Читать книгу "От соционики до теории уровней: восемь самых интересных типологий"

Уинстон Смит, герой антиутопии Оруэлла «1984», способен поддерживать 6-й уровень внимания. Как и любой обладатель «шестёрки», он мыслит объёмно и во всём пытается увидеть глубину. Несмотря на усилия тоталитарной машины Большого Брата, Уинстон сохранил в себе сознание человека правового общества. Поначалу Смит пытается воспринимать систему на своём уровне – ищет смысл в указаниях сверху, старается проявлять гибкость мышления. Однако Большой Брат не исповедует ценности шестёрки. Более того, Большой Брат не допускает свободы выражения (отрицание 5-го уровня). Большой Брат стирает ролевые модели, для него все люди взаимозаменяемы (отрицание 4-го уровня). Большой Брат целенаправленно убивает логику, поступая непоследовательно, хаотично (отрицание 3-го уровня). Большой Брат не держится своих, одинаково истязая и лояльных, и нелояльных граждан (отрицание 2-го уровня). Большой Брат – предельное зло уровня один. И чем выше уровень членов общества, тем сильнее они будут страдать.

Уровень 7

Это уровень единого мировоззрения. Пласты мышления, наборы стратегий 6-го уровня объединяются, складываясь в единое целое. «Семёрка» выводит мышление на новый уровень и как будто связывается с реальностью напрямую, не опираясь на модели в голове.

Алиса («Алиса в стране чудес») и Вилли Вонка («Чарли и шоколадная фабрика») – хорошие примеры героев 7-го уровня. Они невероятно успешны в своём деле и достигают своих целей парадоксальными для окружающих способами. Их очень трудно просчитать, потому что «семёрки» не пользуются стратегиями, которые можно формализовать и уложить в модель.

В области внимания 7-го уровня находится мировоззрение. Конечно, какое-то мировоззрение есть у каждого. Однако мировоззрение в подлинном смысле – как «зрение/видение мира» – есть только у семёрки. Уровни ниже не «зрят мир», а лишь упрощают его восприятие моделями разной сложности. Их «мировоззрение» различается моделями. Семёрки же различаются между собой способом отражения реальности в сознании.

Персонажи-семёрки привлекательны высоким интеллектом и непредсказуемостью – Ходжа Насреддин, капитан Врунгель, Мюнхгаузен (по версии Горина). Именно семёрки несут в общество «прорывные» изобретения, до которых не додумались умные теоретики. По отношению к обществу герой-семёрка находится в постоянной изоляции, так как за всю известную историю человечества ещё ни одно государство не построило общество 7-го уровня.

Находиться на 7-м уровне – уже мини-трагедия. Ходжа Насреддин, несмотря на то, что обожаем людьми и является народным героем, вечно одинок. Одинок Вилли Вонка, одинок доктор Хаус. Каким-то непостижимым образом счастлив капитан Врунгель, но этому есть объяснение. Помимо активного 7-го уровня, капитан поддерживает активный третий (ограничение внимания одной целью и одним путём), поэтому прекрасно ладит со своей низкоуровневой командой. Мюнхгаузен Горина не умеет поддерживать активные низкие уровни, поэтому, когда он в какой-то момент вынужден отступить, сдаться обществу и стать мещанином (уровень 4), зритель воспринимает этот шаг назад как тяжёлое поражение.

Уровни 5, 6 и 7: во внимании одна карта, много карт или целое пространство.

Из фантастических сообществ 7-го уровня можно вспомнить мир Полудня братьев Стругацких и организации Дозоров Сергея Лукьяненко.

Уровень 8

На восьмом уровне внимания начинают осознаваться границы собственного мировоззрения. Конечно, сама семёрка также может ощущать неполноту своего видения, однако седьмой уровень живёт в иллюзии, что когда-нибудь сможет восполнить пробелы, вписать в своё мировоззрение полную картину мира.

