Читать книгу "Измена. Испорченная свадьба"

12 Лида

Власов отвечает не сразу. Я успеваю всерьез испугаться, что и вовсе не ответит.

– Это Лида, – быстро тараторю. – Ты не мог бы приехать?

В ответ раздается глубокомысленное хмыканье.

– Зачем?

Конечно, ожидать, что он просто возьмет и молча выполнит мою просьбу, не стоило. Да и с чего бы?

– Мне нужна помощь. Денежная, – как же мне стыдно просить о таком. Кто бы знал! Нервно тереблю салфетку, лежащую на столе, и добавляю: – Чтобы оплатить счет в ресторане. Дядя ушел, а у меня…

– Заблокированы карты?

– Откуда ты знаешь?

В ответ слышу довольно ехидный смешок.

– Я тебя предупреждал, Лида, – отвечает Владимир. – Твоя семья уже начала действовать. Думаю, это только начало. Но ты вроде собиралась справляться сама.

Двойной смысл его слов настолько очевиден, что становится тоскливо. Неужели теперь моя жизнь так и будет состоять только из людей, которые хотят извлечь выгоду из меня?

А ведь еще вчера утром…

Жмурюсь, старательно сдерживая ненужные слезы. К черту. Пусть будет так, если уж иного выхода нет.

– Я согласна на сотрудничество, – с трудом выдавливаю.

– Скоро буду, – лаконично отвечает Власов и кладет трубку.

Короткие гудки отрезвляют, дают понять, что я только что подписала договор. И не факт, что он будет менее кабальным, чем брачный. Который я, кстати, так и не прочитала. Попыталась, но зарылась в юридических формулировках и сдалась, снова разрыдавшись.

Хочется пройтись по залу, просто чтобы успокоиться. Но официант и так косится на меня весьма многозначительно, а если я еще и начну тут вышагивать…

Кошмар, стыд-то какой! Мне настолько не по себе, что, сидя в ожидании Власова, я уже буквально вижу, как он вдруг резко сообщает, что передумал, и тогда администратор вызовет полицию. Приедут люди в форме, начнут заводить протокол, или как это называется, а у меня мало того что нет денег, но нет и документов. И все это выйдет из-под контроля…

С каждым новым образом моя фантазия расходится все сильнее.

Я в ужасе от того, что оказалась в такой ситуации, и чувствую себя загнанной в угол.

– Идем? – раздается надо мной так неожиданно, что я вздрагиваю.

Поднимаю взгляд – Власов стоит рядом и смотрит на меня с прищуром.

– Или здесь хорошая кухня, и хочешь повторить заказ?

– НЕТ! – резко отвечаю, пожалуй, даже слишком громко. Вскакиваю на ноги и хватаю сумочку, прижав ту к себе. Испуганно закусываю губу. – Не надо.

Володя лишь насмешливо вздергивает бровь, а я чувствую себя такой дурочкой.

– А зря. Ресторан-то и правда неплохой, – комментирует он мою нервозность. – Впрочем, как хочешь.

Уже у выхода вспоминаю про остальные вещи, и приходится снова позвать того самого официанта. Не знаю, что уж он в итоге про меня подумал, но взгляд у парня такой, что у меня только одно желание – сбежать, и как можно быстрее.

Садясь в машину к Владимиру, испытываю странное дежавю. Что, в общем-то, и неудивительно – сегодня это уже было.

– И куда мы? – спрашиваю, а у самой внутри нервная дрожь и странное чувство, что вот-вот все покатится куда-то по наклонной.

– Ну, давай подумаем, Лида, – лениво отвечает Власов. – Предположим, я сниму тебе номер в отеле. Как думаешь, сколько времени Гене потребуется, чтобы узнать об этом и найти адрес?

– А если, например, снять на твои документы? – осторожно предлагаю. Мну в руках ремень от сумочки, кошусь в окно, испытывая крайнюю степень неловкости за собственную несамостоятельность.

