Текст книги "Союзники"
![](/books_files/covers/thumbs_240/soyuzniki-7519.jpg)
Автор книги: Дэвид Дрейк
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Черт возьми! Никто никогда не был так добр ко мне, как ты. И, наверное, не будет, – объявила Нелли, неожиданно разрыдавшись при прощании.
Барди отстранила ее, раздосадованная сентиментальным порывом этой ожесточенной жизнью медсестры.
– Со сколькими хирургами ты уже служила, Нелли?
– Не в этом дело, – отвечала Нелли, глотая слезы. – Только по тебе я буду скучать.
– Э нет, а вдруг следующий окажется красавцем!
– Кстати, здесь Спящий красавец собственной персоной, – сказала Нелли.
Рыдания чудесным образом стихли.
Барди бросила быстрый взгляд поверх ее плеча и увидела в потоке раненых, эвакуируемых на этом шаттле, лейтенанта Роджера Эллиота Кристофера О'Хару на антигравитационном сиденье. Сопровождавший его Наффи вежливо поддерживал беседу со своим подопечным. Лицо пилота выражало внимание, но едва заметная морщинка между бровей указывала скорее на терпимость, чем на заинтересованность. Словом, болтовня Наффи была для него не более чем легкий шум. Бодрствующий Роджер О'Хара был настолько прекрасен, что, взглянув на него, никто не остался бы равнодушным. Его спокойное лицо обрамляли неистово вьющиеся волосы.
– Поразительное заживление. Брэндис собирался специально изучать этот случай. Как я слышала, О'Хара проснулся в тот момент, когда все было готово для начала исследований.
Барди поспешила закончить сцену прощания, желая попасть на борт шаттла раньше, чем Роджер доберется до воздушного шлюза. Ей это удалось, и пока в переходной камере выравнивалось давление, она не переставала удивляться: почему она, словно испуганная девчонка, убежала только от одного лишь взгляда на него.
В течение всего долгого и скучного пути к транспортному кораблю Барди пыталась проанализировать свою реакцию. И только когда шаттл соединился с материнским транспортным кораблем, она поняла, что ее так сильно испугало: из всех мужчин и женщин, которых она оперировала, лейтенант О'Хара был единственным, чье лицо она смогла узнать. И это, вообще говоря, не вписывалось в стереотип отношений пациент – врач. Достаточно часто ей приходилось совершать больничные обходы, и всегда пациенты были для нее только номерами коек и секторов, описанием болезни и степенью тяжести ранений, которые она забывала сразу же, как только переходила к следующему искалеченному телу. И уж конечно, ей никогда не приходилось целовать мужчин для того, чтобы они пришли в сознание. Естественно, у нее не может быть ничего общего с этим Спящим красавцем. Принцем-лягушкой или Шалтаем-Болтаем.
К счастью, хорошо организованный беспорядок, подразумевающий, что раненые должны выгружаться в первую очередь, нарушил плавное течение ее замечательных откровений. Барди увидела О'Хару, лежащего на воздушной подушке, – глаза его были закрыты. Удивительно, для полного заживления ран двух недель было недостаточно. Пройдет ли это путешествие благополучно для него?
Ей выделили каюту значительно больше, чем та, которую она занимала на «Элизабет Блэквелл». В ней было достаточно пространства не только для откидного стола и табурета, но даже для туалета и душа. Едва она осмотрелась и повернулась к обзорному экрану, чтобы изучить расположение отсеков корабля, как раздался сигнал зуммера и на экране появился дежурный по станции.
– Майор-хирург Мэйкем, пожалуйста, явитесь на палубу С, больничная станция G.
– В чем дело?
Военный посмотрел вниз и направо:
– Вы хирург, оперировавший лейтенанта О'Хару?
– Да, какие-нибудь проблемы? – Возможно, они и вправду поспешили с его эвакуацией.
– Он не желает просыпаться.
– Что?
– Не будете ли вы так любезны зайти?
Кадровый военный вполне мог бы позволить себе и приказной тон.
