Читать книгу "Покой нам только снится"

Глава 4

Глава 4

– Если это тот самый…, – едва слышно произнес капитан.

– Да нет, не верю. Зачем им встречаться? – наморщил лоб майор.

– Кто это? – пытаюсь понять я.

Однако откуда мне знать местные расклады? В голову ничего не идёт.

– Очень уважаемый человек, его должность – председатель правления Союза потребительских обществ! – торопливо сказал капитан, оглянувшись, слышит нас кто или нет. – Но при чём здесь сотрудник вашего Красноярского КГБ?

Он реально недоумевает, а я вспомнил про Федирко, занимающего сейчас должность председателя Центросоюза, который и координирует органы потребсоюза! А вдруг это по его просьбе Лукарь отправил сюда Матвея?

– Есть точки соприкосновения. Начальник вашего уважаемого человека – наш бывший первый секретарь крайкома КПСС Федирко. Может по его просьбе встреча была. Зачем тогда мне Матвей врал? – вслух размышляю я.

– Он не врал, а не говорил всей правды, скорее всего. Чего ты ждал от сотрудника КГБ? – пояснил Сан Саныч.

– Придётся министру звонить. Ой как не хочется. И первому секретарю нашему тоже надо, и зам начальнику КГБ. Вот кто подкинул мне головную боль, сука, – в выражениях я не стесняюсь.

– Министру? – недоверчиво смотрит на меня Мерет, но видя физиономию Риммера, замолкает в очередной раз.

– Давай, я сам в министерство в Москву позвоню, а ты своему первому, – говорит майор.

– Зачем Москву? Подожди? – пытается тормознуть капитан майора. – Так у нас не делается!

– Мерет, знаю я, как у нас делается, но вот сейчас по-другому нельзя, – откровенно злится майор, глядя на меня без симпатии.

– Толя, что случилось? – сказала трубка голосом Олега Семеновича.

Звоню я ему на домашний, и, судя по всему, мне повезло – он не спал. На дальнем фоне в трубке телевизор разговаривал женским голосом, ну, или жена телевизионным дикторским. Быстро поясняю первому всю ситуацию:

– Подарок от Лукаря помните? Так вот, отпросился он у меня сегодня в Ашхабад на встречу и попал в больницу с ножевым. Жить будет, но крови потерял много.

– Хулиганы? – не понял сначала Олег Семёнович.

– Возможно, но я не сильно верю в версию с хулиганами. Всё случилось после встречи с председателем правления Союза потребительских обществ Туркмении.

– Лукаря набери, и другу своему с большими погонами в Москву позвони. Я тоже пару звонков сделаю. Сам в город не езди. Вообще, если хочешь, можешь вернуться. Я тебя и официально отозвать могу, – выслушав меня, предложил босс.

– Спасибо, Олег Семёнович, я не при делах вообще. Не думаю, что мне что-то угрожает. Сейчас пару звонков сделаю и поеду в санаторий. Со мной рядом надёжный человек из местного министерства внутренних дел, он как раз Власову звонит.

– Помощнику передал информацию, когда доложат министру – не знаю, – положил трубку одновременно со мной Риммер. – Власов домой едет с работы.

– И что? Надо было настоять, чтобы соединили, у него точно Алтай в машине есть, – советую я. – Ладно, сначала в наше КГБ звякну, а потом уже сам позвоню на телефон в машину Власову.

Местный капитан сидит и тихо офигевает. Первый секретарь крайкома КПСС, зам начальника краевого КГБ, начальник начальника важного человека, министр МВД. И какой-то пацан! Да он бы ни в жизнь в такое не поверил, скажи кто ему раньше об этом. Но тут сидит немалый чин из республиканского МВД и на шутника он непохож. Вон даже испарина выступила на лбу.

– Толька, ты сумасшедший так поздно звонить? Папка спит, а будить не стану, он пинка выпишет, – прошептала трубка голосом Ленки. – И вообще, не занимай линию, мне подруга из Москвы позвонить должна. Привет ей передать?

– Подруга? Аюкасова, что ли, Светка? Да, можешь даже поцеловать от меня. Только не взасос. А вот батя твой край башки прям сейчас нужен. Буди. Можешь даже пинком. Скажешь, Толя Штыба передал. Для начала. Остальное позже привезёт. И не спорь, Лен мне и так хреново сейчас.

