Текст книги "Мир Налы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mir-naly-215992.jpg)
Автор книги: Дин Николсон
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
7
Ковчег
![](i_010.jpg)
Две недели ожидания ветеринара показались мне целой вечностью. К этому еще и похолодало. Одним январским утром вершины гор вдалеке побелели от первого снега. В Шотландии в это время года снег на холмах Ламмермур-Хилс, расположенных на юго-западе Данбара, – обычное дело. Но здесь, в часе езды от Греции, снег казался чем-то фантастическим. С другой стороны, холод не давал заскучать: чтобы поддерживать тепло в хостеле, приходилось колоть дрова. Да и Нала любила свернуться клубком возле камина. Я же не мог усидеть на месте. Моя мать даже шутила, что я страдаю от синдрома дефицита внимания и гиперактивности. Несмотря на мороз, я оставался в тонусе и приступил к исполнению своих новогодних клятв.
Начал я с проблемы, которая не давала мне покоя не только в Албании, но и в Черногории, Хорватии и даже Италии. Проблема мусора. Невозможно было пройти по пляжу и не наткнуться на какие-нибудь пластиковые отходы. Что-то, конечно, выносило на берег прибоем, но большая часть мусора – все-таки заслуга местных: жестяные банки, упаковки из-под продуктов и очень много полиэтиленовых пакетов. Такое наплевательское отношение меня невероятно злило.
Я видел немало документальных фильмов на эту тему и знал, что от мусора гибнут животные по всему миру. Рыбы и птицы, принимая кусочки пластика за еду, постоянно давились и погибали, а черепахи на побережье Южной Америки задыхались в брошенных рыболовецких сетях.
Гуляя по пляжу с Налой, я не раз отбирал у нее кусочки пластика – я все боялся, как бы она не порезалась об острые зазубренные края!
Спустя пару дней после Нового года я отправился на маленький пляж в километре от Химары, чтобы очистить его от мусора. За каких-то двадцать минут я насобирал два больших мешка пластиковых бутылок. И до полудня занимался тем, что выгребал остальной мусор: оберточная бумага для продуктов, пакеты, одежда, сломанная техника – чего тут только не было. Кто-то даже умудрился забросить на скалы клавиатуру от ноутбука. Случилось это, судя по всему, давным-давно – все клавиши покрылись водорослями. Ну надо же было додуматься! Хотя слово «думать» тут совершенно неуместно. Тот гений, который сотворил это, думать, похоже, не умел совсем.
«Люди должны знать, что происходит в мире, когда никто ни за что не отвечает. Если уж такие отдаленные пляжи завалены пластиком, то что нас ждет завтра? – задавался я вопросом. – И будет ли это завтра?»
В хостел я вернулся, полный решимости изменить все. Первым делом я загрузил новую фотографию, где чистил пляж, в «Инстаграм». Под ней я оставил краткое, но емкое сообщение. Поучать подписчиков мне не хотелось – в конце концов, я не претендовал на место Дэвида Аттенборо или Греты Тунберг и не строил из себя экологического активиста, – но и промолчать я не мог. Я призвал подписчиков сохранять пляжи в их первозданном виде и использовать только биоразлагаемый пластик.
Загружая эту фотографию в «Инстаграм», я сильно нервничал, ведь за моим путешествием следило больше двух с половиной тысяч человек по всему миру. Но страхи оказались напрасными. Совсем скоро я стал получать слова поддержки.
«Ну вот видишь, – сказал я себе, – не надо бояться! Каждый имеет право свободно выражать свое мнение, и ты не исключение».
Позаимствовав в хостеле каяк, следующие несколько дней я посвятил поискам бухточек и пляжей, требовавших уборки. Мне так хотелось оценить масштаб загрязнения, что я даже нырнул в ледяную воду с трубкой, но в итоге лишь занозил ладонь иглами морского ежа. Вынимать эти черные иглы было совсем невесело: рука болела и чесалась как проклятая.