Помимо беспокойства об О'Харе, Барди испытывала жгучее любопытство. Перед ее мысленным взором появилась картина: О'Хара, покидающий шаттл с закрытыми глазами. Но как он мог спать? При обычных перегрузках, скрипах и стонах, неизбежных даже на новейшем шаттле, это было почти невозможно.
Изучив условные обозначения в схематическом плане палуб корабля, она сразу же обнаружила антигравитационную шахту прямо рядом с ее каютой на палубе Н, затем госпиталь G на палубе С. Когда она туда добралась, назойливый военный уже ждал ее с плохо скрываемым нетерпением. На лице его было написано: что-то слишком долго вы сюда добирались. Но он лишь коротко кивнул, приглашая следовать за ним.
– Может быть, вы осмотрите его снова, раз уж вам хорошо известен его случай… – сказал военный, пропуская ее в каюту.
Едва она вошла, как дверь за ней сразу же закрылась. Барди удивило такое поведение. А что, если она доложит об этом палубному врачу?
Роджер Элиот Кристофер О'Хара лежал искусно спеленатый сенсорным покровом, и распечатка над его койкой не смогла объяснить ей причину столь срочного вызова. Правда, он выглядел несколько более бледным, чем следовало. Приблизившись к койке, она заметила легкую испарину на лбу. Приборы не показывали никаких болевых реакций, и согласно отчету два часа назад ему давали лекарства.
Она положила руку ему на лоб – влажный и прохладный. Пальцы блуждали по упругим, но мягким кудрям.
– Так-так, дружище, что это значит? Ты был в хорошей форме, когда Наффи вез тебя.
В самом деле или ей только показалось – между бровями О'Хары появилась едва заметная морщинка. Она вновь погладила его лоб:
– Если не будешь соблюдать осторожность, то можешь опять попасть в руки Брэндиса: он все еще интересуется тобой.
– Я знаю один-единственный способ разбудить Спящего красавца, – ответил он, но глаза его оставались закрытыми. – В первый раз мне понравилось. Но я не был уверен в том, что ты реально существуешь, пока не увидел тебя на корабельных сходнях. Брэндис убеждал меня, что ты существуешь только в моих мечтах.
Внезапно он открыл глаза, и они были изумрудно-зеленые. Медленно повернув голову, он посмотрел на Барди:
– И потом ты поцеловала меня, не так ли? И я пробудился потому, что это было волшебство, разве не так?
Она не поверила в его искренность. Как мог он, прослуживший целых три года в этом аду, сохранить веру в прекрасные сказки.
– О нет, ты не Спящий красавец, О'Хара. Ты скорее Шалтай-Болтай!
– Именно поэтому я должен был увидеть тебя, Барди Мэйкем, – сказал он так горячо, что его бархатистый баритон задел какую-то струнку в ее душе. – Я хорошо представлял себе, какие тяжелые раны получил, перед тем как окончательно потерять сознание, и был в ужасе…
Его голос прервался, и он конвульсивно сглотнул. Нет, Роджер О'Хара не верил ни в какие прекрасные сказки, просто он боялся ужасного окончания своей истории.
– Мне необходимо было знать, что ты существуешь на самом деле, Барди Мэйкем, а не в сказке.
– Алиса в стране чудес…
Его ответная улыбка была преисполнена обаяния:
– Наффи рассказывал мне, что это просто чудо. Насколько правильно ты все сделала, ни разу не ошиблась. Не говоря уже о том, что ты обошлась даже и без королевской рати.
– Да уж, так, значит, ты снова разыграл Спящего красавца, чтобы заманить меня в свои сети?
– Я страшно зол, что еще какое-то время не смогу сам прийти к тебе. – Плечи его нервно вздрогнули, и на губах появилась озорная улыбка. – Примешь ли ты как должное, если я украду тебя, брошу на белого скакуна и увезу в солнечную страну, где мы будем жить счастливо вместе, пока смерть не разлучит нас?
Напряженный взгляд ярко-зеленых глаз волновал Барди сильнее, чем она могла себе представить.