– Товарищ полковник, … – через минуту докладываю я Лукарю-старшему ситуацию.

– Молодец, что позвонил. Всё, дальше я сам разруливать буду. Ты ещё кого набирал? – выслушав меня, сухо ответил Валерий Ильич.

– Только Шенина, ну и местный майор помощнику Власова звонил.

– Вот и хватит, а то у тебя в политбюро знакомых много, будешь сейчас всех дергать. Жив – уже хорошо. Позабочусь о парне. Езжай спи!

Однако Власову я все же позвонил, уже на домашний.

– С подполковником местным ты правильно связался, – похвалил меня Александр Владимирович.

– Он майор, – поправил я.

– Всё верно, сделает что следует – будет подполковником, и не в Ашхабаде, а в Москве. Дай-ка ему трубку! – распорядился щедрый на посулы министр.

Майор все разговоры слышал и сейчас стоял по стойке смирно. И морда у него уже не кислая, а такая … хищная. Скажи ему Власов «фас» – загрызёт… Ну не меня, у меня и другие знакомые в чинах имеются, как он понял, а вот капитана вполне. Внеочередное звание, работа, а значит, и квартира в Москве! Да за такое…

Едем назад в Фирюзу. После разговора с министром почти подполковник сделал ещё один звонок какому-то своему подчиненному, чтобы тот отправился дежурить около палаты с Матвеем.

– Что это за человек такой? Ну этот ваш важный начальник? – не выдержав спросил я.

– Глава нашей торговой мафии, – буднично пояснил Александр Александрович, погрузившись в свои мысли. – Большие связи имеет.

Хорошо освещённые улицы города сменились пригородными. Я разглядывал пейзажи под светом луны и помалкивал, не мешая майору думать. Доехали быстро, время на часах одиннадцать, и что удивительно – в комнате уже все спали. Уснул и я.

Утром рассказываю своим новости, скрывая детали. Мол, скорее всего, с хулиганами зацепился наш Матвей. Даже не завтракая, еду в больницу к пострадавшему. Автобус до Ашхабада тащился почти час, в городе ловлю такси и, безбожно переплатив водиле, к восьми утра попадаю в палату к Матвею. Вернее, пока только в отделение, где он находится. За червонец коррумпировав местного санитара, получил белый халат и шапочку, и я стал похож на местных сотрудников больницы. Но около палаты меня ждал дополнительный фейс-контроль. Два дюжих мужика, оба в штатском, но с военной выправкой, сидят на стульях около входа и недружелюбно поглядывают друг на друга.

Волшебное слово «я Штыба» не помогло, деньги я им и предлагать не стал, а вот корочки крайкомовские спасли, и меня пустили в палату интенсивной терапии. Так было написано на дверной табличке. В корочках кроме волшебного имени, которое они думаю знали было и фото для сравнения с оригиналом.

Эксклюзивная небольшая по размерам палата на одного человека с телевизором и холодильником. Матвей, полулёжа на кровати, бодро уплетает кашку и на умирающего непохож. От сердца у меня отлегло. Правда тот находился под капельницей, и вид у парня бледный.

– Толь, не имею права ни слова сказать! – на серьёзных щах отказывает мне в информации Матвей.

– Я и Лукаря спросить могу, и местных МВДшников, – угрожаю я.

– Да хоть Папу римского! Не-мо-гу, Толя! – по слогам повторяет больной.

– Ну, а когда выпишут? – интересуюсь я.

– Так, это что у нас тут? – в палату вошёл доктор славянской наружности лет сорока примерно и туркменка-медсестра с подносом, молоденькая и симпатичная.

– Доктор, как больной? – протягивая корочки крайкома, спрашиваю я.

– Нормально. Мочеиспускание было, это хорошо. Переливание ему делаем, три объема надо, – в мои корочки доктор и смотреть не стал, рассудив, наверное, раз охрана меня пустила, то я имею право тут быть.

– Мочеиспускание? Это при чём? – непроизвольно вырвался у меня тупой вопрос.

