Текст книги "Полет над гнездом индюшки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/polet-nad-gnezdom-indyushki-10869.jpg)
Автор книги: Дарья Донцова
Жанр: Иронические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 3
Я не люблю рано вылезать из-под одеяла. Просто не могу проснуться раньше десяти утра. Но большую часть жизни мне приходилось вскакивать ровно в шесть. Первая пара в вузах начиналась в девять, дорога от дома до работы занимала полтора часа, а еще следовало умыться, причесаться, накраситься и почистить картошку на ужин. Убегая из квартиры в полвосьмого, я возвращалась около десяти вечера, потому что, не будучи кандидатом наук, получала всего девяносто рублей, и приходилось мотаться по частным урокам. Сами понимаете, что в то время о личной машине можно было только мечтать, впрочем, о поездках на такси тоже, за сезон я стаптывала по две пары обуви. Как назло, дети, которым родители нанимали репетитора, жили в самых разных концах города, и я тупо тряслась в переполненных вагонах метро, совершая рейс «Кузьминки» – «Речной вокзал» – «Щелковская».
Некоторые из моих коллег быстро находили очень удобные уроки, подбирали детей, живущих возле своего дома, и просто перебегали из подъезда в подъезд, но мне это не удалось ни разу. Если появлялись новые ученики, то один обязательно жил на «ВДНХ», а другой на «Молодежной». До сих пор мне снится кошмар: поднимаюсь, еле дыша, на пятый этаж – отчего-то все мои дети жили в домах без лифта, – под самой крышей звоню в дверь. Она распахивается, на пороге появляется Дима Гусев, чудный мальчик, но жуткий лентяй, вечно переставлявший перед приходом «француженки» стрелки часов на десять минут вперед.
– Даша? – удивляется он.
Вот еще одна странность, через месяц после знакомства со мной все ученики мигом забывали мое отчество и начинали звать меня по имени.
– Ты мне не рад? – улыбаюсь я. – Думай о том, что через час я уйду.
– Да нет, – бормочет мальчик, – просто у меня урок в пятницу, а сегодня четверг, вам к Теме надо.
Я выхожу на лестничную клетку, прижимаюсь лбом к оконному стеклу и чувствую, как по щекам текут слезы. Господи, Дима живет у метро «Войковская», а Тема в Ясеневе, мне ни за что не успеть добраться до места вовремя, следовательно, денег за урок не будет.
До сих пор, если меня домашние вытаскивают ни свет ни заря из постели, первой в полупроснувшемся мозгу появляется паническая мысль: опоздала на работу! И только через пару секунд, когда глаза видят потолок спальни в Ложкине, приходит радостное озарение: с репетиторством покончено навсегда.
Теперь понимаете, почему сегодня, когда Маня ворвалась ко мне в спальню с воплем: «Немедленно вставай», – я в ужасе села и принялась нащупывать халат. Но потом откинулась назад на подушку и пробормотала:
– Что случилось? У нас пожар?
– Нет, – ответила Маня.
– Тогда посплю еще часок, восьми нет. Если хочешь взять какие-то вещи у меня в ванной, забирай бога ради, а я полежу спокойно.
– Родя умер, – сказала Маруська.
Я вяло раскрыла глаза.
– Совершенно неудивительно, он выпил безумное количество мартини. Впервые я видела Родиона пьяным, а похмелье у таких людей очень тяжелое, организм не привык к спиртному. Хотя вчера он ездил на работу.
– Родя умер, – повторила Маня, – упал на нож.
Я чуть не скатилась с кровати.
– Марья! Ты шутишь!
– Муся, – укоризненно произнесла девочка, – даже первого апреля мне не пришла бы в голову подобная шуточка. Неля пошла в туалет ночью и увидела мужа в библиотеке, он упал на кинжал, похоже, несчастье случилось вечером, как только все легли спать.
Я схватила джинсы, футболку и понеслась на окраину Ложкина, не обращая внимания на недовольный лай местных собак.
В просторном холле, где совсем недавно висели разноцветные шарики и бродили подвыпившие гости, стоял густой запах валокордина. Незнакомая мне женщина в белом халате вынырнула из коридора, неся блюдечко, на котором горкой громоздились пустые ампулы.
– Родя жив, – обрадовалась я.
Медичка подняла лучистые карие глаза:
– Кто?
– Родион, хозяин дома.
