Текст книги "Проект «Нужные дети»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/proekt-nuzhnye-deti-126508.jpg)
Автор книги: Дмитрий Федотов
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Я напрягся, поднялся из кресла и шагнул к пленнику.
– Что это с ним? – растерялся Олег. – Припадок?
– Нет… – медленно произнес я, приподнимая парню веко. – Не думаю. Где «скорая»?
– На подходе. Минут через пять будут.
– Его надо срочно в реанимацию.
– Да что с ним?
– Очень похоже на… активацию программы самоликвидации.
– Чего?!
– Ну, нам на курсах по НЛП рассказывали, что есть методики, секретные, разумеется, с помощью которых можно запрограммировать человека на определенные действия. Этим довольно широко пользуются различные силовые структуры. При этом, как правило, ставят такому исполнителю «сторожа», чтобы не проболтался кому не следует. Как только подобный «зомби» пытается выдать запретную информацию, включается «сторож» – по сути, программа самоликвидации. У человека развивается, допустим, инфаркт, инсульт или приступ астмы, может быть даже эпилептический припадок. Если этому «зомби» не оказать квалифицированную помощь, он умрет.
– Черт! Вот же засада! – Ракитин схватился за телефон. – Алло! Ну, где «скорая»?.. У меня здесь двое раненых!.. Блин! – он повернулся ко мне. – Сказали, должна уже доехать… Володька, а ну-ка прыгай в джип и дуй к трассе: может, они застряли где-то?
– Не успеют, – сказал я, глядя на синеющее лицо лохматого. – Надо хоть остальных двух сохранить…
«Скорая» появилась спустя десять минут, но парень уже перестал подавать признаки жизни. Что касается остальных «быков», то стреляный так и не пришел в сознание, и его увезли вместе с лохматым в реанимацию. Второму же врач поставил диагноз «сотрясение мозга» и тоже порекомендовал не торопиться с допросом.
В общем, вся наша стрельба и прыжки оказались впустую. Возвращались мы в город в весьма дурном настроении. Было уже далеко за полдень, когда Ракитин высадил меня на проспекте Вождя, возле троллейбусной остановки.
– Ты твердо решил идти к магу? – спросил он.
– У тебя есть другое предложение? – пожал я плечами. – К тому же информация никогда не бывает лишней, вопреки устоявшемуся мнению.
– Ладно, держи меня в курсе.
– Непременно, Олежек.
Я захлопнул дверцу и ракитинская «ауди» резво нырнула в плотный поток автомобилей.
* * *
Золотарев встретил меня, как старого знакомого, крепко пожал руку своей горячей и сильной ладонью, улыбчиво глянул мне в глаза и на миг коснулся пальцами вновь занывшего плеча. Боль тут же исчезла, словно ее и не было.
– Вам бы к травматологу обратиться, Дмитрий Алексеевич, – усмехнулся одними уголками губ маг, делая приглашающий жест.
– Благодарствуем, мы сами себе целители, – полушутливо отмахнулся я, проходя в гостиную, обставленную в восточном стиле: шелковая драпировка стен, напольные светильники на треногах, пушистый ковер на полу и обширный диван с разбросанными пестрыми подушками у дальней стены. Перед диваном примостился низкий столик на витых ножках. Кальян, ваза с фруктами, две пиалы, наполненные темной, исходящей парком жидкостью.
– Присаживайтесь, – Золотарев опустился на подушку возле столика. – У вас глубокие разрывы в мышцах плеча, а парабиотическое целительство не гарантирует от образования келоидных рубцов.
– Откуда у вас такие обширные познания в медицине? – не удержался я, садясь напротив хозяина. – Вы ведь по образованию, кажется, теплотехник?..
– Самообразование – более эффективная система познания, чем учеба в вузе, ибо в этом случае изучаешь именно то, что тебя интересует.
– Пожалуй… Собственно, Андрей Венедиктович, я и собирался с вами проконсультироваться почти на эту же тему.
– Вы хотите знать, кто похитил детей-сирот, – маг поднял свою пиалу, пригубил и удовлетворенно кивнул сам себе.
