсь его языка, углубляюсь. Оторвавшись, кусаю со всей дури.

Ян не отталкивает, почувствовав вкус крови и боль. Сжимает мои ребра до хруста и выжимает из меня воздух. Падаю от бессилия, но монстр удерживает в своих лапах.

Борзов отвечает мне наконец. Отвечает с той же жестокостью, с какой я напала на него. Поедает губами, сжирает без остатка. Его язык хозяйничает в моем рту, достает до самых укромных уголков.

Царапаюсь, бьюсь и толкаюсь в Яна. Бандит бродит по моему телу руками, зарывается в волосы, путает их и вновь оттягивает.

Ток прошибает, стоит сделать вдох. Или всхлипнуть. Кручусь от наступающего удовольствия и презрения к самой себе.

И это только первый час на территории бандита.

В момент все заканчивается. Я выныриваю из пучины ненависти, вожделения и страсти и хватаю ртом воздух. Он ядовит, уже знаю.

Слизываю общую слюну со своих губ. Те мгновенно высыхают.

– Ложись спать, – приказывает ровным тоном. Тыльную сторону ладони прикладывает к укусу.

Когда Ян опускает руку от лица, я подмечаю чуть припухшую нижнюю губу. Будем считать, что это… Моя метка?

Трясет от колючего огня внутри. Он вызван тем, что было сейчас между мной и Яном. Чистый, безрассудный психоз, помешательство из-за… Запаха, пресловутого чувства, что меня спасли, ставшего привычным, нахождения рядом Яна. Да даже приглушенный свет сыграл свою роль!

Когда хлопает входная дверь, и я остаюсь в логове одна, не могу скрыть облегченный выдох. Спина леденеет после того, как была покрыта испариной.

Осматриваю уже знакомое место и слышу два поворота ключа.

Борзов закрыл меня. Я взаперти, пока бандит не решит выпустить.

Понимание, что буду жить по его правилам, вызывает протест и ненависть к тому, кого сейчас целовала с безумством.

«Ты под охраной, Лика. В прошлый раз вы пробовали подружиться», – читаю входящее сообщение.

Подбегаю к окну. Даже в кромешной тьме вижу очертания машины, силуэт Яна и слышу лай бродячих собак. Их снова целая стая.

Глава 17. Лика

Тишина в доме навевает страх. Продолжительный лай собак за окном кажется близким, будто за стеной. Стоит выглянуть, и они цапнут.

Я срываюсь с места и резким движением открываю свой рюкзак, который оставила в коридоре. Спортивный костюм, простое платье на случай теплой погоды и один комплект нижнего белья – самые обычные трусы и спортивный топ.

Из косметики только крем и шампунь. Ну и зубная щетка с пастой. Не надеяться же, что у Яна найдется запасная!

Быстро принимаю душ, меняю белье и думаю над тем, куда повесить свежевыстиранное.

– Засада! – ругаюсь.

В итоге вешаю его под использованное полотенце и с осторожностью выхожу из ванной.

Все еще тихо.

На цыпочках прохожу в спальню и открываю плотно закрытую дверь. В комнате царит полумрак: стены, пол и мебель окрашены в темные тона. Лишь покрывало, которым застелена огромная кровать, серого света.

Сквозняк по полу облепляет лодыжки, я и шага ступить не могу. А внутри зарождается новое солнце, что печет, жарит, иссушает незнакомой жаждой.

Что, получается, мне придется спать рядом с Борзовым? Делить с ним один матрас, одну простыню?

Подхожу к кровати и откидываю край покрывала вместе с одеялом. Я заняла лишь четвертую часть огромного ложа.

Ян всегда спал здесь один?

Ой, мамочки!

И снова собаки. Уже не лают, а воют, как волки.

Укрываюсь одеялом с головой и думаю, что никогда не усну на новом месте. Мысли сожрут. Но оказываюсь неправа. Спустя несколько минут веки тяжелеют, и мне снится Борзов, убивающий всех собак в округе. Самой крупной, бешеной он разрывает пасть голыми руками.

Просыпаюсь вся в поту. Дышу поверхностно, часто.

Кручу головой. Я в той же комнате, только теперь на улице светло. Лучи солнца пробиваются сквозь единственное здесь окно. Им не мешают плотные черные шторы.

За стенкой тишина. Ян еще не вернулся? Его половина кровати осталась нетронутой. Не знаю, мне облегченно выдохнуть или задаться вопросом, где он был?

