Читать книгу "Отпуск с бывшим"

Глава 14. Даня

– Тебе, – Васька протягивает мне чудную странную шляпу. Верчу ее в руках.

– Что это?

– Подарок. Ты же мне подарил, – смущенно-обиженно говорит и скрещивает руки на груди. Румяные яблочки обгорели, но это вызывает улыбку.

Откидываю свою купленную еще в Милане шляпу и надеваю эту.

– Ну как? – спрашиваю, посмотрев в глаза, а не на красноватую грудь, куда взгляд так и тянется.

Борюсь с желанием сжать их.

– Как шляпа, – отвечает довольно обыденно. После порции пастиса Василина была разговорчивее. Ее молчаливость должна идти мне на руку, но как-то некомфортно.

Снимаю подарок и верчу в руках.

Я купил ей сувениры без всякой мысли. Просто потому, что захотелось.  Знаю, что бывшая собирает разные открытки и блокнотики. В каждый она что-то да записывает. То рецепты, то стишки из интернета, теперь вот, уверен, ведет какой-то там дневник путешествия и делает зарисовки. Васька довольно неплохо рисует.

Ну и мыло. Быть в Марселе и не купить местного мыла противоречит негласному кодексу туриста.

Мы молча лупим друг на друга глаза, пока Василина, прочистив горло, не идет в душ с высоко поднятой головой. смотрю на ее красную спину с какой-то необъяснимой улыбкой.

Предательница сохранила свое обаяние и красоту. Противостоять этому сложно. К тому же южный зной расплавил мозги до потери памяти.

Быстро переодевшись в льняные брюки и футболку, иду на ужин. Мог бы подождать Ольховскую, но кондиционер начинает приводить содержимое моей черепной коробки в норму, и я прихожу в чувства.

Мы бывшие, где Василина меня предала.

– Эй, я видел Вас в коридоре с каютами для новобрачных, – поворачиваю голову на довольно громкий голос и бесцеремонно положенную руку на моем плече.

– Вы ошиблись, – отворачиваюсь.

– Не-не. После тебя с женой парень в смешной панаме подошел к нам и рассказывал про конкурс, – его улыбка широкая и, мне хочется думать, искусственная. Могу ошибаться. Дураки обычно улыбаются искренне.

Где, черт возьми, Василина?!

– Конкурс… Да. Эм-м-м сомневаюсь, что мы примем в нем участие.

– Э, нет. Там призы знаешь какие? Машина! Деньги! Я Олех, кстати. А ты?

Олех протягивает мне большую, какую-то гигантскую руку. Мама учила меня быть вежливым и отвечать на приветствия. Отец закатывал глаза и вечером рассказывал, что часто тому, кому нужно пожать руку, хочется потом эту руку заломить.

Но я хороший и воспитанный сын, поэтому протягиваю и пожимаю.

– Даниил.

– О, у меня так лучшего друга зовут.

И зачем мне эта информация?

Где? Василина?

– Ты жену ищешь?

– Нет. Я не… М-м-м, – голову проткнула внезапная боль. Как мигрень, и это плохо. – Моя жена должна сейчас подойти. Переодевается после прогулки.

– О, и у меня такое же! Платьица-фигатьица. Я ей говорю: «Ты и так прекрасна!» А она меня на прогулку затащила, и мы в какой-то магазин зашли. А там цены, мама не горюй! Я за такую цену полсовхоза могу светом обеспечить!

Перевожу взгляд с довольно симпатичной котлетки на раздаточном столе на Олеха. Совхоз?

Мой новый знакомый в шлепках, шортах с кучей карманов и футболке с надписью «Геленджик 1999». Походу, отца. На лице парня мелкие-мелкие веснушки, а светло-рыжие волосы разбросаны, словно никогда не встречались с ножницами барбершопера.

– Так я ей и говорю: «Дуська, либо я. Либо платья». Этих баб нужно держать вот где! – и перед моим носом появляется огромный кулак размером с дыню.

Сглатываю.

Как я понимаю, что к нам идет его Дуська? По платью. И хорошо, что вслед за ней выкатывается моя Василина. Не знаю, где Дуська подцепила мою «жену», наверное, в общем коридоре, но я рад. Вася – нет.

– Кто это? – цедит мне, встав вплотную. Наливные, румяные яблочки готовы упереться в мою грудную клетку.

Она снова в длинном платье, теперь голубого цвета. Плечи открыты, и кожа мерцает. Пахнет то ли розой, то ли другим цветком. Вкусно необыкновенно.

– Олех и Дуська.

– Какой, на фиг, Олех?

– По-видимому, из совхоза.

– Ты хочешь сказать, что это наши новые друзья? Краевский, я не твоя жена, и дружить с ними я не собираюсь! Она на моих глазах выпила пол-литра молока!

– А что? Говорят, от жирного молока растет грудь, – по-стервецки улыбаюсь. Прелесть отношений бывших, что можно подкалывать друг друга, не переживая об обиде и заглаживании вины.

Ольховская опускает взгляд. Ее щеки краснеют пуще. Хочется до них дотронуться.

– А еще они участвуют в конкурсе и намереваются выиграть автомобиль, – шепчу, подцепив губами ее длинные, массивные серьги.

Мы с двумя подносами еды, а наши новые знакомые вовсю машут нам руками, чтобы мы присоединились к ним.

– Они? В конкурсе?

– Угу.

– Так нам с ними нужно дружить или объявить врагами, я не пойму?

– После массажа моих ног я готов принять любую твою позицию. Помнишь же, да? Марсель утомил меня.

– Гад!

– Стерва!

Мы садимся с натянутыми улыбками за стол к новым друзьям. В моем теле разливается тепло, что головная боль чуть отступает. Мысль о массаже греет, как перцовый пластырь, наклеенный на зажатые мышцы.

Запах розы или другого цветка перебивает для меня запах еды. Василина ведет себя хитро, и я случайно подумал, что она была и вправду хорошей парой для меня.

Несмотря на разные семьи и статус, мы с ней оказались похожи. Редко ссорились, много общались. Наши взгляды на жизнь были схожи, а уверенность в своей женщине крепла с каждым днем.

До того, особенного, дня, когда мне прислали фотографии ее свидания с моим другом, и… То, как они входят в гостиницу и выходят спустя час. Василина врала мне, глядя в глаза. Такое ведь не прощают?…

– … Изучили всю программу. И выбрали самое интересное. Боулинг! Он на третьем ярусе и рядом бесплатный бар! Это важно, – из воспоминаний меня выдергивает все тот же громкий голос Олеха, – мы с Дуськой успели записаться. Может, составите нам компанию? Так сказать, приготовимся к бою за автомобиль.

Василина отпивает вино и медленно, с манерами графини, переводит на меня свой взгляд с поволокой.

– Боулинг? – уточняет у них, но смотрит на меня.

На языке чешется фраза: «Куда угодно, лишь бы с тобой», но перед глазами снова те фотографии. Мне вновь больно в сердце, как часть отсекли в тот момент. Но я улыбаюсь сейчас, потому что все в прошлом. Мы же бывшие!