Читать книгу "Бывшая жена магната"

11 Алсу

Дорога домой проходит как в тумане. Казалось бы, физически секс с бывшим мужем не принес мне боли или дискомфорта, но я жутко измотана и разбита.

Еще и звонок этот…

“Ваш счет был пополнен на сумму…” – вот, что озвучил мне механический женский голос, когда я все же рискнула ответить.

Банковское приложение подтвердило – на моем счету появились деньги, так что я хоть завтра смогу оплатить операцию Тимура.

Понимание этого факта почему-то не делает меня счастливой – напротив, я ощущаю дикое опустошение. Как будто пробежала марафон длиной в несколько километров и едва продержалась до конца.

Едва я захожу в квартиру, как мне навстречу выбегает Тимур.

– Мама! Смотр-р-ри!

Не так давно он научился выговаривать букву Р и с удовольствием это демонстрировал, если была возможность. Особенно когда был эмоционально возбужден. Замечаю Оксану, стоящую позади сына.

– Вот! – Тим с гордостью показывает мне альбом, в котором нарисован вполне себе приличного вида грузовик. – Я как ты!

Присаживаюсь перед ним на корточки, улыбаюсь и, притянув сына к себе, обнимаю.

Ради него я готова на все – даже на что-то темное и противозаконное. Это просто чудо, что мой сыночек дожил до этого дня, что у него будет возможность поправиться.

Пять лет назад я и подумать не могла, что после всего, что со мной сделали в той больнице, где я слепо доверилась врачу, после того, как едва не замерзла в лесополосе, я стану мамой.

– Мам, ты чего? – хмурится Тимур. – Плачешь?

– Нет, просто устала немного. Ты большой молодец. Я тобой очень-очень горжусь.

Сын довольно улыбается, целует меня в щеку и прижимается ближе. А я ловлю задумчивый взгляд Оксаны.

– У тебя все нормально? – обеспокоенно спрашивает она, когда сын уносится обратно в комнату.

– Да, спасибо, что посидела. Вероятно, сегодня было в последний раз.

Эта идея пришла мне в голову внезапно. Я ехала в автобусе, складывала цифры и вдруг поняла простую вещь – я смогу не только перевести вторую часть оплаты за операцию Тимура, но и покрыть из тех денег, что получила сегодня, еще и штраф за отказ от контракта с Эмином.

Это понимание принесло облегчение, но вместе с тем я ощутила и еще большую слабость.

– Не сложилось? – осторожно спрашивает подруга.

Я честно пытаюсь улыбнуться, но мои силы на исходе. Несмотря на то, что я вроде как получила свободу, нашла деньги для операции, внутри у меня пепелище. Словно эти вынужденные встречи высосали меня полностью.

Столько злости, ненависти, боли, что я, похоже, не справилась.

– Вроде того.

Оксана хмурится, но больше с вопросами не лезет, прощается и уходит. Остаток вечера я провожу с сыном – занимаюсь простыми домашними делам, стараясь отвлечься от мыслей о том, как низко пала в погоне за спасением сына.

Тимур засыпает долго – слишком перевозбудился, то и дело вздрагивает, если я убираю свою руку.

В итоге только спустя почти час выхожу из спальни, чтобы банально пойти посидеть в тишине и хоть немного прийти в себя.

Полумрак квартиры душит. Кажется, из каждого угла на меня смотрят призраки прошлого, а в ушах так и стоит голос мужа и его обидные хлесткие слова.

Убеждаю себя, что все сделала правильно, что я должна была так поступить. Но все равно чувствую себя грязной и униженной.

Запрокидываю голову, чтобы не допустить слез – не хочу плакать из-за Булатова. Он недостоин. Наши пути разошлись, и завтра я поставлю точку – верну ключи через Марго, а также переведу деньги в счет штрафа. И все. Больше мы не увидимся. Пусть он женится на своей идеальной невесте, которую выбрал еще пять лет назад.

Пусть…

Когда раздается тихий стук в дверь, я даже не сразу понимаю – это мне не показалось. Но когда он повторяется уже более настойчиво, мне приходится выйти в коридор и прислушаться. К сожалению, посмотреть, кто пришел, не открывая дверь, я не могу – глазка в двери не предусмотрено. Раньше у нас не было гостей, и я не задумывалась о том, что это удобно.

Чувствую, как мой телефон вибрирует в кармане – достаю тот и едва успеваю заметить вспыхнувшее на экране сообщение, а затем стук в дверь повторяется.

“Я за дверью”.