Мои попытки обратить внимание людей на проблему мусора, конечно же, имели кое-какой успех, но он не шел ни в какое сравнение с той славой, которую снискала своими фотографиями Нала. Обманывать себя я не собирался. Я прекрасно понимал, почему люди подписываются на мою страничку. Они интересовались Налой, ее здоровьем и ждали новых фотографий и видеозаписей с ее участием. Восстанавливалась Нала быстро и к концу недели уже с прежней живостью носилась по всему хостелу, избегая только заднего двора: там хозяйничала немецкая овчарка. Впервые повстречав Налу, собака сразу показала характер: зарычала, а затем облаяла. Нала была смелой девочкой, но не безрассудной: с тех пор от овчарки она держалась на расстоянии.
Январь близился к концу, а Нале день ото дня становилось все лучше. Она чувствовала себя настолько умиротворенно, что проспала легкое землетрясение, случившееся в Химаре в первые дни нового года.
Мы с Майком как раз сидели на улице, когда произошел первый толчок. Сперва завыли и залаяли собаки. Спустя мгновение застонало здание хостела, а стены заходили ходуном, точно желе. Со всех сторон зазвенела сигнализация автомобилей и домов. Послышались крики и вопли. Толчки продолжались всего несколько секунд, но перепугаться я успел будь здоров. До того я никогда не видел землетрясения. Позже Майк рассказал мне, что землетрясения в Албании не редкость, особенно на севере, близ Тираны.
Как только задрожала земля, я вбежал в дом проведать Налу и, к своему удивлению, обнаружил ее мирно спящей на излюбленной софе.
На третьей неделе января появился ветеринар – осмотреть щенков, а заодно и Налу. На многое я не надеялся, но оказалось, что ветеринар моей просьбы не забыл. Он вколол Нале антибиотики и сделал прививку от бешенства. У меня сердце кровью обливалось, когда он колол Налу, но я успокаивал себя, что это для ее же блага. Я питал надежду, что в ближайшее время прививки ей больше не понадобятся.
Ветеринар, кажется, остался доволен здоровьем Налы. Он приложил к ее груди стетоскоп, а затем поднял большой палец. Все случилось, как и предсказывал доктор из Черногории: стоило только Нале чуть подрасти, и легкие окрепли, а хрипы сошли на нет.
– Я бы хотел отправиться с ней в Грецию, – сообщил я ветеринару. – Как думаете, это возможно?
– Почему бы и нет, – пожав плечами, отозвался он.
Безразличный ответ ветеринара меня не воодушевил, но, с другой стороны, это был и не отказ. В Химаре мы жили вот уже как месяц. Я так привык, что хостел стал казаться мне вторым домом – разумеется, сразу после Шотландии. Но я чувствовал, что загостился. Тем более со дня на день возвращались хозяева и присматривать за хостелом надобности уже не было. Через два дня после визита ветеринара я начал собирать снаряжение и готовить велосипед к путешествию. Погода радовала. Стало значительно теплее. Лучшего времени для отъезда было и не придумать.
Собраться в дорогу оказалось не так-то и просто: барахла у нас за это время накопилось будь здоров. Столько всего нужно было упомнить! Меня не покидало ощущение, словно я что-то забыл.
К полудню, обменявшись с Майком контактами и попрощавшись, мы отправились в путь. Мне не терпелось увидеть Грецию. Она всегда стояла для меня особняком среди других стран. Греция – пограничное государство между Европой и Азией. Через Грецию я планировал оказаться в Турции, а к лету, если повезет, в Таиланде.
Мы ехали уже около часа, когда Нала вдруг вскарабкалась на руль велосипеда – это означало, что она хочет в туалет. «Убью двух зайцев одним выстрелом, – подумал я, останавливаясь и намереваясь заодно и покормить Налу. – Может, Нала уснет, а я тем временем, ни на что не отвлекаясь, сделаю рывок к границе».
Решив от Налы не отставать, я тоже надумал перекусить. Обед я приготовил еще в хостеле. Я начал было рыться в сумках, но ничего не нашел. И тут наконец осознал, что все-таки забыл, собираясь в дорогу. Перед глазами возникла яркая картинка, как мой аппетитный обед, тщательно завернутый в фольгу, так и лежит на кухонном столе хостела. Я даже чуть было не повернул назад, но вовремя одумался. К границе я продвигался быстро. Впереди вырисовывался остров Корфу – Греция совсем близко, возвращаться не дело! Несмотря на пустой желудок, я решил поднажать на педали. Авось смогу подкрепиться чем-нибудь по дороге.
