Текст книги "Отходная молитва"
![](/books_files/covers/thumbs_240/othodnaya-molitva-7563.jpg)
Автор книги: Дэвид Боукер
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Фаррелл поправил очки на переносице и покровительственно улыбнулся:
– Но разве не сродни той же лени безоговорочная вера во всемогущество экспериментов? Патологоанатомия еще довольно молодая наука, и ее заключения нередко строятся на догадках. Профессор Суоллоу всегда поражал меня своей компетентностью, однако на свете существует яд под названием рисин, который он не определил бы и за миллион лет, потому что рисин практически не оставляет следов. Его получают из касторового масла, и одной сотни миллиграмма яда хватит, чтобы, например, убить нас с тобой.
Заинтересовавшись услышанным, Линн спросила:
– А он вызывает сильные конвульсии?
– Нет, – ответил Фаррелл, покраснев.
Линн криво усмехнулась:
– Ну хорошо, когда обнаружишь какие-нибудь яды, которые не оставляют следов, сообщи нам, пожалуйста.
Они снова вернулись к работе. Он – устремив взгляд на экран не такого уж безвредного компьютера, она – взявшись разбирать картонную коробку из-под бананов, в которую были сложены вещи, некогда принадлежавшие Анджали Датт. Линн одну за другой вытащила мягкие игрушки, разных там мишек и зайчиков, дешевые безделушки, крошечные флакончики духов и прочую всячину. Все это она расставила перед собой. Что, кстати, не было каким-то особым следственным действием. Просто Линн смотрела на лежащие перед ней вещи и думала. Взяв в руки стопку перетянутых резинкой карточек, Линн на какое-то мгновение замерла. Они напоминали ей игральные карты: на обратной стороне что-то вроде привычной "рубашки" – рогатый месяц над тремя волнистыми линиями и латинскими буквами SD, отпечатанными серебром на черном фоне. Другая сторона белая и испещрена целой сотней – Линн специально пересчитала их – отдельных фраз или скорее деклараций наподобие "Как сейчас прекрасна моя жизнь" или "Все цветы в саду моем расцветут".
– Пит? – спросила Линн, протягивая Фарреллу карточки – Есть какие-нибудь соображения на этот счет?
Фаррелл оторвался от компьютерной клавиатуры и, насупившись в своей обычной манере эдакого академика-полисмена, просмотрел всю пачку.
– Да, – многозначительно заявил он через несколько секунд. – Это изъявления.
– Не поняла...
– Изъявления. Карточки для медитации. Смысл в том, что, если постоянно повторять про себя написанное на карточках, твоя жизнь станет прекрасной. Или, можно сказать, все твои цветы действительно расцветут.
– Никогда не слышала ничего подобного. Как, говоришь, они называются?
– Изъявления, – повторил с самодовольным видом Фаррелл.
Линн записала это слово в свой блокнотик.
– А что с ними делают снова и снова?
Фаррелл терпеливо повторил сказанное, и Линн записала несколько ключевых фраз.
– Кто обычно пользуется такими карточками?
Фаррелл сначала надул щеки, затем громко фыркнул:
– Видишь ли, практически любой может. Насколько мне известно, это всего лишь один из атрибутов для любителей стиля "нью-эйдж". Вроде кристаллов или ароматического масла. Все эти прибамбасы пришли из Калифорнии, от тамошних сект. Главная мысль такая – мы должны уничтожить зло, причиненное нам в детстве, и научиться любить самих себя. И вообще мы все должны стремиться к духовному богатству – что-то вроде перерождения, первобытной терапии.
По лицу Линн было видно, что она мало что поняла.
– Ты думаешь, Анджали Датт состояла в такой секте?
– Видишь ли... вовсе не обязательно. Она могла, например, получить эти карточки в подарок. Кстати, моя сестра подарила мне такой кристалл – ей почему-то кажется, что он поможет мне решить проблемы со сном. Главное, результат будет достигнут, если я буду ударять им себя по голове. Правда, лично я не увлекаюсь мистикой, но любой, кто увидит такой кристалл у меня дома, наверняка подумает иначе.
Зазвонил телефон, и Линн подняла трубку. С другого конца провода до нее донеслись веселые звуки вечеринки, после чего прозвучал голос Джонни Миллза. Было похоже, что он уже сильно "напраздновался".