Моргнув пару раз, выдыхаю облегченно и смело открываю дверь. Оксана напряженно смотрит на меня – точно ищет ответы на свои вопросы.

– Тимур уснул?

Киваю и отступаю в сторону. Я не ожидала, что она вернется. Но рада, что соседка это сделала. Она заходит и тихо прикрывает за собой дверь, чтобы не разбудить Тима. А затем поворачивается ко мне и смотрит с таким пронзительным пониманием, что вся моя невысказанная боль подступает к горлу, превращаясь в удушливый ком. Сглатываю, надеясь побороть этот приступ отчаяния. Но вместо этого все перед глазами начинает расплываться из-за слез.

Оксана молча обнимает меня, а я тихо всхлипываю, уткнувшись ей в плечо.

Я так устала быть сильной – за эти несколько дней случилось столько всего, что я просто ломаюсь.

– Поговорим? – тихо предлагает подруга. Киваю и бреду на кухню. Оксана – за мной.

– Знаю, ты не пьешь чай, но, может, сегодня сделаешь исключение? – осторожно спрашивает она.

Поворачиваюсь и вижу в ее руках небольшую коробочку с чаем. Тут же мотаю головой. После того, что произошло в клубе, я больше никогда не пила чай. Просто не могла.

Слишком хорошо помнила, как муж заказал мой любимый, после которого…

Резко отворачиваюсь и трясущимися руками наливаю себе в стакан воды. Жадно пью, стараясь погасить боль, которая возвращается с новой силой.

– Прости, я подумала, что тебе нужно что-то, чтобы расслабиться, – виновато произносит Оксана. Опираюсь руками о столешницу, медленно выдыхаю, возвращая контроль над телом. А затем медленно оборачиваясь к ней.

– Это ты прости, – шепчу, поднимая взгляд на подругу. – Я просто… Не могу.

– Чай? Что-то с ним связано? У меня есть вино, но мне показалось, что это не в твоем стиле.

Мы садимся за стол, молчим. Меня душат злость, обида, боль. Я так долго не позволяла себе думать о прошлом, поддаваться разрушающим эмоциям, но сейчас вся моя защита рассыпается в прах – именно в тот момент, когда все самое плохое позади. Когда деньги есть, и я могу больше не видеть Булатова.

– Это была не работа? – осторожно спрашивает Оксана, начиная разговор, который мне просто необходим.

– Не работа, – признаюсь. – Точнее, не совсем.

Поднимаю на нее взгляд, гадая, сможет ли она потом смотреть на меня так же – с пониманием и сочувствием, когда узнает, чем я занималась.

– Я устроилась в эскорт-агентство…

Оксана лишь едва заметно хмурится, а затем на ее лице проступает понимание.

– Из-за Тимура, да? Ты же говорила, что с его диагнозом… – охает подруга. Замолкает на полуслове. – Ох, Алиса, почему ты не рассказала раньше?

Я лишь пожимаю плечами, а затем неожиданно даже для самой себя добавляю:

– На одном мероприятии, куда мне нужно было пойти с клиентом, я встретила бывшего мужа. И он… Он выкупил контракт со мной.

Оксана молчит, давая мне возможность закончить.

– Из-за него ты сама не своя? Вы плохо расстались?

– Пять лет назад он отказался от меня, выгнал из дома на улицу, заявив, что я изменила ему. Поверил другим людям, даже не выслушал меня толком.

– Вот мудила! – в сердцах возмущается подруга. – Что? Прости, но это же уже край! Что значит выгнал?

– Отправил к родителям, – поясняю. – Но они… В общем, позор им был не нужен, и мне пришлось уйти.

– То есть этот козел и есть отец Тимура? – ошарашивает меня вопросом Оксана.

– Нет! – твердо говорю. – Тимур – только мой сын. Бывший муж не имеет к нему никакого отношения. Абсолютно.

Подруга берет меня за руку и мягко улыбается

– Прости, я просто подумала… Впрочем, неважно. Я могу тебе чем-то помочь? – Я лишь мотаю головой. – Он обидел тебя, да? Сделал больно?

– Физически нет, – тихо отвечаю. – Но я сегодня видела его новую невесту, и она сказала, что пять лет назад он женился на мне только потому, что она была еще несовершеннолетняя, и они договорились о браке заранее. Меня воспитывали в строгих правилах, и, конечно, ни о каком сексе до свадьбы не было и речи. Видимо, поэтому Эмин сделал мне предложение. А через полгода выбросил, когда наигрался.