И действительно, через пару километров в поле зрения появилась апельсиновая роща. Фрукты! То, что доктор прописал! Я остановил велосипед, потом аккуратно спустился с дороги в рощу, дотянулся до ветки дерева и сорвал апельсин. Кожура показалась мне твердой, но на вид апельсин выглядел спелым. Я очистил фрукт, откусил и тут же выплюнул. Сказать, что апельсин горчил, значило ничего не сказать!
Пока я полоскал рот водой и отплевывался, к моим ногам вдруг что-то придвинулось. Краем глаза я разглядел черно-коричневые пятна. Ящерица! Или даже змея! Но в следующее мгновение я понял, что существо не было ни тем ни другим.
– Да ладно! – пробормотал я, разглядывая щенка.
Я будто вернулся в прошлое – аккурат в день нашей встречи с Налой.
– Как вообще такое возможно? – восклицал я. – Какого черта тебя сюда занесло?
Я огляделся вокруг: ни ферм, ни зданий – ничего на многие километры. Мы находились посреди нигде. Щенок выглядел совсем маленьким – несколько недель от роду, еще меньше, чем Нала, когда мы впервые встретились. Щенок был ужасно худой, постоянно дрожал и подергивался: может, от голода, а может, от лихорадки. Кажется, у него что-то серьезно болело: только я до него дотронулся, как он громко взвизгнул. Все-таки подняв щенка, я обнаружил, что весит он совсем ничего. Щенок тяжело дышал, а его шкурка выглядела плачевно. «Тут либо блохи постарались, либо это парша, – подумал я, разглядывая беднягу.
Нала, игравшая неподалеку, засекла меня и тут же подскочила. Видели бы вы ее мордочку! Наверное, пару минут назад мое лицо выражало то же самое:
«Какого черта?»
В этот раз я уже четко знал, что мне надо делать. Налу я вернул в сумочку на руле, а щенка посадил в переноску на багажнике. «Не забыть продезинфицировать, – сказал я себе. – Еще Нале не хватало подхватить какую-нибудь заразу!»
Я открыл навигатор. Возвращаться назад я не собирался, поэтому клинику решил искать в прибрежном городке на пути к границе. Саранда показалась мне подходящим местом, но ветеринарная клиника там открывалась только на следующее утро. Я опять попал в ту же самую ситуацию, что и несколько недель назад. «Снова ждать!» – воскликнул я в сердцах. Мне уже казалось, будто все в этом мире против меня.
– Очередной визит к ветеринару меня разорит, – пробормотал я себе под нос. – Но бросить не брошу. Рука не поднимется!
Той ночью мы заночевали в гараже в паре километров от Саранды. Щенок попил, но от еды отказался. Все, чего он желал, так это спать, чем с успехом и занимался все это время в переноске Налы.
Наш новый попутчик очаровал Налу. Крадучись она подходила к переноске и все принюхивалась. «Наверное, чует, – думал я, – что щенку худо». Близко подходить к щенку я не разрешал. Я подозревал, что он серьезно инфицирован. В наступавших сумерках мне все мерещилось, как блохи прыгают по щенку и сосут его кровь, – это разрывало мне сердце.
Спал я в ту ночь плохо. Первое время я не испытывал ничего, кроме ярости. Люди, бросившие щенка на произвол судьбы, прекрасно знали, что он болен. Они бросили его умирать. «Каким бессердечным человеком нужно быть, чтобы так поступить?» – не переставал я удивляться, но мало-помалу мой мозг переключился на вопросы более насущные. Что же мне с ним делать? Когда я подобрал Налу, она была слаба, но в срочной медицинской помощи, в отличие от щенка, не нуждалась. А сколько займет его восстановление? Недели? Месяцы? Я был близок к отчаянию.
Не успев отправиться в путешествие, я вновь был вынужден остановиться на неопределенный срок и дожидаться, пока бедное существо поправится. И это после почти месячного простоя в Химаре! Предположим, я сделаю еще одну остановку, но что дальше? Куда его деть? Взять с собой? Но что это будет? Звериный цирк? Или Ноев ковчег? Нет, ну это никуда не годится! Безумие!
