Читать книгу "Ботфорты божьей коровки"

Глава восьмая

Коробков встретил меня в офисе вопросом:

– Дома порядок?

– Все живы, здоровы, – бодро ответила я. – Подробности потом. Принесла вам пирожки с капустой и мясом.

– Вот спасибо! – обрадовался Димон. – Егор, взбодри чайник. – Напевая под нос песенку, Коробок поднял крышку и удивился: – Это что? Тань, посмотри.

Я заглянула внутрь.

– Фин! Я оставила сумку на пару минут у зеркала! Пес ее открыл и половину сожрал! Ну что с ним делать?!

– Любить, – ответил Егор. – Там еще осталось, нам хватит. И много выпечки плохо для здоровья… А Фин-то молодец, коробку закрыл! Не пес, а умница!

Коробков быстро взял пирожок.

Внутренний телефон зазвонил.

– Коробков, – произнес в трубку Димон. – Да, проводите ее к нам.

– Ирина, сестра Марсельезы внизу, – объяснил Егор. – Не успели сказать тебе. Она сама захотела приехать, мы не приглашали ее.

Мужчины живо спрятали тарелки и коробку с пирожками. В дверь постучали.

– Входите! – крикнул Нестеров.

– Здравствуйте, – поприветствовала нас милая дама в элегантном брючном костюме. – Простите за беспокойство, случайно узнала, что к вам обратился Володя. Это так?

– Не можем ответить на ваш вопрос – имена клиентов не разглашаются, – объяснил Нестеров.

– Мы члены одной семьи. Разрешите представиться: Ирина, младшая сестра покойной Марсельезы.

– Татьяна, начальник особой бригады, – представилась я. – Слева за столом Егор, справа Дмитрий. Чем можем помочь?

– Я до сих пор в шоке от неожиданной смерти Марси, – прошептала посетительница. – Она для меня была всем – подругой, мамой, учителем. Да, родила нас Наталья Петровна, но она постоянно какими-то делами занималась. А отец или лекции читал, или книгу писал. У нас была нянька Марго. За Володей глаз да глаз постоянно необходим был. Он реактивный двигатель, сразу в нескольких комнатах шкодничал. Квартира огромная была, в наши детские годы Марсельезе еще не сделали отдельное жилье. Мальчик куда-нибудь удерет – Маргарита в обморочном состоянии его ищет. А ей еще надо еду приготовить, погладить, постирать… Она меня в манеж сунет, кубиков туда нашвыряет – «сиди, Ирка, не кричи». Я там часто засыпала, про меня все взрослые забывали.

Ира сложила руки на груди.

– Марси меня старше. Она меня из «заключения» вынимала, к себе в комнату относила, обнимала, целовала. Сидит, играет, а я вокруг кое-как хожу. Разница в возрасте у нас небольшая, но она меня и кормила, и переодевала. Она мне была как мама, всю жизнь. Я ничего не делала, не посоветовавшись с Марси. Как она меня отговаривала замуж выходить за Никиту Калинина! Говорила: «Он не такой, каким кажется. Он из бедной семьи, отца никогда не видел, мать – пьяница горькая. Не пара тебе Никита, не пара!» А я…

Ирина махнула рукой.

– Восемнадцать лет только что отметила, у меня любофф-моркофф разбушевалась. Сыграли свадьбу. Сначала мы с мужем жили в квартире, где я с детства обитала. Потом супруг условие выставил: «Или я, или твоя семья». Марси об этом узнала, за голову схватилась: «Ирина, беги от него, пока детей нет!» Как же! Я ей нахамила, родителям нагрубила и ушла к Никите.

Посетительница опустила голову.

– Тот почти сразу изменился, принялся орать на меня, требовать, чтобы я работать пошла – нечего в институте прохлаждаться. Потом кулаки в ход пустил. Один раз домой пришел, а все кастрюли пустые. Почему? Денег на еду нет. Никита меня так избил, что я сознание потеряла. Очнулась в больнице, рядом Марси. Свекровь увидела, как он меня лупит, испугалась, что мерзавец меня убьет, позвонила нам домой. Хорошо, Марсельеза сразу трубку сняла.

Ира перешла на шепот.

