Текст книги "Армяне. Народ-созидатель"
![](/books_files/covers/thumbs_240/armyane-narod-sozidatel-48167.jpg)
Автор книги: Дэвид Лэнг
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
Раннее земледелие, общественная жизнь и ремесла в Армении
К концу верхнепалеолитического периода климат Европы и Кавказа постепенно, но неуклонно становился мягче. Арктические погоды, преобладавшие на протяжении средней его поры, исчезали, среднегодовая температура повышалась, на месте заснеженных степей и тундры зашумели леса. Большая часть четвертичной или плейстоценовой фауны или вымерла, или мигрировала на север, в более прохладные области. Линия вечных снегов на горе Арарат и по Кавказскому хребту отступила к вершинам, многие ледники растаяли.
Исчез мадленский человек с его чудесными культурой и искусством. На его место пришли другие, более или менее изолированные племена, которые заняли большую часть Европы и частично Азию. Так продолжалось до прихода истинно неолитической цивилизации. В течение этой мезолитической эпохи, или среднекаменного века, искусство и ремесла пребывали в упадке, возможно, потому, что смягчение климата перестало побуждать к прогрессу. Действительно, это ведь суровая необходимость вынуждала палеолитического человека к новым, более высоким достижениям и художественному самовыражению. Теперь каменные орудия представляли собой очень мелкие микролиты (треугольники и полумесяцы с затупленными спинками, а также резцы и сверла). Люди мезолитического периода открыли преимущества составных, композитных инструментов, у которых рукоятка делалась из одного материала, например дерева или кости, а рабочий край из другого, например кремня или, как в Армении, обсидиана. Так, деревянная или костяная рукоятка, легкая и удобная, могла быть использована для насадки серии маленьких ножевых лезвий или зубьев пилы, сделанных из острого, хорошо подлежащего обработке камня.
Считается, что мезолит в Армении и Грузии растянулся примерно от 12 до 6 тысяч лет до нашей эры, хотя к концу этого периода предгончарный неолит в приграничных с Анатолией и Ираном областях Армении был уже в разгаре. Из-за кочевого образа жизни физические следы обитания мезолитического человека рассеяны и утрачены, хотя имеются весьма любопытные примеры этого в Западной Грузии, в частности в нижних слоях Одишийской стоянки близ Зугдиди в Мингрелии (исследованы А.Н. Каландадзе в 1936–1937 гг.). Наряду с многочисленными микролитами, сравнимыми с сегодняшними образцами им подобных из Ирана и Ирака, раскопки в Одиши дали некоторое число более существенных орудий, напоминающих так называемую кампинийскую культуру раннего неолита. Это пестики, терки, а также частично полированные каменные мотыги и головки мотыг. Эти находки свидетельствуют о том, что Закавказье было в Древнем мире, наряду с Центральной Анатолией, одним из первых очагов оседлого земледелия. Следы мезолита были также обнаружены Б.А. Куфтиным на пещерной стоянке в Бармаксизском ущелье в Триалети, к юго-западу от Тбилиси и недалеко от северной границы с Арменией. Здесь преобладают микролиты, обсидиановые ножи, а также встречаются кости различных диких животных, в том числе лошадей.
Очень важный шаг в технике охоты был сделан в эпоху мезолита, когда появились лук и стрелы. Развилось искусство рыбной ловли, приручение собак стало обычным делом. Сбор пищи давал достаточное пропитание племенам, населявшим Крым и Кавказ, так как там смягчившиеся погодные условия обеспечивали людей плодами, ягодами и моллюсками. Животный мир Армении пополнился зайцами, оленями и предком современной лошади, которая сменила более раннюю эпохи палеолита. Наличие этих доисторических лошадей на территории Армении имеет большое значение для разрешения спорного вопроса о прародине современных лошадей. Большое число ученых склонно считать ею Армянское нагорье.
