Читать книгу "Слуга государев 4. Священная лига"

Недолго понаблюдав, как занимаются бывшие крестьяне, ставшие уже почти что полноценными рекрутами, солдатами, я отправился в хозяйственную часть.

– Ну как, всё ли готово к учениям? – стараясь говорить строго, спрашивал я у пока что сотника Еремея Никитича Кулакова.

Уже настолько хотелось называть иными чинами этих людей, которые начинают обучаться воевать по-другому, что старые названия никак не годились, не ложились на слух. Вот сейчас бы я его назвал, может, и не капитаном, но старшим лейтенантом. Пускай будет старшим поручиком, или просто поручиком, если вводить чин подпоручика.

Нужна реформа военная. И она почти уже готова. Государь в курсе, одобряет. Я сделал так, что Петр Алексеевич, словно бы сам догадался. Мы с ним три урока в подряд готовили реформу для… Условной страны. А потом царь задумался.

– Коли все так складно, как мы нарешали, отчего же в Отечестве нашем не ввести такое? – задался государь вопросом.

– Пригласите, ваше величество, бояр, Ромодановских, кои войной заведуют, да Матвеева. Обскажем им все. И пущай принимают преобразование, – сказал тогда я.

* **

Преображенское

29 сентября 1682 года.

Работа спорилась. Объекты в Преображенском строились на глазах. Более того, под строительство каменных сооружений, вполне легально и под подписью Юрия Федоровича Ромодановского, стояться и мельница и сразу немалого размера кирпичный завод. стройкой заведует голландец Вандервилль. Построены и многие мастерские. И сегодня я собирался продемонстрировать приглашенным боярам то, что хотел бы показать и несговорчивым послам.

И вот…

– Господин полковник, прибыли бояре, – обратился ко мне по-новому «преображенскому» обращению стрелец.

– Иду встречать. Передай всем, дабы готовые были! – сказал я, сел верхом на Буяна и уже достаточно лихо направил коня в сторону въезда в Преображенское.

Скоро мы уже стояли под навесом. Моросил дождь, хотя холодно не было. Пили вино, но умеренно. Впереди представление, а не попойка.

– Ты уверен в том? – спрашивал меня Григорий Григорьевич Ромодановский.

– Да! – решительно и громко ответил я.

Так, чтобы вся комиссия уже услышала мой однотипный ответ на один и тот же вопрос, заданный раз в… «надцатый».

Главнокомандующий русским войском, Григорий Григорьевич, пожал плечами и отставил бокал с рейнским вином.

– Ох, гляди жа! Как бы не было худо, – пожурил меня Матвеев, демонстрируя яркие положительные эмоции.

Что-то он в более чем приподнятом настроении. Я тоже полон энтузиазма и даже могу сказать, что счастлив. Но я молодожен, и жена у меня лучшая, и тесть у меня… имеется…

– А что худого может быть, бояре? Мы отработаем те приемы, что обычно. Покажем, как разбивается бивуак, да степняков покажем. Пусть бы уже соглашались на наши условия послы, – говорил я. – Они поймут, что у нас сила зарождается. Задумаются.

– Ишь, ты! Выискался голова иноземного приказа! – усмехнулся Матвеев. – Уже в дела посольские лезешь.

Бояре снисходительно улыбнулись. Наверное, такие усмешки можно было сравнить, когда взрослый человек слушает советы от пятилетнего мальчика. Мол, молодец, умный ребенок растет! Но… Ребенок.

– Вам, бояре, принимать решение. Я выказал то, что думает государь, – устав уже спорить, сказал я.

– Государь ли? – уточнил Матвеев и посмотрел на Юрия Федоровича Ромодановского. – Отчего Стрельчину государь говорит, а не тебе, боярин?

Такие слова можно и нужно было стерпеть мне. Но вот в отношении считай что и равного… Все трое Ромодановских стали в стойку, что показалось, готовы и мужицкую драку начать, да бороды повыдергивать. А, нет… Матвеев побрился, оставляя на малоросский, или все же на польский, манер длинные усы. И Юрий Федорович так постриг бороду свою, что это, скорее, уже щетина, чем, собственно, борода.

– Ты, Артамон Матвеевич, своими делами промышляй, а меня не наделяй упреком, что не в почете я у государя. Все, порученное мне, справно, – сказал грозным голосом Юрий Федорович.

