Текст книги "Огненный глаз Тенгри"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ognennyy-glaz-tengri-149222.jpg)
Автор книги: Дмитрий Федотов
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Что ж, надеюсь, мы еще увидимся и побеседуем… когда у вас появится время?
– Непременно. Прошу меня извинить, я очень спешу! – И загадочный научный сотрудник исчез за поворотом коридора.
Пожав плечами, я отправился к директору. По счастью, он оказался на месте. Вернее, она.
Навстречу мне из глубокого кожаного кресла протянула руку для приветствия элегантная дама в строгом деловом костюме в тонкую светло-серую полоску. Смуглую кожу изящно подчеркивала белоснежная шелковая блузка с широким отложным воротником, открывавшим стройную шею и золотой кулон в виде головы какого-то зверя на почти неразличимой цепочке. Немного тяжеловатая грудь отнюдь не портила фигуру этой женщины, наоборот, подчеркивая ее привлекательность, как и толстая, полураспущенная коса густых темно-русых волос, сбегающая по правому плечу. Короче, передо мной была классическая сибирская полукровка, от которых я всегда тащился – иначе не скажешь.
Ореховые с желтой искрой глаза, как у рыси, чуть насмешливо рассматривали меня, прекрасно уловив мое замешательство. Видимо, оценив мою спортивную, поджарую фигуру и не лишенное следов интеллекта лицо, хозяйка кабинета сочла возможным пообщаться. Мило улыбнувшись, произнесла глубоким контральто:
– Добрый день, я директор краеведческого музея Мария Сергеевна Черных.
Я осторожно пожал протянутую узкую ладонь:
– Дмитрий Алексеевич Котов, журналист из «Городского вестника».
– Очень приятно. Присаживайтесь. Что вас привело к нам?
– Думаю, вы уже догадались, – произнес я с таинственной интонацией.
– Допустим, – она явно не приняла игру. – И все же, что вас интересует? Вчера здесь уже побывали ваши коллеги…
– Мы – конкуренты, – я решил зайти с другого конца. (Ну не мог я упустить такой шанс и не попробовать охмурить такую роскошную женщину!) – Я надеюсь, вы поделитесь со мной тем, что не поведали им.
– Это еще почему?
– Потому что я – обаятельный. – Я улыбнулся ей своей самой обезоруживающей улыбкой, и строгая дама повелась!
Впрочем, может быть, ей и самой этого хотелось. Я не стал обольщаться насчет собственной неотразимости. Главное, необходимый контакт – раппорт, как говорят психологи – был налажен.
– Ну, хорошо, – она томно опустила глаза. – Что бы вы хотели услышать?
– Захватывающую историю об ограблении века! Похищены огромные ценности, извлеченные отважными археологами из древнего кургана!.. Нет, похищен древний амулет легендарного сибирского шамана, обладающий мистической силой, способной управлять духами природы!..
– Откуда вам известно про амулет? – Директриса подозрительно посмотрела на меня.
– Я угадал?! Здорово!
– Нет, в самом деле… Вам кто-то рассказал?
– Ваш бдительный смотритель показал мне пустую витрину и сообщил, что именно было украдено. Даже назвал подозреваемого.
– Интересно, – хмыкнула Черных. – А вчера при милиции молчал как рыба!
– Бог с ним, Мария Сергеевна. Или… можно просто – Мария?
– Хорошо, – она улыбнулась и стала совершенно неотразимой. Для меня. – Так вот, Дмитрий. Украдены действительно ценные вещи. Но ценны они лишь для специалистов…
– …или коллекционеров.
– Это почти одно и то же. Следовательно, кража не случайна.
– А что же конкретно собой представляют эти… раритеты?
– Первый, и самый важный, берестяная книга, вернее, свиток с текстом одного древнего заклинания, обращенного к богу Тенгри. Это верховное божество у многих коренных народов Сибири. Он управляет так называемым Средним миром, то есть Землей. Здесь ему подвластно все – от сил природы до последней букашки. Но согласно тем же легендам, Тенгри обычно спит. Не буквально конечно. Ну, он просто ни во что не вмешивается…
– Идеальный правитель!..
– Что-то вроде. А вместо него в Среднем мире хозяйничают его подчиненные: различные духи – айны, кадыги – и прочие нематериальные создания. И только когда необходимо вмешательство высшей власти, Тенгри пробуждается и посылает разобраться в ситуации своих ближайших помощников – Огненного Коршуна и Небесного Пса…
– Занимательно. А как Тенгри узнает о необходимости своего вмешательства?