Но как бы я ни ярился, а бросать щенка было нельзя.
Наутро я созвонился с клиникой в Саранде. К моему облегчению, ветеринар говорил по-английски. Но больше всего меня обрадовало, что он брал больных и потерявшихся животных на передержку. Он обещал осмотреть щенка и сделать все возможное. Договорившись, что я позвоню, как приеду в Саранду, мы попрощались.
Больше всего меня беспокоили деньги. Прошлой ночью я переговорил с подругой из Шотландии, и она посоветовала просить помощи у подписчиков. Ни разу в жизни я не собирал пожертвований, но подруга в два счета все для меня устроила. Она завела страничку для сбора средств, а я разместил у себя в «Инстаграме» сообщение о помощи и ссылку на веб-сайт. К утру я обнаружил, что на счет вовсю поступают деньги. Десять фунтов тут, двадцать там, и вскоре сумма начала расти, словно снежный ком. К тому времени как я добрался до Саранды, на счету уже накопилось несколько сотен фунтов. Я выдохнул: этой суммы наверняка хватит покрыть все счета за лечение.
Я созвонился с ветеринаром, и он назначил встречу в городском парке, чем немало меня удивил. «Почему он не хочет встретиться в клинике?» – недоумевал я. Но волновался я зря.
Ветеринара звали Шем. Он оказался вежливым, добродушным малым и по-английски говорил хорошо. Шем сразу успокоил меня. Он осмотрел щенка и задумчиво покачал головой.
– Я никак в толк взять не могу, как люди способны на такое! – вдруг гневно воскликнул он.
Пока Шем занимался щенком, Нала успела обследовать парк и вернуться.
– Где вы ее нашли? – спросил Шем, поглаживая Налу.
– В горах Боснии. Как и щенка, ее выбросили на обочину.
Шем грустно улыбнулся и снова покачал головой.
– Мы очень похожи, – сказал он. – У меня дома четыре собаки, но вполне могло быть и сорок четыре. Я бы хотел спасти каждое брошенное животное, если бы только мог.
– Да, мне знакомо это чувство, – кивнул я, взглянул на щенка, и сердце сжалось – выглядел он ужасно!
Шем смотрел на щенка не менее обеспокоенно.
– Думаю, ему от роду недели три-четыре. Я отнесу щенка в клинику, а затем заберу к себе – восстанавливаться.
– Сделайте для него все, что только возможно, пожалуйста, – сказал я. – Заплачу столько, сколько понадобится.
Шем удивленно взглянул на меня. Похоже, я не выглядел состоятельным человеком.
– Деньги – это, конечно, замечательно, – отозвался Шем. – Но самое главное, чтобы щенка кто-нибудь приютил.
Шем взглянул на часы, будто куда-то опаздывал, и сказал:
– Надо идти. Не против, если я заберу щенка?
Увидев мой обеспокоенный взгляд, он прибавил:
– Не бойтесь, он в надежных руках!
Словно в подтверждение своих слов, Шем покачал щенка на руках и погладил по голове.
– Ваш номер я записал, буду держать вас в курсе, – пообещал Шем.
– Удачи, дружище! – сказал я щенку на прощание и тоже его погладил.
Я смотрел вслед Шему с чувством выполненного долга. «Шем внушает доверие, – думал я. – Похоже, щенок в надежных руках».
Тем временем погода испортилась. На горизонте собрались огромные черные тучи, а температура опустилась на несколько градусов. Мы с Налой отправились на побережье, я разыскал укромное местечко и разбил палатку. «В Афины поеду, как только позволит погода», – подумал я.
Шем сдержал слово: тем же вечером он послал мне сообщение, что сделал щенку специальную ванну и все клещи, вызывавшие чесотку, погибли. Он высушил его феном, дал антибиотиков, накормил и уложил спать.