– Ну, это в идеале. – Я последовал его примеру. Напиток оказался сложным настоем из трав и пряностей, терпким и бодрящим. – Лично мне более интересен ответ на вопрос: зачем?
– В похищении участвовал сильный паранорм, владеющий антардханой – сиддхой невидимости и вашитвой – подчинением чужого сознания…
– Откуда здесь мог взяться такой силач?!
– Это уже третий вопрос…
– Ага. Хорошо. – Я сделал еще глоток необыкновенного напитка. – Значит, он обошел охрану, загипнотизировал детей, вывел их из здания…
– Он не гипнотизировал ребят, – мягко перебил маг. – Он позвал их с собой! Они пошли за ним добровольно.
– Позвал?.. Черт! Но зачем?!
– К сожалению, этого я пока не знаю. Могу лишь предполагать…
– Поделитесь, Андрей Венедиктович, прошу вас! Это может оказаться очень важным, – искренне произнес я, потому что сам верил в то, что все так и есть.
– Что вы знаете о детском сознании, Дмитрий Алексеевич? – вдруг поинтересовался маг.
– Ну, дети более чувствительны, эмпатичны, наблюдательны, чем взрослые. У некоторых проявляется выраженная способность к эйдетическому мышлению. Таких ребятишек ошибочно называют вундеркиндами или детьми индиго…
– Прекрасно! Могу добавить, что дети, не вступившие в пору полового созревания, также способны к восприятию явлений так называемого тонкополевого мира. Более того, есть все основания предполагать, что маленькие ребятишки потенциально все – экстрасенсы в полном смысле слова.
– Паранормы?! – я закашлялся от неожиданности.
– Да, – кивнул Золотарев и отпил из пиалы. – Мои наблюдения однозначно указывают на такую возможность. У «аномальщиков» также собрано достаточное количество фактов спонтанного проявления сверхспособностей у детей, начиная с двух-трехлетнего возраста.
– Почему же до сих пор никто не работает в этом направлении?
– Ну, во-первых, работают. Еще как! Во всех экономически развитых странах Европы и Америки имеются научные учреждения, в программе исследований которых записаны, в том числе, и паранормальные способности человека…
– Но ведь они занимаются взрослыми!
– Не только. Случаи детской экстрасенсорики также тщательно описываются и изучаются. – Маг сделал сложный пасс рукой и буквально из воздуха на краю столика соткался чайник с длинным носиком. Наполнив пиалы новой порцией горячего напитка, он поставил сосуд обратно на то же место и продолжил: – Вот сейчас я продемонстрировал вам возможности вашитвы – сиддхи управления чужими мыслями. Вам показалось, что я сотворил этот чайник, между тем он стоял здесь с самого начала, а вы лишь думали, что его тут нет. Согласитесь, гораздо легче внушить мысль, чем заниматься реальной материализацией?
– М-да, наверное… – я невольно покрутил головой, будто избавляясь от наваждения. – А при чем здесь дети?
– А дети могут видеть явления, недоступные органам чувств взрослых, по той же причине. Они видят тонкополевые сущности лишь потому, что не сомневаются в их существовании. Взрослые же знают, что такие сущности нельзя увидеть, поэтому и не видят их. Тем более не могут никак на них воздействовать.
– А детки могут, потому что верят в это, – кивнул я, прихлебывая напиток. – Все просто!.. Получается, наших сироток похитили потому, что кто-то догадался о такой возможности – управлять тонкополевым миром посредством детей?
– Вполне возможно, – маг взял мундштук кальяна и сделал глубокую затяжку. По комнате поплыл тонкий сладковатый аромат. – И очень многообещающе, кстати!
– Чем же?
– Ну, Дмитрий Алексеевич, это же так просто! Сущности тонкого мира ведь тоже способны влиять на наш мир…
– Ага! Понял: всякие там лярвы, айны и прочие гоблины?
– Именно. – Золотарев снова затянулся. – Весьма заманчивая перспектива, согласитесь.
Я подергал себя за ус, как всегда при интенсивной мозговой деятельности.
– Все равно странно выглядит. Мощный паранорм уводит полтора десятка ребятишек… для кого-то? Да он по определению ни на кого работать не станет! Ему наши делишки по фигу!