Восьмой уровень внимания шире, чем одно мировоззрение. Каждый человек – отдельная вселенная, и восьмёрка способна захватить вниманием эти параллельные вселенные, понимать их и пользоваться как своими. Именно на восьмом уровне проявляются подлинный гуманизм и милосердие, так как ценностям чужого мира уделяется столько же внимания, сколько и своим.

Герои-восьмёрки из детской литературы: Винни Пух, Альбус Дамблдор (вселенная Гарри Поттера). На их примере хорошо видно, что высокий уровень ещё не признак высокого интеллекта. Когда Винни-Пух продумывает стратегию своих действий, он легко видит мир глазами пчёл, слонопотама, зверя, оставившего неизвестные следы. Конечно, успеха Винни достигает редко, ведь он совершенно не разбирается в пчёлах, и его мир на три четверти состоит из фантазий.

Гораздо более информированный и умный Дамблдор читает людей как открытую книгу и строит рабочие планы потрясающей сложности. Видение «чужими глазами» позволяет ему предсказать действия персонажей на много ходов вперёд.

Нельзя сказать, что старый волшебник абсолютно гуманен – ему приходится принимать разные решения. Но знание «чужих миров» работает как зеркало милосердия. Дамблдор понимает каждого и не смеет никого осуждать, даже самых гнусных персонажей.

Если читатель имеет опыт восприятия восьмого уровня, любое отрицание милосердия будет восприниматься им как зло.

Известный персонаж 7-го уровня доктор Хаус – гениальный диагност, равных которому нет. Однако он отрицает необходимость считаться с окружающими, отказывается признавать других людей значимыми не только интеллектуально, но и эмоционально, и во всех остальных смыслах. В таком разрезе Хаус – персонаж, воспринимающийся как злой. Из-за высокого активного уровня его даже можно назвать суперзлодеем. В редкие моменты, когда Хауса «пробивает милосердием», отношение зрителя мгновенно меняется. Эмоциональные «качели», которые то выбрасывают героя на уровень выше, то откатывают назад – отличный приём для повышения градуса зрительских переживаний.

Если отбросить проблемы с милосердием, Хаус имеет ещё одну особенность. Помимо активного седьмого уровня, он эксплуатирует ещё и первый (хочу-беру). Хаус использует как первый уровень ради целей седьмого (например, бьёт больного ради уточнения диагноза), так и седьмой ради первого (умопомрачительные интриги ради получения наркотиков). Первое воспринимается как гениальное добро, второе – как гениальное зло.

8-й уровень видит мир глазами других людей.

Ещё выше и ещё ниже

За пределами восьми уровней Фельдман выделяет ещё два: нулевой и девятый. Затруднительно придумать соответствующие им персонажи или общества, однако и крайние уровни можно использовать для сюжета.

Уровень ноль соответствует полному отсутствию восприятия и какого либо внимания. Внимание уровня ноль практически тоже самое, что и смерть. Яркий пример использования нулевого уровня можно увидеть в фильме «Матрица»: машины создали для людей виртуальный мир, чтобы использовать их тела в качестве живых батареек. Люди оказываются не нужны даже как рабы уровня один, от них вообще не требуется восприятие. Машины отвергают всю мощь человеческого разума с первого по восьмой уровень и берут только нулевой. С точки зрения формулы злодейства это абсолютное зло.

Уровень 9 – абстрактный, недостижимый человеком уровень, на котором во внимании находится весь мир одновременно.

Этот уровень можно использовать в литературе, если божественные силы или провидение являются неявной частью сюжета: «Смерть Артура» Томаса Мэлори, «Алхимик» Пауло Коэльо. Любые действия с уровня 9 будут восприниматься как проявление добра, но, как и другие проявления нечётного уровня, это добро может быть травмирующим, разрушительным для ценностей всех остальных персонажей. Чтобы правильно оценить такой конфликт, читатель должен иметь опыт восприятия восьмого, максимального для нас, уровня, поэтому использование божественных сил в сюжете – рискованный инструмент.