Сообщение от Шема успокоило меня, но дальнейшая судьба щенка не давала покоя, поэтому я зашел в «Инстаграм», чтобы подыскать ему новый дом и поделиться с подписчиками новостями. Наконец-то я придумал щенку имя. По дороге к побережью мне повстречалась вывеска с одним словом: «Балу». Я не знал, что это слово означало на албанском, но мне оно напоминало медведя из «Книги джунглей», и щенок даже чем-то на него походил. Подписчикам имя понравилось. За пару часов я получил несколько предложений от людей, желавших приютить щенка. Самым достойным мне показалось одно, поступившее от старой дамы из Лондона. Некоторые заинтересовались другими питомцами Шема и спрашивали его телефон.
Их доброта растрогала меня и даже немного укрепила во мне веру в человечество. Оставляя щенка Шему, я колебался, но теперь мои сомнения развеялись окончательно. Да и невозможно, тут Шем был прав, спасти всех брошенных животных в этом мире. В таком случае мое кругосветное путешествие закончилось бы лет этак через сто, если не больше. А еще мне бы понадобился огромный грузовик, чтобы возить всех питомцев с собой. К сожалению, одному такое провернуть не под силу.
Но по крайней мере, я мог обратить внимание людей на эту проблему. Брошенные, потерявшиеся или просто сбежавшие от злых хозяев собаки были повсюду, в каждой стране. И в тот день я выяснил, что есть люди, готовые с радостью их приютить. Вместе с этими людьми мы могли сделать мир чуточку лучше. А если брать в расчет Налу и Балу, то к этому нелегкому делу мы уже приступили.
«Вот он, – подумал я, осененный внезапной мыслью, – поворотный момент в моей жизни!» Да, я не в силах был очистить все пляжи на планете, но я мог громко высказаться. И может, кто-нибудь, вдруг вспомнив обо мне, не станет мусорить, а может, даже и за другими уберет!
Я лежал в палатке. Нала спала у меня на груди. Я вслушивался в завывания ветра и чувствовал невероятное воодушевление. Многие годы я работал с одной мыслью: «Когда же закончится этот чертов день?» Я трудился только ради денег, с нетерпением ожидая пятницы. Но в тот день я нашел свое призвание, которое работой назвать у меня даже язык не поворачивался. Отныне я ждал не конца недели, я ждал утра, чтобы снова вершить великие дела.
Несомненно, эта «работа» сильно отличалась от той, к которой я привык. Она требовала полной самоотдачи и некоего умения. Многое предстоит изучить и узнать, но этот опыт принесет весомые плоды. В этом направлении я был готов работать до кровавых мозолей! Такой решимости, признаюсь, я сам от себя не ожидал!
8
Мир Налы
![](i_011.jpg)
Что я люблю, путешествуя на велосипеде, так это возможность поразмыслить по пути. Когда едешь один по дороге, не смотришь в телефон и не говоришь с людьми, твоя голова волшебным образом очищается. Ты варишься в собственном соку: припоминаешь все свои проблемы, большие и маленькие, и продумываешь варианты их решений. Я приближался к границе с Грецией и любовался Налой. Навострив уши, она сидела в сумочке на руле и поглядывала по сторонам. «Как же все-таки Нала изменила мою жизнь!» – поймал я себя на мысли.
Невероятно, но факт: за каких-то несколько недель эта кошечка перевернула всю мою жизнь с ног на голову, в хорошем смысле этого слова. Благодаря своим новым обязанностям я стал более организованным. Нала будила меня с восходом солнца: ластилась, терлась о щеку, мяукала и требовала еды. Пока Нала выполняла свой ежедневный обряд, обнюхивая и помечая территорию, чтобы затем скрыться и завершить утренний туалет, я выбирался из спального мешка, накладывал в миску корм, чистил зубы и составлял план на день.
Раньше я вставал, когда хочу, – или не вставал вовсе.
Те дни канули в Лету. Я был на службе. На службе у ее величества Налы.
От заката до рассвета.
Чтобы служить хорошо, мне пришлось выучить язык Налы. С разновидностям мяуканий я разобрался достаточно быстро. Одно «мяу» Нала использовала, чтобы сказать, что она голодна, второе «мяу» – что она устала, а третье «мяу» – что она хочет в туалет. Помимо этого, был еще язык тела. Вот его я понял не сразу.