– Мы приехали уже после того, как труп увезли, – пояснила медсестра.
– А уколы кому делали? – глупо спросила я. – Вон сколько ампул!
– Жене плохо.
– Неле?
– Наверное, – пожала плечами женщина, – поговорите с доктором, мое дело шприц воткнуть, все вопросы к Владиславу Михайловичу.
Но никаких ответов я не получила. Неля спала, ей ввели какое-то лекарство. Горничная Ксюша тупо бормотала:
– Ой, мамочки, жуть! Ой, страх господний!
От девушки сильно пахло валерьянкой, и она не была способна ни на какие разговоры. Я сидела в холле на диване, размышляя, как поступить. Наверное, следует вернуться к себе и прийти к Неле через пару часов. Но тут тихонько отворилась входная дверь, и в дом прошмыгнула Аля, как всегда, спокойная.
– Деточка, – подскочила я, – ты как?
– Ничего, – прошептала девочка, – тошнит только и голова болит. Наверное, от лекарства, я и пикнуть не успела, как медсестра мне сделала укол. Вот постояла в саду, вроде легче стало. Вы знаете, что у нас случилось?
– Да, – кивнула я.
Аля села на диван.
– Он лежал в библиотеке, – монотонно раскачиваясь, начала говорить девочка, – весь такой желтый, а крови мало…
– Ты лучше помолчи, – тихо попросила я.
– Нет, – уперлась Аля, – пойдемте, покажу, где все случилось.
– Может, не стоит?
– Пошли, – топнула ногой Аля, – все сами увидите.
– Муся, – прошептала возникшая неизвестно откуда Машка, – ей лучше выговориться.
Я встала и на ватных ногах поплелась в библиотеку. Меньше всего мне хотелось смотреть на пятна крови.
Но в просторном помещении, где Родион хранил несметное количество книг, было чисто.
– Папа любил ночью, когда все спят, сидеть вот в этом кресле, около лампы, рассматривать свои коллекции или читать, – пояснила Аля.
– Люди, как правило, берутся за книги в постели, – пробормотала я.
Аля тяжело вздохнула: – Так в спальне еще мама есть, а она ни за что не даст спокойно почитать. Сама возьмет какой-нибудь идиотский «Космо» и начнет к папе приставать: «Посмотри, отличный костюмчик! Ой, замечательная сумочка! Давай на тест ответим?» Долго такое не выдержишь, вот папа и устраивался в библиотеке, там его никто не дергал. Знаете, что самое непонятное?
– Ну? – воскликнули мы с Машкой в один голос. – Говори скорей!
– Кто убил папу? – прошептала Аля. – Зачем? Он никому не мешал, со всеми дружил, его очень любили. Папа не мама, это она вечно на всех орет, придирается… А папочка тихий.
Внезапно по щекам Али потекли слезы, и я обрадовалась, слава богу, ребенок заплакал, теперь ему должно стать легче.
Вдруг Аля подняла голову и закричала:
– Что это?!
В ее голосе звучали страх и удивление. Я просила:
– Где?
– Да вон там, на полке, – нервно дергая себя за кофту, сказала Аля, – около красной вазы.
– А-а, не волнуйся, это всего лишь кукла, ее твоей маме подарили на день рождения, – спокойно ответила я.
– Сара Ли, – подхватила Маня, – она безобидная, пойдем, Аля, чаю выпьем.
– Нет, – пробормотала девочка, уставившись на куклу, облаченную в кружева, – нет, не может быть! Как она сюда попала?
– Наверное, Неля велела горничной посадить Сару Ли в библиотеке, – предположила я, – в качестве украшения, очень симпатичная игрушка.
Я кривила душой. Сара Ли совсем не казалась милой, в ее правильном круглощеком личике было нечто зловещее, но не пугать же и так находящуюся на грани обморока Алю.
– Замечательная кукла, – сладко-фальшивым голосом пела я, – ей самое место среди старинных фолиантов.
Аля подняла залитое слезами лицо.
– Нет. Мама, разобрав подарки, сказала: «Не нравится мне эта особа, противная очень, может, передарить кому?» Тут появился папа и велел Ксюше: «Отнеси эту дрянь на помойку, и дело с концом».
Горничная выполнила приказ хозяев.
– Откуда же она тут снова взялась? – шепнула Аля. – Как попала в дом? Вы знаете, что эта кукла всех убивает? Я, правда, сама книжек про нее не читала и кино не смотрела, но Маша вчера все в подробностях рассказала.