Кроме того, нужно помнить, что любые явные появления богов в книге всегда занижают божественный уровень, так как материальное воплощение лишает Бога одного из важных атрибутов девятки – всеведения.

Теперь, когда знакомство с Теорией уровней состоялось, пришло время рассказать общие правила столкновения между героями определённых уровней или героем и обществом.

Столкновение двух равных уровней Нечётные уровни (1, 3, 5, 7)

Нечётные уровни – поле для игры, для честной конкуренции, именно так, например, взаимодействуют сталкеры (5) в Зоне («Пикник на обочине» Стругацких). Если у двух персонажей одного нечётного уровня разные интересы, они могут быть друзьями (Том Сойер и Гекльберри Финн – два пятых уровня). Но если интересы пересекаются, возникает конкуренция.

Первый уровень (один объект во внимании) порождает физическую конкуренцию, силовое столкновение. Одна жажда против другой жажды. Третий уровень (один процесс во внимании) – социальную конкуренцию. Один карьерист против другого. Пятый (одна карта во внимании) – культурную конкуренцию. Один способ жить против другого. Седьмой (одно пространство во внимании) – духовную конкуренцию. Одно мировоззрение против другого.

В драматическом смысле, столкновение двух персонажей должно приводить к поражению (смерти) одного из них. Герои, сообразно уровню, видят каждый свой процесс, свою карту. Если показать читателю оба процесса, обе карты, то книга поднимает уровень внимания читателя на единицу выше уровня персонажей. С высоты чётного уровня конкуренция не обязательна, смерть одного из персонажей – бессмысленное и отталкивающее зло. Например, Белоснежка и Мачеха – два третьих уровня. Остап Бендер и Корейко – два пятых уровня.

Единственный вариант без проигравших – заставить героев понять друг друга, объять вниманием и свою и чужую цели, своё и чужое мировоззрение. Тогда оба героя вырастают до следующего чётного уровня. Это настоящая победа добра.

Во вселенной Дозоров Сергея Лукьяненко Дневной и Ночной дозоры – организации 7-го уровня, представляющие соперничающие мировоззрения. Конфликтуя, они учатся друг у друга и, по крайней мере, некоторые сотрудники организаций выходят на 8-й уровень.

Столкновение двух равных уровней Чётные уровни (2, 4, 6, 8)

Чётные уровни изначально способны к взаимопониманию. Когда одинаковые чётные уровни встречаются вместе, они взаимно обогащаются. Двойки узнают о новых материальных благах. Четвёрки осваивают новые социальные роли. Шестёрки пробуют новые стили мышления. Восьмёрки открывают для себя новые мировоззрения.

Даже в противостоянии они понимают друг друга, поэтому столкновение равных чётных уровней беднее в драматическом смысле. Почва для конфликтов не такая явная. К примеру, Питер Пэн и Джеймс Крюк (вторые уровни) дерутся как будто понарошку, не в полную силу, понимая, что окончательная победа обеднит их жизнь.

Столкновение соседних уровней Нечётный уровень и более высокий чётный (1–2, 3–4, 5–6, 7–8)

Напомним: уровень 1 и 2 – во внимании материальная часть мира, 3 и 4 – во внимании социальная часть мира, 5 и 6 – культурный пласт, 7 и 8 – духовно-мировоззренческий. В таком противостоянии чётный уровень является более доброй версией нечётного. Старший уровень как естественный наставник для младшего говорит на его языке и даёт ему видение альтернатив.

В мире Гарри Поттера магическое сообщество – уровень 4, чистокровная аристократия – уровень 3. Общество не отворачивается от аристократии, всегда готово её принять, предлагает «чистокровным» расширенный, многовариантный социум. В мире сталкеров («Пикник на обочине» Стругацких) в Зоне присутствуют две силы: сталкеры (уровень 5) и учёные (уровень 6). Учёные открыты сталкерам, с интересом смотрят на их успехи, готовы к сотрудничеству. Солнечный город (общество уровня 6) принимает дикого «ковбоя» Незнайку (уровень 5) и окультуривает его.