– Я – тоже сильный паранорм…
– Извините, Андрей Венедиктович, – я почувствовал, как запылали мои щеки. – Я имел в виду, что весьма сложно, почти невозможно заставить сильного паранорма делать что-то по приказу.
– Конечно. Но его можно убедить, что это хорошо и правильно. – Маг отложил кальян и вернулся к напитку. – Мы ведь, в сущности, те же люди.
– Но способ… приобретения подопытного материала сам по себе выглядит подозрительным! Это же ясно. Получается, наш потенциальный визави имеет явные уголовные наклонности, а следовательно, вдвойне опасен.
– Это не единственное объяснение, Дмитрий Алексеевич, – покачал головой Золотарев. – Постарайтесь поискать и другие.
– Спасибо за беседу, Андрей Венедиктович, – я поднялся, – и если позволите, я еще к вам обращусь?
– Всегда рад буду помочь!
Уже стоя на лестничной площадке в ожидании лифта, я услышал за спиной:
– Даже магом такого высокого уровня может кто-то управлять… если маг об этом не догадывается!
Обернувшись, я увидел наглухо запертую дверь, обитую дорогой кожей. Сплюнув на всякий случай через левое плечо, я вошел в открывшуюся кабину лифта.
* * *
Как всегда после разговора с Золотаревым у меня осталось двойственное чувство, будто мне сначала показали нечто увлекательное через щелку приоткрытой двери, а потом эту дверь захлопнули прямо перед носом. Но таков уж маг Золотарев! Даже если он сам заинтересовался проблемой, никогда не покажет виду и явно помогать тоже не станет. Помнится, в истории с «нехорошим» домом в поселке Бактин, где разбушевалась самая настоящая нечистая сила, Андрей Венедиктович до последнего не предпринимал никаких действий. И лишь когда распоясавшаяся нечисть покусилась на святое – Лунный Глаз – артефакт из личной коллекции мага, Золотарев вмешался.
Вот и сейчас он наговорил мне много интересного, но не дал ни одной конкретной зацепки. А я привык четко выстраивать свои действия в соответствии с имеющейся информацией. Но ее-то как раз мне и не хватало. Потому, пораскинув умишком, я вспомнил еще об одном «многознатце», правда, уже из области науки.
Глянув на часы и прикинув, что доктор Суркис должен еще в такую пору «зависать» на любимой работе, я покопался в мобильнике и обнаружил его номер.
Пришлось дать гудков двадцать, прежде чем на том конце виртуального провода раздался знакомый и вечно ворчливый голос:
– Суркис слушает.
– Здравствуйте, доктор! – произнес я таинственным шепотом. – Скажите, а вы любопытство лечите?
– Какое еще любопытство?! Что за… А-а, это снова тот самый мелкий и пакостный репортеришка, что пишет грязные фельетоны под псевдонимом Кот-обормот?
– Люханс, когда-нибудь ты станешь желтокожим и узкоглазым и звать тебя будут Иль Сур Кис!
– Это почему?
– Потому что желчь окончательно пропитает твое тело и мозг!
– Ладно, – голос Ильи заметно помягчел, – извини, Димка. Заработался я что-то…
– Оно и чувствуется. – Я перешел на деловой тон. – Мне срочно нужна твоя консультация… или совет.
– Ну, так подгребай в институт. Скоро будешь?
– Минут через двадцать.
– Угу. Тогда я чаек заварю. Таежный.
Суркис дал отбой, а я рысцой припустил к троллейбусной остановке.
Илья Борисович, Илюха, Люханс… Мой старый добрый товарищ еще по медицинскому институту. Учились мы, правда, на разных факультетах, но жили в одной комнате целых четыре года. Не один пуд соли вместе съели, так сказать… Илья закончил медико-биологический факультет с отличием, а его дипломная работа по тонкой биохимии мозга была признана почти готовой диссертацией. С тех далеких времен и по сию пору, теперь уже доктор биологических наук, Суркис трудился в НИИ биологических проблем. Поэтому я не без основания полагал, что, по крайней мере, смогу получить от друга толковый совет или плодотворную идею для решения своего ребуса.