Я с укоризной посмотрела на Машку, но она, разинув рот, разглядывала Сару Ли и не обратила на мой немой упрек никакого внимания.
– Это она, – внезапно заголосила Аля, – она убила папу, потому что тот велел выбросить Сару Ли на помойку. У нее в сумке кинжал, давайте посмотрим, нет ли на нем следов крови?
Я дернулась было в сторону полки, но тут же рассердилась на себя и решительно заявила:
– Глупости! Вурдалаков, упырей и убивающих всех направо и налево кукол не бывает! Это всего лишь глупые выдумки. Ну-ка, вы рассказывали когда-нибудь друг другу истории про красную руку?
– Нет, – пискнула бледная Маня.
– Нет, – эхом отозвалась Аля. – О господи, – покачала я головой, – темные люди, совершенно не знаете страшилок. Одной девочке на день рождения подарили красный-красный торт, с огромной красной-красной розой посередине. «Доченька, – сказала ей мама, уходя на работу, – ни в коем случае не трогай красную-красную розу, иначе будет плохо». Но непослушная девочка взяла вилку и ткнула в красную-красную розу. Тут же из торта выскочила красная-красная рука и, сказав: «Зря ты не послушалась маму», задушила девочку. Когда мать вернулась домой, в чистой-чистой комнате стоял красный-красный торт, с красной-красной розой, а на полу лежала синяя-синяя, мертвая девочка.
– Ну и глупость, – пробормотала Аля.
– Не скажи, – усмехнулась я, – мы рассказывали это ночью, в пионерском лагере, когда был потушен свет, весь отряд визжал от ужаса.
– Дурее ничего не слышала, – заорала Маня. – Во-первых, рука не может разговаривать, во-вторых, откуда она взялась в торте?
– Не глупей вашей истории про Сару Ли!
Девочки переглянулись, потом Аля тихо сказала:
– Но Ксюша отнесла ее на помойку!
Я решительно схватила подростков за плечи и вытолкнула в коридор.
– Ступайте в сад, посидите там в тенечке, сейчас, наверное, приедет милиция.
– Она уже тут, – пояснила Аля, – наверху, у отца в кабинете. Как Сара Ли попала назад в дом?
Я на секунду задумалась, потом улыбнулась.
– Все мистические обстоятельства имеют самые обычные объяснения. Просто Ксения забыла о приказе хозяина. Вот что, бегите в беседку, а я для вашего спокойствия расспрошу горничную. Сто против одного, что она воскликнет: «Ой, просто выпало из головы».
Слегка успокоенные, дети выскользнули за дверь, а я пошла искать Ксюшу.
Девушка была в столовой, где старательно протирала тряпкой буфет, в воздухе сильно пахло полиролью.
– Ксения, можно вас на минуточку?
Та отложила кусок фланели.
– Слушаю, Дарья Ивановна.
– Вчера вас попросили выбросить на помойку куклу, куда вы ее дели?
Ксюша удивленно вскинула брови:
– Так отнесла в контейнер.
– Какой?
– Мусорный, конечно. Он у нас в конце участка стоит, на площадке.
Я кивнула. У нас тоже в коттеджном поселке для отходов отведено специальное место, собственно говоря, «урны» находятся за забором, стоят вдоль небольшой дороги, по которой ездит мусорщик. Уж и не знаю, когда он появляется, крайне редко хожу с ведром на площадку, за последние два года это случалось всего один раз.
– Вы точно помните, что бросили куклу в мусорный бак?
– Что я – идиотка? – обиделась Ксюша. – Сунула ее в ящик, крышкой прикрыла, потом жутко неприятно было назад идти.
– Почему?
– А она на меня так глядела, когда я крышку опускала, – затарахтела Ксюша, – словно живая, прям не по себе стало. Побежала к дому, а сзади голос доносится: «Эй, Ксения, верни меня в библиотеку».
– Прямо-таки голос, – я недоверчиво покачала головой, – небось ветер в листьях шумел.
– Нет, – обиженно ответила Ксюша, – я очень хорошо слышала, детский такой говорок, быстрый, тоненький. Несусь по дорожке, а он словно за мной бежит и талдычит: «Забери, забери… Ну, погоди, Ксения, плохо тебе будет, плохо, плохо…» Чуть со страху не умерла, до сих пор душа в пятках!