Рука сама тянется к раскрасневшимся губам. Провожу по ним, а их будто обожгло раскаленным маслом. Не уверена, что смогу говорить. Варварские поцелуи стерли тонкую кожу.

– Урод, – шиплю.

Голыми ногами ступаю на пол и несмело крадусь по коридору к ванной.

Мои трусы по-прежнему висят под полотенцем. Быстро расчесываюсь, умываюсь, чищу зубы, и… Взглядом останавливаюсь на туалетной воде Яна. Она стоит на полке сбоку и манит своим темно-зеленым, бутылочным цветом.

Табак, пыль, перец, ваниль?… Вдыхаю, и воспоминания сыпятся градом: завод, выстрел, крыша, поцелуй, приказы…

– Дура! – говорю про себя.

С громким стуком ставлю на место флакон из прочного стекла.

– Бля-а-а-а, – хлопок двери, и я слышу голос. Это Камиль, – ну такая девка сбежала из-под носа! А все из-за тебя!

Слышу, как открывается холодильник. Оттуда что-то достают, и… хрустящий звук открывания алюминиевой банки. Шипение и довольный выдох.

Стою, прижав к себе трусы и полотенце. Как выйти, не притягивая к себе внимание? Все вещи остались в спальне.

– Задница у нее была шикарная.

– Я знаю. Мы успели трахнуться.

– И что тогда разнылся?

– Я планировал еще пару раз ей засадить.

Зажмуриваюсь. Мое положение оставляет желать лучшего.

Их трое, я одна. Ян не внушает того доверия, которое должен. К слову, я слышу только голоса Рафа и Кама.

Приоткрываю дверь и смотрю в щелку. Борзов стоит ко мне спиной. Я не вижу, что он делает, но, кажется, читает что-то в телефоне. Его братья расхаживают по кухне-гостиной. Одеты странно, совсем не в их стиле: в черные отглаженные брюки, рубашки и начищенные до блеска туфли. Вчера Ян уходил отсюда в другой одежде.

Вместо легких —тяжелые булыжники, которые не дают дышать и тянут тело вниз.

– Пучеглазая спит? – голос Камиля.

Втягиваю живот от волнения и жду продолжения разговора, свидетелем которого стала случайно. В их мире таких убивают. Пускают пулю в лоб.

– Что дальше планируешь с ней делать?

– Что собирался и раньше, – Ян отвечает глухо, ровно. Вопрос брата обо мне словно отвлек его от чего-то более важного.

Я вновь касаюсь губ. Сердце бьется так громко, что своими ударами рискует выдать меня. Как же раскатисто оно грохочет!

– И как успехи? – в голосе Рафа слышу улыбку. Младший Борзов мрачный, для него это нетипично. Дико.

– Время позволяет развернуться, – все так же погруженный в дела, отвечает.

В этот момент я зачем-то делаю крошечный шаг и раздается предательский скрип половицы.

Застываю от страха.

Ян круто оборачивается, и я натыкаюсь на его жестокие, сухие глаза. Смотрит исподлобья, в своей манере.

Поджилки трясутся, а холод, тянущийся от пола, охватываем, как огонь. Но не языки пламени облизывают ноги, а ледяные глыбы вживаются в стопы.

– Знаешь, что случается с теми, кто лезет не в свое дело? – спрашивает с убийственным спокойствием.

Глаза опускает к моей груди и открытым ногам. Кожа под его пристальным взглядом сморщивается. Волоски встают дыбом.

– Полагаю, судьба того пса, – с хрипами произношу. Прикрыться бы, а нечем. Я практически голая!

– Ему еще повезло. Смерть была быстрой.

Опускаю глаза в пол и выхожу из укрытия в чем есть. Волна ощутимого гнева толкает к стене.

За два шага Борзов преодолевает расстояние до меня. Белая рубашка облепляет мышцы его рук и плеч. Когда он упирает руки в бока, пуговицы на широкой груди готовы оторваться и рассыпаться. Уже слышу бьющиеся короткие удары пластика о кафель.

Ян пахнет клубом и сладкой выпивкой. Но Борзов не пьян.

– Как спалось? – спрашивает.

Повисает давящая тишина, когда еще минуту назад братья обсуждали вечер в довольно расслабленной манере. Посмеивались.

– Нормально.

– Не замерзла? Ничего не мешало?