– Да-да, спасибо. И тебя тоже, Джонни. Да, я передам ему. – Линн положила трубку, встряхнула головой и рассмеялась. – Это Миллз. Специально позвонил, чтобы сказать нам, что он о нас думает. Почему-то настаивает, чтобы я доложила тебе, что он уже осушил целых двенадцать пинт пива.
Фаррелл ухмыльнулся:
– Многовато для представителя сил правопорядка.
– Давай вернемся к карточкам... Что могут означать буквы SD?
– Не знаю. Но тут стоит название производителя, посмотри. "А.В. Уатт, Галифакс". Может, это что-нибудь нам подскажет.
– Брось, – ответила Линн, – до начала следующей недели народ будет праздновать, так что на работе никого не застанешь.
– Поискать адрес А.В. Уатта в телефонной книге?
– Честно говоря, не испытываю сейчас ни малейшего желания заниматься подобными поисками. А ты? – Линн встала из-за стола и потянулась. – Мне до чертиков надоел сам вид этого кабинета, – пожаловалась она. – Давай куда-нибудь сходим.
"Не иначе как надо мной издевается", – подумал Фаррелл и глуповато улыбнулся.
– Куда? В кино?
– Нет. Я вполне серьезно. Мне просто хочется осмотреть одно место. Ты не против, если мы еще разок взглянем на комнату Анджали?
– Ну... да, конечно. Если ты считаешь, что это нам чем-то поможет... А как мы туда попадем?
Линн выдвинула ящик письменного стола и достала связку ключей.
– При помощи вот этого!
– А я думал, мы вернули их домовладельцу.
– Правильно, но только одну связку, – пояснила Линн. – У Анджали была еще одна, запасная, о которой домовладелец не знал.
Оставив свет в кабинете включенным, они поспешно накинули пальто и вышли. Лифтом пользоваться не стали, а спустились вниз по лестнице, где привычно пахло мелом и каким-то дезинфицирующим средством. В свете угасающего дня их фигуры отражались в оконных стеклах. Каблуки гулко цокали по гладкой поверхности ступенек. Еще не выйдя на улицу, каждый в глубине души уже начал сожалеть, что они пустились в этот жутковатый поход. Из подвального помещения доносились громкие звуки радио; словно в насмешку кто-то пел "Ах, если бы Рождество было каждый день!".
На машине Линн доехали до Фишергейт. Казалось, город вымер. Жители в эти минуты сидели перед телевизорами, наивно полагая, будто остальные обитатели планеты наверняка празднуют Рождество гораздо веселее и интереснее. Линн думала в эти минуты то же самое и, по всей видимости, была права.
Дом, в котором жила Анджали Датт, пребывал в состоянии прогрессирующего упадка. Это было четырехэтажное здание, построенное еще в викторианскую эпоху. Подобно другим домам, сдаваемым под жилье студентам и безработным, он служил для своего владельца лишь источником денег. В подъезде неистребимый запах мочи, пол местами продавлен.
Лампочки на лестнице не оказалось, и, несмотря на то, что на улице стоял холодный зимний день, из-под лестничной ковровой дорожки вылетело целое облако комаров. Они неотступно кружили над головами Линн и Фаррелла, пока те поднимались по скрипучей лестнице. На первой лестничной площадке из-под некрашеной двери донеслись звуки музыки, а из запущенной общей уборной густо пахнуло тухлыми яйцами.
– Этот гадючник просто просится, чтобы его поскорее отправили на слом, – прокомментировал Фаррелл.
– Нет, это домовладельца пора на свалку, – не согласилась Линн.
Поднявшись на верхний этаж, Линн вставила ключ в замочную скважину двери, ведущей в квартирку Анджали. Настороженно оба переступили порог. Линн на ощупь щелкнула выключателем, и под потолком загорелась голая, без всякого абажура, лампочка. Здесь все еще стоял запах смерти, пусть слабый, тем не менее различимый – острый, приторно-сладкий запах мясницкой разделочной стойки, неприятно усиленный невыветрившимся сигаретным дымом и восточными благовониями.