Одной из самых любопытных мезолитических культур на Ближнем Востоке является зарзянская в горах Загроса. Считается, что она пришла с севера, возможно, из русских степей, лежащих за пределами Кавказа. Однако использование обсидиана, черного вулканического стекла, указывает на связь с областями, расположенными к северу и к западу от озера Ван, откуда брался этот материал. Самые богатые раскопки зарзянской культуры находятся в Шанидаре (слой Б2) в северном Ираке, к югу от нынешней турецкой границы. Там мезолитический слой датируется 10-м и 9-м тысячелетиями до нашей эры.
Истинные мезолитические поселения в Армении отмечены в Арегуни-Блур на горе Артин. Там на постоянных стоянках первобытного человека обнаружены обсидиановые микролиты, предназначенные для закрепления в головках гарпунов, копий и стрел. Такие же изделия присутствуют в разных местах этого региона, то есть на временных стоянках, характерных для кочевой жизни обитателей армянских гор той эпохи. Другие признаки подобного образа жизни показывают нам весьма любопытные наскальные рисунки, встречающиеся в изолированных нишах, пещерах и на утесах горы Алагёз, а также горной гряды Гегхахмаган и гор Сюнии. Эти схематичные рисунки изображают охотничьи сцены, в которых люди, вооруженные луками, стрелами и копьями, в сопровождении собак гонятся за сернами, дикими баранами, косулями и оленями. В отличие от палеолитических пещерных рисунков Испании и Франции фигуры людей и животных изображены в уменьшенном виде, подобно тому как крупные каменные орудия ориньякской и мадленской культуры уступили место мелким микролитам. Хотя техника исполнения рисунков очень проста и сами образы стилизованы, в них прекрасно переданы усилие и движение, а изображения животных достаточно точны, чтобы четко идентифицировать представленные виды фауны.
На рубеже неолита, то есть нового каменного века, были сделаны большие шаги по пути прогресса, позволившие человеку перейти барьер между дикарством и цивилизацией. Образ жизни и мысли людей в новом каменном веке резко отличали их от палеолитовых и мезолитовых праотцев. В этой неолитической революции сыграли существенную роль по крайней мере пять открытий:
1. Оседлое земледелие.
2. Одомашнивание животных.
3. Изготовление глиняной посуды.
4. Освоение техники шлифовки и полировки.
5. Шитье, прядение и ткачество.
Первые два уже сами по себе позволили человеку вести жизнь, менее подверженную невзгодам, так как обеспечивали ему запасы пищи вперед. В такой области, как Армения, это давало возможность существовать гораздо большему числу людей, чем при занятиях лишь охотой и сбором плодов. Семья и организованные сообщества стали распространеннее и устойчивей. Жизнь сообща вела к специализации в работе и занятиях, что позволило совершить прорыв в искусствах и разного рода ремеслах. Это привело также к росту числа религиозных культов и обслуживающих их жрецов.
Гончарное ремесло было развито в Анатолии уже в 6-м тысячелетии до нашей эры и сыграло большую роль в становлении домашнего очага. Армения недолго оставалась в этом позади. Уже на ранней стадии появляются гончарные изделия, украшенные простыми узорами из точек или линий, расположенных в виде «рыбьего скелета», то есть елочки. Поверхность необожженных глиняных горшков, казалось, нуждалась в украшении и давала простор игре воображения, которое создавало новые формы лепки, раскраски и глазировки. Одновременно развитие техники шлифовки и полировки позволило делать кремневые и обсидиановые орудия с твердым режущим краем, который нельзя было получить, пользуясь лишь обколами. Обколотый край хоть и остер, но крайне хрупок. Теперь можно было изготовлять орудия более долговечные, что сразу облегчило труд ремесленников, занятых в столярном деле и других видах работ по дереву.