– Я смотрю, ты быстро осваиваешься, – ухмыляется он. – Да, Лида?

Чувствую, как краска заливает мое лицо. Ну, вот что я за дурочка? Надо же было такое ляпнуть?

– Извини, я не это имела в виду. Точнее, зря такое предложила. Может, тогда квартиру снять? Я потом все же получу деньги и смогу отдать.

Даже я сама понимаю, насколько жалко звучу. Голос дрожит, и ни черта нет во мне той уверенности, которую я так старательно изображаю.

Владимир поворачивается ко мне. Чувствую, как его взгляд практически ввинчивается в мой профиль. Но упрямо жду.

– Будешь жить у меня.

Его слова повисают эдаким приказом. Чертой, которая подведена, и за которую заступать не имеет смысла.

Наверное, он отчасти прав. Вот только есть одна проблема – он незнакомый мне мужчина. Чужой. Как мы будем уживаться? А что если он…

Ох, да это вряд ли! Уже ведь сказал, что я не в его вкусе. Но как это будет выглядеть?!

– Возражения? – сухо спрашивает Власов. – Будут?

Медленно поворачиваюсь к нему, даже не отдавая себе отчет, почему делаю это. Мы встречаемся взглядами. Нервно сглатываю. Моргаю раз, другой.

– Нет… – едва слышно срывается с моих губ.

Володя подается чуть вперед, протягивает ладонь к моему лицу и заправляет выпавшую прядь за ухо.

Все это происходит так медленно, так непонятно, но в то же время осознанно. Я словно раздваиваюсь – вроде бы сижу, смотрю на мужчину, но в то же время как будто со стороны наблюдаю за нами.

– Уверена, что это тебя устроит?

Чтобы разобрать всего несколько слов, мне требуется почти минута. И все это время Власов продолжает смотреть этим гипнотическим взглядом, молчаливо ждать моего ответа, ничем не выдавая своего нетерпения.

– Похоже, что других вариантов у меня и нет в моей ситуации, так?

Фраза дается мне с огромным трудом. Во рту пересыхает. Я могу лишь смотреть и пытаться понять, о чем же думает Владимир в этот момент.

– А ты бы хотела?

Я совершенно не понимаю, к чему этот вопрос. В данный момент я просто потеряна. Полностью дезориентирована, и только Власов рядом становится для меня хоть каким-то якорем. Пусть и временным.

– Дыши, Лида, – слышу низкий, хрипловатый голос Володи. И прежде чем он отстраняется, успеваю заметить, что его зрачки стали значительно больше. – В этом есть свои плюсы,– добавляет и, наконец, выезжает с парковки ресторана.

– Какие? – вопрос звучит заторможенно. Да и я сама реагирую на все немного с запаздыванием. Слишком уж оглушена тем, что между нами сейчас возникло нечто такое, что… – Какие плюсы в том, что мой муж мне изменил?

– Например, ты узнала это до того, как забеременела от него.

Это, безусловно, аргумент. И я не нахожу, что тут можно возразить.

– Но я не об этом, – добавляет Власов. – Я о том, что живя в моей квартире, ты будешь в безопасности. Теперь, когда Гена уже знает, что я тебе помог, нет смысла скрывать это.

И опять это логично. После того как мне наглядно продемонстрировали мое место, я уже не верю в свои собственные силы. Если уж даже дядя Олег против развода…

– Хорошо, – соглашаюсь, отстраненно глядя в окно. – Ты прав.

Мы больше не разговариваем. Вязкая тишина повисает в салоне, но ни один из нас не торопится ее нарушать.

Глядя на мелькающие дома, отрешенно думаю о том, что люди все так же торопятся на работу, идут по делам, а у меня вот вся жизнь летит под откос.

Ни мужа, ни матери, ни родных и близких. В груди холод, леденящая тоска и одиночество.

Мама не была идеальной, у нас были разногласия, но я люблю ее.

Любила…

Как же так вышло, что я не увидела этого раньше? Не распознала, что ей куда важнее деньги?