Нечётные уровни воспринимаются как более сильные (в терминах грубой силы) и целостные, чем чётные, но не как более добрые. В силовом противостоянии монокультурное общество побеждает мультикультурное. Сторонник одной цели побеждает человека разносторонних интересов. Спорщик, обладающий одним целостным мировоззрением, в публичной дискуссии запросто задавит человека более широких взглядов. Это «злые» победы, заставляющие читателя сопереживать проигравшей стороне. У Стругацких в «Трудно быть богом» описывается средневековый Арканар с типичными феодальными порядками (уровень 4), который уже вот-вот совершит скачок к эпохе ренессанса (уровень 5). Однако теократия Святого Ордена (уровень 3, религиозный фундаментализм), отбрасывает королевство назад. Как было хорошо сказано по поводу «злой» победы Ордена: «Нормальный уровень средневекового зверства – это счастливый вчерашний день Арканара».

Старшие чётные уровни сильнее интеллектуально. Они могут победить за счёт того, что видят дальше, способны использовать больше возможностей. На этом эффекте построены сюжеты многих сказок, где герой хитростью побеждает сильного злого врага. Кроме того, протагонист высокого чётного уровня потенциально способен привлечь больше сторонников. Антагонист низкого нечётного уровня формирует команду либо из абсолютных единомышленников (читай – фанатиков), либо из тех, кого удалось подчинить силой. А команда протагониста – скорее сообщество друзей. Победа чётного уровня кажется маловероятной, но тем сильнее катарсис, если добро побеждает.

Столкновение соседних уровней Чётный уровень и более высокий нечётный (2–3, 4–5, 6–7)

Такие столкновения более драматичны и эмоционально насыщены. Старший нечётный уровень всегда исповедует кардинально иные ценности, чем младший чётный. Тройка против двойки – социальные ценности против материальных. Пятёрка против четвёрки – культурные ценности против социальных. Семёрка против шестёрки – духовные ценности против культурных.

Если противостоящие персонажи равны по силе, то высокий нечётный всегда побеждает. Предприниматель (5) побеждает мещанина (4), гений-изобретатель (7) побеждает теоретика (6).

Но в закономерной победе нет драматизма. Поэтому в литературе нижнему чётному уровню дают больше силы и власти. Либо свойствами нечётного уровня наделяют персонажа, а чётного – общество. Например, Незнайка (в первой книге) и Том Сойер (оба – 5-й уровень) вынуждены жить в мещанском обществе (уровня 4). Группа за счёт массы сильнее индивида, поэтому противостояние выглядит более драматичным.

При таком раскладе трагичный финал подразумевает низвержение героя, утрату им высоких ценностей. Личность (уровень 5) теряет индивидуальность и начинает жить по шаблонам общества (уровень 4). Целеустремлённый человек (уровень 3) утрачивает направление, становится членом стаи (уровень 2).

Сценарий с победой героя всегда наносит травму либо антагонисту, либо противостоящему обществу. В отличие от предыдущего описанного нами столкновения, где «чётный» герой выступает наставником, «нечётный» – никакой не учитель. Он революционер, разрушающий старые основы. А революция, даже если это революция в сознании, не может обойтись без жертв. У победы «нечётного» героя есть два сюжетных пути. Первый сюжет – герой раскалывает общество на два лагеря, и начинается война между сторонниками старого и нового порядка. Второй сюжет – герой вырывается из общества. Если ему удаётся уйти с поля боя, то общество стремится залечить свою рану: общество двойки становится ещё более ксенофобным, враждебным к новому, четвёрка усиливает бюрократию, вводит новые запреты. Общество сделает всё, чтобы лишить силы будущих героев, вздумай они поднять голову.