– По крайней мере во время этого путешествия… Как ты думаешь, по какой причине я проснусь окончательно?
Он закрыл глаза. Прекрасное лицо опять стало спокойным, и только в уголках губ притаилась обещающая улыбка.
Смеясь над его капризом и все-таки желая дать ему возможность насладиться самым сильным болеутоляющим, которое она применяла за эти два года, Барди наклонилась к О'Харе и выполнила его просьбу. Магическая сила поцелуя оказалась намного сильнее, чем Барди Мэйкем могла себе вообразить.
ИНТЕРЛЮДИЯ
Проверка заняла меньше недели. В этот период Мейер отсутствовал, занимаясь инспекцией. Он был ответственным за пятнадцать торговых кораблей, которые все еще находились на орбите Бычьего Глаза. Как-то раз Ауро случайно влез в записи Элисона, касавшиеся правил хранения и проверок складских помещений.
Устав 16.456.71.1
Снабжение и материально-техническое обеспечение
От плохо обеспеченного корабля в бою мало толку. Опыт столетий показывает, что отсутствие даже, казалось бы, малозначительных и бесполезных вещей может обернуться поражением. Поэтому жизненно необходимо на всех уровнях Флота располагать потенциально необходимые ресурсы в непосредственной близости от реальных или возможных конфликтных зон.
На базах и складах должно поддерживать максимальное разнообразие необходимых средств и материалов. Невозможно, да и опасно предсказывать, что именно окажется необходимым, а что – нет. Важная роль, которую сыграла хлопчатобумажная ткань во время переговоров с миром Фериланкси, или значение рыбьего жира в битве у Тесара показывают, что необходимыми могут оказаться самые неожиданные предметы. И подчас именно их и не оказывается под рукой. Вот почему из этой непредсказуемости можно сделать лишь один вывод: на каждом складе всегда должен иметься максимальный выбор материалов, даже самых невероятных.
Возможно, кому-то такой подход покажется убыточным и неэффективным, на деле же все обстоит иначе. При правильном хранении запасы могут долгое время оставаться пригодными к употреблению. К тому же при таком подходе вы будете располагать теми или иными материалами, уже готовыми к доставке, что обойдется гораздо дешевле, чем создавать запасы для нового театра боевых действий. Кроме того, если учесть стоимость аренды военных кораблей с их высококвалифицированным персоналом, то отвлечение даже небольшой части таких кораблей окажется гораздо более дорогостоящим делом, чем устройство полевых складов и баз для хранения запасов.
14.456.71п
Инспектирование военных складов
Учитывая вышеизложенное, никто не может так основательно судить об уровне готовности складов, как офицер, учитывающий опыт последних боевых действий…
Билл Фосетт. СТРАТЕГИЧЕСКАЯ КРАСКА
Он был лучшим, но это сейчас не имело никакого значения. Абрахам Мейер знал, что он, бесспорно, лучший интендант Флота. Офицер Флота в десятом поколении, он как никто знал и понимал военные нужды. К его услугам был опыт множества операций по космической обороне в пределах Альянса, с его сотнями миров. Абрахам, со своего командного пункта в Порту контролировавший перемещение грузов для множества баз и кораблей, сделал больше других в смысле повышения эффективности своей службы.
К сожалению, в данный момент Абрахам скрючился над приемопередатчиком Маннерхейна. Интендант помнил даже серийный номер прибора – С – 12467318, – хотя эта информация была ему сейчас совершенно ни к чему. Она никак не могла ему помочь скрыться от трех хорошо вооруженных хорьков, разыскивавших его по всему складу.
Уже третий раз в нескончаемо длинное железобетонном здании раздавались выстрелы. Пол задрожал, когда сверху обрушился контейнер с коммуникаторами (C – 4624523U4). Лазер халиан пережег пластиковые подпорки стеллажа, и контейнер рухнул с характерным лязгом. Даже за сто ярдов интендант узнал этот звук. Этого оборудования в последнее время не хватало. Мейер с трудом заставил себя оторваться от мыслей об убытках, причиненных противником. Сейчас следовало сосредоточиться на собственном спасении.