В пустой комнате шаги по голым половицам отдались гулким эхом. Единственным ярким пятном на холодном грязноватом полу выделялся коврик возле кровати. Но и он был заляпан пятнами засохшей крови.
Взгляд Линн привлекло очерченное желтым мелом пятно под окном, там, где проходила граница между стеной и полом. Точно такими же пятнами были забрызганы и стены, и потолок. Похоже, бедную девушку швыряли по комнате, как тряпичную куклу.
Действия полиции вряд ли могли помочь расследованию – содержимое выдвижных ящиков стола и полок шкафа было беспорядочно свалено на пол.
– Кто производил обыск в комнате? – сердито осведомилась Линн.
– Миллз и Этерингтон, – ответил Фаррелл.
– Ты только посмотри, какое свинство они здесь развели! – возмутилась Линн.
– Попробуй найди сейчас подходящих сотрудников, – сочувственно проворчал Фаррелл.
С этими словами он повернулся к стене – его внимание привлекла глубокая вмятина, оставленная головой Анджали в тот момент, когда некая нечеловеческая сила размозжила несчастной девушке черепную коробку. След, по цвету похожий на йод, буровато-рыжей дорожкой засох от вмятины до прикроватного коврика.
– Господи, Питер, что здесь творилось! – вздохнула Линн. – Ты себе можешь это представить?
Посчитав вопрос риторическим, Фаррелл извлек из кармана новенькую блестящую фляжку бренди.
– Хочешь? – предложил он. – Невеста подарила.
– Очень мило с ее стороны, – ответила Линн и, приняв фляжку, сделала глоток. Сегодня она успела только позавтракать, и алкоголь моментально вызвал ощущение тепла и умиротворенности. – Хватит, я за рулем, если ты, конечно, не забыл об этом.
– Как же, помню, – уважительно отозвался Фаррелл и отпил примерно половину содержимого.
Линн подошла к окну и выглянула на улицу. Внизу какой-то ребенок под присмотром отца катался на трехколесном велосипеде.
– По-моему, в своих выводах нам следует отталкиваться от противного, – задумчиво произнес Фаррелл, – потому что происшедшее здесь на самом деле не могло произойти. То есть, я хочу сказать, нам может показаться, что ее тут швыряли по всей комнате какие-то силачи-невидимки.
– Или какие-то мифические исполины, – поправила Линн.
– Вот-вот, мифические исполины, – повторил Фаррелл, смакуя эту фразу. – Но мы же знаем, что такое бывает только в сказках, верно? Это все равно что утверждать, будто первую жертву сбросили с пролетающего самолета. Ясно одно: эти убийства совсем не такие, какими представляются. Мне как раз вспомнился случай... тоже подозревали убийство. Был найден человек с огнестрельным ранением в голову. Дело поручили Рону Вестли. Так вот, он уже буквально через несколько часов пришел к выводу, что парня никто не убивал – сам застрелился. Причем выронил пистолет и прошел еще примерно полмили, прежде чем умер.
– Замечательная история.
– А что, разве нет? Мне думается, с такой же меркой надо подойти и к нашему делу. Лучше не обращать внимания на очевидное.
Линн подошла к книжной полке покойницы.
– Господи, почему эти книги остались здесь? Честное слово, мне порой кажется, будто я работаю с законченными тупицами.
– Ну уж, – протянул Фаррелл. – Будем справедливы. Какой смысл забирать с собой книги? Это ведь просто институтские учебники.
– Неужели? Даже вот эти? – спросила Линн, взяв в руки запыленный томик, и прочитала вслух название: "Тайная доктрина происхождения чудес". Макс Лонг. Забавное название для учебника.
– Ничуть не забавная. Не забывай, что убитая изучала психологию.
Линн наугад раскрыла книгу и попыталась вникнуть в ее содержание. Фаррелл нетерпеливо заглянул ей через плечо.
– Видишь, – произнес он снисходительно, – это учебник. Раздвоение личности. Фрейд. Юнг. Пер-со-на. Вряд ли это нам чем-то поможет.
Линн продолжала рассматривать книгу, не обращая внимания на его комментарии.
– Линн?! – окликнул ее Фаррелл.