– Мне нужен юрист, – говорю, приняв определенное решение.

Поворачиваюсь к Володе. Тот лишь сдержанно кивает.

– Нужен.

– Ты найдешь?

– Конечно.

А еще мне нужно разработать план. Понять, что в приоритете, разобраться в тех хитросплетениях, о которых я даже не подозревала. Но для начала – понять, что за договор подписала. Отринуть эмоции будет очень сложно, но иначе я проиграю.

Сегодня квартира Власова производит на меня иное впечатление. Уже зная, что мне придется жить здесь какое-то время, осматриваюсь более внимательно. Прохожу в ванную помыть руки, пока сам хозяин квартиры куда-то уносит мои сумки.

Здесь очень чисто и по-мужски лаконично. Говорят, хочешь узнать о женщине, загляни в ее ванную. Но ровно то же самое можно сказать и про мужчин.

И я, наплевав на правила приличия, заглядываю в корзину для белья, стиралку, душевую кабинку.

Ни следа женщины. Неужели у такого, как Власов, никого нет? Или он предпочитает одноразовые связи?

– В остальных комнатах тоже проведешь инспекцию? – раздается позади меня.

Вздрагиваю и резко оборачиваюсь – мужчина стоит, вальяжно привалившись к дверному косяку. В его взгляде читаю насмешку, которая мне совсем не нравится. Вообще меня не покидает ощущение, что он считает меня глупой недалекой девочкой.

Такое в принципе не очень приятно, но от него почему-то особенно обидно.

– Не хотелось бы стать внезапной причиной разлада в твоей личной жизни, – нахально заявляю в ответ. Складываю руки на груди и пытаюсь выглядеть выше, задрав подбородок.

– Не волнуйся, не станешь. Но ты могла бы просто спросить у меня…

Он делает всего пару шагов, а уже оказывается рядом со мной. Пожалуй, даже слишком близко.

И тот самый момент в машине повторяется. Будто между нами происходит что-то необъяснимое и не зависящее от нас самих.

Испуганно моргаю и выпаливаю на одном дыхании:

– Так в чем твой интерес?

13 Владимир

Я подозревал, что Вяземский как-то попытается продавить Лиду. Но не думал, что тот будет действовать настолько в лоб.

Серьезно? А если бы девчонку забрали в полицию, то что в итоге? Гена прискакал бы выручать ее? Или, может, ее мамаша?

Очевидно, что я смешал планы этой долбанутой семейке. А также младшему брату.

Последнее особенно греет.

Всю дорогу втихаря наблюдаю за Лидой. Вижу, что нервничает – то и дело теребит ремешок сумки, закусывает губы. Она старается не раскисать, вроде бы даже держит лицо, но ее глаза выдают ту боль, что в ней плещется.

Впервые за долгое время я не могу равнодушно отмахнуться от чужих эмоций.

Не понимаю, что не так с этой девушкой, что я вдруг реагирую подобным образом. Мне казалось, во мне атрофировалось все, что можно, в этом смысле.

Но неужели я ошибался? Или дело только в том предвкушении, которое уже будоражит кровь?

В квартире Лида ведет себя немного иначе. Осматривается более пристально. Занеся сумки в спальню, возвращаюсь к ней и наблюдаю, как моя гостья в прямом смысле исследует ванную комнату.

– В остальных комнатах тоже проведешь инспекцию? – ехидно уточняю.

Она вздрагивает и резко оборачивается. Чуть бледнеет, но при этом воинственно смотрит в ответ.

– Не хотелось бы стать внезапной причиной разлада в твоей личной жизни, – нахально заявляет она. Еще и руки на груди складывает, от чего та приподнимается и становится более заметной. Все-таки с фигурой у Лиды полный порядок. Даже более чем.

Стоп. Мысли как-то уж совсем не туда погнали.