В институт я проник безо всяких задержек, хотя всегда считал НИИБП режимным учреждением. К такому заключению меня подвигло наличие на входе двойной «вертушки» с постами охраны и строгое предупреждение о входе только по пропускам. Однако на сей раз я попал сюда после окончания рабочего дня и, к своему удивлению, не обнаружил ни охранников, ни какой-либо сторожевой системы. Вместо этого возле отключенного турникета в потертом кожаном кресле дремала дородная тетка в черной униформе вохровца. На мое вежливое покашливание она приоткрыла один глаз и хрипло спросила:
– Вам чего?
– Мне бы к Суркису, – честно признался я, готовясь выдать охраннице наспех сочиненную «легенду» о срочном интервью по заданию редакции.
– Проходите, второй этаж, в конце коридора, – махнула тетка пухлой дланью и снова погрузилась в дрему.
Я с ощутимым стуком захлопнул отвалившуюся челюсть и двинулся в указанном направлении. Нет, тысячу раз был прав уважаемый мною писатель Задорнов, когда говорил, что наш народ победить нельзя, потому что разгильдяйство непредсказуемо в принципе, а следовательно, любой план захватчиков заранее будет обречен на провал!
На двери Илюхиной вотчины я с удивлением прочел: «Лаборатория № 13. Группа НГП. Руководитель д.б.н. И.Б. Суркис». Внутри же загадочная лаборатория выглядела вполне заурядно и типично. Длинные столы в три ряда со штативами, микроскопами, всякими колбочками-скляночками, по углам – шкафы с непонятной аппаратурой.
– Люханс, ты здесь? – позвал я громко.
Вдалеке что-то грохнуло, лязгнуло, задребезжало тонкое лабораторное стекло, послышалось сдавленное ругательство и следом – ответный громкий крик:
– Иди сюда, на голос!
Осторожно протиснувшись сквозь лабиринт «научного кавардака», я неожиданно оказался во вполне человеческом, уютном уголке. Здесь стоял небольшой столик, пара стульев и холодильник. На столе присутствовал электрический чайник, а на холодильнике удобно расположилась потрепанная жизнью микроволновка.
Суркис, колдовавший над столом, обернулся на мои шаги и, как ни в чем не бывало, пожал протянутую руку, словно мы виделись с ним буквально вчера. А ведь с последней нашей встречи прошло больше года!
– Присаживайся, – кивнул он на стул между холодильником и столом. – Сейчас чай подоспеет.
– Курить у тебя тут можно? – Я вытащил пачку любимых «Монте-Карло».
– Дыми. Я вытяжку включу. – Илья взял со стола дистанционный пульт, ткнул им куда-то вверх, послышалось негромкое гудение. – Ну, выкладывай, что там у тебя?
Вот вам весь Суркис! Ни «сколько лет, сколько зим», ни даже «как дела»… Он всегда предпочитал переходить сразу к сути, считал, что тратить время на «пустословие» – значит, увеличивать энтропию вселенной!
– Ну, если в двух словах… – и я коротко пересказал ему события последних суток.
– Интересными делами ты теперь занимаешься! – хмыкнул Илья, разливая густой, почти черный напиток по стаканам. Этот «чай» тоже был родом из нашей студенческой юности – незаменимое средство в ночь перед экзаменом. Он позволял продержаться без сна до полутора суток, сдать «точку», а потом мы вырубались часов на двенадцать и просыпались с чистой, незамутненной знаниями головой, готовые к новым «штурмам». Глупости, конечно, но все же…
– Приходится, – я сделал первый, маленький глоток. – Он самый! Фирменный «Люханс»!
– Так что тебе от меня хотелось бы услышать?
– Умные мысли, креативные идеи…
– Забавно!.. – Илья тоже отпил чаю. – А ведь ты, сам не подозревая, пришел точно по адресу!
– В каком смысле?
– Дело в том, что… Надеюсь, ты прочитал вывеску на двери лаборатории?
– Ну да… Только не понял.
