Читать книгу "Нулевой контракт"

– Что? – спросил я.

– Ту, кого ты носишь с собой, – проговорил он. – Отпусти, или она уничтожит тебя. Сожрет, да и все.

Этот парень временами казался безумнее мартовского кота, но взгляд у него был острый, и читать в чужих душах он умел.

– Постараюсь, – я кивнул, и Сыч ободряюще похлопал меня по плечу.

Тут явился Эрик, и серьезный разговор пришлось закончить.

– Ну чего? Как? – понеслось с разных сторон.

Финн шмыгнул носом, выдержал драматическую паузу и витиевато выругался, помянув Господа и различные его интимные органы, с которыми надлежало поступить очень затейливым образом.

– Садишься, шлем на голову, – пояснил он, облегчив душу. – Ну и начинает глючить. Прямо полностью, то есть и грудь тискаешь, и за жопу хватаешь, и она тебя лижет везде, где надо и видишь ее, и лицо симпотное, вот только не пахнет ничем, и это так страшно, что когда кончаешь, то орешь больше от страха, чем от удовольствия. «Дрочильня» она и есть. Нахрен, лучше чего другое придумать а вы тут чего?

Беседа о пользе знаний возобновилась, и в конце концов Ингвар гордо заявил, что будет выведывать сам, в одиночку, и попросил остальных делиться информацией, если кто вдруг что узнает. На это все согласились, и очень вовремя, поскольку снаружи донесся вой сирены, обозначавшей отбой.

Спал я ночью плохо, мне являлась Мила в разных обликах и ситуациях, и боль в сердце кусала точно ядовитая змея.

Прошло шесть лет, как она выкинула меня из своей жизни, но ничего не забылось, не сгладилось.

***

– Эх, надо было черные очки купить, – пробормотал Вася, когда мы начали грузить рюкзаки в наш пикап, тот, на котором уже катались. – От ветра, песка и пыли, и вообще.

Ну что же, будет повод еще раз заглянуть в магазин.

Эрик устроился за рулем, Цзянь отдал команду, и наша колонна выбралась из гаража. Первое солнце уже поднялось, но жарило еще не очень сильно, и пустыня разлеглась во всем утреннем великолепии – дюны, похожие на горные хребты в миниатюре, резкие тени, дрожь на горизонте.

На этот раз я сидел к ограде лицом, и полигон оставался у меня за спиной.

А еще на каждую из машин, на турель установили по ПКМ, и к нашему предсказуемо назначили Васю. Простым стрелкам выдали патронов в два раза больше нормы, разве что гранатометов пожалели.

На первом круге я сидел на иголках, да и остальные вздрагивали при каждом шорохе. Все помнили, что происходило в прошлый раз но песок оставался спокойным, кубы, башни и дредноуты величаво поднимались к белесому небу, и только проносились мимо столбы с камерами. С вышек, где стояли часовые, нам махали, и мы в ответ поднимали руки. Знали, что завтра наша очередь торчать на периметре, таращиться вдаль, ожидая, когда из-за горизонта, а может быть из-под земли явятся загадочные дрищи.

Но мы объехали полигон и вернулись к части, затратив на это примерно сорок минут. Все расслабились, Эрик принялся насвистывать, Сыч запел – без слов, но красиво и переливчато.

Не знаю, какой голос у птицы, давшей ему имя.

После второго круга, когда снова ничего не случилось, меня потянуло спать. Главнейший враг солдата – скука, и она убила не меньше людей, чем бомбы со снарядами, ведь от нее тупится внимание, умирает осторожность и уходят подремать верные инстинкты.

Так что грохот в небесах прозвучал очень вовремя, чтобы все мы встрепенулись.

– Что там? – с опаской поинтересовался Фейсал, прикладывая ладонь ко лбу.

Солнце мешало видеть, но искорки в зените мы все же рассмотрели – разбросанные по небу блестки, они померцали чуть, и погасли, а затем купол пересекли параллельные инверсионные следы, будто кто-то махнул сразу несколькими кистями. Что-то творилось там, то ли в стратосфере, то ли дальше, в космических окрестностях планеты, которой мы даже не звали названия и командиры не спешили объяснять, кто там развлекается звездными войнами.

В бронике, каске и разгрузке было очень жарко, пить хотелось постоянно, но воду мы экономили. Знали, что возможность полнить запасы будет только через три часа, посредине дежурства, во время краткой остановки.