Столкновение далёких друг от друга уровней

Здесь не так важна чётность или нечётность. Драматизм столкновения заключается в тотальном непонимании друг друга сторонами конфликта. Гуманист пытается воспитать мещанина. Молодой начальник приходит в бюрократическую организацию и учит подчинённых, привыкших всё делать по инструкции, думать о последствиях. Тяжёлый, неблагодарный и абсолютно бесполезный труд.

Конфликт между далёкими друг от друга уровнями не бывает острым, так как нет ни внятной почвы конфликта, ни даже тени понимания друг друга. К примеру, единица даст в лоб любому интеллигенту просто потому, что хочет, и конфликт тут же будет исчерпан. Общее правило – нижний уровень побеждает. При равной силе, чем больше разница в уровнях, тем скорее и сокрушительнее победа низкого.

Единственный шанс для высокого уровня – это выступить против антагониста на несвойственном себе уровне внимания. Предельно ясно драму разницы уровней (с хорошим исходом) можно увидеть у Чуковского в стихотворении «Бармалей».

Бармалей действует на уровне 1, по принципу «хочу-беру». Он связывает детей, разводит костёр и собирается их съесть. На защиту детей встаёт доктор Айболит (уровень 6). Он пытается победить зло оружием культуры, то есть путём убеждения. Естественно, Бармалей игнорирует все потуги доктора и бросает Айболита в костёр.

Эффективно воздействовать на Бармалея можно только на его уровне (1) или на уровень выше (2). Победа на уровне злодея всегда проще. Победа на уровне 2 немного сложнее, но имеет воспитательный эффект. Чуковский демонстрирует оба варианта.

Звери приводят крокодила, и крокодил глотает людоеда. Это победа на уровне 1 – сила против силы. Однако при этом звери демонстрируют коллективное поведение, общность, защиту своих (уровень 2). Уже в желудке крокодила Бармалей принимает правила двойки и начинает перечислять, каким он станет хорошим. Он проговаривает признаки доброго человека, то есть «своего». Дети со зверями прощают Бармалея и позволяют покинуть чрево крокодила. Культурные ценности торжествуют, хотя в борьбе они напрямую и не участвовали.

Айболит победил с помощью низкоуровневых сторонников. Однако драматически более интересно самого героя поставить перед необходимостью снизить уровень ценностей для победы. Моральный выбор между собственными ценностями и объективной необходимостью очень тяжёл.

«Трудно быть богом» Стругацких – очень богатое произведение с точки зрения ТУАИ. Тут и развитое средневековье (уровень 4) и религиозные фанатики (уровень 3), и огромная серая и дремучая необразованная масса (уровень 2). Дон Румата – тайный представитель высокоразвитой цивилизации (мир Полудня, уровень 7). Он хочет изменить жизнь отсталой планеты к лучшему, но ничего не может сделать. Можно дать людям чистую воду, антибиотики и другие блага цивилизации, но невозможно сделать обществу прививку гуманизма, убрать дикость из человеческих умов. Порой Дон Румата борется с желанием взять бластер и установить хотя бы какое-то подобие социальной справедливости с помощью военной диктатуры (уровень 3)…

В этой главе приведён краткий обзор Теории уровней на примере литературы и кино. Заметим, что тема добра и зла, конечно же, глубже, чем любая теория. Но и сама Теория уровней не ограничивается темой добра и зла и способна ответить на множество вопросов, которые не затронуты в нашей книге.

Пять травм
Единство истории, внешности и характера

Никогда не задумывались, почему полных людей принято считать добродушными? Почему в кинофильмах у разведчиков строгое лицо, будто высеченное из камня? Почему при словах «типичный начальник» воображение рисует эмоционально несдержанного крупного мужчину с животиком? Стереотипы? Без сомнений. Но стереотипы внешности появились не на пустом месте. Их актуальность подтверждает и наш опыт, и данные психосоматики, исследующей связи между психикой и телом.