– Охренеть, – шокированно выдыхает подруга. – Вот козел!

Она встает и, передвинув стул, садится ближе, тянет меня к себе и обнимает.

– Ну, и пошел он, да? А насчет денег на операцию – я знаю, к кому можно обратиться и…

– Не надо, Оксан, – перебиваю ее, расслабляясь от поддержки. Позорно всхлипываю. – Я нашла уже.

– Точно?

Киваю и добавляю:

– Мой контракт закончился. Так что больше мы не увидимся.

Повисает молчание, но уютное, спокойное. Наверное, это именно то, чего мне так не хватало все эти годы – возможности поговорить хоть с кем-то. В больнице, куда меня привезли едва не замерзшую насмерть в лесополосе, была Марина – сердобольная женщина, работавшая там дежурной медсестрой. Последний раз я рассказывала о прошлом именно ей. Тихо плакала, а она помогала – нашла место, куда пойти подрабатывать, подсказала, как быть с документами, и вообще первая, кто отнесся ко мне с добротой и пониманием.

– У меня, кстати, впереди два выходных, – говорит Оксана. – Хочешь, сходим в городской парк вместе с Тимуром? Там вроде кукольный театр приехал, будут выступления.

Киваю, соглашаясь – сыну такое нравится.

– А еще у меня есть мороженое, – добавляет подруга. – Фисташковое. На ночь для хорошего настроения – самое то, – преувеличенно бодро предлагает она.

Невольно улыбаюсь в ответ, а затем все же говорю:

– Я пойму, если после того, что я рассказала, ты станешь смотреть на меня.

– Алиса, – шикает на меня Оксана. – Ты серьезно? Я, по-твоему, кто? Тупая девка, которая не понимает, что к чему?

– Прости, – виновато прячу взгляд. – Просто самой мерзко от того, что пришлось пойти на все это, – озвучиваю свой страх. – Не знаю, как сыну в глаза смотреть. Мне кажется, я не имею права нести к нему всю эту грязь. Каждый раз пытаюсь отмыться, но такое чувство, что все это… Так и остается во мне, – шепчу в отчаянии.

– Как? С гордостью! – фыркает она. – Ты – замечательная мать, Алис. И то, что ты пошла ради здоровья своего ребенка на все, говорит о многом. Я очень горжусь, что мы дружим. И поверь – ты моего уважения нисколько не потеряла. Только жалею, что ты не рассказала раньше, чтобы я могла как-то помочь.

В этот момент во мне появляется надежда, что всё будет хорошо. Оказывается, мне просто не хватало человеческой поддержки, чтобы окончательно не сломаться. И будь я чуть смелее, пришла бы к Оксане раньше, и, возможно, сейчас бы не была в настолько потерянном состоянии.

– Ну что, я пойду за мороженым?

– Давай, – соглашаюсь я.

Мы еще почти час сидим на кухне, болтаем о разном, а я даже дышать по-другому начинаю. Мне кажется, что теперь я со всем справлюсь и все одолею.

Правда, вся моя уверенность рассыпается, когда я приезжаю в офис эскорт-агентства, чтобы расторгнуть контракт.

12 Алсу

– Ты спятила? – рявкает Марго, глядя на меня, словно разъяренная фурия. – Или напилась?

Она прищуривается, разглядывая меня, даже наклоняется ближе, чтобы принюхаться.

– Нет, я серьезно. Я хочу расторгнуть контракт и готова заплатить неустойку.

– Черт знает что, – выдыхает она возмущенно. – Ты понимаешь, что это означает для тебя?

– Что я больше не должна встречаться с клиентом?

– Дура! – едва ли не рычит Марго. – Это значит, что больше никто тебя не захочет. Думаешь, мужики не сплетники? О, еще какие, дорогуша. И если тебе приспичит снова заработать денег по-быстрому, то поверь – это будет дохлый номер.

Меня ее слова не трогают. Я не то что не расстраиваюсь – я даже рада! Пусть эта дорога будет навсегда для меня закрыта!

– Ну, это помимо того, что мужики еще и мстительные бывают, – добавляет Марго, ухмыляясь. – Уверена, что оно того стоит?

– Да, – твердо отвечаю.

– Ну и дура, – фыркает она. – Потом не приходи реветь, когда поймаешь бумеранг.

– Вы мне угрожаете? – тут же напрягаюсь после таких слов.