– Не волнуйся, не станешь. Но ты могла бы просто спросить у меня…

Делаю всего пару шагов и оказываюсь рядом с ней. Вижу, как расширяются зрачки в ее глазах. Кажется, нечто подобное сегодня уже было. Лида выдыхает, и я невольно опускаю взгляд на ее губы. Черт, а поцеловать их сейчас было бы…

– Так в чем твой интерес? – голос у Лиды немного дрожит, выдавая ее волнение.

Это, конечно, разрушает момент, и ненужные, странные, нехарактерные мысли растворяются.

– Все просто – я хочу отомстить брату.

– За что? – на ее лице появляется сосредоточенное выражение.

– Есть за что, – намеренно ухожу от ответа. – И тебя данный факт никак не касается.

– Ты говоришь, чтобы я доверилась тебе, а сам скрываешь правду! – возмущается Ланская. – Это как-то не по-партнерски!

Похоже, все-таки есть в ней стержень и характер. Вон как вцепилась – правду ей подавай.

Ухмыляюсь и отхожу подальше. Слишком уж странно Лида влияет на меня. На хрен. Не надо провоцировать чертей во мне.

– А ты так хочешь узнать мои слабые места? Зачем? Чтобы знать, куда бить?

От моего напора девчонка теряется. Моргает пару раз, мотает головой.

– Нет, я не то имела в виду. Просто… Я хочу знать твои мотивы, Володь.

Мое имя на ее устах звучит… странно. Оно резонирует в груди, пробуждая то, что, казалось бы, давно уже покрыто слоем пепла.

И черная, иррациональная злость поднимается во мне. Какого, спрашивается?! У меня есть цель. И Лида – просто средство для ее достижения. Какие тут могут быть эмоции?

– Мой мотив прост – Гена когда-то предал меня. Так же, как тебя предали твои близкие. Точка. Наши с тобой интересы совпадают. Это самое главное, – выходит грубее, чем стоило бы. Но пусть лучше так.

Ни к чему эта мягкость.

– Ясно, – Лида недовольно поджимает губы, но вроде больше спорить не собирается. – И каков у нас план? В чем состоит твоя месть?

– А твоя? Чего ты хочешь добиться?

– Свободы, – сразу же отвечает Ланская. – Развода.

– Ты не получишь его, пока твоя семья считает, что через тебя они доберутся до контрольного пакета акций.

– Что это значит?

– Дело в том, что, скорее всего, твой отец довольно хитро составил завещание.

– Какое из? Ты же говорил, что их два.

– Думаю, что да. Точнее, завещание одно. Но тебе озвучили не совсем настоящее положение дел.

Лида хмурится, задумчиво закусывает губу.

– Ты присутствовала при оглашении завещания? – задаю вопрос, который, я уверен, расставит все по местам. Строго говоря, у меня нет уверенности в том, что я правильно состыковал факты. Но если бы я был на месте матери Лиды, то действовал бы именно так с какой-то целью. Сводить ее с моим братом есть смысл, только если выгода от их брака будет ощутимой. Учитывая плачевное положение Гены, это не могут быть прямые финансы. Вероятно, связь Елены и брата тоже держится не на пустом месте. К сожалению, мои люди не все смогли узнать. Так что теперь придется пробивать, как говорится, по ходу дела.

– Нет, – тихо отвечает Лида. И я уже по выражению ее лица понимаю, что пазл в ее голове начинает складываться.

– А почему?

У меня есть пара вариантов, как это случилось, но я хочу узнать ответ от нее самой.

– Я болела тогда. Отец… – Ланская замолкает и отводит взгляд. – Он был непростым. С ним было сложно. Это не очень хорошо, но когда его не стало, я не испытывала чувства, что потеряла кого-то близкого. Однако вскоре после похорон я заболела. Воспаление легких. Дело даже дошло до больницы. В общем-то, мама сказала, что в это время и было оглашение.

Киваю, делая мысленную пометку – уточнить и эти детали.