Линн резко оторвала взгляд от чтения. Неожиданно до нее дошло, что Фаррелл стоит подозрительно близко к ней, едва ли не вплотную.
– Да?
Лицо у него было задумчивое и спокойное.
– Линн, мне кажется, у нас с тобой должен быть роман.
Она в ответ лишь насмешливо фыркнула, однако Фаррелл и бровью не повел.
– Нет, в самом деле. У нас с тобой должен быть роман.
– Не говори глупостей.
Фаррелл слегка покраснел.
– Почему же глупостей? Да ты сама бегаешь за мной.
На этот раз Линн стало немного не по себе.
– Я? О Господи! И когда это было? Мне бы такое даже в голову не пришло!
Несостоявшийся донжуан рассердился:
– Тогда почему ты все время пялишься на меня?
Разъяренная, Линн швырнула в Фаррелла "Тайную доктрину" и пулей вылетела из комнаты. Осознав всю глубину совершенной ошибки, Фаррелл бросился вслед за ней.
Книга, угодившая ему прямо по физиономии, шлепнулась на грязный пол, раскрывшись на главе "Непостижимая сила и ее роль в магии. Происхождение и некоторые способы применения".
* * *
Вечером свершилось самое неприятное. После обеда, бренди, кофе и еще одной порции бренди Лаверн понял, что хочешь не хочешь, но ему не избежать участия в «Тривиал персьют».
Его домашние просто обожали эту игру, Вернон же ее ненавидел. Он попытался было увильнуть под предлогом, что хочет посмотреть фильм по телевизору. Но тетушка Анна оказала ему медвежью услугу, напомнив, что, поскольку в доме есть видеомагнитофон, Лаверн может записать фильм на кассету, а сам тем временем играть вместе с остальными.
Нелюбовь Лаверна к этому времяпрепровождению главным образом объяснялась тем, что за игрой проявлялись худшие черты его зятя. Майкл был из тех, кто играл с каким-то фанатичным рвением, без всякого милосердия и сострадания к соперникам, особенно если те проигрывали. Он вел себя так, будто победа являлась заключительным доказательством его интеллектуального превосходства. Майкл словно начисто забывал о том, что изобретатели игры сами были далеко не интеллектуалами, а обыкновенными предпринимателями, для которых главное – делать деньги. Ему и в голову не приходило, что напечатанные на карточках ответы могут быть ошибочными.
Пока взрослые играли, Гарриет спала в холле. Лаверн с Анной играли против Донны и Дженифер. Майкл вызвался играть в одиночку, объяснив это тем, что обладает несправедливым по отношению к остальным преимуществом.
– Надеюсь, вы помните, что у меня феноменальная память, и я с ходу запоминаю все вопросы. Плюс моя общая эрудиция. В свое время я немало покопался в разного рода энциклопедиях.
Донна легонько подтолкнула локтем дочь:
– Ума палата твой муженек! – добродушно пошутила она.
– Есть маленько, – пробормотал Лаверн.
– Что ты сказал, Вернон? – переспросила Донна, смерив его укоризненным взглядом.
Лаверн промолчал.
Игра продолжилась. Через час Майкл выиграл пять секторов, мать с дочерью два, а Вернон с Анной ни одного.
Неудача Лаверна объяснялась его готовностью слушать Анну, которой хотелось отвечать только на вопросы об эстраде и чье глубокое знание шоу-бизнеса то и дело вступало в противоречие с ответами на карточках.
– Вот как! – искренне удивлялась она, когда им с Верноном в пятый раз не удалось получить заветный розовый сектор. – Наверняка это ответы неправильные. А вам все лишь бы выигрывать.
Анна постоянно разражалась громким смехом и восклицаниями. От Лаверна не скрылось, как Майкл изогнул бровь, словно посчитав смех старушенции чем-то неприличным.
– Послушай, Майкл, – не удержался он от комментария, – ты только что просто замечательно повел бровью. В самом деле замечательно. Продолжай в том же духе и в скором будущем станешь новым Роджером Муром.
Лаверн встал, чтобы снова наполнить бокалы и одним глазком взглянуть на мирно посапывающую внучку.
– Твой дедушка тебя любит, – прошептал он. – Но вот боюсь, что папаша твой – фанфарон.