– Мне-то зачем? – устало хмыкает Марго. – Поверь, там и без меня справятся. Еще раз говорю – клиенты у нас непростые, у них непомерное эго и много власти. Поэтому советую хорошенько подумать – проще дождаться завершения контракта.

Мне стоит только представить, как я снова встречаюсь с Эмином, снова слышу его обидные слова, чувствую его прикосновения, ощущаю его злость и желание подчинить, поиметь и унизить, как к горлу подкатывает тошнота.

Нет. Если у меня есть возможность этого избежать, я ею воспользуюсь.

– Я приняла решение. Так что давайте закончим все поскорее – у меня еще дела.

Что странно, Марго так и не спрашивает у меня про второй контракт. Просто молча проводим операцию, она даже выдает мне подтверждение того, что я все оплатила. Сумма, конечно, космическая, и если бы не то, что я должна выполнять, чтобы ее оставить, мы с Тимуром могли бы и квартиру получше снять, и, возможно, даже на море съездить.

Но я обязательно всего добьюсь сама. Без унизительной кабалы от Булатова.

– Вот, – кладу перед Марго ключи от квартиры. – Это от съемной квартиры для встреч. Передайте, пожалуйста, клиенту или его представителю.

Она неодобрительно цокает языком, но ничего не говорит, а я, наконец, покидаю ее кабинет.

Выйдя на улицу, испытываю невероятное облегчение – для меня история с Булатовым и всем, что с ним связано, закончилась.

Не хочу ничего слышать про него и его невесту, не хочу вспоминать. Пусть все останется там, в прошлом. С меня хватит этой боли, сейчас есть куда более важные вещи.

По времени я как раз успеваю заехать в больницу и оплатить операцию для Тимура. Игорь Михайлович, который мне встречается в холле, с воодушевлением воспринимает новость и тут же ведет меня к себе, чтобы мы смогли подобрать даты для госпитализации. После он дает список анализов, которые нужно будет пересдать.

Все эти рабочие моменты заряжают меня энтузиазмом, и на таком душевном подъеме я готова едва ли не парить.

По плану у меня через час онлайн-консультация с одной из постоянных учениц – пару лет назад, когда я только-только смогла приобрести старенький графический планшет и выложила несколько своих первых работ, Диана написала мне и обратилась с вопросом про обучение. Тогда я и понятия не имела, что это станет весьма неплохим заработком и позволит мне обеспечивать сына. Сейчас же у меня пусть и небольшая, но все же группа постоянных учеников, которые иногда советуют меня своим знакомым.

– Диана, я еще в дороге, – отвечаю на звонок девушки. – У нас ведь через полчаса назначено?

– Алиса, – вздыхает она, – мне очень жаль, но, к сожалению, я вынуждена отказаться от нашего сотрудничества.

– Что? Но почему?

Вместо ответа я слышу короткие гудки. Перезваниваю, но Диана трубку не берет. Расстроенная непонятным поведением ученицы, доезжаю до дома, гадая, что у нее случилось. Однако в следующие полчаса от занятий со мной отказываются практически все ученики. А те, кто еще остался, просто не выходят не связь.

Я просто в ужасе, когда осознаю всю сложность ситуации. Я отказалась от контракта, подразумевая, что мне хватит денег на операцию и реабилитацию. А уж на обеспечение сына после я бы заработала, продолжив занятия плюс частные заказы для интернет-магазинов. Однако новые обстоятельства вносят серьезные коррективы.

Оставшиеся полдня я трачу на то, чтобы закончить как раз арты, которые надо сдать было бы через неделю, но я отправляю их гораздо раньше. Мне даже оплату переводят, но вот о дальнейшем сотрудничестве тоже не говорят, хотя двое заказчиков хотели в похожем стиле еще минимум три работы.

“Мы с вами свяжемся”, – вот и все, что я получаю в ответ.

Ситуация становится все более неприглядной и сложной. Вечером, забрав Тимура из сада, как и обещала, веду его гулять в парк. Сын то и дело задает мне кучу вопросов, а у меня в голове крутятся одни и те же мысли – это то, о чем предупреждала Марго?

Булатов решил мне так мелочно отомстить?

Неужели ему было мало того, что он сделал пять лет назад? Мало, как он обошелся со мной сейчас?

Зачем ему вообще тратить на меня время?

У Оксаны случается какая-то срочная встреча с другом, и она, к сожалению, сегодня не может к нам присоединиться. А мне жизненно необходимо хоть с кем-то посоветоваться.

Как быть? Звонить Эмину и… Что? Выяснить – не он ли устроил мне проблемы?