Я растерянно смотрела на девушку. Ксении не так много лет, по виду не больше двадцати, она еще не вышла из детского возраста, вот и мерещится глупышке всякая чушь!
– Дарья Иванна, – внезапно спросила Ксюша, – как вы думаете, ничего со мной не произойдет, а? Говорят, эта кукла всех убивает, кто ее обидит! Родион Сергеевич велел ее вынести на помойку, и чего вышло?
– Послушай, – обозлилась я, – не пори чушь! И не вздумай рассказать Але или Неле дурацкую историю про таинственный голос, ясно? Если станут расспрашивать, спокойно отвечай: простите, мол, забыла про Сару Ли, оставила на полке!
– Зачем же врать? – прошептала Ксюша и затряслась, словно больная обезьянка.
– Затем, что эта кукла сейчас сидит в библиотеке!
Горничная уронила тряпку.
– Мамочка! И не просите, больше ни за что не возьму ее в руки! Пусть Неля Михайловна меня увольняет! Никогда, нет!
На ее глаза навернулись слезы, лицо побледнело, губы затряслись.
– Немедленно прекрати истерику, – рявкнула я, – никто не просит тебя ничего делать! Сама справлюсь с проблемой! И имей в виду, если узнаю, что ты рассказала идиотскую историю про голос, тебя точно уволят! Поняла?
– Ага, – всхлипнула Ксюша и подняла тряпку.
Я решительным шагом прошествовала в библиотеку и схватила Сару Ли за противно мягкое тельце. Похоже, в этом доме все, кроме меня, сошли с ума. Но я не верю ни в сказки, ни в кукол, убивающих людей. Просто среди огромного количества подарков, очевидно, оказались две одинаковые куклы, подарили же Неле идентичные упаковки духов. А может, среди гостей нашлась парочка идиотов, решивших пошутить. Есть такие люди, притаскивающие в подарок кретинские картинки с надписью «разбей стекло» или кружки, из которых невозможно напиться, потому что вода выливается из проделанных в боках дырок.
До мусорного контейнера я долетела вмиг, подняла тяжелую крышку и уже было собралась швырнуть Сару Ли на кучу банановой кожуры, но внезапно пальцы сами собой схватили сумочку из бисера, болтавшуюся на крохотном запястье.
Внутри мешочка лежал миниатюрный золотой кинжальчик, размером с половину моего мизинца. Лезвие было покрыто бурыми пятнами.
Я запихнула куклу в вонючее нутро контейнера и начала опускать крышку, но она подавалась с трудом. Я уже почти закрыла контейнер, но тут крышка, словно живая, спружинила и взметнулась вверх. По моим пальцам потекла кровь. Взгляд невольно упал в контейнер.
Сара Ли лежала на спине, раскинув ручонки. Ее глаза, немигающие, огромные, производили жуткое впечатление. Этой красивой кукле было не место среди пустых пакетов из-под молока, картофельных очистков и смятых бумажных салфеток. Внезапно откуда-то сбоку понесся тихий въедливый шепоток:
– Даша, возьми меня, возьми, не оставляй тут!
В ужасе я ухватилась за крышку и, капнув на белоснежное кружевное платье кровью, мигом захлопнула контейнер.
– Ну, погоди, – завел голосок и внезапно захлебнулся.
Чувствуя, как внутри желудка ворочается огромный раскаленный ком, я подбежала к громоздящейся неподалеку куче кирпичей и навалила их на крышку. Все, теперь Саре Ли ни за что не выбраться. Предположим, она сумела вчера открыть контейнер, но сегодня сдвинуть крышку не под силу даже слону.
Я посмотрела на разодранные в кровь, покрытые оранжевой пылью руки и внезапно успокоилась. Господи, безумие заразно, это всего лишь кукла, преглупая история. Внезапно я вспомнила выпачканный темно-бурой жидкостью кинжальчик. Ерунда, производители Сары Ли, чтобы добиться пущей правдоподобности, сунули в сумочку «окровавленный» нож. И, конечно, никакого голоса я не слышала, это просто игра воображения.
Я постояла пару секунд у контейнера, потом положила сверху еще пару кирпичей и с такой скоростью, словно за мной гналась смерть, побежала назад.
Глава 4
Вечером, за ужином, Маруська самозабвенно рассказывала про Сару Ли.