Есть принципы, позволяющие связать в единую систему историю человека, его внешность и поведение. Эти принципы рассматривает Типология пяти травм от Лиз Бурбо. В её основе лежит мысль, что в детстве все мы пережили психологические травмы, и этот опыт в значительной мере влияет на то, кем мы стали. Лиз Бурбо выделяет травмы отвергнутого, брошенного, униженного, травму предательства и травму несправедливости.

В начале своей жизни все мы впечатлительны и уязвимы. Неправильный подарок на Новый год видится предательством, а выговор за разбитую вазу – унижением. Однако след оставляет далеко не каждая неприятность. Проблемы начинаются в тот момент, когда ребёнок решает, что, если останется таким, каков он есть, то будет и дальше подвергаться предательствам и унижениям, что быть собой – больно, и нужно быть кем-то другим.

Травмированный проходит четыре стадии:

● Радость быть собой

● Страдание от того, что быть собой больно

● Сопротивление, бунт, гнев

● Создание защитной маски

Последний пункт, а именно создание защитной маски, является ключевым. Маска подразумевает особое поведение и особое тело. Неосознанно выбирается поведение, помогающее избежать унижений и несправедливости. Тело формируется таким, чтобы одним своим видом мы уже показывали людям, что с нами делать можно, а что нельзя. Маска не является нашим истинным обликом, и человек, спрятавшийся под маской, остаётся ребёнком, получившим травму. Он не растёт и не развивается. В результате негативные жизненные обстоятельства ранят его так же, как и в детстве, и с годами признаки травмы только усиливаются.

Травмы и маски в хронологическом порядке:

Таким образом, по внешности становится возможно предсказать характер, а зная характер, можно делать предположения об истории личности или персонажа.

Ни у одного человека не было безоблачного детства, и, в разной степени, мы все травмированы. Однако характерная внешность зависит не от глубины травмы, а от мощности выстроенной защиты. Чем больше времени и сил уделяется защитной маске, тем явственнее внешние признаки.

Травма отвергнутого => Маска беглеца

История

Человек открыт для травмы отвергнутого не просто с первых дней жизни, а ещё и в дородовой период. Сильнее всего травма может проявиться у нежеланного ребёнка, ребёнка нежеланного пола или сироты. Особенно – у осиротевшего по линии своего пола, то есть у сына, потерявшего отца, или дочери, потерявшей мать. Если родитель сам носит травму отвергнутого, он почти наверняка передаст её ребёнку своего пола.

Отвергнуть значит оттолкнуть, не желать видеть рядом с собой и в своей жизни. Ребёнок чувствует себя отвергнутым, когда родитель излишне холоден, постоянно занят, не желает участвовать в жизни ребёнка или отгоняет его от себя.

Поведение

Чтобы не чувствовать боль, отвергнутый надевает маску Беглеца. Она помогает ему избегать контакта с людьми и, таким образом, у окружающих нет никакой возможности отвергнуть Беглеца и причинить ему боль.

Беглец держится от людей на расстоянии как в физическом, так и в социальном смысле. Он предпочитает уединение и затворнический образ жизни. Поддерживает лишь минимальное число контактов, а все ненужные легко разрывает. Дружба с противоположным полом даётся Беглецу проще, однако обязательным условием для таких отношений является полное отсутствие романтики.

Беглеца так часто отвергали и отталкивали, что в глубине души он сомневается в своём праве на существование. Беглец не признаёт свою ценность и не верит, что его можно любить. Из-за этого первая реакция Беглеца на возможность близких отношений – либо убежать, либо оттолкнуть, лишь бы не отвергли его самого.

Беглец выражается уклончиво, боится, что его не поймут, отвергнут его мнение, его аргументы. Он редко вступает в споры, не лезет в чужие дела и очень переживает, когда кто-то вмешивается в его жизнь. Чужое внимание заставляет Беглеца чувствовать себя неуверенно, он хочет, чтобы его не замечали. Если Беглец кому-то помогает, то старается сделать это анонимно, либо максимально безлично, сократив эмоциональный контакт до минимума.