– Восстановление мочеотделения в течение 12 часов от начала кровопотери является одной из первостепенных задач, поскольку в противном случае почечные канальцы некротизируются, и развивается необратимая почечная недостаточность, – занудным голосом ответил доктор. – Если у вас всё, то попрошу покинуть палату. У меня не один больной тут.

Вынужден удалиться под игривым взглядом медсестры. На выходе сталкиваюсь с майором Риммером. А может, уже и подполковником? Тот беседует с одним из охранников, выдавая в последнем сотрудника МВД. Второй, значит, из КГБ.

– Подожди меня внизу, я в палату загляну, с Матвеем переговорить надо, – просит меня Сан Саныч.

– Там врач, он выгнал меня, – ябедничаю майору.

– И с врачом тоже поговорю. Около моей машины жди.

Стою, разглядываю девчонок, на улице примерно плюс десять, но девочки ещё форсят в коротких юбках. Довольно долго ждать пришлось, уже была мысль склеить какую-нибудь местную красавицу, но не успел. Вышел майор с довольным видом что-то насвистывая. У него хорошее настроение, а значит, и у меня всё в цвет.

– Нашли вчера хулиганов, с которыми подрался твой товарищ. Уже показания дают. Садись, подвезу. Тебе в Фирюзу?

– Да не надо, сам доберусь. У вас дел, наверное, много, – отказываюсь я.

Врёт, не врёт? Хулиганы или специально отправленные люди, а может, козлы отпущения вообще?

– Ты не переживай, сейчас важнее твоего дела ничего нет. Если получится в Москву перевестись, да с повышением, так хорошо будет! У меня там две дочки учатся, пригляда за ними никакого, а тут – милое дело, – довольно щурится от раннего солнца Сан Саныч. – Да и в местном министерстве я потолка уже достиг по должности.

– Да, понимаю, у местных генералов свои дети и у местных подполковников тоже, – бурчу я, садясь-таки в тачку.

– Что-то типа того, – смеётся мой водитель. – Со здоровьем у твоего товарища всё неплохо, но полежать надо бы, конечно. Жаль, его ваше управление КГБ домой забирает. Сегодня вечером самолёт. Ты не переживай, я провожу. Ты мне вещи его вынеси.

– Значит, хулиганы? А почему тогда назад срочно дергают больного? – пытаю я.

– Да это их проблемы, не забивай голову, Толь. У меня к тебе такой вопрос… Ты откуда знаешь Михаила Сергеевича?

– Что значит откуда? Он мой шеф, натаскивает меня на руководящую должность, я с ним постоянно общаюсь, – удивляюсь я, думая, что меня спросили про Лунёва.

– Иди ты! – Риммер даже тормознул свою «Волгу». – Горбачев тебя натаскивает?

– Почему Горбачев? Вы про начальника краевой комиссии по выезду спросили же? Про Лунева Михаила Сергеевича? Я заместитель его.

– Да откуда мне знать про твоего начальника! Горбачев вчера нашему первому звонил! – донельзя удивил меня Александр Александрович.

Глава 5

Глава 5

Я завис. Варианты были, конечно. Тот же Власов имел доступ к меченому, и в теории мог рассказать про меня. Но вероятнее всего вчерашняя собеседница Ленки, племянница Михаила Сергеевича, что-то сказала дяде или тёте. Для этого поганка Лукарь должна была накрутить собеседницу. Вспоминаю, говорил ли в телефонном разговоре я что-нибудь эдакое? … И кроме того, что «мне и так хреново», никаких скользких высказываний не помню. Батя ещё, внезапно разбуженный, мог ляпнуть что-нибудь. В теории, а на практике маловероятно. Он базар фильтрует обычно. Могла ли Ленка завестись от моей неосторожной фразы и завести потом Светку Аюкасову? Да могла, черт побери! Это Ленка! Чума на оба её дома.

– А повод разговора какой был? – осторожно спросил я.

– Якобы тебя зарезали. Чушь, конечно, но генсек позвонил Ниязову, спрашивал, что у нас тут случилось? Меня уже ночью подняли, я доложил, что ты жив и здоров. Да, ножевые ранения были, но не у тебя, а у члена твоей делегации. Ничего пояснить не можешь?