Понятно, что полностью развитые неолитические культуры Ближнего Востока и Транскавказского региона не возникли из небытия на протяжении нескольких кратких поколений. Они явились результатом долгого процесса эволюции от мезолитической стадии, которая продолжалась в более развитых регионах «Благодатного полумесяца» примерно от 9-и до 7 тысяч лет до нашей эры. Этой последней цифрой датируется уже полностью состоявшееся земледелие в Египте, Иордании, Иране и некоторых частях Анатолии. Даже при отсутствии сохранившихся зерен само наличие ручных мельниц и ступок, пестиков и жерновов, а также зерновых ям для хранения урожая и серпов ясно свидетельствует о существенных переменах в экономике. К тому же времени относятся обнаруженные следы первых постоянных поселений, которые обновлялись последующими обитателями этих мест. Появляются кладбища, а захоронения теперь содержат такие предметы роскоши, как бусы и подвески, являющиеся свидетельством того, что у человека появился досуг для иных занятий, кроме утоления физического голода. На таких стоянках, как Катал-Хюй-юк (на юго-востоке Малой Азии), возникает искусство в форме резных изображений животных и фигурок высшего божества или богини-матери. При раскопках мы находим свидетельства регулярной торговли, а к концу этой фазы следы постройки первых городов, окруженных оборонительными стенами, часто весьма массивными. Эта стадия развития цивилизации особенно хорошо изучена в Иерихоне, близ Мертвого моря, а также в местечке Джармо (Курдистан) неподалеку от южной границы древней Армении, и в Тепе-Асиаб на Керманшахской равнине Западного Ирана.
Датировка и точное местоположение каждого из этих ранних земледельческих поселений все еще вызывают бурные споры среди археологов. 14 марта 1967 года «Дейли телеграф» опубликовала доклад Египетского департамента древностей, в котором утверждается, что именно долина Нила есть первое в мире место, где зародилось и развилось земледелие, и что предки нынешних египтян обрабатывали землю уже 14 тысяч лет назад, когда остальной мир еще только вступал в мезолитическую эпоху. Этот вывод основывается на раскопках в Нубии, которые в течение 6 лет проводила группа американских, польских и египетских археологов. До тех пор считалось, что впервые земледелием люди стали заниматься 9800 лет назад, согласно раскопкам в Иерихоне и на холмах Ирака и Южной Турции. Однако изучение стоянок близ нубийских деревень Тошка, Эсна и Эфду, на западном берегу Нила, дало поразительные сведения. Один колодец близ деревни Тошка, согласно датировке по углероду-14, был вырыт около 12 500 лет назад. Тысячи найденных кремневых орудий и оружия, а также жерновов для помола зерна, согласно данным радиоуглеродного анализа и электронно-микроскопическим исследованиям, датируются 12-м тысячелетием до нашей эры. Близ названных деревень обнаружено также большое количество человеческих скелетов давностью где-то между 12-м и 14-м тысячелетиями. Из них около 40 % мужчин было убито заталкиванием мелких твердых камешков в рот и задний проход, что, несомненно, является результатом жестокой борьбы за владение узкими полосками едва обработанной земли. Земледельцы той далекой эпохи еще продолжали жить в пещерах или под защитой каких-то примитивных непрочных укрытий, потому что там, в Нубии, не было найдено следов более долговечных построек.
Сама Армения занимает важное место в ранней истории земледелия. Едва ли есть в мире другая территория, кроме Закавказья, которая может похвастаться большим разнообразием диких и окультуренных злаков.
В своей книге «Неолитическая революция» миссис Соня Коул показала, что Армения и Грузия входят в число прародин современных злаковых растений. Армения фигурирует в ряду областей, где были первоначально найдены простейшая пшеница, известная как «однозернянка», а также дикий двухрядный ячмень.
При раскопках всех неолитических стоянок в Армении и Грузии находят обугленные остатки множества злаков. Неолитическая керамика из Одиши и Зугдиди в Мингрелии украшена орнаментом из колосьев.
В Армении были в ходу каменные и деревянные лопаты и мотыги, а также тяпки и кирки, сделанные из кости животных и снабженные деревянными рукоятками. Жатва осуществлялась с помощью деревянных и костяных серпов, с острыми мелкими зубчиками из кремня или обсидиана. Найденные пестики, жернова и мельницы демонстрируют нам, каким образом предки армян мололи зерно и подготавливали его для печения хлеба.