– Сестра меня спасла, я развелась и больше никогда в загс не ходила. Мужским вниманием не обижена, сейчас есть близкий мне человек, но печать в паспорте никогда не поставлю и жить его в свою квартиру не впущу… Марси для меня была всем! Всем!!! А теперь ее нет… Сестра не могла умереть от инфаркта. Господи, она, мертвая, пролежала несколько дней одна в квартире! Это так ужасно! Почему именно ей такая ранняя смерть досталась? Марси была бесконечно добрая, для каждого у нее хорошее слово находилось. Ее убили! И я знаю, кто! Имя назвать?

Ирина посмотрела на меня.

– Конечно, – ответила я.

– Галина Тюрина! – выпалила посетительница, достала платок и вытерла нос.

– Кто она такая? – осведомился Димон.

– Врунья, проныра, дрянь, пользовалась добротой Марси, – заплакала гостья. – Сестра была умная, осторожная, близко ни с кем не общалась. Она была со всеми в хороших отношениях, но в душу никого не впускала. Кроме Тюриной! Та змеей вползла к ней! Дрянь, дрянь, дрянь!!! – Ирина с шумом выдохнула. – Простите. Я на самом деле не истеричка.

– Никто из нас так не думает, – тихо ответил Коробков. – Просто вы потеряли любимую сестру.

– Да, – прошептала Ирина. – Спасибо за понимание. Мамы и папы тоже уже нет с нами, а Владимир… Мы в нормальных отношениях, но у него семья, не до меня ему… Не знаю, каким образом Тюриной удалось очаровать Марси. Сестра была умная, проницательная, любого человека всегда насквозь видела… Они в одном институте встретились. Галина поступила на первый курс, когда моя сестра была уже в аспирантуре. Понимаете, как давно их общение началось? Мы из элитной семьи, квартира у нас – дворец, две машины, и это в советское-то время!

– Очень круто, – кивнул Нестеров. – В те годы за «Запорожцем» в очереди полжизни стоять надо было.

– А Тюрина кто? – фыркнула посетительница. – Про своего отца ничего не знает, мать – санитарка в городской больнице. Не путайте с медсестрой, те элита! Денег у девки никогда не водилось.

Рассказчица задохнулась от возмущения. Я налила в стакан воды и поставила его перед женщиной. Та схватила его.

– Спасибо… Ютилась Галочка в десятиметровке – другого жилья мамаша ее не заработала. А у Марси были спальня, гостиная, кабинет, два туалета, ванная, гардеробная. Папа тогда все для старшей дочки сделал. И у той уже диссертация была написана, она начала хорошо зарабатывать. Как Галина попала в элитный институт, да потом еще в аспирантуру? Догадываетесь?

– Любовник помог? – предположил Егор.

Посетительница шлепнула ладонью по подлокотнику своего кресла.

– Точно! Оборванка пришла вместе с матерью к ректору института. Ничего против Ильи Сергеевича не имею, он известный ученый и хороший руководитель, но феерический бабник. О его дамах сердца по вузу легенды ходят. Среди них актрисы театра и кино, певички, художницы и знаменитые спортсменки. И вдруг Галя! Если ее, убогую, одеть, причесать, отмыть, накормить, то троечку за внешность можно будет поставить. Складно говорить она не умеет, на голове словно кошки дрались, ни рожи, ни кожи, ни бюста. Чем этакое чудо-юдо Илью Сергеевича привлекло? Некоторые люди объедятся сладким, потом их на кислое тянет… Когда Тюриной потребовался научный руководитель, ректор эту роль отвел своей лучшей аспирантке, – и покатило-поехало. Галина три раза в неделю к нам домой приходила, с Марси сидела, потом сестра ее с родителями ужинать приглашала. Через пару месяцев смотрю – на оборванке платье и туфли Марси. Задала сестре вопрос: «Ты решила Тюрину не только учить, но еще и обувать и одевать?» Сестра смутилась: «У нее одна юбка и одна блузка, они скоро от старости развалятся. Я хорошо зарабатываю, часто себе обновки покупаю. То, что сносила, Галюше отдала».

Ирина всплеснула руками.