– Ну… Если отбросить версию с Власовым, а он всякие слухи Горбачёву пересказывать не стал бы, остаётся племяшка Раисы Максимовны. Мы с ней в зональной школе в Красноярске вместе учились и дружили какое-то время. Скорее всего испорченный телефон сработал. Наша общая знакомая, дочь зам начальника УКГБ по Красноярскому краю, вчера должна была говорить по телефону с Аюкасовой, вот и передала той информацию ложную.

– Да, помню, ты при мне с ней говорил, – задумчиво сказал Сан Саныч. – Одна взбалмошная девица, и все на ушах – наши КГБ и милиция, органы власти, начальник управления здравоохранения республики, да что говорить – самого Ниязова разбудили! – удивлённо пробормотал майор.

– А я три года с ней по соседству жил! Это хорошо, что её папка с ней не цацкается, иначе руины бы на месте Красноярска были.

– Не похоже, что она к дисциплине приучена, – кисло сказал майор.

– Выветрились за три года учёбы и жизни в общаге воспоминания о папкином ремне, – посетовал я.

На этой фразе мы подъехали к санаторию, около которой стояли парочка милицейских «Волг», «Чайка» радикального цвета и еще несколько машины попроще.

– По твою душу приехали, – уверенно сказал Риммер. – Идём, буду тебя выручать.

– Да вот же он! – воскликнул московский гость из ЦК ВЛКСМ Сергей Морозов, когда мы зашли на территорию санатория.

С десяток солидных мужчин разной степени упитанности разом обернулись на нас с майором. Самый толстый и важный, лет сорока, с радостным выражением лица потянулся ко мне с объятиями. Бить будет? Шучу! Стоические терплю его грубые мужские ласки. Ясно ведь, обнимает меня не по зову сердца, а по приказу начальства. Вот и товарищ майор делает мне «страшные» глаза. От мужика ощутимо пахнуло луком, и я порадовался, что моя фамилия Штыба, а не Брежнев.

– Орёл! – внимательно оглядев меня, сообщил всем толстяк. – Жив-здоров, худой только! Что, у вас тут плохо кормят? – обратился он почему-то к москвичу Морозову.

– Отлично кормят, – поспешил ответить вместо того подполковник Подшивалов. – Калорийные расходы большие просто.

– Да? – не поверил толстяк. – Надо проверить!

– Так а я о чём?! – обрадовался Подшивалов. – Обед только через час, но чем-нибудь нас накормят. Тем более, Анатолий Валерьевич завтрак пропустил.

– Это… – замялся я. – Я в больницу к товарищу ездил. Небезопасно у вас, оказывается, на улицах и в ресторанах!

От моей фразы все, даже почти москвич Риммер, замерли. Такой неприкрытый наезд на такого важного начальника! На кого, кстати? Хоть бы представился.

– Очень, очень безопасно, – не стал обижаться толстяк. – Как у нас говорят – ишак, нагруженный золотом… э… не так… девственница, нагруженная… нет… голая девственница…, – запутался в восточных мудростях дядя.

– Девушка с золотым блюдом на голове может спокойно пройти от Желтого моря до Черного, не опасаясь ни за блюдо, ни за свою честь, – помог я.

– Вот! От одного конца города до другого! – обрадовался сбившийся с толку чиновник. – А «Парфия» вообще достойное место.

Последней фразой толстяк показал свою информированность по поводу вчерашнего происшествия.

– Простите, а как вас зовут? – решаю поинтересоваться я.

– А я не сказал? Ой, беда! Совсем старый стал! Привык, что меня все знают! – заволновался дядька, прижав пухлую ладошку в район сердца или даже желудка. – Агаханов Халназар Аманназарович. Я заместитель председателя правления Туркменпотребсоюза.

«Ну, теперь понятно! Тоже из торговой мафии, друг Нурклычева, скорее всего» – подумал я. – И имя с отчеством хрен запомнить, зачем спросил вообще?«.

Кормили нас по высшему разряду – шурпа, плов, тонкие лепешки, почти прозрачные, в форме полумесяца, с начинкой.

– Гутап, – шепнул мне Александр Александрович название этого восточного угощения.

– И как вам у нас в гостях? – Халназар улыбался, сидя со мной за одним столом, но глаза у чиновника были серьёзные и ледяные.

– По высшему разряду! Так здорово! И песни поют, и пострелял из автомата и пистолета! – я постарался выглядеть счастливым восторженным пареньком. – Приезжайте и вы к нам в гости!