Я знал, что его уже несколько нервирует то, что я стал для Петра Алексеевича и другом, и наставником. А вот Ромодановские все же держатся на расстоянии, словно бы Петр побаивается их, или они его. Не получается доверительного контакта. Скорее царь теряется рядом с тем же Юрием Федоровичем. Ну, есть такое, мощные они люди, Ромодановские. Да и голоса, как на подбор, у каждого зычные, как звуки раскатистого майского грома.

– Да будет тебе… – улыбнулся Матвеев.

Вот не могу понять, откуда в нем такое настроение.

– Покажешь нам, чем поражать будешь послов, али не готов? – спросил Григорий Григорьевич Ромодановский, поспешивший сменить тему разговора.

– Два часа и все будет, – отвечал я.

– Вот и добре… Пошли с тобой, полковник, поговорим! – усмехаясь, говорил Матвеев.

Отошли немного.

– Это ты крамольные письма на патриарха разослал? – весело спросил Матвеев.

Как? Со мной рядом завелся крот?

– Рассказывай, Стрельчин! – уже серьезным, суровым тоном потребовал боярин.

Можно почитать:

Что можно сделать "провалившись" в царский Петербург? А если ты мирный профессор и не боевик? Выжить. Если позволят

https://author.today/work/291306

Глава 6

Преображенское

29 сентября 1682 года

– С чего ты решил, боярин, что я какие-то письма подмётные рассылаю? – попытался я состроить недоумение.

Матвеев, бросив взгляд в сторону Ромодановских, попивавших вино, но и посматривая на нас, состроил суровое лицо. Нахмурил брови, взгляд его стал пронзительным.

– А ты дурня-то из меня не делай! – зло прошипел Матвеев. – Место своё, полковник, не позабыл? Али ты думаешь, что я укорот тебе не дам? Кто ты есть, кабы такие дела вершить?

Тон у боярина Матвеева был серьёзный, с вызовом. И идти с ним на конфликт мне никак не хотелось, да и нельзя. Укорот получу точно. Ну не стану же я боярина к чертям посылать!

Так уж получается, что именно Артамон Сергеевич Матвеев сейчас у меня в ближайших соратниках. Пусть он об этом даже и не догадывается. Но деньги в Преображенское поступили, даже более того, на что я рассчитывал. Не скажу, что серьёзнейший контроль надо мной установлен. Позволительно заниматься всеми начинаниями.

С другой стороны, что начинания эти, словно бы в песочнице вожусь, в то время, как вокруг целая пустыня. Но и на том хлеб. Получается своего рода экспериментальная база. Опробовать нововведение можно и здесь, чтобы не набивать шишки в масштабах всей армии и страны.

На самом деле жаль, что с характером Матвеева мы друзьями быть никогда не сможем. Вот такие его указки кто на каком месте мне не очень и нравятся. Однако делать полезное для России можно и порознь, если уж вместе никак.

– Что, замолчал? Передо мной ответ держать придётся. Ишь ты! На патриарха замахнулся! – а вот сейчас в, казалось бы, серьёзном тоне боярина проступило веселье.

Судя по всему, он не так уж и против, чтобы нанести удар Иоакиму. И веселится, что по его мнению, я, выскочка, умудряюсь не только держать удар от владыки, но и наносить свои. Пусть бы делал выводы, да немного уважительнее относился ко мне.

– Да, это я! – признался я.

– Я о том знал, – удовлетворённо сказал Матвеев.

«А я теперь знаю, что у меня точно завёлся крот», – подумал я.

– Удивляешь ты меня, полковник! Словно бы и не от мира сего, – сказал Матвеев, пристально посмотрев на меня. – Русский же человек, православный.

Нет, ничего не сжалось. То, что я человек из будущего, я уже и сам начал забывать. Такую небылицу, даже если бы я и хотел кому рассказать, никто не поверит.

А вот во что может поверить Матвеев – что я какой-нибудь шпион, засланный. Правда для чего? Ну пусть попробует эту мысль обдумать. Тут уже мне на выручку придут мои же действия.

Ведь ничего не сделано такого, что могло бы пойти на пользу иностранцам, но не России. С другой же стороны, моё намерение всё же продвинуть идею участия России в Священной Лиге против Османской империи можно было бы счесть и за то, что я подыгрываю имперцам.