– «Галюше»! Хрюше! Благодаря Марси эта дрянь стала кандидатом наук, из нищеты выплыла! И как благодетельницу поганка отблагодарила?! А?! В очередной раз приперлась, за стол села, наелась до отвала и решила спереть кольцо. В нем бриллиант в несколько карат, огромный, а вокруг изумруды, причем не мелкие. От бабушки по папиной линии в семье остался. Если его продать, можно сразу квартиру, дачу и машину купить, и еще горы денег останутся.

Глава девятая

– Галина украла кольцо? – уточнил Егор.

– Попыталась, – кивнула Ирина. – Уж на что я к ней плохо относилась, но воровкой не считала, полагала, Тюрина просто побирушка убогая. Придет, сопли по лицу размажет, платье и ботинки от Марси получит, поест и счастлива. В тот день сестра нищенку, как обычно, собралась за стол посадить. Та ручонки грязные помыть решила, вышла потом из ванной и неожиданно заторопилась. Бегом к выходу, на ходу бормочет: «Простите, совсем забыла, дело одно есть!» Я на нее смотрю и понимаю: врет. Если у тебя какие-то обязательства есть, то какого рожна ты к нам приперлась, лапы мерзкие полоскать отправилась? Ой, неладно, нехорошо!

Ирина усмехнулась.

– Володя хитрый, он ни с кем ругаться не станет, сидит обычно, молчит, а тут – хвать Тюрину за руку! «Дай свою сумку!» Она растерялась: «Зачем?» «Дай! Если не сделаешь, как велю, полицию вызову!» Галина как свекла стала, дала ему свою рваную сумку. «Пожалуйста. Сам там поройся. Не знаю, чего тебе надо». Вова внутрь заглянул, спросил: «Мама, где кольцо, которое от бабули осталось?» – Рассказчица прищурилась. – Мама его только дома носила, раз в неделю непременно надевала.

– Зачем? – не поняла я. – Если вещь столь дорогая, лучше ее в сейфе банковском спрятать.

– Потом оно там пропадет, а в банке наврут, что понятия не имеют, кто что в сейфе хранит, – фыркнула Ира. – Да и не доверяла мама никому. А надевала она его, потому что камни и золото – живые. Если они постоянно лежат в коробке, то начинают скучать, теряют блеск, могут умереть.

Ирина заложила за ухо прядь волос.

– Мамочка испугалась, но быстро улыбнулась, пошла в санузел, сказала по дороге: «Руки мыла, сняла…» Тишина повисла в столовой. Отец ничего не понимал, мы с Марси тоже сидели в недоумении, Тюрина с ноги на ногу переминалась, Володя с ее сумкой замер. Мама из санузла прибежала, в глазах слезы: «Нет кольца! Отлично помню, положила его в мыльницу!» А Вова свою руку из сумки Тюриной вынул, кулак разжал: «Не переживай, мама, вот оно». Она перстень схватила, стала целовать его. Я рот разинула, а брат объяснять начал: «Не понравилось мне, как быстро Галя уйти захотела. Не в ее стиле смыться, пока она от пуза не наелась. Вот и велел ей сумку открыть». И такая в комнате тишина наступила! Мама потом Вову принялась обнимать, отец молча насупился. Тюрина – наглости у нее хоть отбавляй – вдруг закричала: «Не брала я ничего! Не было в ванной никакого украшения!» – и драпать. Марси за ней побежала.

Ирина поморщилась.

– Больше эта тварь в наш дом свой грязный нос не засовывала. Меня ее судьба никак не волновала. Тюриной следовало всю жизнь молиться за нашу маму, потому что она не захотела шума. В тот день, когда кольцо в ее сумке нашлось, мы с Вовой закричали: «Сейчас вызовем полицию! Держи ее!» И тут мама сказала: «Нет! Ни в коем случае! Не надо никому знать о бриллианте. Нас ограбят». Будь у нее другой характер, сидеть бы мерзавке в тюрьме. А еще что было! Это вообще из рук вон! Вы мне не поверите! Тюрина прикидывалась Марсельезой!

– В каком смысле? – не поняла я.

– В прямом, – зашипела Ирина. – Она называлась ее именем и ездила лекции читать. Надо заметить, внешнее сходство у них есть и с годами сохранилось, даже ярче стало.

– Ирина Николаевна, – осторожно прервала я ее, – простите, плохо поняла. Каким образом Галина могла читать лекции вместо Марсельезы?