Травма отвергнутого вынуждает быть постоянно готовым всё бросить и убежать. Поэтому Беглец не привязан к материальному миру. Он легко избавляется от вещей и так же легко бросает начатые дела. Максимально спокойно и уверенно Беглец чувствует себя в мире воображения, где не нужно носить маску.

Внешность

Тело беглеца формируется таким, чтобы занимать наименьший объём. С точки зрения маски, у маленького тела есть два преимущества.

Беглец. «Исчезающее» тело.

Во-первых, уменьшается вероятность, что Беглец кому-то помешает. Во-вторых, снижаются шансы на то, что его в принципе заметят, начнут учитывать его присутствие. Беглец любит поджимать ноги, горбиться, уменьшать и без того слабое присутствие в пространстве. Если маска используется долгие годы, Беглец становится похож на бесплотного призрака – кожа да кости.

Беглец похож на взрослого в теле ребёнка: маленькое лицо и глаза, которые кажутся больше из-за маленькой головы, тонкие руки и ноги. Части его тела как будто отличаются друг от друга по возрасту, плохо стыкуются друг с другом.

Беглец опасается нежелательных прикосновений, боится, что при физическом контакте его могут оттолкнуть не только эмоционально, но и физически. В качестве защиты он может неосознанно привлечь болезни кожи, чтобы люди не желали его касаться. Как физическое воплощение отторжения всего материального, у Беглеца нередко развивается аллергия.

Беглец одевается подчёркнуто нейтрально, не выделяя ни свои вкусы, ни половую принадлежность. Беглецы асексуальны и в одежде, и во внешности, и в поведении. У женщин маленькая грудь, у мужчин – узкие плечи.

Если тело демонстрирует все упомянутые признаки, значит травма отвергнутого очень сильна.

Если же отвергнутый прибегает к защите не постоянно или имеет несколько масок, то могут проявляться не все характерные черты. Например, слишком тонкие руки или пальцы при обычном телосложении, или крупная фигура, но маленькое детское лицо.

С помощью питания, тренировок в спортзале или пластической хирургии можно сгладить внешние признаки маски, однако полностью «стереть» их невозможно.

Травма покинутого => Маска зависимого

История

Легко перепутать слова «отвергнуть» и «покинуть». Внешняя сторона действий очень похожа, но смысл у них разный.

Отвергнуть значит оттолкнуть, сказать: «Ты меня не устраиваешь». Покинуть означает уйти самому или заявить: «У меня есть что-то (кто-то) лучше, чем ты». Иногда разница видна лишь самому пострадавшему, и только он может сказать, кем себя ощущает: отвергнутым или покинутым.

Чаще всего травма покинутого активизируется при рождении младшего брата или сестры. Тот же эффект возникает, если один из родителей болен и не может заботиться о ребёнке, либо сам ребёнок болен и находится на попечении врачей. Покинутым чувствует себя ребёнок, оставленный в садике или у бабушки, или в любой другой ситуации, когда родители уходят, а он остаётся.

Поведение

Покинутый, чтобы избежать боли, надевает маску зависимого. Эта маска говорит окружающим: «Я слаб, я полностью от вас зависим, без вас я не выживу. Нужно быть последней сволочью, чтобы меня бросить». Таким образом, покинутый пытается заставить близких никогда его не оставлять.

Зависимый. «Поддержите меня!»

Зависимый не самостоятелен, постоянно нуждается в поддержке и не стесняется это демонстрировать. Он любит просить помощи, спрашивать советы. Для любого дела Зависимый пытается привлечь дополнительных участников, даже если дело того не требует.