Простые горшки из обожженной глины для хранения пищевых продуктов и приготовления пищи, блюда с примитивным узором из линий или точек позволяют нам представить себе, как выглядел домашний обиход Армении 7–8 тысяч лет тому назад.
Изготовление орудий стало занятием специализированным и постоянной основой торговых отношений с посторонними. Много лет назад Жак де Морган обнаружил в окрестностях горы Алагёз целую мастерскую по производству обсидиановых орудий. Другие подобные центры существовали в нескольких местах близ Вагаршапата, современного Эчмиадзина, а также Эйлара, в 15 километрах к северо-востоку от Еревана, или же вокруг Нор-Баязида, непосредственно к югу от озера Севан. Наряду с обычными шлифованными или полированными долотами, топорами, сверлами и скребками советские археологи находили в Армении орудия необычной формы, напоминающие птичий клюв. Весьма примечательная стоянка в Тилки-Тепе, или Шамирамальти, близ озера Ван, где проводил в 1899 году раскопки Белк, была населена с начала неолита и далее. Там были найдены в большом количестве обсидиановые орудия, а также украшения и культовые фигурки, сделанные из зубов диких зверей.
На протяжении всего периода неолита человек экспериментировал с различными методами вспашки и возделывания почвы. Поначалу это была не более как поверхностная «скребущая» обработка, в такую чуть потревоженную землю сеяли семена, а затем, когда поспевали колосья, женщин посылали их собирать. Позднее люди пришли к необходимости применять более интенсивные методы земледелия. Методом проб и ошибок человек узнал, что более глубоко вспаханная почва дает больший урожай, чем если сеять в почву лишь расчищенную и чуть процарапанную. Первым орудием глубокой вспашки, несомненно, был простой деревянный кол. Позже к деревянным стержням были прикреплены каменные головки, затем медные, а еще позже бронзовые. Интересно, что еще долгое время после изобретения плуга на гористых склонах таких краев, как, например, Сасун, в ходу оставались для этой цели примитивные двузубые вилы. До сих пор их можно увидеть в отдаленных горных районах. Это сельскохозяйственное орудие в Армении называют «эркматни пейтат», а в Грузии «ортокни» и продолжают применять для обработки маленьких клочков земли или очень каменистых склонов, где нельзя использовать волов. Это большое массивное орудие, и управляться с ним должны три человека, двое из которых вместе давят на нижнюю подножку, а третий нажимает на ручку сверху. Как указывает С.Т. Еремян, это приспособление является прямым потомком острых деревянных кольев неолитических времен.
Данные последующих археологических открытий, совершенных Кэтлин Кеньон, Р.Дж. и Л.С. Брэйдвуд, Джеймсом Меллартом и другими, очень расширили наши знания о неолитической цивилизации Ближнего Востока, проникнув глубже в прошлое, чем представлялось нам возможным еще недавно. Теперь мы понимаем, что деление на эволюционные технологические стадии – «мезолитическую», «неолитическую», «халколитическую» (медно-каменную) и т. д. – теряет свои строгие очертания. В разных частях этого региона они сливаются и накладываются друг на друга. Тем не менее полезно для ориентировки иметь перед глазами предложенную Дж. Меллартом хронологическую последовательность основных культурных фаз в более развитых районах Ближнего Востока. При этом следует учитывать, что на территории Армянского нагорья эти фазы отставали на несколько столетий: мезолит – около 10– 9 тысячи лет до нашей эры) эту фазу часто называют финалом верхнего палеолита); протонеолит, около 9–7 тысяч лет до нашей эры (вместо мезолита); неолит – около 7–5,6 тысячи лет до нашей эры; ранний халколит – около 5,6–5 тысячи лет до нашей эры; средний халколит – около 5–4 тысячи лет до нашей эры; поздний халколит – около 4–3,5 тысячи лет до нашей эры и позже.