– Сделай одолжение, – хмуро буркнул Аркадий, – замолчи.
– Нет сил слушать эту галиматью, – мигом подхватила Зайка.
– Ага, – взлетела над стулом Маня, – не глупей твоих репортажей. Ах, ах, наши выигрывают в футбол, команда в хорошей форме… И чего? Продули всем.
– Это игра, – обозлилась Зайка, – на поле все может случиться, прогноз делать трудно, а ты рассказываешь чушь!
– И кто, по-твоему, убил Родю? – налетела на Ольгу Маня. – За что?
Аркадий отодвинул тарелку.
– Любовница прирезала, из ревности.
– Это невозможно, – покачала я головой. – Родя никогда не изменял Неле.
– Откуда сие известно? – без всякой улыбки спросил Кеша.
Я растерялась.
– Просто знаю. Родя верный муж.
– Про тебя тоже болтают: «Даша живет без любовника».
– Что-то я не пойму тебя.
– Чего уж там, – оттолкнул от себя тарелку Аркадий, – сегодня я застрял в пробке, и магнитола, как назло, сломалась, похоже, предохранитель перегорел. Сижу, тоскую. Вдруг мимо дядька шлепает, торгует газетой «Оса», я купил, развернул, а там… Сейчас покажу.
И Аркадий исчез за дверью. Я мгновенно оценила ситуацию. Так, сейчас домашние увидят фоторепортаж и накинутся на меня с кулаками. Конечно, ужасно, что Родя убит, но теперь я могу рассказать, как обстояло дело, никому больше не упрекнуть Нелю в измене.
– Не верьте, – быстро начала я.
Дегтярев отложил в сторону вилку.
– Чему?
– Ну тому, что увидите в газете.
– Да? – нахмурился полковник. – Интересненько. Ну-ка колись, голубка, опять влипла в историю?
– У нас скоро появится папочка, – заявил Аркадий, входя в столовую, – вот полюбуйтесь.
Газета пошла по рукам.
– Какой противный, – возмутилась Зайка, – рыжий, конопатый, глазки-щелочки, просто пьяный кабанчик.
– Виктор выпил. – Я решила ввести всех в курс дела, но, очевидно, начала не с того конца.
– Так он алкоголик, – протянула Ольга, – отвратительно.
Дегтярев налил себе чаю и ехидно заявил:
– Я не считаю себя красавцем, но рядом с этим экземпляром чувствую себя Бахусом.
– Ты, наверное, имеешь в виду Аполлона, – машинально поправила я полковника, не слишком разбирающегося в античной мифологии.
– Не занудничай! – прошипела Зайка. – Ты, Александр Михайлович, просто Адонис, Зевс и кто там еще…
– Гефест, – не к месту ляпнула Маня, тоже не слишком сведущая в обитателях Олимпа.
– Гефест был хромой, – не утерпела я.
– Ладно. Прометей, – довольно мирно согласилась Ольга.
Я хотела было напомнить, что Прометей закончил весьма плачевно, прикованный к скале, да еще в компании с орлом, который регулярно клевал его печень, но потом решила, что сравнение с Прометеем самое правильное. Полковник, если слегка позволит себе за столом лишнее, мигом хватается за аллохол – у Александра Михайловича барахлит желчный пузырь.
– Прекратите, – обозлился Аркадий, – нашли о чем спорить! Гефест, Бахус… Совсем обалдели. Мать, немедленно отвечай, какие у тебя планы в отношении этого типа. Мы не готовы к появлению нового папеньки.
– Да, не готовы, – вякнула Маня, – был бы нормальный, еще туда-сюда, а этот…
– Вы зря злитесь, Виктор – любовник Нели, – начала я оправдываться.
– Понятненько, – пробормотал минут через десять полковник, – значит, выручила подружку, ну-ну!
В глазах остальных членов семьи тоже читалось недоверие, и я со вздохом сказала:
– Пойду лягу.
– Спи спокойно, – процедил Кеша.
– Сладких тебе снов, – прошипела Зайка.
– Чистая совесть – лучшая подушка, – с ментовской прямотой заявил полковник.
Маруська сделала вид, что поглощена пирожком с мясом. Я подхватила Хучика и удалилась. Позлятся и перестанут – эка невидаль.