Не удержался же! Но вроде подколки за столом не поняли.

– Как там твой друг? Я как узнал, так даже сердце прихватило. Это приезжие, наверное, на него напали. Не такой у нас народ тут! Ничего, полежит недельку, поправится, – Халназар сокрушался вполне искренне.

И будь в этом теле прежний Толик, или не было бы пинка под столом по ноге мне от Сан Саныча, я, может, и сказал бы, что мой друг будет лечиться дома.

– Палата у него хорошая, доктор тоже, организм молодой и сильный, может, скоро и выпишут, – серьёзно киваю головой я.

Гость простился со мной и отправился якобы осматривать проходящее мероприятие. Впрочем, минут через пять я заметил его «Чайку» выезжающей из ворот санатория в сопровождении ещё пары машин.

– Идём, Толя, покажу тебе твой номер люкс. Просили, чтобы было у тебя всё по высшему разряду, – вздохнул Подшивалов. – У меня ещё жена в Потребсоюзе бухгалтером работает.

– Мне и так хорошо, вместе со всеми, – непреклонно отказываюсь я.

А что? Я молодой, могу чудить, отказываясь от люкса в пользу палатки.

– Забыл тебя предупредить, чтобы ты не говорил про отъезд Матвея, но ты и сам сообразил. Молодец! – похвалил меня Риммер перед уходом.

Вечером иду на переговорный пункт, заказываю разговор с квартирой Лукарей. У нас минус два часа разницы во времени и все семейство их уже дома.

– Нигде не шарься, сиди в Фирюзе своей. Матвей уже домой летит, не ищи его, – сухо наставлял меня Валерий Ильич. – И это, Толя, … доча моя что-то вчера ляпнула подружке своей, племяннице Горбачева. Что – мне не говорит, но сегодня из Москвы мне два раза звонили. Сейчас позову её. Постарайся разузнать, что она там сказала?

– Делать мне больше нечего, кроме как друзей своих допрашивать. Совсем вы там в своём управлении зарвались? Что положено вам знать, наверное, сказали уже, – с удовольствием отказываю полковнику я.

А то!

– Толь, ты прости. Папка вчера сказал, что подрезали кого-то, я решила, что тебя, – винится мне Ленка.

– Он тебя сейчас подслушивает наверняка. Всё старался у меня узнать, что ты там кому сказала, – предупреждаю пожружку.

– Не-е, я в его кабинете, и телефон только тут, у параллельного я трубку сняла, – хихикает Ленка. – А Светка аж подпрыгнула, когда про тебя узнала!

– Лен, что узнала? Не было со мной ничего. И потом, у неё же парень есть наверняка. На кой ей я?

– Ну, не знаю, чего она от тебя ждёт, но мне она по секрету сказала, что ты ей понравился как мужчина. Я, кстати, не заметила ничего такого! – с превосходством в голосе Ленка намекнула на наш разовый секс на первом курсе.

Помню, поначалу я жалел об этом событии. А потом подумал и решил, что не будь его, жизнь моя в общаге была бы намного сложнее. А так, Ленка записала себе победу надо мной и успокоилась. Свят, свят, свят.

До самого отъезда я занимался по плану на сборах, никуда не дергался. Даже когда нашу красноярскую делегацию пригласили в эту самую «Парфию», все поехали, а я нет. В лагере передружился едва ли не со всеми. Ко мне обращались с вопросами, ведь наша городская организация насчитывает почти пятьсот человек. У неё есть и своё помещение, и план работы, расписанный по дням, с ответственными. И даже специально выделенные для нас глава совета и главбухша!

Но совсем уйти от контактов с местными туркменскими властями не удалось. Перед отлётом в аэропорту опять встретился с Халназаром. Тот привез для всех моих ребят подарки. Ничего такого дорого – орехи, пастилу и прочие сладости. Зато много. А для меня отдельный подарок – старинный клинок с ножнами!

– Односторонней заточки прямым обухом, изготовлен из булатной стали высокого качества с контрастным рисунком, – разрекламировали мне его.