– Об этом ему могут сообщить камы – шаманы, во время ритуального танца и молитвы. Но чтобы разбудить Тенгри, требуется особое камлание, с жертвоприношением. – Мария вдруг замолчала и, мне показалось, о чем-то задумалась. Я не встревал, ожидая продолжения. – Да, так вот, – снова заговорила она своим неподражаемым контральто, – на украденной бересте, похоже, был записан текст этой… молитвы. А вместе с ней пропали и ритуальные фигурки коршуна и собаки.
– То есть вы хотите сказать, что кому-то понадобился полный комплект для проведения древнего ритуала?
– Ну, для проведения одного текста и фигурок мало! Камлание должно проводиться не абы где, а в священном месте, да при черной луне…
– В новолуние…
– Ну да. – Мария устало провела ладонью по лбу. – Только, думаю, все гораздо прозаичнее.
– В каком смысле?
– Комплект заказал какой-то коллекционер.
– И у вас уже есть подозреваемый?
– Я… не хотела бы оговаривать человека без веских доказательств.
Она прямо посмотрела мне в глаза и положила свою теплую ладошку поверх моей, лежавшей на столе. Я понял, что раппорт больше не понадобится. Надо же! Вот уж воистину не знаешь, где найдешь где потеряешь. От ее ладони исходило не просто тепло – долго скрываемое желание истосковавшейся по заботе и ласке женщины. И одновременно чуть подрагивающие пальцы выдавали накопившееся сомнение в душе этой незаурядной и красивой женщины. Кто-то когда-то, наверное, сильно разочаровал ее в самых чистых и глубоких чувствах…
– Тогда я сам вычислю этого заказчика, – внезапно охрипшим голосом заявил я.
– Не сомневаюсь в ваших способностях, Дмитрий. – Мария слегка сжала мою руку. – Но вот вам еще одна зацепка, о которой не знают… конкуренты. Похоже, что пропал один мой сотрудник.
– Почему «похоже»?
– Потому что я не знаю этого наверняка. Его зовут Антон Урманов. Он должен был выйти сегодня на работу.
– Приболел?.. Перепил?..
– Его телефон не отвечает.
– Уехал срочно куда-нибудь?
– Антон очень дисциплинирован и… немного влюблен в меня. Он бы обязательно предупредил об отъезде.
– А милиция о нем знает?
– Нет. Ведь они были здесь вчера. Антон тоже был на работе. Выставка как раз по теме его диссертации.
– И его найдем тоже! – бодро пообещал я. – А вы знаете, у меня уже есть версия!
– Вот как? Интересно!
– Да. Поскольку вы ставите под сомнение причастность к преступлению коллекционера, могу предложить такой вариант. О раритетах узнали адепты древнего культа Тенгри! Скорее всего, они давно разыскивали их, и – вот удача! – обнаружили на выставке, почти не охраняемой. Для верности один из них посетил выставку, чтобы убедиться, что предметы на месте и разведать подходы к ним. А потом под покровом ночи адепты проникли в музей и забрали бесценные вещи!
– Зачем?
– Ну, чтобы совершить… возродить древний обряд.
– С какой целью? – Мария посмотрела на меня чуть насмешливо, как учительница на активного, но не слишком сообразительного ученика.
– То есть? – я невольно стушевался.
– Дело в том, Дмитрий, что обряды – особенно подобные пробуждению божества – не совершаются просто так. Для этого нужны очень веские причины! Нечто, из ряда вон выходящее. Потому что последствия неправильного решения или – хуже – незавершение такого обряда могут иметь катастрофические последствия и для непосредственных виновников, и для совершенно посторонних людей.
– Неужели все так серьезно?
– Вы даже не представляете, насколько!
– Значит, моя версия не годится?
– Думаю, что она маловероятна.
– Ладно. Подумаем о другой. – Я вдруг обнаружил, что в течение всего разговора держал Марию за руку. Теперь же пришлось делать над собой усилие, выдавливая слова: – А сейчас, с вашего разрешения, я откланяюсь.
Как же мне не хотелось отпускать ее руку! Марии, видимо, тоже. Несколько секунд мы беззвучно боролись со своими желаниями, наконец служебный долг пересилил, и я поднялся.
– Всего хорошего. Надеюсь, в скором времени увидимся?
– Обязательно, Дмитрий, до свидания.