– Более ничего не делай. А если что на ум придёт, то ко мне заявишься и расскажешь. Думаешь, ты один недоволен тем, что совершает патриарх? С ним Россия может быть только в прошлом, а грядущее для выживаемости нашей – лишь в том, кабы перенимать европейское, – признался мне Матвеев.

Сперва я подумал о том, что это удивительно откровенное признание. За такое можно получить немалое количество врагов в нынешней России. Против патриарха большинство не пойдут, если только не верится в том, что он порочен и предатель.

С другой же стороны, что помешает Матвееву отказаться от своих слов и сослаться на мою фантазию?

– Я не поздравил тебя с венчанием. От чего, венчался, будто бы тать такой? И вот мой дар тебе! Примешь на государево обустройство ещё двадцать тысяч, – уже вконец ошарашил меня Матвеев.

Он сделал паузу, пристально на меня посмотрел, словно бы решался что-то сказать ещё. И решился…

– Пять тысяч из того мне сразу передашь, – потребовал боярин.

Так вот оно в чём дело! Откат хочет получить боярин. И явно же дело не только в деньгах. Не верю, что Матвеев бедствует. Тут иное. По всему выйдет, если начнётся расследование о хищениях, то виновным буду я. А ещё таким образом Матвеев хочет посадить меня на короткий поводок. Там могут иные деньги пойти. Ну и я, влияющий на государя, пригожусь.

– Есть иное предложение, боярин…

– А иных мне не потребно, – решительно сказал Матвеев.

– Милостиво прошу выслушать меня, – проявляя покорность, сказал я.

И подобный подход Матвееву понравился. Так что он замолчал, делая вид, что весь во внимании.

– Я предлагаю из этих двадцати тысяч, десять вложить в строительство кирпичного завода и оружейной мастерской в Преображенском. Не долго и доход получать и на пользу державную пойдет. А после государь захочет построить себе большой дворец в Москве. А ещё… – я сделал паузу.

– Продолжай! – потребовал Матвеев.

– А еще нужно принять указ государя о запрете до третьего этажа строить деревянные здания в Москве, – сказал я. – По всем городам более за пятьдесят тысяч людей проживающих.

– И тогда выходит так, что спрос на кирпич будет превеликий. Можно и цену поднять… – Матвеев усмехнулся. – А я уже было дело подумал, что ты один из немногих честных. А тут воно как! Лукавством свое возьмешь. И угодишь, и не прогадаешь.

Останешься тут с такими волками честным! Однако в таком указе, чтобы строились только лишь кирпичные или каменные здания, есть немало пользы. И пожаров не будет, и лес сбережём. Да и эстетически красивее будет, надёжнее. Тут бы еще и обязательное утверждение проектов ввести, чтобы прекратить хаотичные застройки, а выходить на функциональность, безопасности, симметрию городов.

А что касается того, что на этом можно ещё заработать, так почему бы и нет. Я ведь не собираюсь деньги тратить на какие-то увеселительные программы для себя, или в сундуки складывать золото с серебром. Ну если только самую малость. Жену одеть, да свой дом построить. Так, судя по всему, у меня и без подобных махинаций будет хватать серебра, чтобы сделать задуманное для семьи.

Только довольствие за наставничество составляет до пятисот рублей. Еще и полковничьи, поместье. А так и бизнес будет приносить прибыль.

– А уговорить государя на такое ты можешь, – констатировал факт Матвеев.

Могу. И думаю, что для этого не надо долго государя упрашивать. Достаточно подготовить грамотный «урок», где в цифрах привести ужасные последствия от городских пожаров. Рассказать о «правильных» городах, как они могут выглядеть. Может быть и закажу рисунки по теме.

Кстати, почему бы это не нарисовать Ивану Алексеевичу и его наставнику, что был недавно нанят для обучения «второго» царя? Талант старшего брата государя я открыл, пусть тренируется. Кстати, пора бы явить миру некоторые его картины. Или пусть нарисует на небольшую выставку?

А еще, на этом фоне упорядочения городских застроек собираюсь учредить что-то вроде добровольческих пожарных команд. Вот и стрельцам некоторым будет чем заняться. И молниеотвод нужно внедрять. Один серьёзный пожар в Москве может обойтись казне и людям в стоимость содержания как бы не двух дивизий войск по новейшему образцу. А такие пожары чуть ли не каждый год случаются.