Моя спальня находится на втором этаже, и летом я люблю курить, опершись на подоконник. Но сегодня включила кондиционер и нырнула под одеяло, не раскрывая окна. Из головы не выходила кукла. Сколько раз я убеждалась, что самые таинственные обстоятельства имеют наипростейшие объяснения, хотя порой дело выглядит просто невероятно.
Году этак в 79-м Ваня Глотов, один из моих кавалеров, так и не ставший мужем, позвал меня на рыбалку. Пикантность состояла в том, что за окном стоял январь. Ванька увлекался подледным ловом. Здесь надо отметить, что Глотов совершенно свободно владел португальским языком, закончил в свое время иняз и регулярно ездил в Лиссабон. И вот представьте себе картину. Ясный морозный день, на замерзшей реке сидят закутанные в тулупы и одетые в валенки с калошами ненормальные энтузиасты. С регулярностью в полчаса мужики вытаскивают из рюкзаков бутылки с водкой и лихо опрокидывают стаканы. Я, не умеющая и не любящая пить «огненную воду», замерзла до такой степени, что потеряла возможность жевать. Ванька сунул мне бутерброд с колбасой по два рубля двадцать копеек, но мои челюсти отказывались повиноваться. Никогда в жизни мне не было так плохо.
И тут, непонятно откуда, появился автобус с туристами, и гид бодро залопотал по-португальски:
– Посмотрите налево, перед вами, на той стороне реки, виднеется храм, в прежние века верующие добирались до него на лодках…
Я, владеющая немецким и французским, понимала лишь отдельные слова, зато Ванька внимательно слушал парня, а потом тихо сказал мне:
– Произношение никуда, и ошибок много делает. Какого черта сюда занесло интуристов?
И тут один из экскурсантов, мужчина, облаченный в дубленку, спросил:
– В каком году построен храм?
Толмач замялся, но, очевидно, он хорошо усвоил «правило переводчика»: если не знаешь дату, называй любую, маловероятно, что в толпе окажется знаток истории.
– В тысяча шестьсот двенадцатом, – не моргнув глазом сообщил парень.
– Вовсе нет, – на чистейшем португальском заявил Ванька, – там на фронтоне другая дата – тысяча пятьсот шестьдесят восьмой.
Туристы разинули рты, переводчик поперхнулся. Иностранцы первыми пришли в себя.
– Откуда вы так хорошо знаете наш язык? – не выдержала одна из женщин.
Ванька ухмыльнулся:
– А у нас те, кто занимается подледным ловом, обязаны общаться друг с другом на португальском.
Интуристы многозначительно переглянулись и толпой бросились в автобус.
– Ну ты даешь! – всплеснул руками переводчик. – Они меня третий день изводят, везде видят агентов КГБ, теперь все, из номеров не выйдут.
Глотов засмеялся и потянулся к водке. Автобус стартовал с места, через окна мне были видны испуганные лица португальцев. Скорей всего они уехали к себе домой, пребывая в полной уверенности, что КГБ пасло их постоянно. Никому и в голову не пришло простое объяснение: среди рыбаков случайно нашелся профессиональный переводчик.
Вот так и с куклой…
А вообще пора спать. Я погасила свет, уютно свернулась калачиком под одеялом и с наслаждением зевнула. Господи, хорошо-то как! В комнате свежо, но я укрыта отличным пуховым одеялом, подушка не жесткая и не мягкая, ортопедический матрас великолепно поддерживает тело, на тумбочке стоят бутылка с минеральной водой и пакет апельсинового сока, рядом лежит коробочка конфет. Что еще нужно для счастья! Хучик раскинулся в ногах, Черри сопит в кресле, Бандюша и Снап развалились на прикроватном коврике, а Жюли бродит по дому. Кошки, очевидно, отправились на охоту. С первого этажа не доносилось ни звука. Аркадий и Зайка, наверное, уже легли, Маня влезла в компьютер, а Дегтярев смотрит телевизор – полковник обожает идиотский сериал «Крутой Уокер», небось представляет себя на месте главного героя: вот он лихо разбрасывает во все стороны врагов и ловко распутывает сложные преступления.
Я стала плавно погружаться в сон. «Тук-тук», – донеслось со двора. Какая-то ненормальная птица решила заняться ночью строительством гнезда. «Тук-тук». Неужели дятел?
Хучик сел и зарычал. Темная полоска шерсти, бегущая у мопса посередине спины, поднялась и встала дыбом.