Зависимый с трудом переносит любые изменения и переезды, для него перемены – аналог разрыва, активизирующего травму покинутого. По этой же причине Зависимый не любит завершать дела, мусолит и затягивает пустяковый выбор.

Зависимый страшится изоляции, одиночества. Поэтому он ласков с людьми, потакает их слабостям, всё прощает. Именно зависимый тип женщин склонен годами терпеть мужа-тирана или мужа-алкоголика. Разрыв для таких жён выглядит страшнее, чем побои. Супруги с травмой покинутого закрывают глаза на измены и притворяются, будто бы любовник или любовница не существует, а если и существует, то походы мужа на сторону ничего не значат.

Зависимый тип больше других любит секс. Женщины не отказывают в близости, даже если физически не готовы, так как для них ценен сам факт связи. Детей заводят с неохотой, потому что дети оттягивают внимание супруга. Однако когда ребёнок вырастает, страшатся взросления сына или дочери, приходят в ужас от неизбежного расставания. Чаще это случается в связке мать-сын, реже – отец-дочь. Дети Зависимых тонут в удушливом внимании. От «любви» Зависимого страдают все, кого он пытается удержать.

Зависимый эмоционально голоден и склонен всё драматизировать. Жадность до эмоций и постоянная потребность во внимании подталкивают Зависимого к актёрству, публичным выступлениям, активному созданию контента в социальных сетях. Зависимый страдает от неограниченного и неуправляемого воображения, которое неизбежно выносит его в поле неврозов, фобий и панических атак. Нередко встречающиеся фобии зависимых – это боязнь открытых пространств, безумия и смерти.

Внешность

Зависимый неосознанно старается выглядеть так, чтобы вызвать жалость, сочувствие и желание поддержать. Большие печальные глаза, пониженный тонус всего тела, неразвитая мышечная система. Тело Зависимого как будто требует внешней поддержки: когда он стоит, то ищет опору в виде стены, стола, подоконника; когда сидит, норовит развалиться, растечься.

У Беглеца «мало тела», но хорошая осанка и какие-никакие мышцы. У Зависимого тела больше, но оно не функционально. Длинные руки, свисающие вдоль тела; отсутствие тонуса в плечах, груди, ягодицах. Иногда дряблая кожа. В крайней форме, абсолютно все части тела Зависимого выглядят вялыми, расслабленными. Если же Зависимый носит маску не постоянно, то характерные признаки будут проявляться не так очевидно.

Для привлечения внимания и заботы других людей тело Зависимого может создать проблемы со здоровьем. Зависимый тип более других склонен приобретать неизлечимые и редкие заболевания, требующие постоянного ухода за пациентом.

Травма унижения => Маска мазохиста

История

История травмы унижения связана с чувством стыда или с отвращением к себе. Травма активизируется в тот период детства, когда ребёнок учится элементарной гигиене, начинает самостоятельно есть, ходить в туалет, произносить первые слова, понимать взрослых и соблюдать их правила. В это время ребёнок видит и отмечает тот стыд, который испытывают родители за его неряшливый вид, за испачканную одежду, за поведение перед гостями и в общественных местах. Он чувствует себя униженным, когда его отчитывают перед посторонними, когда ему дают, даже в шутку, уничижительные прозвища («неряха», «бестолочь» и т. п.), когда в обращённых к нему словах есть хотя бы малый оттенок осуждения или стремления внушить чувство стыда.

Когда ребёнок убеждается в том, что он отвратителен папе и маме, он примеряет маску Мазохиста. Предназначение маски – искупление. Травма униженного формирует образ человека, стремящегося к страданию, потому что страдание избавляет от вины, а значит, и от стыда.

Мазохист. Искупление и стыд.

Поведение

Мазохист притягивает ситуации, в которых он будет страдать. Он подначивает окружающих, делая себя мишенью для острот, рассказывает о себе постыдные вещи, взваливает на себя вину за чужие проступки и охотно выступает посредником в конфликтах, принимая на себя нападки обеих сторон.