– Она сказала, что я все равно несовершеннолетняя и мало что пойму в юридических формулировках, – продолжает Лида. Ее голос звучит блекло, глухо. И каждое слово пропитано несказанной болью. – Сказала, что папа оставил мне достаточно активов, чтобы я не беспокоилась о достатке. И мне… – она вздыхает. – Мне этого было достаточно. Я поверила ей на слово.

Сдерживаюсь от едкого комментария. До сих пор не понимаю – как в такой семье выросла такая чистая и наивная девочка? Интересно, а она хотя бы с кем-то спала до Гены, или…

Стоп. Вот просто стоп!

Резко отворачиваюсь, ослабляю узел галстука. Что за дерьмо со мной творится?!

– Она твоя мать. Логично, что ты ей поверила, – с трудом выдавливаю слова поддержки, а сам пытаюсь вспомнить, когда в последний раз я такое делал?

И главное, ради кого? Малознакомой девушки, к которой испытываю нечто нехарактерное!

– Логично, – с обреченностью вздыхает Лида. – Но теперь я, получается, в ловушке. Гена сказал, что по условиям договора подать на развод может только он.

– Прямо так и заявил? – оборачиваюсь к ней.

– Да. Еще про ребенка что-то говорил. Наследника. Что-то про какое-то условие завещания моего отца. Прости, я в тот момент была слишком напугана.

На ее лице отражается досада. А я вдруг понимаю, что пусть эта девушка и выглядит как хрупкий цветок, пусть ее хочется оберегать и защищать, она все-таки не настолько слабая, как мне показалось вначале. Похоже, гены Ланского не пропали даром.

– У меня есть хорошие юристы и нужные связи, – заверяю ее. – Но для начала, конечно, надо бы посмотреть, что там за договор такой.

Встречаемся взглядами. Ловлю себя на каком-то дежавю. Будто электричество между нами образуется буквально из ниоткуда. Вот только что обсуждали детали делового сотрудничества, и хоп – уже увязаю в ее глазах.

Лида смотрит недоверчиво, опасливо. Она явно нервничает, словно боится опять ошибиться.

Оно и понятно – с такими-то родственниками.

– Вова, я понимаю, что я для тебя человек посторонний, и у тебя своя цель, но я прошу – если вдруг ты передумаешь или изменишь свое решение, пожалуйста, скажи мне об этом честно.

Ее уязвимость отзывается во мне против воли. Я не хочу этого. Мне не нужны эти чувства, эмоции. Я слишком много хлебнул раньше и дал себе слово не подпускать никого близко. Но с Лидой… Черт, с ней все идет совсем не так.

И я чувствую, что начинаю терять границы, которые когда-то выставил, чтобы обезопасить себя, чтобы больше не получить удар в спину.

– Хорошо…

Она улыбается. Едва-едва. Но даже этого хватает, чтобы напряжение ослабло.

В дверях мы сталкиваемся, и эта неловкость вновь провоцирует ненужные мысли. Осаживаю себя, напоминая, что даже если допустить возможность связи между мной и Ланской, пусть и временной, вряд ли после того, что выкинул мой брат, ей захочется…

– А где мои вещи?

– Дальше по коридору, дверь справа.

– Но это же… – Лида растерянно оглядывается на меня, когда заходит в комнату. – …спальня.

– И? Ты что-то имеешь против?

В ее глазах мгновенно отражается испуг. Сама Ланская бледнеет и даже делает шаг в сторону.

– А ты… Ты тоже здесь будешь ночевать?

Слышу отчетливую панику в ее словах. Это неприятно задевает – неужели она меня считает таким же, как Гена?

– Конечно, нет. Мне есть где спать. Просто подумал, тебе будет здесь удобнее, – выдаю какую-то идиотскую версию. А заметив облегчение в глазах Лиды, раздражаюсь еще сильнее.

Ну, какого же черта?! Да что со мной сегодня такое?

– Договор, – напоминаю, чтобы как-то уйти от щекотливой темы.

Вообще говоря, я не задумывался, почему принес сумки именно сюда. Просто сделал, потому что… Да потому что сделал, и все!