Улыбка у нее была грустной и какой-то растерянной. А вот обручального кольца на руке не было!
У меня же напротив радужное настроение так и перло изо всех дыр. Проскакав по лестнице через три ступеньки и хлопнув по спине на ходу закемарившего у входа деда Шишкина, я пулей вылетел из музея и помчался на троллейбусную остановку. Бегом бежать до управления криминальной милиции, куда я нацелился, было как-то несолидно, а идти пешком – долго.
«Сохатый» подкатил буквально через минуту, и я понял, что оседлал волну – так я называл это особое состояние, когда подсознание начинает просчитывать каждый шаг и поступок и возникает обалденное чувство стопроцентного везения. Все желания сбываются, дела делаются на один чих, и при этом ни капли не устаешь!
Сегодня был определенно мой день. Пока троллейбус не спеша нес мое тело к управлению, разум совершил все необходимые выкладки и выдал схему расследуемого преступления, которую я тут же зарисовал в блокнот. Теперь мне было о чем поговорить со своим давним школьным другом, а ныне – капитаном криминальной милиции и лучшим сыщиком области Олегом Ракитиным.
«Памятная тетрадь № 3. Писано Степаном Крашенинниковым, адъюнктом натуральной истории и ботаники Е.И.В. Академии наук. Ноябрь 1745 года Р.Х.»:
12 сентября 1734 года
…Третий день идем на стругах[10]10
Струг – длинная плоскодонная лодка на веслах, иногда под парусом, использовалась вплоть до XIX века в речной навигации.
[Закрыть] по Томе. Это воистину необычная река! Она берет свое начало в горах, но течение ее неспешно и раздумчиво, будто у какой равнинной реки в Московии.
Мой приятель и помощник Семен Торопчин все время торчит на носу, азартно вертит своей круглой лохматой головой и поминутно вскрикивает – от восхищения должно быть.
Да, тут есть чему любоваться. Природа сего края весьма отличная от российских пажитей, столь привычных глазу. Чувствуется какая-то первобытная могучесть и несокрушимость что в реке, что в деревах, произрастающих по обоим берегам Томы, да и в людях, которых зовут здесь шорцами.
Эти кузнецкие татары – премного интересный народ! Из истории края известно, что, когда на Тому пришли царевы люди с казаками остроги ставить, эти лесные, почти дикие насельники на поверку оказались не только искусными в охоте и прочих промыслах, но и знатными кузнецами, пользующими даже не медь, но рудное железо!..
Супротив им в тех же горах проживают некие телеуты, лицом и статью схожие с татарами, однако владеющие куда меньшим знанием и способные больше к грубому домашнему труду, скотоводству и звериному промыслу. Справедливости ради надобно отметить, что эти самые телеуты – искусные следопыты, понятливы и незлобивы…
На прошлой седмице, когда наша партия прибыла в Кузнецк, я был поражен не меньше уважаемых наших академиков. Городок расположен в излучине Томы на месте древнего торжища Сибирского ханства, сокрушенного воровским казаком Германом Тимофеевым, прозванным Ермаком. Против ожидания мы узрели не только большой торговый город, но и город ремесленный. Достаточно помянуть Кузнецкую слободу, что тянется вдоль южной окраины поселения аж на полверсты, и всё там – кузницы да плавильни основательные! И дело вершат там не одни люди русские, но больше местные, из татар.
Семен, правда, сказал на это, мол, просто учатся те татары быстро, но сами ничего сотворить не способны, а лишь ведомые и наставляемые мастерами нашими, российскими.
Однако ж академик Гмелин, услыхав подобные речи, немедля сделал строгое замечание Семену о невозбранности скороспелых выводов и поручил ему закупить топлива для речного похода.
А дело в том, что еще в Усть-Каменогорской крепости господа академики, Иван Георгиевич Гмелин и Герард Фридрихович Миллер, сговорились в целях наиполнейшего описания кузнецких и абаканских земель, разделить партию. Господин Миллер, по уверениям его секретаря, весьма не охоч был до водных пространств, и посему предпочел путешествие западным берегом Томы по торной дороге из Кузнецка до Томского острога. Иван же Георгиевич, человек молодой и подвижный, невзирая на природную полноту, с радостью согласился на речной поход. Сроку положили на сию кампанию аж до самого Покрова Пресвятой Богородицы[11]11
Двунадесятый православный праздник, отмечается 1 октября.