Южным областям Армении, расположенным вокруг озера Ван, пошло на пользу общение с более развитой и изощренной халафской культурой, достигшей расцвета между 500 и 400 тысячами лет до нашей эры. Телль-Халаф, давший ей название, находится на севере Сирии, однако наилучшие образцы полихромной керамики происходят из района Арпачая в Северном Ираке. По мнению Мелларта, творцами халафской культуры были пришельцы с севера, и ее истоки следует искать в долинах верховий Тигра и Евфрата, то есть в регионе, впоследствии составлявшем часть Великой Армении. Декор ранней халафской керамики красный или черный на абрикосовом фоне. Он покрыт глазурью. Кроме того, он отличается весьма натуралистическим изображением человеческих существ, птиц и животных. В средней фазе развития этой культуры в узор добавляются штрихи кремового цвета, рисунок делается более изощренным. В финальной фазе изготавливаются большие полихромные блюда со сложным центральным рисунком (розетками или мальтийскими крестами). Они представляют собой выдающиеся произведения ближневосточной керамики. Люди халафской культуры умели выращивать зерно, строить оригинальные дома, прокладывать мощеные дороги. В каждом доме была круглая внутренняя комната с куполообразным потолком и квадратные сени. Это были глинобитные строения на каменном основании. Подобные дома находят также в ряде районов Армении.
Хотя центром халафской культуры были север Ирака и Сирии, она была тесно и плодотворно связана с районом озера Ван в Армении. Действительно, неотъемлемую часть халафской культуры составляют бусины, пластины и сосуды из армянского обсидиана. Халафские люди использовали также самородную медь, свинец и золото из армянских рудников. Торговля между халафскими людьми и Арменией была регулярной и обширной. Одновременно продолжался постоянный товарообмен между Средиземноморьем и территориями Персидского залива и берегов Индийского океана. Важный центр халафской торговли существовал в Тилки-Тепе (Шамирамальти) близ озера Ван, где были найдены прекрасные образцы халафской керамики. Значение Армении как посредника международной торговли подтверждается находкой раковин Индийского океана в грузинских раскопках (пещера Сагварджиле) и наличием армянского обсидиана не только в городищах Малой Азии, но даже в низовьях Волги и на Украине.
За неолитической стадией культуры человечества последовал халколит (термин происходит от греческих слов «халкос», медь, и «литос», камень). Им обозначают ту стадию цивилизации, когда человек, наряду со старинными орудиями и оружием из камня, начал экспериментировать с изготовлением их из самородной меди.
В Армении и на Ближнем Востоке обнаружено множество поселений, основанных в период неолита и просуществовавших на протяжении медно-каменного века (халколита), бронзового и позже. В Персии и Турции такие поселения оставили большие искусственные холмы, которые называют «тепе», в армянском языке им соответствует название «блур», означающее «холм». Эти холмы образовались из остатков глиняных стен домов, бытового мусора и даже человеческих захоронений. Все это за многие века приподняло обжитые места над окружающей их равниной. В странах, где вода и тень скудны, природный консерватизм жителей приводит к тому, что поколение за поколением теснятся на тех же благоприятных местах, где имеются родники, плодородная почва, сады, а позднее и оросительные каналы, обеспечивающие постоянное питание посевов водой. Таким образом, эти террасы, поднимающиеся на 50–60 футов над скальным основанием, сохраняют для нас в своих слоях следы многолетнего жалкого существования людей, иногда со времен неолита.