Например, я никак не мог догадаться, почему иногда в пути она лижет мне губы. В первый раз я даже дернулся, настолько это мне показалось странным. Но потом до меня дошло. Нала лизала мне губы, только когда я делал большой глоток воды. На губах и подбородке оставались капельки, и Нала слизывала их, желая просто-напросто утолить жажду.
С тех пор я давал ей пить гораздо чаще. Теперь, когда Нале хотелось еще, ей достаточно было высунуть язык, чтобы я понял и напоил ее. Если она получала что хотела и была всем довольна, то урчала и почему-то плаксиво мяукала. А вообще Нала не любила говорить не по делу. Мяукала она в основном, когда ей что-то было нужно. И делала это громко и четко: так, чтобы у меня не возникало сомнений. Вся моя теория о том, что Нала будет беспрекословно подчиняться моей воле, полетела к чертям. Вышло все с точностью до наоборот. К примеру, если Нала считала, что нам пора в путь, то она запрыгивала в сумочку на руле. Иногда Нала делала так, когда ехать я не планировал. Усевшись в сумочку, она буравила меня глазками, словно пытаясь подчинить мою волю. Но бывало и так, что ехать Нала отказывалась наотрез. То утро было ярким тому примером. Я уже готовился отправиться в путь, чтобы наконец преодолеть последние километры до границы с Грецией, как Нала вдруг исчезла.
Укромное местечко, что я нашел накануне вечером, находилось на мысе рядом с сосновым бором, который Нала облюбовала для игрищ. Я направился прямо в бор, ни секунды не сомневаясь, что она спряталась именно там. Нала действительно засела в груде сосновых веток. Не подозревая, что у нее торчат уши, она усердно окапывалась в своем укрытии. Я чуть живот не надорвал со смеху.
Выманить ее не составило труда. У меня наготове были жевательные кошачьи палочки, купленные ей еще на Рождество. Против них Нала устоять не могла. Через несколько минут она сдалась и вышла из укрытия. В таких делах я уже приобрел опыт, сноровку и знал, что действовать надо быстро и решительно. Прежде чем она успела что-либо понять, я схватил ее, сунул в сумочку, прицепил поводок к рулю и сорвался с места, стараясь не слушать воплей протеста.
– Нала, впереди нас ждет еще больше деревьев! – засмеялся я, перекрикивая ее и морской ветерок, дувший прямо в лицо.
Нала изменила не только меня, но и мир вокруг. Куда бы мы ни направлялись, у нее повсюду находились поклонники. Иногда незнакомцы подходили к ней, как будто меня и не существовало вовсе. Мне бы расстроиться или разозлиться на такую несправедливость, но нет, это почему-то даже умиляло.
Когда я путешествовал с Рики, с нами почти никто никогда не знакомился. Оно было и понятно: кто захочет приближаться к двум угрюмым огромным шотландцам, завтракающим в придорожном кафе или праздно шатающимся по местному парку. В общем, люди нас сторонились.
Мне стыдно признаваться, но в те времена я совсем не задумывался о том, что путешествия – это в первую очередь способ завести новые знакомства, узнать, чем живут другие люди. И возможно, способ найти единомышленников.
В компании с Рики такого опыта я был лишен. Конечно, мы общались с людьми, но они так и оставались для нас незнакомцами. В компании с Налой все происходило с точностью до наоборот. Благодаря Нале я открывал для себя людей и мир.
– Да-а! – воскликнул я, вращая педали. – Кошка, которая изменила все!
Теперь я думал не только о себе – этим и отличалась моя нынешняя жизнь от прежней. Где бы мы ни были, что бы ни делали, мои мысли постоянно вращались вокруг Налы. Где Нала? Довольна ли Нала? Не голодна ли Нала? Тепло ли Нале? Понравится ли Нале новое место для ночевки? Это было все равно что завести ребенка. Нала стала для меня всем, центром моей вселенной. Меня даже посетила мысль, что, быть может, это не Нала пришла в мой мир, а я стал частью ее мира. Если это правда, то все мои размышления не имеют ровным счетом никакого значения.
Нала, сидя в сумочке, направляла наш корабль, будто капитан на мостике, тогда как мои ноги трудились в машинном отделении, исполняя все ее капризы.
– А ведь так и есть, Нала, – рассмеялся я, – это твой мир, а не мой! Получается, что я просто мимо проходил, а точнее, проезжал!