Примерно за час до этого Абрахам Мейер, только что назначенный полевым инспектором Интендантского Корпуса Флота, высадился на Арколе, доставленный туда корветом «Джонни Грин».
Согласно компьютерной информации, атмосфера этой планеты была едва пригодна для дыхания из-за смога и огромного количества кислотной пыли. Когда корвет пошел на посадку, капитан увидел внизу несколько действующих вулканов. Местность, где находилась база, была почти необитаема. После небольшого отдыха на Вифезде, с ее зелеными ландшафтами и чистым воздухом, Аркол выглядел особенно непривлекательно.
К тому же Мейер еще не совсем оправился от напряжения после всего, что произошло в районе Бычьего Глаза. Примерно за неделю он успел осмотреть около десятка военных складов. Возможно, его дед считал эту поездку своего рода отпуском, полагающимся после напряженной работы во время операции у Бычьего Глаза.
Нельзя сказать, чтобы эта инспекция была ненужной или его путешествие и в самом деле походило на отпуск. Напротив, принимая во внимание две дюжины остановок, оно обещало быть крайне изнурительным. Но сейчас едва ли Абрахам думал об усталости. Он испытывал страх, даже, может быть, ужас, – что угодно, но только не усталость.
Минут пятнадцать назад капитан Агберей вместе с Абрахамом закончили проверку первой половины базы. Молодой начальник базы Спелмен бормотал извинение за какой-то недосмотра, которого Абрахам и не заметил, когда появился корабль с халианами. Не долго думая, хорьки обстреляли склад. После поражения около Бычьего Глаза сотни халианских кораблей шныряли повсюду в поисках провианта и боеприпасов. Хорьки-пираты, видимо, сочли эту базу легкой добычей и решили, что здесь можно неплохо разжиться.
«Джонни» взмыл вверх, успев выпустить три торпеды связи. Маленький корабль получил по крайней мере один удар прежде, чем успел подняться. Халиане приземлились, и Абрахам понял, что «Джонни Грин» либо бежал в гиперпространство, либо погиб.
Это произошло всего минут десять назад. Халианский корабль приземлился на крышу бункера с боеприпасами, в нескольких сотнях метров от того места, где стояли люди. Выбравшись из корабля, пираты сразу начали сверлить отверстия в крыше бункера. Спелмен и Агберей бросились организовывать оборону, собрав рядовых, которые выбежали из складского помещения. Удары плазменной пушки не позволяли использовать радиосвязь, и Абрахам помчался внутрь склада, чтобы по стационарной связи предупредить командный пост, находившийся на другой стороне бункера.
Но то ли в результате какого-то несчастного случая, то ли из-за самоубийственной храбрости какого-то бравого вояки значительная часть того, что хранилось в бункере, взорвалась прямо под пиратским кораблем как раз в тот момент, когда Абрахам пытался наладить связь. От ударной волны Мейер упал на пол. Взрывы, последовавшие за первым, заставили Абрахама задержаться в кабинете. Когда же грохот прекратился, Абрахам заметил, что отключилась энергия. Лишь красная аварийная лампочка продолжала тускло мерцать у двери. Абрахам бросился к выходу.
Воздух был насыщен пылью и гарью. На месте бункера, на который опустился корабль, теперь был кратер. Тут и там что-то чернело на сером песке. Люди, находившиеся у бункера, очевидно, погибли во время первого взрыва. Абрахам заметался в поисках погибших товарищей. Метрах в десяти он обнаружил недвижного героя Бычьего Глаза. Лицо у Агберея было окровавлено, одна рука оторвана. Вероятно, лазерный пистолет разорвался во время выстрела. Абрахам постарался взять себя в руки и сосредоточиться. Когда-то они не раз ругались, но теперь Абрахаму казалось, что он потерял лучшего друга. Он осмотрел еще несколько тел. Остальные, судя по всему, погибли в результате взрыва емкостей с горючим. Абрахам вернулся к входу. Он никак не мог справиться с собой. В горле застрял комок. Внезапно он заметил три темных силуэта, осторожно пробиравшихся между руинами. Абрахам стоял и тупо смотрел, как приближаются враги. Он пришел в себя лишь тогда, когда понял, что и халиане заметили его. С диким воем хорьки кинулись к одинокому человеку. Абрахам развернулся и бросился в темное чрево базы.
