Текст книги "Русские боги"
![](/books_files/covers/thumbs_240/russkie-bogi-67790.jpg)
Автор книги: Дмитрий Казаков
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Он подошел ближе, Игорь ощутил запахи мочи, пота, давно не мытого тела. Потом неожиданно увидел Московский кремль, Красную площадь и собор Василия Блаженного на ней.
Когда пришел в себя, обнаружил, что голый старик держит его за руку и шепчет на ухо:
– …поверуй во богородичен схват… оставь это… восприми силу животворящего… Ибо аминь, аминь… трижды три раза…
Игорь покачнулся, тупая игла боли, сидевшая в сердце с того момента, как он узнал о смерти жены, зашевелилась. Из глаз полились слезы, а тело стало мягким и теплым, как воск растаявшей свечи.
А потом боль ушла, исчезла без следа, и он смог вдохнуть полной грудью, вобрать в себя сладкий воздух Китежа.
– Оставь мертвое мертвому, – сказал голый старик и улыбнулся, открыв гнилые черные зубы. – А сам живи.
Он перекрестил Игоря, и тот ощутил сильное желание упасть на колени. С трудом удержался, стал вытирать мокрое лицо.
– Так гораздо лучше, – проговорил широкоплечий старик. – Пойдемте, гости дорогие. Мы с братом Сергием послушаем вас…
Двинулись прочь от ворот, впереди старики, за ними гости, а позади двое мужиков, что открывали ворота. Они выглядели вполне обычно, да и разговаривали о делах земных – о том, что надо бы трактор починить.
Игорь глядел по сторонам, на добротно сложенные избы, на видневшиеся вдали церкви – тоже деревянные, с большими куполами, выкрашенными в синий цвет. В душе росло странное чувство – все казалось ненастоящим, нарисованным, словно он угодил в мультик про Добрыню Никитича…
Наконец не выдержал, догнал Сергея и вполголоса спросил:
– Что это за место? И кто они такие?
– Ты до сих пор не понял? – Сергей наклонил голову, тряхнул волосами. – Они – такие же осколки прошлого, как и мы. Только в них до сих пор верят миллионы, им молятся и даже приносят жертвы. Ставят свечки в церквах от Бреста до Владивостока. Поэтому сила их велика. В пределы Китежа, что бы вовне ни случилось, хода не будет никому. Поэтому в этом городе может скрыться любой из нас, кто устал от мира. Много живет их здесь, тех, кто был князьями и императорами, святыми и писателями, а стал ожившим фрагментом памяти…
И он горько улыбнулся.
Игорь завертел головой, пытаясь увидеть хоть кого-то из обитателей Китежа. Но город выглядел сонным и пустынным, словно был вовсе ненаселен или на самом деле только что поднялся со дна озера. Не было собак, не кричали петухи, даже воробьи не кувыркались в пыли.
Улица привела к одной из церквей, необычно большой, о пяти главах, с золотыми крестами. Рядом с ней обнаружилось вытянутое, напоминавшее сарай здание с плоской крышей.
В отличие от остальных строений Китежа, оно выглядело бедно, даже убого.
– Вам сюда, – сказал широкоплечий старик, прихрамывавший на ходу. – Здесь, во имя Божией Матери, мы принимаем гостей.
Внутри оказалось полутемно и мрачно, нос пощекотал запах свежеструганых досок. Гостей провели по коридору, и они оказались в просторной комнате, где стояли дощатые столы и лавки.
– Трапезная, – с улыбкой сказал худой старик. – Садитесь, чада. Покушайте, чего Бог послал. Потом мы с братом Серафимом вас послушаем, – он перекрестился и пошел к двери.
За ним зашагали остальные.
– Мне кажется, это сон, – сказал Игорь, ощупывая столешницу. – Град Китеж… Светлояр…
Сергей улыбнулся, но как-то невесело.
– Когда кажется – креститься надо, – сказал он. – Это тебе и наши хозяева подтвердят. Ага, вот и еда…
Открылась дверь, в нее вошли трое молодых людей в черных рясах. Они выглядели бледными, словно никогда не видели солнца, и очень худыми. Каждый нес деревянный поднос с мисками и чашками. По комнате поплыли запахи щей, вареной рыбы и жареных грибов.
Поели в молчании.
Игорю в китежской пище почудился какой-то странный, почти неуловимый привкус. Приятен он или нет, разобраться так до конца и не сумел, но съел все, что предложили.
Едва Олег, закончивший обедать последним, положил ложку, дверь открылась. В трапезную вернулись молодые люди в темных рясах, а за ними зашел худой старик.
– Пошли, чада, – сказал он. – Ты же, – ласковый взгляд светлых глаз обратился на Игоря, – останься пока тут. Вещи бросайте где-нибудь на лавке. Не думаю, что на них кто-то позарится.