– А! «Группа НГП» означает «группа по изучению наследственной генетической памяти». – Илья пристально посмотрел мне в глаза. – Я сейчас нарушаю приказ о неразглашении, который подписал при вступлении в должность руководителя проекта. Поэтому, зная тебя как исключительно порядочного человека, предупреждаю: информация top secret! Никаких намеков и ссылок в разговорах! Иначе меня «закроют»…
– Буквально? – с сомнением уточнил я, вспомнив тетку на входе в институт.
– Да. Ладно, не будем о грустном. Думаю, тебя интересует вопрос: насколько серьезно можно говорить о наличии у хомо сапиенс врожденных паранормальных способностей?
– В точку!
– Можно, Димка! И очень серьезно. Моя группа уже третий год работает по гранту Минобороны именно в этом направлении. Без подробностей могу сказать, что получены обнадеживающие практические результаты.
– Разреши наводящий вопрос?
– Валяй.
– Если я правильно понял, вы теперь можете тиражировать экстрасенсов?
– Мы называем их «эсперами». – Суркис взял сигарету из моей пачки и закурил. – Всего два-три удачных опыта, о тиражировании речи не идет… Но и этого хватило, чтобы вектор интересов у заказчиков заметно поменялся.
– Погоди, – я тоже взял сигарету и прикурил от первого «бычка». – То есть вы реально пробудили у человека паранормальные способности?
– Не совсем. Год назад мы работали с детьми-аутистами, искали гены социальной адаптации, – Илья невесело усмехнулся, – а вышло как в анекдоте: «Ничего не понимаю! На коробке написано „Модель корабля Христофора Колумба“, а у меня почему-то все время автомат Калашникова получается!»
– Ящик Пандоры открыли с помощью зубочистки, – серьезно кивнул я. – Верю. И что было дальше?
– Приехал суровый дядя в штатском с генеральской выправкой, похвалил за работу и объявил, что отныне мы – отдельная научная лаборатория некой Группы перспективных исследований, которую курируют напрямую из Администрации Президента!
– Нехило!..
Некоторое время мы молча курили, потягивая «чай». Я постарался свести всю полученную за сегодняшний длинный день информацию к общему знаменателю, и когда мне это удалось, сказал:
– Выходит, похищение могли устроить твои новые шефы с помощью… одного из результатов ваших экспериментов?
– Не хотел бы я, чтобы это было так, – мрачно откликнулся Суркис.
– Почему?
– Потому что в этом случае твое расследование почти наверняка закончится трагически.
– Ну, это спорный вопрос…
– Нет, Димка! – жестко оборвал меня Илья. – Группа перспективных исследований – очень серьезная организация. И становиться ей поперек дороги – безумие.
– Да чего ты так испугался? Может, это и не они вовсе засветились.
– Хорошо бы…
Тут мой взгляд наткнулся на небольшую стеклянную витрину за спиной Суркиса. Там, укрепленный на мудреной подставке, покоился странного вида пистолет, похожий на водяной и одновременно какой-то хищный, недобрый.
– Что это у тебя? – показал я на витрину.
– Где?.. А, это одна из наших, так сказать, «побочных» разработок, – ухмыльнулся Илья. – Мы называем его «парализатором».
– Да ну?! Прямо как в романе Абрамова «Все дозволено»?
– Не ёрничай. Конечно, это не оружие. Пока… Но он действительно на короткое время парализует двигательную активность любого животного. В том числе и человека.
– А чем стреляет? Сонным газом?
– Димыч, хочешь, я его на тебе продемонстрирую? – зловеще поинтересовался Суркис, поднимаясь и подходя к витрине.
– Думаю, не стоит. Я тебе верю! – поспешно сказал я. – А на каком принципе он действует?
– Импульсное коротковолновое излучение. При определенных частотах в нейронных синапсах возникает временный блок захвата медиатора ацетилхолина соответствующим ферментным комплексом, и передача нервного импульса прекращается. Аккумулятор в рукоятке позволяет сделать до десяти эффективных «выстрелов».
– Ух, ты! А дальность поражения?
– До трех метров.
– А стрелять куда надо? В голову?
– В любую часть тела. Но если попадешь в голову, результат будет максимальным.
– То есть обездвиживание зависит от места приложения?