Качаю головой, вновь опустив голову.

Ян берет меня за подбородок и вынуждает смотреть на него. Упивается своей властью.

Пытаюсь прикрыться руками, но только от самого Борзова. Он заслонил меня от своих братьев своим мощным бандитским накачанным телом. Да и те не стремятся меня разглядеть. Наверное, у них существует какой-то негласный кодекс братства. Или я частью своего воспаленного мозга считаю, что в них еще осталось что-то благородное.

– Надень что-нибудь и иди завтракать. Поняла?

Грудь разрывает от вспыхнувшего недовольства. Приказывает! Давит! Вынуждает!

– Поняла? – бережно касается скулы, поглаживает. От его касаний дурно.

– Поняла.

И срываюсь с места в спальню. Всего несколько шагов, но я уже могу дышать свободнее.

Захлопываю в спальне дверь и облокачиваюсь на нее всем телом. От короткой утренней встречи с Борзовым я потеряла силы. Устала.

Со скоростью света натягиваю спортивный костюм, забираю волосы в хвост и выхожу в коридор. Хочу сбежать. Распахиваю входную дверь, делаю вдох, и…

Лай пса. Оглушающий, громкий. Рычание выбивает опору из-под ног, а колени становятся ватными.

Не могу издать ни звука. Я в ужасе, а позади раздается угрожающее шипение зверя:

– Прогуляться хотела? Сначала завтрак, Лика.

Ян кладет руку на дверь и захлопывает ее перед моим носом. Взгляд глаз цвета ртути оставляет ядовитые следы на моей шее и щеке.

Пячусь к кухне и неуверенно сажусь с краю дивана.

Я в ловушке. Да такой, что не выбраться.

– Пиццу будешь? – спрашивает Камиль, будто сейчас не произошло ничего необычного. – Есть сырная и с артишоками. Последний кусок, кстати.

Рафаэль пододвигает картонный стаканчик. Полагаю, с кофе.

– Капучино с корицей. Тебе. Девки любят такое.

Смотрю на братьев изредка, скосив взгляд.

Тошнота подкатывает к горлу от слов «пицца» и «кофе».

– Каша, – Ян ставит передо мной тарелку, рядом кладет ложку. Молочный запах забивает остальные. – Ешь, – отдает приказ.

Боковым зрением подмечаю, как Камиль и Рафаэль переглянулись.

– Я не хочу, – пробую возразить. От трех коротких слов гортань изнутри исцарапана.

– Ешь! Или накормлю сам.

Его уроки показывают, что именно так он со мной и поступит. Бандиту неважно, что у такого странного разговора есть свидетели. Как и мое унизительное положение совсем Борзова не колышет. Мое молчание Ян воспринимает как неозвученный протест.

Борзов берет ложку в свою руку и набирает порцию каши.

– Открывай рот, – краснею.

Глаза расширяются, когда я понимаю, что выбора у меня нет.

Мы не моргаем, когда смотрим друг на друга. Я – оцепеневшая под его удушающей аурой, и он – чудовище во плоти. Ему можно и не говорить, Ян умеет заставить плясать под его дудку только своим присутствием.

Подчиняюсь и открываю рот. Борзов просовывает мне ложку с кашей, и я сминаю вязкую порцию губами. Вкуса не чувствую, только знакомую горечь, которая крутится на языке, как после поцелуя. Жую. Проглатываю. Под внимательным взглядом Яна Борзова.

– Дальше сама? Или мне продолжить?

Ян берет из брошенной на столе пачке сигарет одну и расслабленно закуривает.

– Пошел к черту, – отчаянно говорю одними губами. Слезы прорываются, и я прикрываю глаза.

Борзов затягивается, выпускает в меня дым. Мне хочется кашлять, но лучше захлебнусь слюной и слезами.

– А я и есть черт, Лика.

Глава 18. Лика

– Я могу остаться? Ну, не ехать с тобой? – спрашиваю, хотя и знаю ответ заранее. Если Борзов дает указание, то вероятность того, что Ян передумает, стремится к нулю.

– Нет, – облокотившись одним плечом на косяк, смотрит коршуном, когда я его добыча.

На кровати лежит наряд цвета жемчуга. Рядом с ним – комплект нижнего белья, чулки и пояс к ним. Лифчика нет, платье его не предусматривает. Туфли на высокой шпильке стоят в стороне, и я даже не представляю, как можно в них ходить.