К богатейшим из раскопов такого типа относится небольшой холм Кюль-Тепе, или «холм золы», расположенный в районе Нахичевани, в 8 километрах на северо-северо-восток от древнего армянского города Нахичеван, на левом берегу Нахичеванчай. (Этот нахичеванский Кюль-Тепе не следует смешивать с более известным Кюль-Тепе, или Канеш, в Каппадокии, находящимся в сотнях миль западнее Армении.) И.А. Лалаян впервые осуществил здесь небольшие раскопки в 1904 году и обнаружил ряд интересных предметов, относящихся к медно-каменному и бронзовому векам. С 1951 года там проводились планомерные раскопки экспедицией Азербайджанской академии наук совместно с Московским институтом археологии АН СССР. Результаты этих работ опубликованы в серии интересных статей и монографии О.А. Абибулаева.
До начала раскопок нахичеванский Кюль-Тепе представлял собой холм площадью 150 метров с севера на юг на 100 метров с запада на восток. Он поднимался на 14-метровую высоту над поверхностью окружающей равнины. Местное население на протяжении веков привычно свозило туда мусор и брало оттуда золу для удобрения полей. Так что в некоторых местах холм почти сровнялся с равниной. Но в других местах Кюль-Тепе позволяет вести раскопки на глубину до 22 метров, прежде чем будут исчерпаны слои, содержащие остатки человеческой жизнедеятельности и лопата археолога коснется природного основания.
Нахичеванский Кюль-Тепе начиная с железного века на поверхности состоит из четырех основных слоев: позднее-и среднебронзовый (слой III), раннебронзовый (слой II), медно-каменный (слой 1В) и, наконец, неолитический (слой! А). Слои II и № разделены промежуточным слоем чистой земли толщиной 15–40 см, что указывает на то, что в течение многих лет между медно-каменным и раннебронзовым веками это место было людьми покинуто.
Хотя мало что сохранилось от прошлых строений (первоначального неолитического поселения, образующего слой! А, и домов медно-каменного века, слой №), удается тем не менее различить 13 глинобитных и каменных, округлых или почти квадратных жилищ того времени. Круглые дома имеют 6–8 метров в диаметре, а одно из квадратных даже имеет размеры 4 х 3,3 метра. Внешние стены обладают толщиной от 35 до 55 см, полы земляные.
Слой II нахичеванского Кюль-Тепе содержит остатки 39 домов, круглых и квадратных в плане. Они сложены из булыжников, а также кирпичей, сделанных из глины-сырца. Каждое строение имеет в середине большой плоский камень или небольшую дырку в полу, где поставлен центральный столб, поддерживающий коническую крышу. Эти дома (слоя II) обогревались либо круглой глиняной жаровней (мангалом), размещенной прямо на полу, либо сделанной из глины печкой, установленной рядом с внешней стеной. Отличительной чертой является их подковообразное устройство. Эти дома раннебронзового века в Кюль-Тепе во многом подобны жилищам, обнаруженным при раскопках, проведенных экспедицией Бертона-Брауна в Геой-Тепе близ Реша в Иранском Азербайджане и экспедицией Чарльза Берни в Яник-Тепе близ Табриза.
Самый нижний обжитой слой в Кюль-Тепе содержит не менее семидесяти трех человеческих захоронений, в основном неолитического периода. Похоронные ямы вырыты между домами или даже непосредственно под полами домов. Не видно никаких попыток уложить тела каким-то определенным образом. Дно каждой похоронной ямы выровнено и обмазано глиной. Тела покойников лежат на боку или на спине в скорченном или согнутом виде. Руки сложены у лица или на груди либо вытянуты вдоль тела. Часто под головой обнаруживали небольшие камни или небольшие черепки. Некоторые из скелетов посыпаны красной охрой. Остатки тростника или камыша, найденные около скелетов, позволяют предположить, что тела перед погребением были укрыты грубым подобием савана, сплетенного из тростника. Видимо, эти люди были слишком бедны, чтобы хоронить с покойниками какие-либо ценные вещи. Только в 25 из 73 случаев были обнаружены посторонние предметы: бусинки из цветных камней, костяные подвески, обсидиановые ножи или грубые самодельные горшки из смеси глины с соломой или мякиной. В двух могилах были найдены скелеты собак. В большинстве погребений находится по одному телу, но в некоторых было обнаружено по два, три или даже четыре скелета.
