Читать книгу "Не разбивай моё сердце"

Глава 22. Ян

– Как успехи? – отец набрасывается с ходу.

Я едва успеваю отпить горький кофе.

– Все под контролем, – отвечаю спокойно.

Да все так и есть – под контролем. Лика слабеет, ее оборона лишь дело времени, а там заговорит и выложит все по полочкам.

Глаза отца сужаются. Уже чувствую на себе знакомый сканер голубых глаз. Но я не один из его подчиненных и без заминки в сердечном ритме поднимаю голову и отвечаю таким же взглядом.

Ты же меня сам этому учил, пап! Ни разу не подвел, а уроков было много.

– А мне донесли, что ты за девку цепляешься, а не делом занимаешься. Это плохо, сын.

И кто ж такой умный стучит? Напрягаюсь весь до ломоты в суставах.

Отец приставил слежку? В его стиле. Скашиваю взгляд на колени Камиля, но в братьях я уверен, как в самом себе. Каждый из нас умрет за другого.

– Ничто не мешает мне добыть документы и поиграть с девкой, так? Ты и сам был не против этого в прошлый раз.

Отец отворачивается.

Мы сидим за его любимым столиком в «Паласе». Официант только что принес ему стейк, и я понимаю, что услышу ответ только после того, как он откусит и испробует мясо.

У самого кусок в горло не лезет. Какое-то плохое предчувствие.

Раф и Кам сидят в напряженной позе. Они знают, что мое «поиграть» становится больше похоже на помешательство. Я и сам это понимаю, что, впрочем, не уводит нас от плана.

Но вот Лику… Ее я хочу оставить себе пока не надоест, пока не перестанет так штырить от ее запаха, блеска глаз, бархатистости кожи, смешных брыканий и бунта. Кукла оказалась строптивой.

– Как наиграешься, пускай в расход, – говорит между жеванием стейка и глотком красного сухого. – Слишком много знает и видела девка твоя.

Левой щеки, как паяльной лампой, касаются взгляды. Братья.

– Разумеется, – без эмоций в голосе отвечаю.

С первого дня, как Лика стала частью плана, ее судьба уже была решена. Не мной.

Любой, кто становится рядом с нами, но не является нашей частью, исчезают. Таково правило семьи Борзовых. Ее деду я возвращаю должок. Мы его не трогали и не тронем. Старик вообще сейчас кости греет за наш счет, а про его драгоценную внучку речи не было.

– Малой, ты, часом, не влюбился? – дядя Вадим выходит из тени, где все это время отсиживался. Курил сигареты с ментолом.

Высокий, в наколках, бритый. Его спина – поле битвы. Там и пулевые ранения, и ножевые. Настоящее Бородинское поле. В детстве он напоминал мне медведя. Огромный, рычащий зверюга.

Вадим – родной брат моей мамы, и, несмотря на грубые, варварские черты лица, он очень мне ее напоминает. Но вместо шоколадок дядька дарил нам пули.

– Нет, конечно, – морщусь. – Ты вопрос-то по адресу задал? – не без наезда уточняю.

Мой ответ устраивает отца, и он посмеивается, отставляя пустую тарелку. Стейк – его любимое блюдо. Качество заведения он проверяет именно по правильности приготовленного стейка.

– Тогда сделай свою работу поскорее. У нас поджимает время, необходимо доказать, что завод остается в наших руках.

Достаю свою пачку сигарет. Она помялась, но губами выуживаю из нее одну и закуриваю. С отцом сталкиваемся взглядами. Иногда ему и говорить ничего не надо. Если я провалю задание…

Провожу языком по верхним зубам.

…я не провалю.

Пистолет холодит бок, словно ребра обожгло жидким азотом.

Обойма в магазине всегда полная, и после ужина с отцом хочу заехать в тир. Его для нас сделал Рафаэль в нескольких километрах от моего дома. Три стойки, три мишени. Сегодня планирую спустить все имеющиеся в запасе патроны.

Мы садимся с братьями в машину и молча уезжаем. Вновь закуриваю, переставая чувствовать сладко-горький никотин во рту.

Думаю о том, если моя привязанность к кукле не пройдет. Я буду жадно хотеть ее всегда. Моя навязчивая идея, чтобы куклу касался, трогал, трахал, имел только я, не сойдет. Это доходит до абсурда, и хочется прямо сейчас сделать то, что сделаю в конце операции.

Но тогда весь мой план рухнет. А я считаю его идеальным.

Пытаюсь сохранять невозмутимость, но от одного только звука ее имени в меня вливается раскаленное железо, и я обязан терпеть, чтобы не выдать своего помешательства на девке. Это так неразумно и глупо с моей стороны, что и братьям не признаешься.

Как только останавливаемся у тира, мигом выскакиваю и выхватываю пистолет. Целюсь в мишень и стреляю.

Грохот разлетается по полю, и в груди начинает трещать удовольствие. Если бы здесь была кукла, ей было бы страшно. Она бы зажимала уши ладонями. Может, молила бы прекратить. Она же такая чувствительная! А я бы стрелял.

Видеть эмоции на ее лице – мой новый вид кайфа.