Прежде чем Абрахам успел перевести дыхание, раздался выстрел. Сверху посыпалась бетонная крошка. Неужели его снова заметили? Сердце, казалось, готово вот-вот вырваться из груди. Из-за стука сердца Мейеру было трудно сосредоточиться, чтобы расслышать звук крадущихся шагов.
Наконец он решился выглянуть из своего укрытия. И тут же услышал вопли врагов. Но Абрахам быстро сообразил, что хорьки находятся за несколько проходов от него.
Абрахам слегка расслабился. Склад в длину был почти два километра и в ширину – один. Если сложить проходы между полками, то получится больше ста километров, а самих полок – несколько тысяч. Каким же образом хорьки смогут найти его здесь? Надо ждать. Ничего другого не остается. Его спасут парни из Флота и отомстят за Агберея и других. Абрахам заставил себя успокоиться, попытался устроиться поудобнее и снова взглянул туда, откуда донеслись до него вопли халиан.
И в следующий момент он увидел хорька, который целенаправленно пробирался между стеллажами, двигаясь прямо к тому месту, где прятался Абрахам.
Метрах в пятидесяти враг вдруг остановился и повернулся спиной. Это был первый халианин, которого Мейер имел возможность разглядеть. Со смешанным чувством страха и любопытства смотрел Абрахам на одного из убийц своего друга. Тело хорька было покрыто густой жесткой шерстью темно-коричневого цвета. Именно за эту шерсть и еще за острые морды получили халиане свое прозвище – хорьки.
Халианин вертел головой во все стороны. На нем не было никакой одежды, лишь на бедре болтались лазерный пистолет устаревшей конструкции, острый нож и куски кожи, имевшие зловещее сходство с отрезанными человеческими ушами. На несколько секунд хорек застыл на месте, принюхиваясь и громко сопя. Затем он зарычал; от этого зловещего звука Абрахам похолодел. Затем халианин вскинул свой пистолет и направился прямо туда, где прятался Абрахам. Мейер автоматически отметил, что глаза у хорька маленькие и почти черные.
Бежать Абрахам боялся. Он осторожно достал свой лазерный пистолет. Оружие было в порядке, вот только зарядов маловато, не больше, чем на два-три выстрела. Мейер и не предполагал, что пистолет может ему понадобиться. После Бычьего Глаза у него возникло ощущение, что халиане больше не представляют серьезной угрозы, по крайней мере в космосе, контролируемом Альянсом. Поэтому он и не утруждал себя подзарядкой пистолета. За двадцать лет службы Абрахам никогда не видел халиан вблизи. Более того, он никогда даже не предполагал, что может когда-нибудь оказаться в настоящем бою. Чистить оружие – пожалуйста, но вот применять…
Хорек метрах в десяти – пятнадцати вдруг остановился и завыл. Абрахам снова напрягся. Он прицелился, но стрелять не спешил. Раздался ответный вой. Где-то здесь находились приятели этой твари, и хорек подал им сигнал.
Сделав еще несколько шагов, халианин снова остановился; на этот раз он молчал. Ноздри его раздувались. Похоже, он испытывал какое-то беспокойство. Трудно судить о мимике и жестах незнакомых существ, но, судя по всему, враг чувствовал себя не очень уверенно. Вой остальных хорьков приближался. Пират присел на корточки в дальнем конце прохода. Видимо, хорек все же не знал точно, где находится враг. А может быть, знал и просто решил подождать остальных.
Снова подняв пистолет, Абрахам вдруг сообразил, что понятия не имеет, где у халиан находятся жизненно важные органы. Он решил, что надо целиться в шею. Впрочем, это было не очень важно, поскольку руки дрожали так, что попасть он вряд ли сумеет. Можно, конечно, попытаться закрепить пистолет, но Абрахаму не хотелось шумом привлекать к себе излишнее внимание.
