Текст книги "Вечный встречный. Стихи"

Вечный встречный
Стихи
Дарья Малёжина

© Дарья Малёжина, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Ваниль

 
Ваниль.
Я очень люблю этот запах,
Пускай сама пряность терпка.
Иду, словно кошка
На мягких лапах,
Я здесь незнакомка пока.
Иду на свиданье с тенью,
Лишь с сущностью,
Сладостью N.
Оно тоже любит ваниль,
Несомненно,
Не терпит N
Четырёх стен.
Нет, нет, не клаустрофобия,
Ему просто невмоготу
Сидеть вечно дома,
Ему б свежий воздух,
Я N в летний парк отведу.
Сольётся всё:
Мысли, слова, краски, звуки,
Я выведу N на прогулку.
А запах ванили
Пускай хранят руки.
А мы вперёд-по переулкам!
 

Хмурое утро

 
Растеклась как мороженое
выметайте меня я тебя вижу но не слышу
Не могу почувствовать
Не посочувствовать
Ты на фото
Резко кто-то одёрнет
Не обернусь
Останусь
Моя струна поёт
Пронзительно
Я вернусь
Когда-то
Прошлые сны устарели
В заплатах
полосатых
Не надо
Не будут рады
Те, ради кого я здесь стою
И едва моргаю
я тебя не спасу
Я себе помогаю
От безысходности
Зависли над пропастью
Не жизнь, не смерть, а что-то между
Но между чем-Бог знает
Ветер листья бросает
Ветер нас гонит прочь
Прочь, прочь
Где-то ты,
Где-то я.
Уйти не в мочь.
 

Пятница

 
Снова пятница. Пятница в магнитофоне.
Свитер растамана. Ночь шоколадница
Снова в пустоту, снова с высоты, снова, снова я не ты, джа, джа, джа…
Солнце в глазах, а за окном слякоть.
На каблуках вниз п-р-о-с-к-а-л-ь-з-ы-в-а-я
Мрачный переулок.
Смеяться ли, плакать?
Без поцелуев, без… разгулом
Кидаюсь в любовь. Странно.
Огни телеэкрана…
Мщу за то, чего не было
Набело-набело, мне бы ли, мне бы ли?
Оу, оу, оу, сохраню тебя
Хотя бы в ящике стола
на бумаге у-л-ы-б-а-ю-щ-и-м-с-я.
Научи меня радоваться и признай себя
Н-е-д-о-п-о-н-и-м-а-ю-щ-и-м
Себя ли, надо ли
Слова говорить и нарезать, чтоб летели по ветру
Ножницами каждому в окна
Или же в ока
И улица размокла.
Зачем?…
 

Эклектика

 
В моей системе ценностей нет слёз
И пепла затухающей любви.
Я выбор делала, он был не так-то прост,
А было так, что были только Вы,
Рецепторы в инертном состоянии
И сердца разухабистые рвы
И мысль – не всё решает расстояние…
 

Глонасс

 
Не выдержит сердце постельный режим —
Бежим!
В игнор отправляется каждый вопрос —
Adios!
Есть тут кто живой? Я б от мёртвых всех душ —
В глушь!
Как ты не заметил? Глянь, прямо на нас —
Глонасс!
 

«Я официально заявляю…»

 
Я официально заявляю,
Что с этого дня
Меня будет сводить с ума каждое слово,
Слетающее с твоих уст.
И заверить хочу,
Что не запатентуют панацею,
Призванную привести меня в подобие чувств.
 

«Волосы свои спустила…»

 
Волосы свои спустила
Палантином я на грудь,
Во мне сердце из винила,
Только вот не в этом суть.
Во мне дым без никотина,
Почерк мой – шпионско-странный,
Альбинос без меланина,
Запах – терпко-пьяно-пряный,
Шаг – уверенно-кошачий,
Руки – финские ножи,
Я твой белый лёд горячий,
Да не бойся, подержи!
 

Ницше

 
Здравствуй, мама,
Столько лет
Вижу я киношный сон.
Томик Ницше на столе,
Он читает – не влюблён.
Просит сигарету и
Кольцами влачится дым.
Мама, знаешь, каждый раз
Я хочу быть вместе с ним.
Столько пыли, шелухи —
Знаешь, глупые журналы…
Покоробила статья:
«Ницше прожил очень мало».
Мама, мальчик в моих снах
Так загадочно-коварен.
Даже если я прельщу —
Всё равно берёт обманом.
 
 
Слышишь, мама,
Мне приснился
Неудачник – лицедей.
Я не роюсь в жёлтой прессе —
Ницше не любил людей.
 

«Нас лишь двое – без имени, страха, упрёка…»

 
Нас лишь двое – без имени, страха, упрёка,
И мы свыше ждём знак, просчитав,
Сколько же нам осталось.
Засыпьте меня нафталином: здесь крайне лишней была б подоплёка,
Всё равно на сны непохожа весна только самую малость.
А душа? А душа по зиме всё так же скорбит,
И совсем ерунда – просто с мыслей взять и сбить меня,
Это небо всё знает, потому так протяжно молчит,
Самолёта неровно зашитое белою нитью.
 

«Ожог нервных окончаний…»

 
Ожог нервных окончаний
Был сымпровизирован жёстко.
Я говорила, твои тени молчали
Вдали зимнего перекрёстка.
И огонь и лёд больше не спорят,
А уже просто целуются.
Мы же обещали вспомнить,
Мы же обещали вернуться…
 

«Так отважно – убиться! Но я без амбиций…»

 
Так отважно – убиться! Но я без амбиций,
Уже без эмоций и без амуниций.
Прошедших революций романтика
В волосах, не любивших ни шпилек, ни бантиков.
Так следи же за моим безобразным спектаклем!
Собирая (щекотно) улыбки по каплям.
Подобие слабой улитки, я раскрыться порой и не смею.
Не надо бояться, я плакать уже не умею.
Не надо бояться! Не надо оваций!
 

«Уже ни одно верное оправдание…»

 
Уже ни одно верное оправдание
Не действует. Будет вопросов дюжина:
«Где была, с кем и что же вы делали?»
Я – форматирована, перезагружена,
Меня не послушают. Кинутся
Режуще душу в заплаты порвать.
Существование – ноль, обесценено.
Начисто велено всё overwrire.
Всепоглащающе —
Тонкие руки, арочкой губы, худые ложыжки.
Тебе-то совсем не пристало быть дома,
А я? Если что-то не то —
То мне «крышка».
А мне нужен кто-то (читай – нужен ты),
Жечь глаза глэмом свежих реклам.
Дышать воздухом труб
И в динамик бумбокса —
Что же, вечного счастья… нам.
 

«С каких небес ты ко мне…»

 
С каких небес ты ко мне
так падал?…
И летел, что дрожали
И губы, и крылья?
А на кончиках пальцев —
Далеко не ладан.
Ты – и путь к спасенью,
Ты – и путь к бессилью…
 

«Счастливая случайность?»

 
Счастливая случайность?
Нет, просто я глазастая.
К сердцу притесалась какая-то беда.
Найдётся тот, кто скажет «Они же разномастные!»
Не целовал – печати ставил,
Чтоб больше никуда.
Так что вы там про разности?
От перемены мест
Творились безобразия,
Но то – в КПСС!
 

«Просто знаешь, я хочу ну вот так —…»

 
Просто знаешь, я хочу ну вот так —
как по нотам,
Обречённо душа чтоб от саксофона до ножа не летела,
Только стук по грифу не оборвался непоседливым «кто там?»
В день, когда ни с кем другим просто быть не хотела.
У тебя 240 причин,

...

конец ознакомительного фрагмента