По мере того как вечер стал переходить в ночь, а количество жестянок из-под пива на полу возле ног зятя заметно увеличилось, тот сделался шумным и воинственным. Поймав Дженифер и Донну на попытке сжульничать, он заявил, что им вообще не следует играть, если они не в состоянии вести честную игру. У обеих мошенниц эта тирада вызвала приступ смеха, однако после этого Майкл Беренсфорд сделался совсем невыносимым.
Когда Лаверн с Анной оказались на розовом секторе в шестой раз, произошло следующее. Как раз настала очередь Донны задавать вопрос: "Кто первым вел самую "долгоиграющую" шоу-игру 70-х годов "Голден Шот"?
Анна вопросительно посмотрела на Лаверна:
– Как же его звали? Я прекрасно помню... Господи, просто с ума сойти можно!
– Бенни Хилл, – наугад пошутил Вернон.
– Точно! – возбужденно воскликнула старушка. – Бенни Хилл!
– Это ваше последнее слово? – поинтересовалась Донна.
– Да! – ответил Вернон.
– Вы угадали, – солгала его жена.
Донна и Дженифер разразились аплодисментами. Лаверн поздравил Анну, так и не понявшую, что стала объектом благотворительной акции. Однако обмануть Майкла оказалось нелегким делом.
– Минуточку. Давайте-ка проверим по карточке.
Но на ней уже восседала Донна.
– Я перемешала ее с остальными.
– Покажите мне ее. Иначе последний ответ будет считаться недействительным, – угрожающе заявил Майкл.
Его слова были встречены всеобщим смехом.
– Майкл, дорогой, это всего лишь игра, – сказана Дженифер.
– Меня никогда не примут в этой семье как родного, – оскорбился будущий Роджер Мур Номер Два.
– С такой прической – никогда, – съязвил Лаверн, удостоившись очередного укоризненного взгляда жены.
Анна торжествующе улыбалась. Похоже, она втихомолку радовалась возникшей перепалке.
Донна ласково обняла зятя:
– Майкл, милый. Разумеется, мы рады видеть тебя членом нашей семьи. Не будь таким обидчивым.
Смягчившись, Майкл произнес:
– Извините. Во мне, наверное, говорит актер. Я и в детстве был точно таким же. Всегда все принимал близко к сердцу...
В ту же секунду откуда-то сверху донесся оглушительный треск.
Все испуганно затаили дыхание.
– Что это, черт возьми? – вскрикнула Донна.
Лаверн вскочил на ноги и бросился из комнаты в холл. Гарриет проснулась и захныкала. Лаверн схватил ее на руки и передал Дженифер, а сам устремился вверх по лестнице.
Он осмотрел спальни, но там все оказалось в порядке. Однако сверху по-прежнему раздавались странные звуки – как будто крыша обрушивалась внутрь. Лаверн со знанием дела выключил везде свет и уже в темноте обошел каждую комнату.
Затем громко произнес вслух:
– Наберись мужества показаться нам!
В глубокой задумчивости Лаверн вернулся в гостиную к бледным и озабоченным членам своей семьи.
– Что это было? – спросила Дженифер.
Лаверн покачал головой, не сводя взгляда с внучки.
Донна тут же принялась разворачивать на малышке пеленки, разглядывая тельце плачущей внучки.
– Вернон, ты видишь?
– Что?
Донна указала на пару фиолетово-багровых синяков на обеих сторонах левого бедра младенца.
– Смотри, – ужаснувшись, сказала она. – Как будто кто-то ущипнул ее.
При помощи большого и указательного пальцев Донна изобразила щипок.
– Как такое могло произойти? Чьих это рук дело? – недоумевала она.
За последним вопросом последовала долгая пауза. Тревога охватила всех присутствующих. Майкл впервые за вечер лишился дара речи. Анна время от времени удрученно покачивала головой.
– Какая жестокость, – сокрушалась она, – другого слова не подберешь.
Празднование Рождества в семействе Лаверна завершилось на довольно грустной ноте.