Несколько секунд, показавшиеся Абрахаму целой вечностью, он пребывал в нерешительности. Халианин находился все на том же месте, изредка издавая вопли, чтобы напомнить о себе приближавшимся товарищам. И тут Абрахам вспомнил окровавленное тело Агберея. Как раз в этот момент хорек поднялся на ноги и медленно двинулся вдоль стеллажей. И Абрахам решился.
Лазерное оружие хорошо тем, что оно почти бесшумно. У Абрахама имелся шанс разделаться с этим убийцей так, чтобы остальные не поняли, что произошло. Мейер выстрелил, как только халианин повернулся к нему лицом. Это чуть не испортило все дело: он едва не промахнулся. Только сейчас Мейер узнал, что хорьки, будучи ранены в ухо, становятся весьма шумны. Сначала халианин издал пронзительный вопль, а потом, придя в себя, злобно зарычал и вслепую выстрелил по стеллажу, за которым прятался Абрахам.
Не думая о последствиях, Абрахам сделал еще пару выстрелов по разъяренному врагу. Запахло паленым мясом. Снова взвыли хорьки, на этот раз значительно громче.
Абрахам осторожно выполз из своего укрытия. На груди пирата зияло отверстие величиной с кулак. Абрахам отстранение отметил, что мертвый враг не так уж и похож на грызуна.
К своему удивлению, Мейер не чувствовал ни тревоги, ни даже волнения. Не испытывал он и удовлетворения, ни тем более раскаяния. Он не чувствовал ничего. Эта пустота ему не понравилась.
Внезапно Абрахам понял, что на складе стало как-то неестественно тихо. Невозможно было понять, где сейчас находятся два товарища только что убитого хорька. Они могли быть где угодно. Они могли расстрелять его из укрытия, как он сам только что поступил с их соплеменником. Может, они только и ждут удобного момента. Абрахам снова поднял пистолет, хотя прекрасно знал, что зарядов больше не осталось. Теперь пистолет годился только для того, чтобы колоть орехи. Взглянув на клыки и когти убитого хорька, Абрахам вздрогнул и отступил назад.
Отбросив бесполезное уже оружие, Абрахам почувствовал, как его снова охватывает страх. Ему вдруг ужасно захотелось забиться в какой-нибудь укромный уголок. С трудом удалось восстановить дыхание. Он сосредоточился и постарался оценить ситуацию. Абрахам смог найти только один благоприятный для себя момент. Он находился в знакомом месте и очень хорошо ориентировался в подобных помещениях. Это была его территория. В этом лабиринте он сможет спрятаться, сбить хорьков с толку и дождаться подмоги.
Корабль халиан вместе со складом боеприпасов разрушен. Кроме немногих военных, обитателей на планете не было. Оба пирата знали: если хотя бы одна из торпед связи достигла цели, меньше чем через три дня здесь появятся десантники с Вифезды. Абрахам понимал, что следует сделать, чтобы избежать встречи с хорьками.
Это должно получиться. Он изо всех сил убеждал себя, что это получится. По установленному порядку, на общем складе не может храниться оружие. Один раз ему повезло, но сейчас он безоружен и ничего не сможет противопоставить врагам с их зубами и когтями, даже если бы сумел приблизиться к ним прежде, чем его пристрелят.
Получается, что ему остается только одно – прятаться и следить за хорьками. Возможно, это не так уж трудно. Помнится, в Интендантском Корпусе существовал неприятный обычай – посылать кандидатов в офицеры осматривать стеллажи большого склада, не дав им схемы. Некоторые, бывало, сбивались с пути и часами блуждали, прежде чем их «спасали».