– Тебе помочь переодеться? Что-то ты заболталась, а время идет, – скучающе говорит.

Указательным пальцем веду по едва заметному шву платья. Шелк приятный, прохладный, очень-очень тонкий. Мне кажется, даже прозрачный.

– Ты же все равно сделаешь так, как хочется тебе, – нахмурившись и скрестив руки, говорю прямо в глаза Яну. Он отвлекается от своего телефона и лениво перекидывает на меня арктический взгляд.

– Если я тебе предоставляю выбор, то рекомендую не упускать свой шанс.

Ян выходит из своей же спальни и закрывает за собой дверь.

Снимаю с себя спортивный костюм и быстрым движением натягиваю чулки, затем пояс. Не исчезает ощущение, что Ян подглядывает, но это тянет на бред. Борзову не надо прятаться.

Надеваю платье и поправляю лямки на груди, чтобы как можно больше ткани прикрыло мою наготу. Верх платья чересчур открытый.

В последнюю очередь обуваюсь. В этот момент Ян уже стоит в ожидании. Он в светло-синих джинсах и белой рубашке. Волосы уложены гелем. Яну не хватает кобуры и сигары между пальцев – и был бы типичным итальянским мафиози. Татуировки на тыльной стороне ладоней лишь добавляют ему тяжести в образ.

– Правила помнишь? – Борзов загораживает собой весь проход. Стоит, не двигаясь, и будто весь воздух выкачивает своим вдохом.

– Какое?

– Никто не имеет права до тебя дотрагиваться.

Глаза Яна чернеют. Смотрю вглубь Атлантического океана. Пугающая, смертоносная пучина.

Тянусь к шее. Отметина только начала сходить.

– Не люблю, когда трогают мое, – разворачивается и уходит, мне остается плестись следом.

Мой шаг медленный, маленький, да и ноги не слушаются из-за непривычной высоты каблука.

Внизу нас ждет черный внедорожник, натертый воском до блеска. Неуклюже спускаюсь по лестнице, стараясь не зацепиться шпилькой. Один неверный шаг – и я кубарем скачусь вниз.

Сверху накинут пиджак Яна. Пахнет вишней и сигаретами.

Камиль открывает мне заднюю дверь без банальных приветствий. Как только сажусь, дверь громко хлопает. Слева от меня уже сидит Рафаэль. Такой же серьезный, как и его братья.

А мне бы не помешало какое-нибудь теплое слово, поддержка. Я же не знаю, куда мы едем, надолго ли и что вообще происходит.

За рулем Камиль. Разглядываю его исподтишка. Нос с небольшой горбинкой. Предположу, что Кам неоднократно его ломал. Волосы черные, глаза прищурены. С трудом вспоминаю цвет радужки, но, скорее всего, они такие же темные, как и сам их обладатель. В правой мочке серебряное кольцо-сережка. На лице легкая небритость. Но даже миллиметр отросшей за вечер щетины делают вид Борзова-младшего грозным.

– Что? – Камиль, не отрываясь от дороги, интересуется.

Наверняка почувствовал, что я его разглядываю.

Заторможенно покачиваю головой и отворачиваюсь к окну всем телом.

Мы выезжаем за территорию города и едем, по ощущениям, час или того больше. Я так и не осмелилась посмотреть время в телефоне. Весь путь в салоне стояла тишина, что дыхания не было слышно.

Камиль сворачивает после указателя с названием города. Дорога здесь еще хуже, чем на подъезде к заброшенному заводу. Машина замедляется, в отличие от моего сердца.

Становится страшно. Я даже не знаю, как мне выбираться отсюда в случае чего.

Большое двухэтажное здание встречает нас через пару километров после указателя. Серый кирпич, старая крыша, требующая ремонта. На входе стоит крупный мужчина в костюме.

– От меня ни на шаг, – бросает Ян.

М-м-м… Это он мне? И не взглянул.

– Выходи давай. Или думаешь, кто-то откроет тебе дверь? – наседает Рафаэль.

Хочется сбросить напряжение, но волнение связало ноги веревкой, и я двигаюсь, как сонная муха.

Не прекращая, кутаюсь в пиджак Яна. Здесь температура около нуля? Мелкая дрожь царапает открытые участки тела. Колотит.

– Может, скажешь, куда ты меня привез? – спрашиваю Яна с тревогой в голосе, поравнявшись с ним. Его рука бережно касается моей поясницы, но мне, скорее всего, показалось.