[Закрыть].
В городе Кузнецке наша партия пребывала целых десять дней. Господин Миллер немедля по прибытии отправился к голове, коим здесь поставлен был добрый малый по фамилии Зверев, а по имени-отчеству – Артемий Онуфриевич.
Этот щедрый и отзывчивый человек сам предложил нам постой в лучшем трактире городка, в отдельных нумерах и с прислугою. Так что я, например, даже вспомнил далекий и уже подзабытый памятью Санкт-Питербурх и наше квартиранство при университете Академии…
Нас было поначалу всего-то двадцать восемь студиозусов, съехавшихся едва ли не со всей Европы в сей студеный, открытый ветрам и морю город, основанный великим царем и императором российским Петром Алексеевичем. Большинство студиозусов не знали русского языка, но паче чаяния профессора наши тоже были из немцев[12]12
Имеется в виду, из иностранцев, поскольку вплоть до XIX века на Руси всех иностранцев независимо от национальности называли «немцами».
[Закрыть], хуже досталось как раз нам, россиянам. Все лекции и прочие занятия проводились на немецком либо голландском языке, посему пришлось приноравливаться к ним. Однако ж вскорости все стало на свои места, и спустя пару месяцев мы уже свободно болтали промеж собой по-немецки.
А заселили нас прямо во флигель университета, потому как здание бурсы стояло до сей поры недостроенным. Флигель был небольшой, и нам пришлось выбирать себе сожителей, ибо селиться требовалось по двое. Тогда-то я и сошелся с Семеном Торопчиным. Мне сразу понравился этот большой, шумный, веселый и румяный парень. Он оказался большим умницей, особенно ему давались языки. Но Семен не кичился своими способностями, напротив, старался не выделяться особо среди соратников по учебной компании.
Сдружились мы с Семеном крепко, вместе увлекались ботаникой и историей. И когда на кафедральном собрании зачитали Указ Ее Императорского Величества Анны Иоанновны о создании научного отряда для Великой Сибирской экспедиции и предложили всем желающим принять в ней участие студиозусам явиться для собеседования лично к господам профессорам Гмелину и Миллеру, мы с Торопчиным лишь переглянулись. Нам обоим пришла в голову одна и та же мысль: вот она, фортуна!
Через неделю мы были зачислены в команду господина Гмелина и отряжены в инфантерию Адмиралтейств-коллегии для получения амуниции и прочего довольствия…
Уже на следующий день по прибытии в Кузнецк, я предложил Семену прогуляться по городку, полагая, и не без основания, что в подобной вылазке кроется много полезного для пополнения научного описания Сибирской земли. Торопчин с радостью согласился, мы покинули гостеприимный трактир и вышли на широкую немощеную улицу, залитую еще по-летнему ярким и теплым солнцем.
Настроение наше, и без того приподнятое, тут же улучшилось еще более, так что мы даже рассмеялись. Мы шли посередине улицы и улыбались всем встречным людям, и люди тоже улыбались нам – и было это чудесно!..
Вдвоем мы посетили местный рынок, или, как его тут называли на татарский манер, базар. От российских рынков он отличался мало – такой же шумный, крикливый, в меру бестолковый, в меру вороватый. Торговали здесь в основном в мену, деньги брали охотно лишь русские купцы. Татары предпочитали товар в обмен на товар.
Я уже писал, что городок Кузнецк не зря так назывался. Здесь располагалось множество кузниц, в которых изготовлялось великое множество полезных вещей – от лемехов и кос до сабель и копий. Между кузнями тут и там дымили небольшие плавильные печи. Но металл при всем при том у татар получался преотличный! Говорили, что виной тому замечательный уголь, коего под местными горами хранится немеряно.
В Кузнецкой слободе я приобрел себе прекрасный охотничий нож с костяной рукоятью и легким муаровым рисунком на отполированном лезвии. Приобретя здесь же прочный кожаный чехол, я тут же привесил нож на пояс и ходил весь день, поглаживая то и дело теплую рукоять.
Семен мою покупку одобрил, сам же обзавелся в шорных рядах кожаным кисетом, расшитым красной и синей нитью по местным обычаям.
И вот когда мы уже порядком подустали и намеревались где-нибудь присесть перекусить, за моей спиной вдруг раздался зычный голос:
– Да неужто это Степан Крашенинников?!