На третьем круге горизонт на севере неожиданно потемнел, небо из блекло-голубого стало желтоватым.

– В наших краях это означает пыльную бурю, – пробормотал Фейсал.

Ветер усилился, он сек лица мелкими песчинками, ровная поверхность зыбучих песков словно дымилась.

– Накидки приготовить! – донесся с командирской машины крик Цзяня.

Я успел расстегнуть рюкзак, и тут шквал прыгнул на нас из-за горизонта как оголодавший тигр. Пикап качнуло, я неудачно вдохнул и глотнул полный рот песку, услышал приглушенные ругательства Васи, но их тут же унесло ветром, порвало в клочья.

Заранее проинструктированный Эрик заглушил мотор, и мы посыпались с пикапа, чтобы укрыться за корпусом.

Тяжелая накидка легла на плечи, каска спряталась в высокий капюшон, так что осталась лишь узкая щель напротив лица. Если прижать к себе руки с автоматом, то полы сойдутся сами, и ты окажешься внутри небольшого шатра из плотного войлока, а буря останется снаружи.

А если это нападение? Как тогда ночью?

Мысль мне не понравилась, и я отогнал ее, успокоил себя тем, что комотделения в состоянии отличить атаку от обычного шквала. Поэтому я сплюнул, освобождая рот от песка, и привалился спиной к ребристому колесу, позволил накидке сойтись совсем, превратиться в полноценный кокон.

Разбудила меня тишина.

– Вставай! За лопаты! – разорвал ее голос Цзяня, и я не сразу понял, о чем это он.

Но когда попробовал двинуться, сообразил, что полы накидки буквально занесло песком. Чтобы встать, пришлось напрячься, и желто-бурые ручейки потекли с меня, заструились по берцам.

И это мы еще сидели с подветренной стороны!

Сбросив накидку, обнаружил рядок одинаковых шевелящихся холмиков с острыми верхушками. Ближайший лопнул, точно причудливое яйцо, из него явилась лоснящаяся, потная физиономия Васи.

– Эх, так хорошо задремал, – пробормотал он. – А тут «за лопаты»! Никакого отдыха.

Вслед за ним начали выбираться остальные, захрустели под ногами свежие наносы. Лопаты обнаружились на заднем борту пикапа, колеса которого с севера засыпало практически целиком.

Да, при таких свирепых бурях никаких дронов не напасешься, их будет уносить и драть в клочья.

На то, чтобы откопаться, нашему отделению понадобилось чуть меньше часа: рыли по очереди, и те, кому лопат не хватало, приглядывали за окрестностями на тот случай, если местные захотят нанести визит. Пока упражнялись, я как следует разглядывал ближайший куб, тот самый, что пострадал во время нападения – он был ребристый, а не совсем гладкий, как другие, и на месте пролома красовалась свежая заплатка, чуть более светлая.

Что там может быть внутри? Чего такого мы надышались той ночью?

Интересно, что пролом в расположенной неподалеку башне ремонтники не заделали – не успели или не смогли, поскольку он слишком большой?

Цзянь все время был на связи с другими отделениями, и поскольку мы освободились из песка первыми, нам пришлось покуковать еще минут тридцать, чтобы выдержать интервал. Этого времени хватило водителям, чтобы хорошенько проверить пикапы – не надуло ли куда песку.

Но все обошлось, и патрульную смену мы сдали точно вовремя.

Хороший рабочий день наемника – в меру физически напряжно, в меру скучно, зато никто не ранен, никто не убит, никто не заболел.

– Эх, теперь бы по бабам, – завел свою шарманку Эрик, когда мы сдали оружие. – «Дрочильня» – это конечно хорошо, но

Я-то ждал, что нас запрягут делать еще что-то, новички все же, но неожиданно нас оставили в покое. Куда-то исчезли Цзянь с Полем, и мы оказались в казарме предоставленные сами себе, и это посреди дня, еще до ужина.

– В магазин! – тут же провозгласил Вася. – Очки! И еще кое-что.

Меня тоже звали с собой, но я отказался, решил для начала сходить в душ и как следует отмыться от песка и пыли. В раздевалке я окунулся в неожиданную тишину, приятную прохладу, одежда заняла место на крючке, я взял полотенце и шагнул собственно в помывочную, где слух мне пощекотало мягкое «кап-кап-кап».