Особый интерес представляет собой керамика, найденная в культурных слоях Кюль-Тепе неолитического и медно-каменного периодов. Неолитическая керамика – обычная, слабообожженная, красновато-коричневая или серая, сделана из укрепленной соломой глины и неравномерно обожжена. В слоях, относящихся к медно-каменному веку, наряду с неуклюжими местными изделиями, появляются осколки высококачественной керамики, из смеси глины с песком, тщательно вылепленные, хорошо обожженные и раскрашенные в красные, коричневые, желтые и серые цвета. До блеска вылощенные поверхности украшены довольно сложным геометрическим узором, выполненным черной, коричневой или красной краской. Вероятнее всего, эти отличные товары были импортированы из Ирана или Анатолии. Была проведена параллель между этими гончарными изделиями и персидскими расписными времен
Сиялка III, обычно датируемыми четвертым тысячелетием до нашей эры. Местная глиняная посуда из Кюль-Тепе медно-каменного периода была поливной и украшалась простым геометрическим узором (рядами линий или блоками галочек) красного, черного или желтого цвета. Похожая посуда была найдена и в других раскопах на территории Закавказья, а именно в Шушинском районе Карабаха.
Когда мы переходим к раннебронзовому периоду Кюль-Тепе, то видим, что доминантной керамикой становится так называемая «куро-аракская» посуда, черная, коричневая или красная блестящая. Начиная с третьего тысячелетия до нашей эры и далее появляется посуда с ручкой, приделанной к основному тулову сосуда, в виде глиняного выступа, сплошного или с дыркой. Часто такие сосуды имеют еще с боков вмятины от пальцев, «ямочки». Это так называемая «нахичеванская ручка», которая берет свое происхождение где-то неподалеку от Кюль-Тепе и применялась на протяжении многих столетий, что подтверждают находки из многочисленных раскопок в Восточной Анатолии, Грузии, Армении и Азербайджане. Началом бронзового века датируется широкое появление глиняных фигурок животных.
Нахичеванский Кюль-Тепе дал бесценные свидетельства существования на территории Армении медной и бронзовой металлургии. Из верхней части медно-каменного культурного слоя были извлечены четыре небольших медных предмета: бусина, сверло и два неопознанных обломка. Химический анализ показал, что два из них изготовлены из чистой самородной меди, а еще два содержат следы (0,4–0,7 %) мышьяка. В слое, относящемся к раннебронзовому веку (после третьего тысячелетия до нашей эры), мы наблюдаем появление разнообразия предметов как из самородной меди, так и из бронзы, наряду с глиняными формами для отливки медных и бронзовых топоров.
В последнее время достигнут значительный прогресс в датировке ранних культур в Кюль-Тепе и других районах Армении. Использование радиоуглеродного анализа дало обнадеживающие результаты. Так, образец угля из раннебронзового слоя Кюль-Тепе с глубины 8,5 метра, исследованный в ленинградской лаборатории Института археологии АН СССР, дал результат 2920 ± 90 год до нашей эры. В 1966 году советские ученые Кушнарева и Якобсон сообщили, что образец, взятый с глубины 19 метров, то есть 3 метра от дна самого раннего обжитого слоя, показал дату 3810 ± 90 год до нашей эры. Это указывает на то, что во время медно-каменного периода накопление мусора вызывало повышение уровня холма на метр за столетие или несколько меньший срок. А если это так, то дата первичного неолитического поселения людей в Кюль-Тепе должна быть примерно 4,2 тысячи лет до нашей эры. К тому времени культура неолита уже процветала в Армении на протяжении многих веков.