– Просто, – фыркнула посетительница. – Рот открывала, языком шевелила. Марси разные учебные заведения на части рвали, все хотели, чтобы она к ним приехала.

– Своих педагогов, что ли, нет? – удивился Егор.

Гостья закатила глаза.

– Есть. Сейчас объясню. В городе Большая Помойка Фиговской области есть театр. Там прима-балерина местного розлива. Публика танцовщицу обожает, боготворит, букетами зашвыривает. И вдруг в этот населенный пункт прилетает с гастролями Майя Плисецкая. Конечно, это из области фантастики, звезда подобного уровня по помойкам, даже большим, не ездит, но давайте представим, что случилось чудо. Зрители увидели, например, балет «Кармен-сюита» – и тишина. В первую минуту народ не аплодирует, он изумлен. Оказалось, их прима – вовсе не звезда, она звездой кажется на фоне местного стада. А Майя Плисецкая… Нет слов у тех, кто в зале. Потом, конечно, овация, от аплодисментов люстра качается. И приходит понимание: вот он, настоящий балет, а в Большой Помойке не лебединое, а утиное озеро.

Ирина прищурилась.

– Галька с Марси внешне похожи. Знаете выражение «один типаж»? Это про них. Наглая дрянь решила стать копией моей сестры – постриглась, покрасилась, думаю, еще и на какие-то уколы или процедуры сбегала. Прямо клонами они стали. Я сначала думала, это она так свою убогую любовь к Марси проявляет. Ага! Как же! Когда люди их путать начали, тут-то стал ясен план милой Галочки. Начала гадина ездить с лекциями по городам и весям, каталась по Мухосранскам, в такие места заруливала, куда Марсельеза никогда не отправится, как и Плисецкая в Большую Помойку бы не поехала – звезды в такие места не прикатывают. Если хотите подробности, то с Галькой сами поболтайте, дам ее номерок.

– Спасибо, – поблагодарила я.

Когда Ирина ушла, мы обсудили то, что выяснили, потом Коробков взял телефон.

– Добрый день, Галина Николаевна.

– Здравствуйте, – ответил тихий голос. – Мама не может ответить вам. Если вы по поводу командировки, то она никуда не поедет.

Димон решил продолжить исполнять неожиданную роль организатора мероприятия.

– Почему? Мы заплатим. Размер гонорара обсудим, билеты – за наш счет, питание, машина…

– Мама умерла, – прозвучало в ответ.

– Галина Николаевна скончалась? – опешил Коробков. – Простите, не знал. Примите мои соболезнования. Вы родственница?

– Да, хотя и не кровная. Я приемная дочь, – чуть слышно объяснил дискант. – Мама Галя меня из детдома взяла.

– Как вас зовут? – спросила я.

– Кто это? – испугалась собеседница Димона.

– Наша начальница, Татьяна Сергеева, – представил меня Коробков. – Передаю ей трубку.

– Здравствуйте, – начала я разговор. – Разрешите приехать к вам?

– Зачем? – прошептал голос на том конце.

– Как вас зовут? – повторила я свой вопрос.

– Варя, – донеслось в ответ.

– Вы знакомы с Марсельезой Николаевной?

– С тетей Ельзой? – оживилась девушка. – Да, она с мамой работала.

– Ясно! – воскликнул Коробков. – Адрес ваш уже нашел. Поселок Рики-Тики, дом семь.

– Ой! – испугалась незнакомка. – Как это вы так быстро?

– Скоро приеду, – пообещала я. – Что вам привезти?

– Если можно, корм для Чапика, – попросили в трубке. – Это беспородный котик, ему три года примерно. Он любит сухой, с кроликом. От паштета, конечно, не откажется, но он дорогой. Номер автомобиля скажите – пропуск закажу. Деньги вам за покупку сразу верну.

– Рики-Тики… – заговорил Коробков, когда я положила трубку на стол. – Волоколамское шоссе. Небольшое поселение, дома средней ценовой категории. Тюрина Галина Николаевна прописана в доме номер семь на Сосновой улице. Вместе с ней проживает Варвара Ивановна пятнадцати лет.

Я встала.

– Поеду в поселок, по дороге зарулю в зоомагазин и супермаркет – наверное, у Варвары нет еды. И Чапик точно голодный.