Текст книги "Суп из лопаты"

Глава четвертая

– Ты же его знаешь, – тихо сказал отец Андрей, когда они выехали на шоссе.

– Да, – после короткой паузы ответил Василий. – В церковь, где я раньше был алтарником, ходил бизнесмен Сергей Федорович Акулов. С ним всегда появлялся Николай Петрович. Я сначала считал его охранником, потом понял, что он, похоже, помощник или секретарь. На службе они оба молчали. Когда прихожане шли в трапезную, Николай Петрович никогда к ним не присоединялся, он в автомобиле сидел, ждал Сергея Федоровича. Татуировку я у мужика случайно увидел в Крещение. У нас народ любит в проруби искупаться. Обычно ее пробивал Вадим Григорьевич, прихожанин, здоровенный мужик, спортсмен, но в тот год почему-то он этим делом заняться не смог. Вручили лом мне. Я пошел на реку, стал ковырять железкой лед, духом пал, решил, что и за неделю не справлюсь. Тут, откуда ни возьмись, Николай Петрович. Глянул на меня, хмыкнул, отобрал орудие труда и ловко так все сделал. Пока работал, вспотел, говорит: «Василий, подержите вещи – жалко их в снег кидать». Я удивился, а он живо догола разделся и в прорубь – кувырк! То-то я изумился! А он вылез, рубашкой вытерся, рассмеялся: «Чего так глядишь? Коли «окно» расковырял, надо его первым испробовать!» Я честно сказал: «Вы, пока ломом орудовали, разогрелись, потным в воду кинулись. Нехорошо это для здоровья, заболеете, не дай Господи!» Николай Петрович рукой махнул: «Отец мой меня, дошкольника, утром всегда поднимал в пять. Лето, зима, осень, весна, мороз, жара, дождь, снег, слякоть, ураган, буран, с неба камни падают – все пофигу, у нас кросс по лесу! Жили мы в Подмосковье, отец был полковником. Сначала бегаем, потом в реку прыгаем, – и опять без разницы, дождь, снег, мороз, жара, ураган, лето, зима… В воду – плюх! И проплыть надо было столько, сколько отец велел. Потом гимнастика до шести утра во дворе. Дождь, снег, мороз – все фигня! Так меня родитель выдрессировал, что до сих пор не способен расписание поменять. И я отцу теперь очень благодарен, потому что все вокруг болеют, а я – никогда. Когда в армию в восемнадцать лет призвали, я прямо в санатории оказался – вставать там надо было позже, чем дома. Друзей сразу нашел. Один из них мне татуировку сделал, он на гражданке этим ремеслом хорошо зарабатывал».

Василий замолчал.

– Что же с бедным человеком случилось, – пробормотал отец Андрей, – если он из закаленного здоровяка превратился прямо в тень?..

Василий прервал рассказ и посмотрел на Костина.

– Вот и я о том же подумал. А еще знаю, что Николай Петрович был предан Сергею Федоровичу сильнее, чем собака. Он хозяина любил, уважал, никогда бы его не бросил. Скорее сам бы погиб, чем Акулова подставил.

В комнате повисла тишина, потом ее нарушил Северьянов, наш компьютерный гуру:

– В полицию обратиться не хотите?

Светов потер ладонью затылок.

– Ну… То, что я сейчас скажу, – мои личные размышления. Если бы Акулов умер, то и Николай Петрович тогда тоже оказался бы в могиле. Я вам ранее говорил, что мы с Сергеем Федоровичем порой вместе время проводили. Едем на реку – Николай Петрович за рулем, я рядом на переднем сиденье, а Сергей Федорович сзади. В наши беседы водитель никогда не вмешивался – ну, вроде здесь мужчина, а вроде нет. Я считал его холостым. Может, была женщина, но мы никогда эту тему не обсуждали. Не касались личных тем… Еще вопросы про Акулова: кто занимался похоронами? Где тело погребли? Не ведаю. Наверное, можно как-то информацию разузнать?

Даниил застучал по клавишам, а Василий продолжал:

– Выясните, пожалуйста, куда подевался Сергей Федорович. Ни жены у него не было, ни детей. Не верится мне, что он умер. Опасаюсь, что Акулова украли, куда-то увезли и держат под замком. Помогать Николаю Петровичу не надо, я уже договорился, куда его переведут. Хорошее лечебное учреждение, там с подобными больными работают успешно.

Володя посмотрел на Василия.

– Сделаем все, что в наших силах. Составим договор и начнем.

Светов повеселел, вынул из сумки паспорт.

– Готов подписать документ. Можно внести аванс позднее?

– Предоплату не берем, – быстро ответил Володя, – все денежные расчеты – после того, как получите наш полный отчет по окончании работы.

Когда Василий ушел, Костин посмотрел на Даниила.

– Быстро только кошки рожают, – пробормотал Северьянов. – Пока могу лишь сказать, что Акулова Сергея Федоровича нет в соцсетях. Это не означает, что он ими не пользуется, вероятно, сидит в интернете под другим именем. Немало людей так поступают.

– Зачем? – удивилась я. – Если некая «звезда» имеет аккаунт «Татьяна Иванова», то это понятно, она не хочет, чтобы к ней ломились фанаты, хейтеры, да и просто любопытные. «Татьяна Иванова» открыта только для тех подписчиков, которым она разрешила вход. Но зачем подобным образом поступать простому человеку?

– Обычному пользователю нет нужды так себя вести, – кивнул Даня, – но Акулов, похоже, был совсем непрост. Ищу информацию, дайте мне время…

И тут зазвонил городской телефон, Северьянов схватил трубку.

– Да-да! Зоя Федоровна, понимаю, вы очень заняты. Спасибо, что захотели продолжить нашу прерванную беседу. Жаль человека, но что тут поделать… Да, вы правы. Спасибо. – Потом Даня положил телефон на стол. – Связался с Зоей Федоровной, главврачом интерната, о поездке в который рассказал нам Светов. Да, есть такой больной, но он в крайне тяжелом состоянии. Маловероятно, что он очнется.

– Ясно, – кивнул Костин. – Лампа, а где Горти?

– Сейчас узнаю, – пообещала я, взяла телефон и вскоре услышала: «Алло».

У меня по спине побежали мурашки. Почему я так сильно испугалась простого ответа на звонок? Во-первых, моя лучшая подруга, а теперь еще и ближайшая соседка, схватив трубку, как правило, громко произносит: «Приветик!» Во-вторых, говорит она весело. В-третьих, если не может приехать в офис, сообщает об этом заранее. А сейчас вдруг «алло», да еще таким тоном, словно в доме десять покойников.

– Как дела? – осторожно спросила я.

– Нет слов для ответа, – прошептала Гортензия. – Одна радость – Жорик улетел хрен знает куда фиг знает зачем по работе. Что делать, когда вернется, ума не приложу.

Я по непонятной причине тоже перешла на шепот.

– Что случилось?

– Она приехала, – чуть слышно сказала Горти. – Восстала из гроба Мальвина.

Тем, кто не знаком с Горти, объясню: она еще и моя тетя, правда, не совсем родная. Агнесса – так звали Гортензию до нашего знакомства – появилась на свет, когда моя мама вышла замуж за ее отца. У нас очень запутанная семейная история, которую я уже рассказывала и повторяться не хочу[2]2
  См. романы Дарьи Донцовой «Ошибка девочки с пальчик», «Чудо-юдо на охоте», «Кружок экстремального вязания», «Такси до леса Берендея».


[Закрыть]