Внутри все восстает от этой мысли. Я и так натерпелась от него. В итоге поздно вечером, когда Тимур уже видит десятый сон, ищу вакансии, решив не сдаваться.

К сожалению, образование у меня не для внушительного резюме – были частные учителя по рисованию, так как это всегда было моей страстью. Уже после того, как я едва выжила, с трудом поборов воспаление легких со всеми осложнениями, я узнала, что такое цифровая живопись, и открыла для себя диджитал-рисование. При любой возможности я изучала все новое, что могла найти. В результате много чего умею и могу, но, увы, красивых документов об окончании престижного ВУЗа, которые часто требуются в вакансиях, у меня нет.

Утром Тимур встает капризный и жутко недовольный – первый признак того, что он начинает заболевать. Отвести его сейчас в сад означает дать возможность разболеться. Накануне операции это последнее, чего хотелось бы. Тем более Игорь Михайлович так и сказал – мальчика надо поберечь от инфекций.

В итоге мне снова приходится просить Оксану.

– Езжай спокойно, – заверяет она меня. – Все будет в порядке.

– Я твоя должница, – вздыхаю, кладя в сумку планшет на случай, если придется демонстрировать навыки прямо на собеседовании. – Опять.

– Алиса, прекрати, – осуждающе смотрит на меня подруга. – И удачи тебе! Уверена, тебя примут сразу же.

– Хотелось бы, – кисло улыбаюсь. – Там, конечно, такие запросы… Но хочу рискнуть.

Она обнимает меня, Тимур звонко целует меня в щеку.

– Я люблю тебя, – тихо шепчет мне на ухо как важный секрет.

– И я тебя, зайка.

Всю дорогу нервничаю так, что живот сводит. Я выбрала две вакансии, но откровенно говоря, уверенности нет. И все же еду, надеясь получить это место.

Первое собеседование фактически даже не начинается – кроме меня там оказывается толпа желающих. И девушка в строгом костюме и с высокомерным выражением лица буквально сразу выходит и заявляет, что кандидат выбран, а остальные могут быть свободны.

Конечно же, я расстроена, хотя нечто такое вполне ожидаемо – фирма эта довольно популярная, и попасть сюда – все равно, что в лотерею выиграть.

Пока добираюсь на другой конец города, мысли снова возвращаются к словам Марго. Те ученики, что просто пропали, до сих пор мне не ответили по поводу наших занятий. Впрочем, я уже и не верю, что дождусь от них хотя бы слова.

Грустно думаю, что если и на втором собеседовании меня ждет облом, то придется подумать в сторону чего-то другого. Может быть, даже продавцом в соседний магазин – надо же будет оплачивать счета, кваритру. Да и вообще как-то жить, когда деньги на реабилитацию Тимура закончатся.

Второе собеседование проходит на удивление неплохо. Я жутко нервничаю, но парень, который со мной общается, не выглядит чопорным офисным сотрудником. Напротив, Матвей одет в свободный свитер и светло-голубые джинсы. На голове у него вообще творческий беспорядок. Он долго-долго мучает меня вопросами, дает коротенькие задания, требующие мгновенных решений.

А в итоге говорит:

– Неплохо, Алиса. Мне нужно время подумать и согласовать с начальником. Ты же указала в анкете свой номер для связи?

– Да, – киваю, не веря собственной удаче. – Я правда вам подхожу?

– В целом да, но, как ты понимаешь, решение итоговое не за мной. День-два придется подождать.

– Конечно, спасибо.

На улицу я выхожу не просто с надеждой – у меня открывается второе дыхание. В голове уже столько планов, столько идей! Это невероятно интересное место, и то, как подходят к реализации проектов, мне тоже очень понравилось. Не шаблонно, а с учетом нишевых особенностей товара.

Мне очень хочется верить, что Матвей позвонит мне через день, и я услышу, что принята на работу.

И совершенно не хочется думать о том, что говорила Марго. Так что, пока иду к остановке, даю себе слово верить в хорошее.

Но едва я заворачиваю за угол, как буквально тут же чувствую ощутимый болезненный тычок в спину, отчего лечу вперед. Падаю, больно ударяясь коленями.

Не успеваю сфокусировать взгляд, чтобы понять, что произошло, как мне тут же прилетает сильный удар в бок, затем еще один. Боль обжигает тело. Новый удар выбивает воздух из легких. Все, что я успеваю сделать – попытаться отползти и прикрыть лицо руками. Но очередной резкий удар грязного ботинка, и перед глазами темнеет.