Дженифер и Майклу, понятное дело, захотелось уйти. Донна с тетушкой Анной выпили еще по рюмочке и попытались расслабиться перед экраном телевизора. Увы, от охватившего их беспокойства было не так-то просто избавиться. Пропустив еще по одной, все стали готовиться ко сну. Уже одетый в пижаму, Лаверн снова прошелся по дому, проверяя, надежно ли заперты окна и двери. Завершив свой обход, он поднялся по лестнице на второй этаж. Тетушка Анна спала в соседней с ним комнате, полоска света под ее дверью погасла. Донна уже засыпала, когда он забрался в постель и лег рядом с ней. Потянувшись к стоявшей на прикроватной тумбочке лампе, Вер-нон погасил свет.
Некоторое время он лежал без сна, воображая себе какие-то движения во тьме поблизости. Однако вскоре под мирное посапывание Донны тоже уснул. Ему снова приснился сон, который преследовал Лаверна с детских лет. Снилось, будто он находится в склепе, полном спящих каменных рыцарей. Единственным выходом из склепа служил бесконечный черный туннель, который населяли невидимые смертоносные существа, способные видеть в темноте. Хорошо вооруженный Лаверн ожидал нападения врага, зная, что тот поклялся уничтожить его. Он был уверен, что враг появится из черного туннеля, но тот обернулся каменным рыцарем, восставшим из своей могилы. Своим мечом он отрубал Лаверну одну конечность за другой.
Вернон проснулся весь в холодном поту, даже пижама прилипла к спине. Сел в постели – и с удивлением обнаружил, что Донна в той же позе сидит рядом с ним. Она вцепилась в руку мужа.
– Прислушайся. Что там такое?
– Что?
Было так тихо, что Лаверн слышал, как пульсирует кровь у него в ушах.
– Там, – настойчиво повторила Донна, – прислушайся.
На сей раз Вернон действительно услышал какие-то странные звуки. Более всего они напоминали глубокий стон и доносились как будто с лестничной площадки за дверью.
– Боже мой, – испуганно прошептала Донна. – Что это?
Не в состоянии дать разумный ответ, Лаверн потянулся к стоявшей у изголовья лампе и нажал на выключатель. Света не было.
– Черт побери, лампочка перегорела...
Стон раздался снова, на сей раз громко. Непонятно, кому принадлежал этот звук – человеку или животному. Вскоре он зазвучал глуше, перейдя в протяжный, сдавленный хрип. Затем дверная ручка повернулась. Дверь медленно приоткрылась, и в комнату вошла фигура в белом.
– Кому из вас плохо? – спросила она.
Это была тетушка Анна. Лаверн живо вскочил с постели и подвел ее к Донне.
– У нас все в порядке. Честное слово.
– Вернон, включи свет, – потребовала Донна.
Стоявший у двери Лаверн ответил:
– Пытаюсь. Электричества нет.
С верхней лестничной площадки донесся неясный шум, за которым, словно некий жуткий знак узнавания, последовало хриплое "а-а-х-х".
– Давай! – выкрикнул Лаверн, подзадоривая невидимого гостя. – Чего это ты струсил?!
Донна подошла к нему сзади и обняла. Лаверн почувствовал, как дрожит ее тело. Они стояли в дверном проеме, преграждая путь тому неизвестному, что могло ждать их за порогом. Вернон не увидел в темноте ничего подозрительного, и ему еще раз вспомнился жуткий черный туннель, приснившийся в ночном кошмаре.
Сидевшая на кровати Анна пронзительно вскрикнула:
– Что это? Пусть убирается прочь!
Что-то дохнуло Лаверну прямо в лицо, заставив отступить. В воздухе явственно чувствовалось присутствие смертельной угрозы. Температура в комнате резко снизилась. Повеяло ледяным холодом. Донна и Вернон крепче прижались друг к другу. Их глаза, вместо того чтобы привыкнуть к темноте, стали еще хуже различать пространство перед ними.
По ступенькам лестницы проскакал мягкий футбольный мяч, сопровождаемый оглушительным хором стонов и жалобных вздохов, доносившихся со всех мыслимых сторон.
Анна, дрожа, подошла к Донне и Вернону. Все трое обняли друг друга, образуя живой треугольник.
Теплый ветер, пахнущий сырой землей, ворвался в дом, хлопая дверями и окнами. После этого воцарилась тишина, нарушаемая лишь приглушенными всхлипываниями Анны.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?