Дошедшие до нас предметы материальной культуры неолитического и медно-каменного периодов на территории Армении, как, впрочем, и повсюду, свидетельствуют о существенном улучшении уровня жизни людей по сравнению с прошлыми веками. Совершенствование устной речи и языков способствовало лучшему общению, так что изобретение письменности стало лишь вопросом времени. Уютная и относительно спокойная жизнь в сообществе с себе подобными создавала для этого благоприятные условия. А появление института семьи, устойчивых форм брака облегчили домашние заботы отцов и матерей даже в те далекие дни. Армянские праотцы и праматери уже тогда могли утопить свои горести в вине, так как Армения, несомненно, входит в число самых ранних центров виноградарства и виноделия. Один из старейших авторитетов в этой области Виктор Хен в своей книге «Странствия растений и животных» (1888 г.) утверждает, что истинной родиной вина является «благодатный край, расположенный к югу от Каспийского моря… в Колхиде на Фазисе, в местности между Кавказом, Араратом и Тавром… Из этих регионов вино, вскачь за колесницей Сима, распространилось от низовьев Евфрата на юго-востоке до пустынь и райских садов юго-запада».
Дикая виноградная лоза, от которой пошли культурные сорта винограда Старого Света, утвердилась в Армении, на Балканах и в некоторых областях Западной Европы с третичного периода, то есть на протяжении более миллиона лет. Виноградные косточки в обугленном или окаменевшем виде найдены на многих неолитических стоянках Кавказа, особенно по берегам Черного моря. Мистер Эдвард Хайамс полагает, что употребление естественно ферментированного (перебродившего) виноградного сока в Анатолии и на Кавказе может быть даже старше развитых культур неолита. Отложенная про запас гроздь винограда в этом теплом климате уже через несколько дней начинает бродить, так как дрожжевые грибки присутствуют в пыльце всех типов дикого винограда. «Рано или поздно кто-то, страдающий от жажды, должен был вскоре после изобретения глиняной посуды отхлебнуть из кувшина, в который днем или двумя ранее поместили виноград, но в котором теперь содержалось… вино».
Относительно армянского происхождения культурного винограда археологи и эксперты по виноделию находят поддержку в Священном Писании. В Книге Бытия (IX, 18–29) сообщается, что одним из первых действий Ноя после причаливания ковчега к горе Арарат была посадка винограда, который показывали пилигримам на склонах этой горы вплоть до 1840 года, когда в результате ужасного землетрясения были разрушены близлежащие деревня и монастырь. Результаты Ноева пристрастия к соку армянского винограда имели далеко идущие последствия для всей человеческой расы. Так, фанатично набожные южноафриканские священники, чтобы оправдать подчинение негров, потомков Хама, до сих пор цитируют рассказ из Книги Бытия о том, как напившийся пьяным Ной лежал обнаженным в своем шатре, и Хам позвал братьев посмеяться над наготой отца своего, за что и был проклят Богом и обречен прислуживать братьям своим во веки веков.
И Вавилон, и Древний Египет уже с третьего тысячелетия до нашей эры имели развитое виноделие. Поскольку у них не водилось местного дикого винограда, они должны были приобрести где-то это растение и перенять искусство его возделывания. И поскольку у нас есть свидетельства торговли обсидиановой и керамической посудой и другими бытовыми предметами между Арменией и Египтом, Сирией и Месопотамией (по крайней мере, с четвертого тысячелетия до нашей эры), у тогдашних купцов были богатые возможности привозить эти полезные растения из стран Закавказья для собственного потребления и дальнейшего разведения. Как впоследствии делали греки, привозя их из Колхиды. В самой Армении искусство виноградарства и виноделия достигает своего расцвета во времена Урартского царства, то есть около 800 лет до нашей эры. Изучение остатков крепости Кармир-Блур (близ Еревана) и других поселений показывает, что ни один урартский гарнизон не обходился без обширных, хорошо устроенных винных подвалов, где, уютно закопанные по горлышко, размещались длинные ряды больших винных кувшинов. Там хранились в запечатанном виде лучшие вина. Во времена Геродота (История, 1, 194) купцы, владевшие баржами на Тигре, вели крупную торговлю, перевозя в бочках пальмового дерева вина из Армении в Вавилон на продажу виноторговцам и простым потребителям.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?