– Да, конечно. Я сейчас!

Она копошится у своих баулов, а затем достает весьма увесистую папку. Ну, кто бы сомневался.

– Вот.

– Я посмотрю. Возможно, все не так плохо.

Разворачиваюсь и выхожу в коридор.

– А я?

– Что ты?

– Что мне делать?

– Отдыхай, – бросаю и сваливаю, чтобы не ляпнуть еще что-то неуместное.

На хрен. Лучше займусь делом. Тем более оно вырисовывается не таким уж простым.

Следующие два часа я сижу над брачным договором. Лида меня не беспокоит – благо квартира довольно просторная, и комнат здесь целых три. Спасибо Адаму – подогнал недвижимость.

По всему выходит, что мать Лиды подготовилась очень хорошо. Годы брака с Ланским не прошли для нее даром. Так хитро составить документ надо еще постараться. Так уж вышло, что мне пришлось овладеть не только экономическим образование, но и прокачаться в юридической сфере. Мне, конечно, далеко до специалистов Штерна, но кое в чем я все же разбираюсь.

И вот то, что я вижу в этих бумагах, можно назвать только одним словом – кабала.

Мне реально жаль Лиду – ее интересы здесь не просто затронуты. Они растоптаны буквально в каждом пункте. Интересно, одобрил бы такое ее отец, будь он жив?

Переворачиваю очередной лист, готовясь дальше удивляться цинизму Елены, как вдруг торможу на паре пунктов.

Либо я уже вижу надежду там, где ее нет, либо… Либо у нас есть неплохие шансы вытащить Лиду из этого дерьма не просто с минимальными потерями, но и вообще без них.

Достаю телефон и набираю Адама:

– Похоже, я нашел кое-что. Нужен хороший юрист.

14 Лида

Рядом с Володей я чувствую то, что, по идее, чувствовать не должна. И эта ситуация со спальней. Вдруг это все-таки намек? Вдруг он таким образом хотел, чтобы я… Что?

Расплатилась за его помощь? Но ведь сам сказал, что в этом смысле я его не интересую.

Да и, честно говоря, после того, как сегодня повел себя Гена, немного страшновато оставаться наедине с мужчиной.

Власов уходит в другую комнату, прикрывает за собой дверь, и я не рискую соваться к нему. Да и зачем? Я не юрист. Какая из меня помощница? Только показывать свою несостоятельность.

Наверное, никогда еще я так остро не ощущала собственную никчемность. Может быть, отец был прав, когда говорил, что мои танцы – бесполезное занятие. Если бы я увлекалась экономикой или юриспруденцией, сейчас бы не была такой беспомощной.

А так... Что я могу?

Промаявшись час, ухожу на кухню, решив сделать хоть что-то полезное. Хорошо, что с продуктами здесь дело обстоит не так уж плачевно, как подумала изначально – все-таки холостяцкая квартира.

Из меня тот еще шеф повар, но когда была жива бабушка, она научила меня немного готовить. Так что я занимаюсь именно этим – пытаюсь приготовить ужин, чтобы занять руки и отвлечься от грустных мыслей.

Конечно, выходит так себе. То и дело возвращаюсь к разговору с дядей. Вспоминаю то отчаяние, что испытала, когда поняла, что именно он делает.

Я даже не сразу слышу, что звонит мой телефон. Только когда мелодия затихла, а затем повторяется вновь.

На экране высвечивается “мама”. И внутри все замирает.

Прошло больше суток, как выяснилась грязная правда про нее и Гену, а она только сейчас решила поговорить.

Во рту мгновенно собирается горечь, а руки чуть дрожат.

– Алло?

– Лида, почему ты не отвечаешь сразу?

– Может, потому что я не хочу?

Мама возмущенно цокает языком.

– Что за детский сад?

– Зачем ты звонишь?

– Чтобы поговорить, конечно же. Ты вчера сбежала и тем самым спровоцировала скандал. Это недопустимо.