Опустошаю магазин и заполняю его новыми патронами.

Достав сигарету, закуриваю. Прищуриваюсь. Стреляю. Все тело вибрирует, сотрясается внутри и наполняется расслабляющим ядом. Томлением. Жаром.

Но на языке вкус оргазма куклы. Кончает она сладко.

Сил во мне появляется столько, что я в состоянии смять рукоятку, раскрошить ее в металлическую пыль. И… Промазываю. Пуля бьет в сторону от мишени. Куда-то в траву.

– Уау… – Раф. – Ты целился в червяка? Мне стоит показывать тебе его труп?

– Заткнись.

Камиль сидит на капоте и пьет что-то из фляги. Сомневаюсь, что там капучинка.

– Если ты будешь так стрелять, то у пучеглазой есть реальный шанс сбежать, – кричит в спину. Успеваю отвернуться и снова заполнить магазин.

Первой же пулей попадаю в «десяточку» и с горячим удовольствием в животе разворачиваюсь к Камилю. Тот ухмыляется и делает глоток из фляги. Рафаэль покачивает головой.

Ближе этих двоих никого нет.

Кам спрыгивает с капота и идет ко мне по гравийной дорожке. Кладет руку мне на плечо, вынуждает повернуть к нему голову.

– Если ты поймешь, что не сможешь закончить начатое, мы с Рафом сделаем это за тебя.

Смахиваю тяжеленную руку. Его слова – не шутка и не подкол. Я знаю, что братья мне помогут.

– Все в порядке, и все, – стреляю дважды, – под контролем.

– Она живет у тебя, – между делом говорит. Вроде как тихо, но от грома его голоса намертво костенеют мышцы.

– И ты знаешь почему, – отвечаю. Стреляю.

– Ты ее трахаешь.

Закатываю глаза. Думаю о том, что только я и имею право ее трахать. И трогать. И раздевать. Иметь над ней полную власть.

– Нет.

– Поканет, – уверенно подмечает и пихает кулаком в мой бицепс, сбивая прицел.

– Покупаешь ей шмотье, кормишь кашей. Брат, ты кормил ее кашей с ложки!

– Могу покормить и тебя, младшенький.

Убираю пистолет и отхожу от ограждения. Очередь Рафа стрелять, и все его пули попадают в «десяточку».

– Учись, старшенький, – с широкой улыбкой на лице говорит.

Мы вновь смеемся.

Уезжаем, когда солнце начинает заваливаться за горизонт. Сегодня подозрительно солнечно, а я ненавижу такую погоду, и мне хочется дождя и гроз. Темноты и мрака.

К шиномонтажке подъезжаем, когда на горизонте остается тоненькая бело-оранжевая полосочка. Вынимаю очередную сигарету, зажимаю ее губами, но так и не прикуриваю.

Под ложечкой засосало. Ни в одном окне не включен свет. Очередной бунт?

Выбрасываю сигарету под ноги и бегом поднимаюсь к себе. Паника заталкивается в ноздри огромными порциями, мешая дышать.

Братья остаются внизу.

Дверь закрыта, но не на замок. Помню, что и уходя, оставлял дверь незапертой. Вдруг кукле нужно было бы пройтись. Мои псы хоть и знают уже Лику, но не дадут ей сбежать. Да и куда она сбежит?

– Лика? – зову непослушную куклу.

Ответом мне служит капающий кран на кухне.

Открываю по очереди ванную комнату, спальню. Везде порядок. Утреннее безумство с участием каши убрано, не осталось и следа.

– Если ты спряталась где-то и не выйдешь через три секунды, я… Переломаю тебе ноги, ясно?!– гневно кричу.

Меня раскручивает на эмоции, будто я гребаная детская юла! Тошнит до вкуса блевотины во рту.

Хлопаю дверями, выбрасываю нетронутую одежду Лики на пол.

Ее нет… Ее, сука, нет!

По лестнице пикирую коршуном вниз. Сердце от ярости превращается в пепел. Дышу так, словно только научился пользоваться легкими. Эта одержимость какой-то куклойделает из меня настоящего монстра.

Хватаюсь за рукоятку пистолета и просто стреляю вверх, в небо, захваченное плеядой звезд. Если оно упадет и раздавит меня, я буду хотеть, чтобы оно раздавило и ее.

– Лика сбежала, – говорю братьям, расхаживая вдоль брошенных покрышек.

Кричу. Швыряю мусор, который попадается. Вокруг все красное, бордовое, цвета крови.

– Найдите ее! Немедленно! Приведите и в ноги мне киньте. Как тряпку! Чтобы знала, как это – ослушаться меня. Вытяну из нее все сейчас, и…

Машу Рафу и прошу дать мне новую обойму патронов. Тот с неохотой протягивает последнюю. Все наши запасы не здесь.

Вставляю каждый патрон, а руки трясутся. Меня дубасит собственный пульс. Голова взрывается.

Если ее не найдут? Если кукла далеко? Если ее трогает другой? Если она смотрит на другого так, как на меня, когда кончала? Если она смеется, что обхитрила меня? Если она бросила меня?

– … И убью.

Глава 23. Лика

Ветер прони