– Спи, дорогой, – пробормотала я, – это безумная домовитая птичка.
Но Хуч продолжал беспокоиться, он соскочил с кровати и поковылял к окну. Снап нехотя пошел за мопсом. Банди поднял голову и замахал хвостом, одна Черри продолжала храпеть, пуделихе очень много лет, и она практически глухая.
«Тук-тук» доносилось со двора через одинаковые промежутки времени, «тук-тук». Хуч встал на задние лапки и принялся сопеть, глядя на занавешенное окно.
– А ну перестань, – рассердилась я.
– Тук-тук.
– Гав-гав, гав-гав.
– Тук-тук.
– Гав-гав, гав-гав.
Я швырнула в Хуча тапочкой, мопс ловко увернулся и начал хватать зубами гардины. Пришлось встать и пойти к окну.
– Хватит безобразничать, там никого нет.
Но Хучик продолжал лаять словно безумный, к нему присоединились и остальные собаки, даже Черри ожила и недовольно заворчала.
– Вы с ума сошли? – спросила я и отдернула занавески. – Смотрите…
Хуч сел на объемистую попу и завыл. Я глянула в окно и почувствовала, как земля уходит из-под ног. Прямо перед моими глазами за стеклом стояла… Сара Ли. Меня охватил ужас. Внезапно кукла зашевелилась, и послышалось: «Тук-тук». Сара Ли явно хотела войти внутрь, она стучалась в окно. Хучик завыл, остальные собаки залаяли, я собралась с духом, вылетела в коридор и заорала:
– Помогите, убивают, горим!
Мигом распахнулись все двери, и появились домашние, с первого этажа бежали растрепанные Ирка и Катерина, за ними маячил садовник Иван, на ходу застегивающий джинсы.
– Без паники, соблюдайте спокойствие! – закричал одетый в махровый халат Кеша. – Маня, вызывай пожарных, берите животных, документы…
– Дымом не пахнет, – сказал полковник.
Кеша осекся.
– Мать, что случилось?
Но у меня словно парализовало голосовые связки. Не в силах вымолвить ни слова, я только тыкала правой рукой в сторону своей спальни.
– А ну, подвинься, – велел Дегтярев и распахнул дверь в комнату.
Если бы не ужас, я, наверное, не сумела бы сдержать смех. Толстяк выглядел очень комично. Маленький, круглый, в ярко-оранжевой пижаме, которую подарила ему на Двадцать третье февраля Машка. Ноги Александр Михайлович втиснул в уютные клетчатые тапки, а в правой руке держал пистолет. Крутой Уокер отдыхает, бравый шериф умер бы от зависти, увидав своего российского коллегу. Вот это молодец, разбудили среди ночи, а он с оружием!
– Там никого нет, – констатировал полковник, – комната пустая.
– Совсем? – спросила Зайка и поежилась.
– Совершенно ничего нет, – сердито ответил Дегтярев.
– Как? И мебель вынесли? – заорала Маня.
Полковник уставился на девочку.
– Ну почему тебе в голову приходят дурацкие вопросы: естественно, стол, диван и кровать находятся на своих местах.
– Ты же только что сказал: «Ничего нет», – не сдавалась Маня.
– Правильно, – кивнул Александр Михайлович, – посторонних нет вообще, люди в помещении отсутствуют.
– Тогда нужно сказать «никого нет», – заявила с подростковой занудливостью Маруська, – сам неправильно выражаешься, а потом обижаешься, что тебя не так понимают!
– Тихо! – сердито рявкнул Кеша. – Пожара нет, воров тоже…
– Ты зачем нас разбудила? – обозлилась Зайка. – Опять обчиталась на ночь Марининой?
Ко мне вернулся голос, и я начала путано объяснять ситуацию:
– Там… за окном… Сара Ли. Она хотела войти, но как кукла выбралась из контейнера?
– А ну еще раз – и спокойно, – потребовал полковник.
Я собрала все самообладание в кулак и изложила историю.
Ольга фыркнула и повернулась к Аркадию:
– Вот, любуйся, до чего может довести неумеренное потребление антихудожественной литературы. Совсем с ума сошла.
– Не ругайте Дарью Ивановну, – попробовала заступиться за меня кухарка Катерина, – я как поглядела по телику фильм про людоедов, так трое суток спать не могла, прям вся тряслась!