Немного придя в себя, Абрахам Мейер начал осторожно продвигаться по широкому главному проходу, стараясь держаться поближе к полкам. После некоторых раздумий он повернул направо и углубился в лабиринт с более короткими и узкими проходами, которые вели, как он определил, в секцию «П». Открыв одну из коробок, Мейер извлек трехдневный полевой рацион (F – 432642876J8, именуемый «казенным мясом»). Если предстоит выдержать долгую «осаду», голод даст о себе знать.
Пробираясь через секцию «Сн» (одеяла, форма, личные вещи), капитан Мейер услышал горестный вой. Вой длился около минуты и был таким пронзительным, что Абрахам заткнул уши. Потом вопль сменился угрожающим рычанием. Звуковой эффект в огромном помещении был очень неприятным.
Абрахам понял, что халиане нашли труп своего товарища. Капитан впервые почувствовал сожаление, что убил другое разумное существо. И он был рад этому чувству. Впрочем, к сожалению примешивалось облегчение: по крайней мере теперь он знает где находятся хорьки.
Потом раздались новые вопли. Десятки рядов стеллажей разделяли Абрахама и его преследователей. Он попытался определить, куда направляются халиане. В столь огромном и гулком помещении ориентироваться по звуку было крайне трудно. Потребовалось время, чтобы Абрахам понял: халиане движутся следом.
Но почему?
Неужели у них есть электронное устройство, позволяющее определять местонахождение живого объекта? Нечто вроде тех штук, с помощью которых следопыты выслеживают преступников в пустынях? Но тогда почему хорьки передвигаются так быстро? Подобные мультисенсорные приборы очень громоздки. Должно быть, халиане действуют более примитивным методом. Ясно, что он оставлял за собой какие-то следы, какие-то приметы, очевидные для врагов. Но какие? Для таких опытных следопытов, как хорьки, достаточно и мелочей. Мейер попробовал передвигаться прыжками или перелезать через стеллажи, но быстро оставил эту идею: слишком уж шумно и медленно.
Он побежал, кидаясь наобум то в один, то в другой проход. В глазах рябило от одинаковых серых контейнеров и красных литер. Время от времени, подражая героям из фильмов, он начинал метаться и петлять, стараясь «запутать преследователей». После второй серии маневров он решил перевести дыхание. Даже внутри склада чувствовалось, что воздух планеты Аркол не отличается особой свежестью.
Прислонившись к баку с горючим (L – 8463445R6), Абрахам по радостному рыку хорьков понял, что они разгадали первую петлю. Он слишком устал, чтобы двигаться дальше. Опустившись на пол, Мейер постарался расслабиться. Хорьки приближались. К несчастью, его хитрости оказались шиты белыми нитками. Даже если бы у него оставались силы, он не смог бы оторваться от быстрых хорьков.
Мейер тяжело поднялся и побежал. Он потерял счет времени. Возможно, уже прошло несколько часов, но теперь это не имело значения. Абрахаму оставалось только бежать по нескончаемому лабиринту, руководствуясь лишь инстинктом самосохранения. Он превратился в дичь, преследуемую охотниками, в загнанного зверя, который из последних сил старается обмануть преследователей.
Он споткнулся о кабель питания (Т – 649387D4 – Абрахам еще помнил это) и упал на бетонный пол. Животный страх охватил его. И, как это часто бывает, отчаянный страх сменился такой же отчаянной решимостью. Надо устроить засаду. Забраться на стеллаж и наброситься сверху. Он выше и тяжелее. Но Абрахам понимал абсурдность этой затеи. У хорьков имелось оружие, пусть устаревшее, но вполне эффективное. Да и что он может противопоставить клыкам и когтям? Происходящее все больше напоминало ночной кошмар. Внезапно Мейеру стало смешно. Все выглядело так забавно.
Да, забавно, черт побери!
Однако требовалось что-то предпринять, и как можно быстрее. Он интендант, а не строевой офицер. Он никогда не участвовал в учениях, не говоря уж о настоящем бое. Ни разу не оказывался с врагом лицом к лицу. Нет, если он хочет выжить, надо все как следует обдумать, а не бросаться в атаку очертя голову.