Я было напрягся, ведь все летят в Красноярск, а я один в Москву на короткий отборочный турнир к чемпионату СССР по боксу. Вдруг это холодное оружие и меня по прилёту повяжут? А потом подумал и решил, что есть кому меня отмазать, к тому же к клинку дали сопроводительный документ и грамоту подарочную от Туркменских коммунистов!

Простившись с ребятами, в четыре утра сажусь на свой рейс. Ашхабад с Москвой имеет два часа разницы, только плюсом. Прилечу через пять часов, в столице будет уже семь. Пока багаж, то да сё. А в восемь меня будет ждать машина от федерации СССР по боксу. В самолёте с удовольствием поспал и мне не мешал соседский ребёнок туркменских кровей, лет пяти, который спать не хотел, а хотел петь и смотреть в окошко, около которого я сидел.

Прилетели на полчасика раньше. В Москве прохладно, а у меня куртка в багаже. Быстро сев в автобус, еду на получение багажа. Сходить, что ли, в буфет кофе попить, как чемодан получу? Подаренные сладости заодно попробую.

– Толя, привет! – раздался мелодичный знакомый голос за спиной, когда я уже стоял с чемоданом и пытался понять, где искать кафе в Шереметьево?

Глава 6

Глава 6

– Здравствуй, Светик-семицветик. А ты, говорят, семь желаний исполняешь? И сколько у меня ещё осталось? – не оборачиваясь, якобы добрым голосом спрашиваю я.

– Толя, это Ленка всё, дура круглая, я и запереживала после разговора с ней. Ты же такой добрый, как плюшевый мишка, и сам за себя не всегда постоять можешь. А врачи знаешь какие вредные бывают?! – забормотали сзади, и к спине прижалось девичье тело, обняв меня руками.

С первым я был категорически согласен. Тут всё верно, Лукарь – дура. А вот насчет того, что я не смогу постоять за себя …

– Свет, я в гневе страшен, сам себя боюсь. Особенно страшен для тех, кто лезет, не спросясь, в мою жизнь! У меня свои планы на неё, и я…

– А какие ваши планы? – просопели в область шеи сзади.

– Жить долго и счастливо и умереть с тобой в один день! – рявкнул я.

– Правда? – взвизгнув обрадовалась своей смерти Светка, подпрыгнув и сделав при этом эротический массаж моей спины своей крепкой грудью.

«Она что, без куртки даже?» – заинтересовался я, оборачиваясь, наконец.

Светка приехала явно на машине, так как ходить в такой тонкой кофточке в московский мороз минус пять, о чём нам сообщил водитель самолёта, нельзя. Узкие джинсы, непонятно как натянутые на изящные бёдра, стильная прическа, не скрываемая кокетливой голубой шапочкой, которая, кстати, тоже не для сохранности ушей в мороз надета. Макияж, и как вишенка на торте огромные висячие серёжки из желтого металла с длинными огранёнными камнями черного цвета.

«Турмалин», – подсказало подсознание.

– Хороша! – признал я. – И я соврал – умрём мы в разное время. Я не скоро, а ты в любой момент, если бесить людей не перестанешь. В планах у меня жить хорошо …

– А хорошо жить ещё лучше! – перебила Светка. – Толь, прости, Ленка, тетеря глухая, подслушать толком и то не смогла, а я как узнала, что тебя зарезали, ну не тебя… Когда услышала про это, была у тети дома, мы как раз пирдуху устраивали.

– Какую пирдуху? – не понял я.

– Пир духа! Тетя так называет – пирдуха. Сценки разные, об искусстве разговариваем… А потом всё так завертелось, я и сделать ничего уже не могла. Дядя позвонил в Ашхабад и всё выяснил.

– Ладно, а сюда зачем приехала? Мы с тобой просто знакомые, даже не любовники, …

– У меня машина на стоянке, – быстро перебила меня Светка, очевидно, намекая на секс, и покраснела.

– Вот ты оторва! – с восхищением сказал я. – У меня сегодня в четыре часа первый бой, проиграю – сразу вылечу из отборки. Силы надо беречь. Так что – не судьба. Хотя, приезжай в «Олимпийский» в воскресенье. Надеюсь, я не вылечу до финала.

– Анатолий Штыба? Я от Александра Владимировича, – прервал нас статный майор с красивым волевым лицом Штирлица. – Он попросил вас заехать к нему в министерство с утра.