– Ну да. Хотя конус импульса с трех метров составит не менее тридцати сантиметров, а следовательно, под «выстрел» спинной мозг так и так попадет. Результат – временный паралич конечностей.
– Круто! А еще у тебя что-нибудь интересное есть?..
– Слушай, Димыч, – Илья посмотрел на меня извиняющимся взглядом, – мне бы поработать немного, а?
– Лады, Люханс! – Я поспешно поднялся. – Меня уже нет. Уговор наш остается в силе: никаких упоминаний и ссылок. А за идею – спасибо!
Мы тепло попрощались, и я потопал домой в весьма приподнятом настроении. Ощущение грядущих необыкновенных событий прочно обосновалось в подсознании, и мне не хотелось его оттуда изгонять.
Глава 4
Москва, 15 часов до Нового года
На Чистопрудном бульваре, невзирая на ранний час, было довольно многолюдно. В предвкушении долгожданного праздника и больших новогодних каникул люди оживленно общались, суетливо обегали магазинчики и бутики в последней попытке найти что-нибудь оригинальное в подарок друзьям и знакомым, договаривались по мобильникам о встрече и просто радовались необычно теплой погоде.
А она и впрямь больше напоминала весеннюю. С крыш капало, воробьи и галки одурело метались между голых деревьев и кустов и выясняли друг у друга, куда подевалась морозная зима. Многие лавочки на бульваре уже облюбовали молодежные компании, однако в дальнем конце его еще оставались свободные места.
На одной из таких, под старым вязом, расстелив на сиденье клетчатый шерстяной плед, уютно устроился нестарый еще человек, одетый в штопаную, латаную во многих местах «аляску», потрепанные джинсы и серую вязаную шапочку. Если бы не явные следы интеллекта на посеченном преждевременными морщинами лице, человека легко было бы принять за обычного бомжа, вылезшего из подвала погреть свои ревматические конечности.
Бродяга блаженно развалился на пледе и посасывал «кока-колу» из литровой бутыли через трубочку для коктейля. Какая-то парочка, узрев необыкновенную картину, смеясь навела на человека цифровую камеру. Поглядев на снимок, молодые люди дружно показали бродяге большие пальцы, парень взмахнул рукой, и на плед рядом с бутылью упала монетка. Человек вежливо кивнул в знак благодарности и проводил пару неожиданно острым и внимательным взглядом.
Спустя несколько минут к лавочке подошел еще один прохожий, ведя на поводке длинную лохматую таксу. Мужчина присел на краешек сиденья в пол-оборота к бродяге, облокотившись на спинку левой рукой.
– Доброе утро, Александр Михайлович, – произнес бродяга, почти не разжимая губ и не меняя позы. – Извините за беспокойство, но дело уж больно серьезное.
– Что за маскарад, Стас? – внешне бесстрастно, но сердитым голосом спросил мужчина, разглядывая стайку воробьев, суетившихся на тропинке вокруг куска грязной булки. – У меня сегодня выходной, между прочим. Законный!
– Еще раз прошу прощения, но у нас ЧП.
– Ладно, выкладывай. Я тебя не первый год знаю – верю, что не пустяк случился.
Бродяга покосился на таксу, обнюхивающую угол пледа.
– Вчера вечером на наш центр было совершено нападение!
– Так. – Мужчина сел прямо, положил ногу на ногу и вытащил из кармана модной куртки пачку «Парламента». – Давай подробности.
– Нападение было совершено около девяти часов вечера неизвестной группой лиц в количестве десяти-двенадцати человек. Оружие, если и было, не применялось. Но, судя по уровню физической и технической подготовки, нападавшие являются профессионалами из какой-то силовой структуры. Или военизированной негосударственной организации. Атака велась очень грамотно, с применением отвлекающих маневров. Нападению предшествовала серьезная техническая подготовка…
– Стоп! Уточни: что за подготовка?
– Разведка. Наземная и воздушная. – Бродяга чуть заметно усмехнулся уголками губ. – Причем весьма нестандартная.
– Не тяни, Стас! Не люблю!..
– Извините. Противником были применены неидентифицированные высокотехнологичные средства теленаблюдения, а носителями их выступили… животные.