Враз обернувшись, я увидел, что к нам, раздвигая толпу могутными плечами, стремительно приближается смутно знакомый мне человек. Но лишь когда он подошел вплотную, я с радостью признал в нем своего двоюродного брата Федора.
– Какими судьбами ты оказался в наших краях? – гудел Федор, обнимая и хлопая меня по спине так, что ребра затрещали.
– Разве ты не слышал о Великой северной экспедиции? – в свою очередь удивился я.
– Слыхал, конечно! В Кузнецке, почитай, месяц тому только и разговоров, что, мол, идет большой отряд ученых людей, самой императрицей отряженных наш край изучать да описывать. Да ты-то в нем как очутился?
– А мы вот с Семеном помощниками представлены к самому профессору Гмелину Ивану Георгиевичу из Питербурхской Академии, – гордо сообщил я.
– Ну да?! – расхохотался Федор. – Помощники профессора?..
– Ничего смешного в этом я не вижу, сударь, – резко оборвал его Торопчин, гневно сверкая глазами и раздувая ноздри. – И если вам угодно и дальше потешаться над нами, то увольте! Мы вас не знаем!
– Да ладно, Семен, – поспешил вмешаться я, – Федя же это не со зла. Он просто сильно удивлен.
– Точно, братец! Удивлен безмерно, – кивнул Федор и предложил все еще надувшемуся Торопчину: – А давай-ка зайдем вон в тот кабак и выпьем мировую?
Вдвоем мы завели слабо упиравшегося Семена в кабак, оказавшийся на удивление чистым и пристойным. Не в пример питербурхским подобным заведениям. Заказали по чарке хлебного вина и плошку вареного мяса со свеклой и морковью.
За едой и разговорами время пролетело незаметно, и когда я спохватился, мои карманные часы показывали уже пять часов пополудни.
– Извини, брат, – сказал я, – но нам с Семеном еще нужно кое-что прикупить в дорогу.
– А что вы ищите? – поинтересовался Федор.
– Да вот, хотим платье сменить, – пояснил я, – а то жаль кафтаны по лесам да болотам портить. Летом-то просто было: снял верх, да в одних панталонах и рубахе целый день работаешь. А нынче вон сентябрь на носу, ночи совсем холодные идут. Да и днем особого тепла более не будет.
– Да, у нас в Сибири погоды суровые, – кивнул Федор. – Я-то здесь пока наездами бываю, живу-то в Самаре, но могу сказать точно: лучше переоденьтесь-ка вы в местную одёжу. Она и удобнее и потеплее будет ваших кафтанов да панталон. Да и на ногах у вас чего?
– Туфли, разумеется…
– Не пойдет! Эх, помощнички, что бы вы без купца Оникеева делали! Пошли!..
Федор отвел нас в одежные ряды и предложил купить у своего знакомого, местного купца-телеута, по паре длинных домотканых рубах с открывающимся воротом, просторных широких штанов-чембаров, а сверху – по походному шабуру[13]13
Шабур – халат из плотной ткани, обычно длинный, но были и короткие. Часто шабуры отделывались вышивкой у ворота, по обшлагам или по подолу (шор.).
[Закрыть], обрезанному выше колен. Потом мы посетили скорняжные ряды и обзавелись добротными одуками[14]14
Шабур – халат из плотной ткани, обычно длинный, но были и короткие. Часто шабуры отделывались вышивкой у ворота, по обшлагам или по подолу (шор.).
[Закрыть], подбитыми заячьим мехом и заячьими же круглыми шапками, напоминающими казачьи.
– Вот теперь вы настоящие сибиряки! – радостно похлопал нас Федор по плечам. – Теперь можно и в тайгу идти. Не страшно!.. Хотя я бы поостерегся.
– А в чем дело? – спросил Семен.
– Горит тайга. Нынче совсем мало дождей было, болота повысохли – хоть на телеге катайся.
– Ну, мы-то по воде пойдем, на стругах. Авось не страшно будет.
– Ну, ежели по воде…
Возле трактира мы тепло попрощались с моим братом и отправились докладывать о своих успехах господину Гмелину. Он оценил наши приобретения и распорядился приобрести подобную одежу и обувь остальным членам отряда.
К сожалению, тогда нам больше не довелось повидаться с Федором. Он отбыл с речным караваном на Обь, торговать с кетами и хантами, а мы продолжили готовиться к сплаву по Томе до Томского острога да знакомиться с жизнью местных кузнецких татар.