– Вот видишь, дела, Свет. Ну, бывай! – попытался ускользнуть я.

– Я тебя сама подвезу. До какого министерства надо? – с недовольством на красавца мужчину взглянула злая властная женщина.

– Толя, ты где потерялся? Ждём тебя на выходе, и машина ждёт, – к нам подошёл мой старый знакомый – Липинский Эдмунд Чеславович, глава федерации бокса РСФСР!

Ой, не по чину меня встречают!

– Я тоже прилетел час назад из Калининграда. Видел, как ты багаж получал, и пропал куда-то, – прояснил ситуацию дядька.

– Я его подвезу, – твердо сказала Светка, поняв, что конкурентов на мою бренную тушку только что стало больше.

Короче, молодость победила. Майору, я думаю, всё равно, а Эдмунд Чеславович, уловив мой взгляд на обтянутую тонкой кофточкой грудь девушки, неожиданно уступил.

– В Олимпийский потом сразу приезжай, медосмотр перед боем будет, – с понимающей улыбкой приказал он мне.

В отместку я всю дорогу лапал коленку Светланы, возможно, этим самым создавая опасные ситуации на дороге. При этом рассказывал про свои дела. Ну, кроме видеосалонов, которых у меня пока один, но в планах аж три. И всё не потому, что скрывал свою коммерческую деятельность (Светке точно на это плевать), а просто бизнес по всем трём совместно с разными женщинами – Зоей, Ириной и Александрой. На прощание получил как ответку за коленку жаркий поцелуй, от чего мысли о предстоящем бое ушли на второй план.

– Садись, Толя. Есть десять минут, – в кабинете Власова я второй раз всего.

Солидный кабинет. Внушает уважение и массивной мебелью, например, будто выточенным из единого куска дерева огромным столом или небольшим шкафчиком с затемнёнными стеклами, откуда Власов достал коньяк и добавил только в свой кофе, принесённый нам секретарём. Да, у него секретарь – мужчина, в каком чине – не знаю.

– Я что-то не так сделал? – осторожно интересуюсь я.

– Ты как раз всё верно сделал, а вот знакомец твой, полковник … хотя, и он не виноват, у него начальник есть. Заигрались в шпионов, короче. Стали шантажировать не того человека. Будто у них других возможностей нет?! А в республиках ситуация особенная. На первый взгляд всё чинно и благородно, а копнёшь… Так вот, когда важные люди поняли, что кому-то известно про их дела больше, чем надо, стали действовать, обрубать концы. Топорно, грубо, но не учли квалификации твоего Матвея, который сам кого хочешь обрубит – нападавших он сам обезвредил, ну и не учли ещё одного парня с большими связями. Сначала Горбачёв Ниязова отчихвостил, потом я добавил.

– Приезжал там один дядя на «Чайке». Агаханов. Чего хотел – не понял. Улыбался, – рассказал я.

– Это доверенное лицо того, кого шантажировали. Приезжал посмотреть на тебя, решил, что ты ничего не знаешь и не опасен. По молодости своей отскочил, – пояснил министр. – Ладно, всё хорошо, что хорошо заканчивается. Это между нами. Рассказал тебе, чтобы ты не дёргался. А вообще, все эти кланы вот уже где! – рубанул себя по горлу Александр Владимирович.

– Спасибо! Но я и вправду ничего не знал, – благодарю я.

– Знал, не знал – неважно, важно то, что они решили бы в отношении тебя, – пояснил Власов и спросил: – А что у тебя с племянницей Горбачева? Она там такую истерику, говорят, устроила.

– Всё сложно, – ответил я статусом семиклассницы из будущей сети «в контакте».

До «Олимпийского» меня довёз всё тот же майор. Вернее, до гостиницы Центрального Дома Российской Армии («Славянкой» она станет позже), в которой меня поселили. Соседа моего нет, он уже на медосмотре. Вежливый армянский мальчик – так сказала мне дежурная по этажу. Спешу на медосмотр и я. До спорткомплекса всего полкилометра.

– Здоров, можно на Луну запускать, – выслушал я вердикт врачей.

– Можно я на Земле поживу, на Луне там полицаи и олигархи, – шучу я, вспомнив мультик «Незнайка на Луне».