– То есть?!
– Точнее – птицы и как минимум одна собака.
Мужчина не удержался и покосился на бродягу, выпуская сигаретный дым через нос.
– Это очень серьезное заявление, Стас. Надеюсь, у тебя есть доказательства?
– Есть подстреленная нашей охраной ворона, – невозмутимо продолжил тот. – Осмотр дал нам в руки остатки весьма необычной телепередающей аппаратуры, которая крепилась на теле птицы, а также микрочип, неизвестным способом вживленный в затылок вороны. По-видимому, с его помощью птицей управляли на расстоянии. – Бродяга помолчал, потом с заметным нажимом спросил: – Александр Михайлович, кто они?
– Понятия не имею, – подозрительно быстро ответил мужчина и переключился на свою таксу: – Райда, фу! Брось эту дрянь немедленно!..
Собака с явным сожалением выпустила из пасти только что откопанную в куче прошлогодних листьев пожелтевшую косточку.
– Во время боевого контакта мой сотник сорвал с одного из противников вот это, – глухо произнес бродяга и неуловимым движением метнул собеседнику какой-то небольшой предмет. – Это шеврон с рукава нападавшего. Думаю, вы знаете, что означает аббревиатура ГПИ.
Мужчина взял нашивку в руку, разглядывая. Повисла тягучая пауза. Бродяга ждал ответа, а его собеседник размышлял, стоит ли объяснять возникшую ситуацию или все же подождать дальнейшего развития событий.
– Да, я знаю, чей это шеврон, – наконец решился мужчина. – Они называются Группой перспективных исследований. Работают примерно в том же направлении, что и ваш центр. Хотя приоритеты у них иные. Можно сказать, прямо противоположные.
– Почему же я об этом узнаю только сейчас?
– Потому что тебе вообще не положено об этом знать!
– Странно, – в голосе бродяги прорезались саркастические нотки. – Некая крутая контора наезжает на охраняемый моими бойцами объект, устраивает потасовку, пытается выкрасть ведущего специалиста центра, а я не должен ничего знать об этом?
– Погоди, – примирительно прервал его мужчина. – Ты же ничего мне не сказал про попытку! Кого хотели выкрасть?
– Профессора Зухеля. Мои ребята вычислили вектор внимания буквально в последний момент. Кстати, Мишу Зотова ранили, когда он пошел на перехват.
– Сочувствую. Сильный парень. И правильный. Ну, такая информация меняет дело… Вот что, Стас, через пару часов получишь по электронной почте полный интенсионал на Группу. Код прежний. Что делать дальше, решим после праздников. Не думаю, что они решатся на повторный налет. А я за эти дни постараюсь выяснить, почему они вдруг стали такими смелыми.
Мужчина поднялся, вытянул таксу из-под скамейки за поводок и зашагал в сторону Покровских ворот вдоль замерзшего пруда.
* * *
Кабинет был все тот же, просторный и светлый, пробитый солнечными лучами вдоль и поперек. Но сейчас он резко контрастировал с мрачным настроением своего хозяина – поджарого человека с породистым лицом и тонкими нервными пальцами. Сейчас эти пальцы не порхали, как всегда, над клавиатурой ноутбука, а раздраженно постукивали по краю выгнутого офисного стола. Напротив навытяжку стоял плотный, кряжистый мужчина лет сорока, одетый в полувоенную форму без знаков различия. Единственным элементом, уточняющим его принадлежность к силовым структурам, был шеврон на левом плече: переплетенные модели ДНК и атома, под ними – аббревиатура ГПИ.
– Итак, Семен Денисович, – желчно заговорил человек за столом, – я готов выслушать объективные причины, по которым вы провалили тщательно разработанную операцию. Но учтите, только объективные! Никаких оправданий!
– Господин Энгельс, делайте со мной, что хотите, но объективных причин нет, – одним махом выдохнул мужчина. – Причина неудачи – недооценка охраны объекта.
– В чем именно?
– Мы решили, что это обыкновенные вохровцы…
– А оказалось?..