Но наивное заступничество только больше обозлило Зайку. Ольга уставилась на повариху и ехидно спросила:
– Тебе после прочтения кулинарных рецептов кошмары не мерещатся?
– Нет, – ошарашенно ответила Катерина.
– Странно, – пожала плечами Зайка, – представь только шеренги марширующих кур, которых ты сварила, пожарила и запекла!
– Хватит, – вздохнул Кеша, – завтра всем на работу рано вставать.
– Кроме Даши, – не преминула заметить Зайка, – нас только перебаламутила, подняла на ноги, а сама завтра будет дрыхнуть до полудня.
Недовольно ворча, Кеша и Ольга ушли. Машка побежала к себе. Ирка с Катериной потопали вниз.
– Иди спать, – велел Дегтярев.
– Нет.
– Почему?
– Боюсь, вдруг она снова постучит?
Александр Михайлович побагровел, но удержался от гневных высказываний.
– Дарья, – заявил он, – смотри: под столом никого, под кроватью пусто, в шкафу лишь миллион твоих дурацких шмоток, за окном – сад.
Быстрым шагом полковник приблизился к стеклопакету и распахнул створки.
– Господи! – вырвалось у него.
Я в испуге попятилась.
– Что?
– Пахнет жасмином!
– Это сирень, жасмин еще не зацвел.
– Без разницы, дивный аромат! Ложись и спи.
Я покорно села на кровать. Дегтярев взял книжку, лежащую на тумбочке.
– «Убийство в загородном доме»… Ага, понятно… Ты больше не читай сегодня!
– Кукла была на самом деле! Стучала в окно! Я видела ее, как тебя, в белом кружевном платье…
Александр Михайлович погладил меня по голове и неожиданно сказал:
– Странное дело, вроде нам с тобой одинаковое число годков стукнуло…
– Я младше!
– Ну, ненамного, – ухмыльнулся полковник, – только у меня стойкое ощущение, что тебе пять лет, ну ладно, семь!
С этой фразой он вышел в коридор, а я осталась сидеть на кровати, тупо глядя в распахнутое окно. Неужели и правда привиделось? А собаки? Хучик лаял как безумный, он тоже слышал назойливо-осторожное «тук-тук».
Я встала, подошла к подоконнику и, преодолевая холодный ужас, глянула вниз. Ничего. Только на земле белеет какая-то тряпка. Неужели это Сара Ли? В груди начал вновь биться крик, огромным усилием воли я подавила его и решительным шагом двинулась на первый этаж. Полная дичь! Не следует поддаваться панике. Пойду посмотрю, что там лежит.
В саду одуряюще пахло сиренью, мокрая трава скользила под ногами, обутыми в резиновые шлепки. Я осторожно обошла дом, обогнула кусты нераспустившихся пионов с круглыми тугими бутонами, встала под своим окном, посветила в разные стороны карманным фонариком и увидела нечто похожее на носовой платок.
На душе сразу стало легко, какая ерунда! Я наклонилась, схватила кружевную тряпочку и вздрогнула. Моя рука держала крохотную шляпку, которая украшала голову Сары Ли. Чуть поодаль виднелась длинная-предлинная палка.
Я подошла к шесту и увидела на одном конце намотанную проволоку. В голове начали тесниться разнообразные мысли. Так, если сейчас поднять эту штуку, похожую на перш [2]2
Перш – так называется шест, который ставит себе на лоб акробат в цирке.
[Закрыть], то она упрется в мое окно. Сара Ли не привиделась мне в кошмаре. Кто-то решил испугать меня до обморока. Привязал куклу и постучал в окно… Кто же? Маруся? Девочке приходят иногда в голову славные идеи подсунуть под полковника «пукательную подушку» или подбросить Зайке в чай пластмассовую муху, но Манюня никогда не станет доводить мать до инфаркта. Зайка и Аркадий тоже не способны на подобный поступок. Дегтярева можно смело сбросить со счетов, я просто не могу себе представить полковника, который с грацией носорога крадется в кустах пионов, сжимая в руках палку с привязанной куклой. Да он и книг о ней не читал, и кино не видел, впрочем, Ирка и Катерина тоже не знают, что это за зверь такой, Сара Ли. Домработница и кухарка смотрят лишь мексиканские сериалы. Садовник Иван? Маловероятно. Хотя… Интересно, почему он оказался ночью у нас в доме? Иван живет в сторожке, которая стоит за коттеджем.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?