«Ещё там безработица, болезни и прочие несчастья. Хотя болезни вроде Пилюлькин вылечил. Касторкой», – продолжаю вспоминать детскую сказку я, разминаясь вместе с другими спортсменами в отличной качалке, как сказали бы в будущем. Бой не скоро, ещё обед будет. На общем собрании разглядывал своих соперников, особенно первого. Кстати, армянина. Не с ним ли я живу в одной комнате? Не такой уж и мальчик – двадцать три года, старше меня, то есть. Призёр чемпионата своей республики. Армен Геворкян. Выглядит ниже и щуплее меня, но в мою сторону смотрит дерзко. Регламент простой – на последнее место на чемпионате СССР по восемь кандидатов в каждом весе. Вот и проводится мини-турнир из трёх боёв максимум. Цель – выявить шестнадцатого участника на чемпионат 1988 года. Мой знакомый и знакомый Бейбута Игорь Ружников из Темиртау уже пробился туда. Да там полно казахов. Тот же Хакимов. На Играх доброй воли, где Игорь стал первым, у Хакимова бронза была. Но это дела будущего, и, возможно, не моего. А сейчас бой!

Начало поединка выдалось для меня сложным. Армен хорошо двигался по рингу и заставил догонять, чего я никогда не любил, да и не умел хорошо делать. Вместо того чтобы обмениваться ударами, проводить атаки, дурачить оппонента у канатов, я большую часть боя наступал, но мои атаки не смотрелись. Первый раунд, скорее всего, равный. На второй я вышел с планом занять центр ринга. Я не стал гоняться за юрким оппонентом, а лишь изредка выкидывал джебы в его сторону. Ситуация комическая – я не лезу безудержно в атаку, а соперник тем более не стремится нападать. Но памятуя о моей активности в прошлом раунде, да и во втором, получается, что я формально не избегаю боя, и рефери делает замечание за пассивность Армену. В итоге концовка раунда прошла в рубилове, которое я выиграл, банально загоняв противника к концу второго раунда вчистую. Пропустив три подряд удара, Армен опустился у канатов на колено, тут же поднялся… и получил через мгновение от разозленного меня еще два удара в голову, после которых повалился на настил ринга лицом вниз и долго не мог подняться. Победа нокаутом.

– Ты как, брат? – подошёл я к сопернику, когда тот оклемался.

– Не брат ты мне, хрен лысый, – почти по киношному ответил тот.

Ну, я не стал конфликтовать. Понятно, обидно проигрывать, но на душе тучка появилась.

– Ты что калечишь человека? – ко мне рвётся грузный армянин в ботинках и импортной куртке.

И как его пустили в зал в такой обуви? Скорее всего, отец или другой родственник моего поверженного оппонента.

– Это спорт, но Армен – парень крепкий, его так просто не покалечить. Да вы не переживайте, – стараюсь вежливо успокоить дядю.

– Зачем так бьёшь? – дядя уже подошёл вплотную и чуть ли не прижимается ко мне, стараясь подавить агрессивностью.

Эх, всадить бы ему по печени, но не дай боже пришибу, да и снимут легко с соревнования. К нам идёт один из тренеров, но идёт медленно, видимо желая дать конфликту развиться дальше. Делаю шаг назад, выставляя руку:

– Слышь, мужик, к бабе своей прижимайся, ко мне не подходи.

– Что? – озверев тот пытается схватить меня, но я выскальзываю, оставляя часть майки в руках агрессора.

– Не трогай его! – Армен, наконец, поднялся и шаткой походкой направляется в нашу сторону.

«Ну вот, говорил „не брат“, а заступается», – стало теплее на душе.

Но говорил это Армен не агрессивному дяде, а мне! Я, что ли, его трогаю? Офигеть, не встать!

– А ну, стоп! – слышу крик Липинского. – Что тут устроили? Почему посторонние в зале? Милиционера позови.Последнее он крикнул так и не дошедшему до нас тренеру.

– Я устроил? – натурально удивляется дядя. – Ты видел, что этот лысый …

– Рот закрой, пока я тебе его сам не закрыл, и так уже натворил на пятнадцать суток. Майку спортсмену порвал! Кто тебя сюда пустил, чмо волосатое? – Липинский уже в выражениях не стеснялся.