По мере приближения к границе я все больше нервничал. Хотя поводов для беспокойства не было: документы лежали в кармане. Но разум все равно играл со мной в игры. А вдруг с паспортом что-то не так? А что, если они найдут к чему придраться и не пропустят Налу?
Я протянул в окошко два паспорта.
Пограничник оказался настоящим здоровяком. Он носил усы и мятую форму. Похоже, футбольный матч по маленькому телевизору в углу интересовал пограничника гораздо больше, чем мы. Здоровяк взглянул сначала на меня, а затем на Налу, сидевшую в сумочке. Она склонила голову, словно призывая на помощь все свое обаяние, и пристально посмотрела на него в ответ.
Пограничник озадаченно пролистал наши документы. Похоже, он никогда не видел ветеринарного паспорта. Через тридцать секунд тонкая улыбка тронула его усы, и он, покачав головой, проштамповал паспорт. Вернув документы, пограничник подмигнул Нале и помахал нам рукой.
И это все? Я невольно усмехнулся. Вот так просто? Разве стоило это всех тревог, усилий и денег? По сути, никакой паспорт нам и не нужен! Ее паспорт – ее милая мордашка!
До того дня, путешествуя по Европе, я наивно полагал, что в Греции круглый год светит солнце. Мне казалось, будто в январе здесь все ходят в футболках. Но ледяной ветер, задувавший откуда-то со снежных вершин на севере, быстро развеял мои заблуждения. В Афины, куда я думал добраться без остановок, мы ехали по морозу.
– А весна еще не скоро! – пробурчал я себе под нос, вращая одеревеневшими ногами педали.
К полудню Нала выспалась и снова взошла на свой капитанский мостик, притягивая взоры местных. Пока мы колесили мимо маленьких деревень, Нала по-хозяйски оглядывала сменявшие друг друга пейзажи и собирала знаки внимания от местных жителей. Они показывали на нас пальцем и улыбались. Оказавшись у небольшой школы, мы едва не оглохли от детских криков.
– Нас приветствуют, как королевских особ. – Я потрепал Налу по загривку.
Через двадцать километров я оглянулся и увидел позади полицейскую машину.
Я махнул водителю, пропуская вперед, но он, похоже, следовал за нами.
Ого! Кажется, влипли.
Не проехали мы и пары километров, как мои опасения оправдались и полицейский офицер моргнул фарами. Я обернулся еще раз и увидел, что он машет нам рукой.
Съехав с дороги на обочину, я остановился у церквушки.
Все это походило на сцену из кинофильма. Невысокий мужчина средних лет в пыльной темно-синей униформе выбрался из машины и медленно двинулся к нам. Полицейский был при оружии: кожаная кобура висела на поясе. Я законов не нарушал, но панике тем не менее поддался и судорожно принялся доставать документы – так, на всякий случай.
Полицейский прошел вперед и встал у руля велосипеда.
– У вас очень красивая кошка, – произнес он, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть Налу. – Как ее зовут?
– Нала.
– Ну, здравствуй, Нала. – Полицейский погладил ее.
Я протянул ему документы, но он лишь отмахнулся.
– Куда путь держишь, дружище?
– В Афины. Через несколько дней надеюсь добраться.
Полицейский показал на горы и свинцовые тучи над ними:
– Ничего хорошего они не сулят. На твоем месте я бы разбил лагерь уже через несколько километров.
– Что ж, – отозвался я, – пожалуй, так и поступлю.
– Нельзя допустить, чтобы такая красавица простудилась! – Полицейский потрепал Налу по голове и послал на прощание воздушный поцелуй.
– Доброго пути, Нала, – прибавил он, кивнул мне и направился к машине.
Через несколько мгновений полицейская машина скрылась за поворотом.
Я, до сих пор не веря ни своим ушам, ни своим глазам, лишь покачал головой.
Неужели этот коп действительно остановился предупредить о плохой погоде? Или ему так сильно хотелось потискать Налу? Все это у меня в голове не укладывалось: одна мысль была безумнее другой.