– А спать с моим женихом допустимо?

– Лида, – ее снисходительный тон вызывает только глухое раздражение. Она тоже считает меня никчемной и слишком глупой! – Давай не будем устраивать драмы. Все немного вышло из-под контроля, признаю.

– Немного? – горько усмехаюсь. – А что было бы, если много? Когда бы я про это узнала? Когда родила ребенка Гене?

– Твой муж очень расстроен, и вам надо поговорить.

– Мы уже сегодня поговорили. Вышло не очень.

– Вот! Ты на эмоциях, Лида. Поэтому делаешь глупости. А тебе надо для начала остыть и посмотреть на вещи трезво.

– Это как? Закрыть глаза на то, что ты спишь с Геной, и продолжать играть с ним в счастливую семью? – возмущаюсь ее предложением.

– Помнится, ты сама умоляла меня не мешать вашему счастью и желанию пожениться. Не я тебя толкала в этот брак.

– А я уже не знаю, мам. Выясняется, что я много чего не знала.

– Просто ты слишком нежная девочка. И не готова была узнать некоторые детали ситуации.

– Это правда. Я не готова жить в этой грязи и хочу развода.

– Дочь, это вряд ли возможно, – кажется, почти искренне сожалеет она. – Ваш брачный договор не позволит такого.

– Это тоже твоя заслуга! Я поверила тебе! А ты… Ты предала меня, мам…

Чувствую влагу на щеках. Снова слезы. Господи, я же хотела держаться, не плакать. Но разговор этот разбередил рану, которая еще даже не успела начать затягиваться.

Мне так больно. Так нестерпимо горько от всего. В том числе от того, что я сейчас слышу.

– Что бы ты там ни думала, я хочу тебе добра, Лида. Сейчас тебе кажется, что я сделала что-то ужасное, но поверь, позже ты поймешь, что это все правильно.

– Что правильно? Что?!

– Ты далека от многих вопросов и не понимаешь всего расклада, – уходит она от ответа.

– Так объясни! Объясни мне, что заставило тебя предать свою дочь? ЧТО?!

Меня так трясет, что я едва стою на ногах. Прислоняюсь к стене. Слишком много эмоций. Слишком много боли.

– Это долгий разговор и совершенно не для телефона. Давай встретимся и спокойно поговорим. Я все тебе расскажу.

Прикрываю глаза, прислушиваюсь к себе. Смогу ли я?

– Лида?

– Я пока не готова, – честно отвечаю, признавая собственную слабость.

– Лида, ты думаешь, что Владимир – твой друг. Но ты ошибаешься, – неожиданно заявляет она. – Он использует тебя.

– Так же, как ты?

– Брось. Мы семья. Неужели ты забыла, чему тебя учил отец?

Запрещенный прием срабатывает даже после всего, что случилось. Потому что я помню. Помню все эти суровые уроки послушания, которыми папа не гнушался. Помню, как мама тоже послушно выполняла его приказы, которые всегда сопровождались довольно выразительным взглядом, пресекающим любое желание сопротивляться или спорить.

– Лида, эмоции – плохой советчик. Когда я расскажу тебе все, ты поймешь.

– Хорошо…

Я сдаюсь. Но не потому, что этого хочет мама. Нет. Я хочу получить ответ. Узнать – за что? Что настолько важно для нее, что она готова предать, причинить боль своему ребенку.

Я просто не смогу жить дальше, не поняв этого и не разобравшись.

– Вот и умница, – хвалит меня мама. – Завтра я позвоню, и встретимся.

Мне требуется немало времени, чтобы успокоиться после разговора с ней. Снова и снова прокручиваю его, ищу двойной смысл в каждом слове.

В итоге выключаю плиту и иду в ванную, чтобы умыться. Но едва подхожу к двери, та распахивается, и в коридор выходит Володя. В одном полотенце, обмотанном вокруг бедер.

Но не это даже шокирует меня больше всего, а те шрамы на его теле, что невозможно не заметить…