Всегда и всюду, во всех мирах трубы имеют обыкновение подтекать.

– Привет, дружище, – буркнул Джавал, выступая из второй справа душевой кабины. – Мы тебя ждали.

Я оглянулся – по сторонам от двери подпирали стену двое его приятелей, лохматый Энрике и седоватый, откликавшийся на Джона, и лица их цвели одинаково мерзкими ухмылками.

– Ну что, борзый, ты должен извиниться, – сказал индус, наступая на меня. – А иначе На колени!

Глава 6

Я сделал вид, что испугался, выпучил глаза и чуть присел.

Губы Джавала тронула презрительная, торжествующая насмешка, и тут же я швырнул в него полотенце. Он вскинул руки на рефлексе, а я уже оказался рядом, ударил, целясь в подбородок снизу, чтобы послать индуса в нокаут.

Но мое же полотенце мне и помешало, я лишь зацепил его челюсть, а не попал как следует.

– Сука! – пропыхтел Джавал, уклоняясь от второго удара.

На третий времени не нашлось, я помнил, что за спиной у меня двое, и метнулся влево. Вжался спиной в стену душевой кабины и выставил перед собой кулаки – ну что, подходи, кто смелый.

Их было трое против меня одного, они красовались в камуфляже и ботинках, я щеголял в костюме Адама.

– Ведь хуже будет, – прогундосил Энрике, оглаживая шевелюру. – Лучше извинись.

Я только хмыкнул.

– Ну ты сам нарвался, – Джон улыбнулся, и в следующий момент они бросились на меня всей маленькой толпой, и естественно помешали друг другу; душевая кабина оказалась слишком тесной, чтобы в нее эффектно ворваться даже вдвоем.

И внутри я мог продержаться какое-то время, дождаться, пока кто-нибудь сюда не заглянет.

– Я ему покажу, кто тут настоящий кшатрий! – Джавал гордо выступил вперед. – Постыдное дело сражаться с инвалидом, конечно

Услышав слово «инвалид», я вздрогнул.

Оно являлось мне в кошмарных снах после того взрыва, оно мучило сильнее всякой боли, когда мне удаляли осколки костей и ставили имплантат, в те недели, когда я учился им пользоваться. Ведь кто я теперь, еще вчера сильный, здоровый мужчина, как не огрызок человека, не обладатель проклятых корочек, дающих право на разные льготы, но таких унизительных, когда видишь в них свое имя?

– Инвалииид, – протянул Джон. – Слушай, ведь ногу-то ему залатали, он нормальный. Можно его бить!

– Это да, – согласился Джавал. – Но он все равно калека. Ты что, не видишь? Посмотри. На лбу написано крупными буквами.

Мое лицо словно обварило кипятком, сердце ударило, пытаясь вырваться из грудной клетки. Я бы ответил им, если бы умел играть словами, и если бы справился с эмоциями, которые тащили меня словно веревка.

Я захрипел и качнулся вперед – достать этого глазастого урода, размазать по полу, разбить харю в кровь, только бы доказать, что я нормальный, что я вовсе не инвалид! Практически тут же я осознал, что делаю, и попытался остановиться, но оказалось поздно.

Я уже сделал шаг вперед, и даже два.

Двигался индус на самом деле быстро, очень быстро, и ударил он меня профессионально. Мышцы пресса и небольшое уклонение частично смягчили тычок кулаком, но печень все равно болезненно екнула, меня подбросило и приложило спиной о стену.

Я отмахнулся, но медленно, слишком медленно, и Джавал без труда уклонился. Попытался достать меня еще раз, уже в лицо, но на этот раз я заблокировал выпад, мне прилетело по предплечью, и мы замерли друг напротив друга, часто дыша.

Донеслись шаги, звук открывшейся двери, и Джон заорал:

– Пошел вон отсюда!

Ну да, если кто из простых бойцов и появится в душе, то чем он сумеет мне помочь? Разве что явится Вася с корешами, но они-то как раз ушли в магазин, и на них нельзя рассчитывать.

– Последний шанс, – сказал Джавал. – Извинись, и мы отпустим тебя. На колени. Инвалид. Одноногое ничтожество.

В этот раз меня тоже накрыло, уже не так сильно, я только заскрежетал зубами. Подумал, не плюнуть ли ему на ногу, но решил, что это слишком уж театрально, и только покачал головой.