Но насчет погоды полицейский оказался прав. Когда я добрался до окраин ближайшего городка, зарядил дождь. Не мешкая, я разбил палатку, и мы забрались в наше теплое, а самое главное, сухое убежище. Вскоре под звуки дождя, барабанившего по тенту палатки, я принялся додумывать и совершенствовать план, которому собирался следовать после прибытия в Афины.
Денег было не ахти как много. Бесплатный ночлег – вот что мне требовалось. Я открыл страничку веб-сайта каучсерферов, который в свое время не раз выручал нас с Рики. У меня уже было приглашение от друзей моей тетки, проживавших в местечке под названием Неос-Скопос, что по пути в Салоники. Другое предложение поступило из Афин. Я где-то слышал, будто Эдинбург называют Северными Афинами. Я прямо загорелся этой идеей: сравнить Афины шотландские и Афины греческие. Недолго думая, я согласился погостить пару дней. Мне ответили, что с нетерпением ждут меня. Слышать это было очень радостно, но в таком радушном гостеприимстве угадывался какой-то личный мотив. И вскоре все прояснилось. Хозяйка писала, что ее дочь без ума от кошек. Увидев у меня на страничке фотографию Налы, дочка тут же захотела познакомиться с нами поближе.
«Она спит и видит встречу с вашей Налой», – писала хозяйка.
Благодаря Нале задачу с ночлегом я решил в два счета. Но вот в вопросе поиска работы Нала была, к сожалению, не помощник. Скорее даже наоборот, она обходилась мне слишком дорого. В апреле Нале исполнялось полгода – это означало еще один визит к ветеринару, еще одну прививку и, возможно, стерилизацию. Если я не хочу остаться нищим, мне стоило позаботиться о деньгах заранее.
Средства с «ГоуФандМи», собранные для Балу, тратить на Налу было бы нечестно. «Шему они еще понадобятся», – подумал я и решил попробовать свои силы тренером в школе каякинга. На каяке я ходил с ранних лет, поэтому всю эту кухню знал досконально. Свое резюме я направил сразу в несколько школ.
Пара школ незамедлительно прислали отказ: тренерский состав на грядущий сезон они уже сформировали. Другие даже не потрудились ответить. Несмотря на это, сдаваться я не собирался. «Все равно кем! – думал я. – Хоть мышеловом!»
В течение следующей недели мы продвигались вглубь страны с переменным успехом. Погода менялась так же быстро, как контроль переходил от доктора Джекила к мистеру Хайду. В одно мгновение ярко светило солнце, в другое рокотал страшенный гром. Но гроза, не успев начаться, отступала, и в небе вновь сияло солнце. При ясной погоде Греция, бесспорно, была раем на земле: мы ночевали на берегах заброшенных бухт, наблюдали за морскими птицами и слушали шум разбивающихся о скалы волн. Но когда начинался дождь, Греция превращалась в Шотландию – угрюмую и промозглую.
Я не жаловался. Наоборот, такое передвижение короткими отрезками от одного места к другому на северо-запад Греции доставляло мне несказанную радость. Наконец-то путешествие складывалось именно так, как я мечтал еще в Данбаре: велосипед и полное единение с природой. Хотя изначально я и предположить не мог, что ко мне присоединится такая озорная спутница, как Нала.
Нала росла не по дням, а по часам. Хоть она и выглядела еще маленькой и костлявой, но в ладони уже не помещалась. Чем взрослее Нала становилась, тем смелее: с каждым привалом она уходила гулять от меня все дальше и дальше. А если новое место казалось Нале безопасным – тогда вообще ищи-свищи! Наблюдать за ней на новом месте было одно удовольствие! Как сыщик на месте преступления, она прочесывала территорию, принюхивалась к запахам других животных. Не забывая оставлять и свой след, она терлась везде, где только можно. Тогда я еще не знал, что запахи для кошек все равно что для человека карта. Закончив с этим обрядом, Нала начинала наслаждаться всеми прелестями своей кошачьей жизни. Она росла ловкой, и ей ничего не стоило перепрыгнуть или вскарабкаться на препятствие, которое мне казалось совершенно непреодолимым. Наблюдая за всеми ее невероятными прыжками с места – будто в задних лапах у нее прятались пружины, – я уверовал в еще одну сверхспособность Налы.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?