Громила на входе пропускает братьев с коротким кивком, на мне же задерживает долгий неприятный взгляд.

– Просто одно место, – отвечает спустя время.

Стоило открыть дверь, в меня бьется гром чужих голосов, запах пота, крови и вымокшей соломы.

– Бей! – слышу со всех сторон. Низко, хрипло, с жесткими вибрациями.

В центре ринг, окруженный прессованными кубами сена. Они не желтые, а кроваво-сизые, растрепанные.

Внутренности опускаются в лед от увиденного. Я погружаюсь на дно холодного ущелья, где нет воздуха, света, жизни. Страшно. Картинка внушает немыслимый ужас.

– Здесь проходят бои среди охраны разных кланов. Самых лучших выкупают, чтобы работали на тебя. Кто проиграл три боя подряд, вышвыривают без шанса на возвращение. Участвовать в таких боях – это честь.

– Ваш столик готов, господин Борзов.

К Яну подходит один из официантов. Или ему больше подходит слово «распределитель», никак не официант.

Лицо мужчины средних лет с раскосыми глазами, тонкой хищной улыбкой и бледной кожей заставляет желудок потяжелеть. Внешность распределителя, прямо скажем, отталкивающая.

Борзов нахально хватает меня за руку – я же кукла и принадлежу только Яну Борзову – и ведет между заляпанными пластиковыми столами. Камиль и Рафаэль следуют за мной. Взгляды двоих братьев прикованы ко мне, но я знаю, что они следят за каждым движением вокруг нас, как обученные псы.

– Не люблю жестокость, – говорю, морщась, но смотреть в другую от ринга сторону физически невозможно.

Ян окидывает меня равнодушным взглядом, от которого повышается давление в груди. Борзову-то здесь нравится. Его стихия, его суть.

– Полюбишь, – говорит.

– Ты больной, – шепчу торопливо и не задумываясь.

Ян накрывает своей ладонью мою руку и больно сжимает. Не могу избавиться от тисков и смотрю на бандита с мольбой, вжимая голову в плечи.

– И меня полюбишь, – улыбается одним уголком губ. Точно псих.

На ринг выходят два парня. Гора мускулов, тестостерона и желания убивать. Они скалятся так, будто уверены, что дойдут в бою до убийства соперника.

Прикрываю глаза руками. Но слух невольно концентрируется на чужих мне звуках: удар, крик, хруст, сплевывание, ор удовольствия от нанесения увечий.

Вздрагиваю каждый раз. Частый пульс вызывает боль в межреберье. Никогда не чувствовала ничего подобного.

Плачу от безысходности. В ногах слабость. Мне убежать, не скрыться, не вырезать этот вечер из памяти. Он застрял, как свинцовая пуля под черепом.

– Московские, – Камиль наклоняется к Яну и говорит довольно громко.

Замечаю рыжего первым. За ним тот, кто затолкал меня в машину. Рядом два других, очень похожих друг на друга.

Не знаю, как так получается, но я опускаю руку и нахожу ладонь Яна.

Рыжий подмигивает и идет в нашу сторону. Свита тянется за ним. Мне становится душно. Все происходит слишком быстро, невозможно это отконтролировать.

– Привет, – здоровается рыжий.

Тошнота тут же подступает к горлу, вспоминая его касания, язык, запах и слова, что он шептал мне, когда я валялась на пыльной дороге.

– Пришли выбрать новых церберов? – косится на уже пустой ринг. Прошлый бой закончился вничью.

– Пришли сдать своих? – бодро отвечает Ян, кивая на одинаковых парней.

– Мои превосходно справляются.

Тот, чей голос, как раскаленная игла, впивается в кожу, огибает стол, приседает за моей спиной. Чувствую его жаркое дыхание в районе шеи, и нос, которым он касается.

И хочется показать отметину у бьющейся жилки, чтобы чужой зверь ясно усек: меня нельзя трогать. Нель-зя! Но я сижу, парализованная страхом.

Мгновенно пересекаемся с Яном взглядом. Бандит превращается в монстра на глазах.

Он срывает с себя рубашку, кидает ее в меня и за один шаг оказывается около одного из московских и поднимает того за шкирку, как щенка. Ян ведет его к рингу и кидает на застеленный кровавой травой пол.

Толпа начинает реветь, прося зрелищ.

Боже, да они все одержимы!