Сергей подмигнул, Олег на прощание хлопнул Игоря по плечу, потом они ушли. Молодые люди в рясах убрали подносы с грязной посудой, затем один из них вернулся.
– Непросвещенный брат во Христе, – сказал он тонким, почти женским голосом. – Нет ли у тебя желания посетить церковь? Сумку можешь оставить здесь.
Игорь подумал, что сидеть в трапезной будет скучно, и согласился.
Вновь прошли по коридору и очутились под ослепительно синим небом Китежа. Игорь даже на мгновение зажмурился – такой яркий свет лился сверху. Большая церковь оказалась открыта, из распахнутых дверей доносилось приглушенное пение, тек сладкий запах ладана.
– Идем, непросвещенный брат во Христе, – сказал молодой человек. – Только не забывай соблюдать тишину.
Царивший в храме сумрак после буйства света снаружи показался Игорю полной тьмой. Только когда глаза привыкли, он разглядел огоньки тысяч свечей, что освещали сотни икон.
Все они были древние, потемневшие от времени, сурово смотрели с них святые.
Откуда доносилось пение, Игорь понять так и не смог, казалось, что сверху, чуть ли не с небес. Увидел священника с кадилом, обходившего вокруг алтаря, прихожан, что стояли на коленях.
Их было много, чуть ли не несколько сотен – мужчины, женщины, все одеты по-старинному.
– Обратись к душе своей, непросвещенный брат, – тихо сказал молодой человек в рясе, – и пусть она сама беседует с Отцом Нашим…
Служба шла, Игорь смотрел и слушал, вдыхал запах горячего воска и ладана. Невидимый хор пел, священник читал что-то, прихожане крестились. И все это было ненастоящим, искусственным. Чего-то очень важного тут не хватало.
Чего именно – Игорь понять не мог.
Служба закончилась, кое-кто из прихожан пошел к священнику за благословением, другие потянулись к выходу. Мимо Игоря прошла чем-то напомнившая ему Олега статная женщина в длинном платье и темном платке. Прошагал человек в мундире, с бородкой и подкрученными вверх усами.
Его лицо Игорь видел в учебнике истории, посвященном России двадцатого века.
– Не желаешь ли обратиться с просьбой к кому-нибудь из святителей? – негромко спросил молодой человек.
Почти забывший про него Игорь невольно вздрогнул.
– Нет, – сказал он. – Нет… я даже не знаю, о чем просить… Пока не знаю…
Он не лукавил. Раньше желания человека по имени Игорь Ветров были просты и понятны: чтобы начальство не доставало, а подчиненные не занимались ерундой сверх меры; чтобы дома все было хорошо да любимый баскетбольный ЦСКА в очередной раз выиграл…
Сейчас они потеряли смысл, исчезли.
А новых Игорь не обрел.
– Как знаешь, непросвещенный брат, – молодой человек в черной рясе печально вздохнул. – Пошли.
Они вышли из церкви. Мгновением позже хлопнула дверь дома для гостей, и из нее появились Олег и Сергей в сопровождении двух стариков – широкоплечего и худого. Олег выглядел невозмутимым, Сергей озадаченно потирал лоб.
– Мы услышали твои слова и будем молить Божию Матерь и Его самого о помощи, – сказал широкоплечий. – До всех наших братьев, что обитают здесь, новости будут донесены.
– Сами мы на синклит прибудем, – худой поднял руку, точно собравшись перекрестить Олега, но тут же опустил ее.
– Хорошо, – сказал тот. – Большего я и не ждал.
Молодые люди в черных рясах принесли вещи, и гостей повели обратно к воротам.
Весь путь Игорь чувствовал на себе взгляды обоих стариков, и читалось в них сочувствие.
– До встречи, – сказал широкоплечий, когда сопровождающие вытащили засов и начали открывать ворота.
– До встречи, – кивнул Сергей.
Ворота открылись, стало видно озеро, противоположный берег, поросший лесом, и ползущий у самой воды богомолец со свечами в руках. Игорь подумал, что именно увидит он сейчас – как трое людей появляются из пустоты? Или разглядит город? Или вообще не заметит ничего?
Услышал скрип петель, а когда обернулся, то Китеж исчез.
Позади был склон холма, наверху шумели, раскачиваясь на ветру, великанские сосны. И далеко-далеко, на самой грани слышимости, утихал мягкий колокольный звон.
– Бога они будут молить о помощи. – Олег покачал головой. – Как будто он явит себя и мановением руки исправит все. Вспомните хотя бы один случай, когда он вмешался непосредственно? Такого не было. Нет, он творит руками людей. Надо надеяться на людей, а их в стране сейчас и нет, остались пьяницы, воры и дураки. И это молитвами не исправишь…
И такая горечь прозвучала в его словах, глубокая, сердечная, что Игорь ощутил неловкость.