– Спецура. Какое-то военизированное подразделение, типа «Нацфронта». Парни явно натасканные, сильные рукопашники…
– М-да, господин Сытин, – хозяин кабинета поднялся из-за стола и подошел к панорамному окну. – Вы же профессионал, начальник оперативного отдела. Как же вы допустили столь серьезный прокол. Недооценка противника… Выяснили хоть, кто вам надрал хвост?
– Выясняем…
– Что еще вы хотели мне сообщить?
– Одна из этих… суперворон исчезла, – потупился Сытин. – Остальные вернулись, а эта пропала.
– Что значит, пропала?! – резко повернулся к нему Энгельс. – Да вы представляете, сколько стоит такая птичка?
– Н-нет… Дорого…
– Идиот! – сорвался хозяин кабинета на крик, но тут же взял себя в руки. – Немедленно вышлите туда машину с операторами, и чтобы к вечеру птица была в лаборатории!
– А… если она у этих, из «Юности»?.. – начал было Сытин.
– Меня не интересует, где она, – шелестящим от бешенства голосом, раздельно произнес Энгельс. – Птица к вечеру должна быть в лаборатории. Если ее захватили ваши противники, тем хуже для вас! Придется вам срочно придумать способ, как ее оттуда извлечь.
– Достанем, господин Энгельс, – снова вытянулся перед ним Сытин. – Есть один человечек, который может помочь.
– Вот и отлично, – подобрел хозяин кабинета, возвращаясь за стол. – Я вас больше не задерживаю. Действуйте!
Едва за начальником оперативного отдела закрылась дверь, с терминала связи мелодично пропел вызов. На экране тут же вспыхнул значок конфиденциальности – черный череп в белом круге, перечеркнутый красной полосой.
– Вызов по закрытой линии! – промурлыкала в динамике секретарша. – Соединяю.
– Привет, Владимир Генрихович, – зазвучал слегка искаженный скремблером голос, от которого у Энгельса мгновенно вспотела спина, и ему пришлось выпрямиться в кресле, чтобы рубашка не прилипала к коже.
– Добрый день, Алексей Михайлович, – хозяин кабинета выдавил из себя улыбку, хотя собеседник не мог видеть его.
– С наступающим тебя! Чем порадуешь?
– Да как вам сказать… Работаем. Движемся в заданном направлении…
– Не слышу оптимизма, Владимир Генрихович. Выкладывайте, что случилось!
– У вас прямо чутье, Алексей Михайлович… – Энгельс смущенно кашлянул. – В общем, вы правы, есть небольшая проблемка…
– Не тяни, Брахма! – неожиданно грубо сказал тот. – У меня свои источники информации. Зухель где? Провалил операцию?
– Откуда вы… – поперхнулся Энгельс и осекся. – Да, заполучить профессора пока не удалось, но…
– А говорил «сюрпризов не будет»… Ладно. К черту профессора! У вас есть его ученик. Вот и используйте его на полную катушку!
– Да, но материалы…
– Я меняю приоритеты. Насколько мне известно, сразу после Нового года вы получите в полное распоряжение молодых… волонтеров. Меня интересуют только результаты, запомните! Проект «Нужные дети» с этого момента становится основным. Обо всех, даже самых скромных, результатах докладывать немедленно!
– А как же намеченные испытания по проекту «Фантом»?
– Естественно, их надо проводить. Так что поворачивайтесь, господин Брахма. Не до праздников нынче!
Связь прервалась, значок черепа пропал с экрана. Некоторое время Энгельс отрешенным взглядом смотрел на темный монитор, потом встряхнулся, глубоко вздохнул и вынул из полированной коробочки на столе черную сигарету.
– Значит, вот кто ты такой – Высокий? – произнес он в пространство, прикуривая от зажигалки в форме цветка лотоса. – Надо же!..
Пару минут директор курил, глубоко и медленно затягиваясь и прикрыв глаза. Затем ткнул клавишу селектора:
– Зоя, пригласите ко мне Раскова… Нет, сначала кого-нибудь из аналитиков, кто посвободнее. А мне приготовьте «американо», да покрепче!
Когда в кабинет бесшумно вошел тощий лохматый паренек в клетчатой «ковбойке» и джинсах, Энгельс уже вновь был собран и деловит.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?