Поднявшись, он попытался поставить себя на место халиан и проанализировать ситуацию. Подобно ему, хорьки отрезаны от своих. Они в изоляции, как и он сам. Однако в отличие от него у хорьков нет никаких надежд на спасение. Должно быть, халиане хорошо понимают всю безнадежность своего положения. Это плюс. Но есть и минус. Главная цель хорьков – месть. Они жаждут растерзать единственного уцелевшего человека, то есть его, Абрахама Мейера. Сдаваться они не собираются, а потому переговоры исключены. Оружия у него нет. Похоже, остается одно – прятаться. Но это у него получается не слишком-то здорово. Должно быть, он сильно напоминает зайца. Нюх у собак хороший. Нюх!
Ну конечно… как он раньше не догадался! Вот почему они не отстают от него, несмотря на полное незнание расположения секций склада. У них нет никаких приборов, кроме собственных носов! Хорьков интересует только он, и им нет дела до того, что здесь хранится.
Но если так, то почему он застал врасплох первого халианина? Ведь тот стоял всего в нескольких метрах. Почему он не обнаружил, где прячется Абрахам? Мейер вспомнил про хранившиеся на том стеллаже химические препараты. Значит, надо прятаться не столько от глаз хорьков, сколько от их носов. Нужно попытаться обратить их силу в слабость. Но как?
Ближайший стеллаж был обозначен литерой «О»– обшивка. Здесь едва ли можно найти что-то полезное. Подгоняемый страхом, Абрахам лихорадочно размышлял. В таких складах обычно хранится до полутора десятков тысяч наименований… Секция «К»– «корабельная краска»– вот что ему нужно! (Q – 97492847845). Когда-то краска сделала его героем, теперь, как он надеялся, она поможет ему спастись. За столетие существования Флота сложились определенные традиции. Одной из таких традиций являлась традиция изображать на кораблях эмблемы адмиралов. Обычные краски в космосе не годились. При очень низких температурах, да еще в вакууме, их нельзя было использовать. Там требовались красящие вещества крайне едкие, способные вытравить символы на металлической обшивке. Применявшаяся в таких случаях особая жидкая краска представляла собой смесь нескольких ингредиентов, у которых было только одно общее свойство: все они воняли. В космосе это обстоятельство не имело особого значения. Но те, кому случалось открыть банку с такой краской в атмосфере, никогда уже не могли забыть этот запах.
Полевые офицеры говорили, что этот аромат напоминает амбре разложившегося трупа. Даже унция такой краски могла испортить воздух на всем корабле. Однажды Абрахаму, еще в его бытность студентом, шутки ради дали понюхать очень небольшое количество этой дряни, и он до сих пор помнил свои ощущения.
Осторожно продвигаясь по складу, Мейер нашел секцию «К». Здесь имелись не только банки с краской, но еще и четыре огромных бака с белилами.
Хотя банки были закрыты наглухо, слабый запах краски все же чувствовался. Абрахам попытался прикинуть, сколько нужно краски, чтобы провонял весь склад. Он не любил тратить Добро зря. Но вопли приближавшихся хорьков вернули его к реальности. Интендант неохотно вскрыл все четыре бака и стремительно помчался прочь.
Обычно считается, что кричат от боли, но, когда Абрахам услышал вопли своих преследователей, он понял, что можно кричать и от нестерпимой вони. Наверное, на человека аналогичный эффект произвела бы мощнейшая бомба со слезоточивым газом.
В следующие несколько часов Абрахам открыл еще шесть емкостей с разными вонючими химическими реактивами, старательно запоминая тип и количество каждого вещества (VS – 632874523, CF – 834753294, FY – 4857958453H – 2), чтобы потом внести все это в Лист экстренного использования (TR564). Затем он предпринял попытку поджечь (с помощью осветительных патронов) еще две примыкающие друг к другу емкости с серой и поташом. К этому времени он находился уже в таком состоянии, что не смог запомнить их номера. Склад наполнился дымом и серными испарениями (при том, что воздух на планете и без того был сильно загрязнен). Мейер решил пробраться к передней стене склада, где воздух оставался относительно чистым.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?