Но все хорошее, к сожалению, быстро заканчивается. Десять дней покоя, добротной еды и спокойного сна пролетели как ласточки перед грозой. Рано поутру мы погрузились на два струга и отчалили от пристани на простор Томы. Отряд господина Миллера отбыл накануне на пяти подводах и двух колясках…
Еще в Кузнецке наш главный толмач Михаил Яхонтов привел на двор двух коренастых узкоглазых телеутов – Саламата и Торбока, а во Христе – Ивана да Григория. Телеутов определили проводниками. Саламат-Иван отправился с отрядом господина Миллера, а Торбок-Григорий остался с нами. Оба сносно говорили по-русски, но предпочитали помалкивать, пока их не спрашивали.
Наше водное путешествие поначалу развлекало всех. Струги быстро вышли на середину реки, Кузнецк скрылся из виду за поворотом русла, и по обоим берегам подступила первородная вековая тайга. Правда, низкий левый берег до самого окоема покрывал смешанный лес, похожий на обычный среднерусский, где-нибудь под Воронежем или Тулой. Зато правый, крутой и гористый, сплошь зарос огромными елями, пихтами и кедровой сосной, держа в подлеске ильмы, рябину и раскидистые талины по-над самой водой. Красота стояла неописуемая! Бабье лето – в разгаре! Буйство красок – от багряного до бледно-зеленого, от ультрамарина до червонного золота. Немного портили вид изредка попадавшиеся гари. Торбок как-то нехотя подтвердил слова брата Федора, что нынешнее лето было очень жарким, дождей выпало мало и тайга загорелась.
– Она и сейчас горит, – хмуро добавил он.
– Где же? – уточнил я. – Не помешает ли огонь нашему походу?
– Не помешает. Наши камы отогнали айнов и принесли щедрый ясак[15]15
Ясак – дань, обязательный налог. Здесь: дар, умиротворяющий духов (тюрк.).
[Закрыть] Тенгри.
– Но лес все равно горит?
– Да… Потому что Тенгри еще спит.
– А что будет, если он проснется?
– Тенгри увидит, что огонь не слушается камов, и сам остановит его.
– Каким же образом? – Я решил не отставать от телеута: уж больно интересная картина мироустройства у этих аборигенов.
– Тенгри управляет и ветром, и дождем, и огнем… – Торбок говорил все более неохотно.
– А что же нужно сделать, чтобы… разбудить Тенгри?
Торбок совсем насупился, потом хмуро бросил:
– Нужно камлание Белого шамана – Ак-куша. И жертва… у священного кедра.
Видя его состояние, я пощадил его чувства и не стал больше расспрашивать, полагая вернуться к разговору позже…
А сегодня, после завтрака на прекрасном песчаном плесе, меня подозвал к себе Иван Георгиевич и благодушно спросил:
– Хотел бы ты, Степан, провести собственные изыскания местной флоры? Я давно за тобой наблюдаю, мне нравится, как ты работаешь с гербарием. Думаю, сейчас самое время попробовать собственные силы. А?
Я, признаться, слегка опешил от такого доверия со стороны уважаемого мною ученого, потому не ответил сразу. Но господин Гмелин счел мое молчание за согласие своим словам и продолжил:
– Послезавтра, как только отец Евстафий отслужит заутреню на Воздвижение Креста Господня, вы с Семеном Торопчиным и нашим следопытом… как его… Торбоком?.. Да. Втроем высадитесь… – он извлек из обшлага своего кафтана сложенный втрое лист бумаги и развернул прямо на колене. Это оказался вполне сносный крок[16]16
Крок – схематическое, часто выполненное «от руки» изображение местности без учета масштаба.
[Закрыть] окрестностей Кузнецка. Господин Гмелин разгладил его и повел вдоль русла Томы холеным толстым пальцем с отполированным ногтем.
– Вот здесь! – Иван Георгиевич пристукнул пальцем по бумаге. – В устье реки Нижняя Терсь. Отсюда подниметесь на кряж… Сал-ты-шык… майн гот, ну и название!.. Далее пересечете его по меридиану и по вот этой седловине спуститесь в пойму Томы. У впадения в нее ручья Сары-су мы вас будем ждать.
– Какие же изыскания вы возлагаете на нашу экспедицию? – поинтересовался я.
– Любые, каковые сочтете необходимыми и возможными! – И господин Гмелин хитро улыбнулся. – Привыкайте к самостоятельности, студент Крашенинников, у вас весьма светлая голова на плечах!..
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?