Всегда тяжело, когда тот, кого ты считаешь сильным, проявляет слабость.
– А чего ты ждал от них? – Сергей вытащил сигарету, щелкнул зажигалкой и закурил. – Плакать хочется, когда они начинают свое нытье: вне церкви нет спасения, вне церкви нет русских… Не зря, конечно, Розанов сказал: «Кто любит русский народ, не может не любить церкви. Потому что народ и церковь – одно». Но когда это было?
– Розанов был большой идеалист, – проворчал Олег. – А ну-ка, пошли. До автобуса всего полчаса.
Игорь еще раз оглянулся туда, где только что стоял город, но вновь увидел только холм и деревья. Ощутил смутную тоску, захотелось вернуться туда, еще раз войти в ту церковь…
– Что, тянет? – спросил Сергей. – Это всегда так. Но жить в Китеже тяжело даже таким, как мы. А уж человеку – и вовсе очень непросто. Там все хорошее, чистое, светлое… но ненастоящее…
Они пошли вдоль берега озера, сначала на юг, потом на юго-запад. Поднялись по откосу, и Игорь снова оглянулся, чтобы увидеть то место, где сердце его избавили от злой тоски.
И ему показалось, что упавший на воду Светлояра луч блеснул, точно золотой крест на маковке церкви.
Библиотекарь
Нестор Феодосиевич всегда являлся на работу в одно и то же время.
Ровно без пяти девять каждый рабочий день он проходил мимо главного входа в библиотеку имени Вернадского, бросал взгляд на собственное отражение в застекленных дверях и шел дальше, к служебному входу.
Тут он задерживался на пять минут, чтобы выкурить первую за день сигарету, и только затем проходил внутрь.
Часовая стрелка в этот момент стояла на девяти, минутная – на двенадцати.
Не стал исключением и сегодняшний день. Нестор Феодосиевич толкнул дверь, оказался перед вертушкой и стеклянной будкой, в которой одноголовым Цербером восседал суровый вахтер Никитич. Возрасту он был почтенного, нраву свирепого, а в далеком прошлом имел партизанские будни.
Сотрудники библиотеки, что помоложе, откровенно побаивались его.
– Доброе утро, – сказал Нестор Феодосиевич.
– Доброе, – буркнул Никитич. – Доставай документ. Без документа ни за что не пущу. Сам знаешь.
Нестор Феодосиевич работал в библиотеке более тридцати лет, с Никитичем был знаком около двадцати. Но он знал, что, стоит забыть пропуск дома, упертый старик ни за что не пустит внутрь.
Явись сюда сама пани Юля или пан президент, и им пришлось бы уйти несолоно хлебавши.
– Сейчас, – вздохнул Нестор Феодосиевич.
Он полез во внутренний карман темного плаща, в котором ходил и летом, и зимой, вызывая улыбки у окружающих. Из-за этого плаща, бородки и длинных волос Нестора Феодосиевича время от времени принимали за священнослужителя. Из кармана достал серую книжицу пропуска.
– Вот теперь проходи, – сказал Никитич и позволил себе совершенно неуставной смешок.
Он означал, что у старика хорошее настроение.
Нестор Феодосиевич толкнул вертушку, та загрохотала. Пройдя через нее, он очутился на служебной территории библиотеки, куда случайный человек попасть в принципе не может, а если и попадет, то заблудится посреди бесчисленных лесенок, коротких коридоров, одинаковых переходов и крашенных в белый цвет дверей.
Нестор Феодосиевич ориентировался тут прекрасно.
Он прошел коротким коридором, кивнул попавшейся навстречу девушке из отдела комплектования. Поднялся по лестнице на второй этаж и транзитом еще через два коридора – на третий.
Толкнул дверь, на которой висела табличка «Отдел рукописных книг», и оказался в небольшой комнате. У стен стояли высоченные шкафы с папками, на окошке – горшки с геранью и кактусами.
– Доброе утро, – сказал Нестор Феодосиевич.
– Доброе утро, – ответили ему хором две сидевшие за компьютерами девушки.
Они и Нестор Феодосиевич составляли весь персонал отдела рукописных книг. Такой существовал, несмотря на то что в составе библиотеки имелся особый Институт рукописей. Отдел несколько раз хотели ликвидировать, но все время эти планы почему-то проваливались, и отдельчик продолжал жить – маленький бюрократический аппендикс в громадном теле.
Нестор Феодосиевич числился его начальником.
Он прошел в угол, где стоял его стол – большой, массивный, из темного дерева, с толстыми ножками в виде львиных лап и старинной бронзовой чернильницей. Снял плащ, повесил его в шкаф и остался в костюме-«тройке» черного цвета.
Такие обычно надевают на похороны.
Проведя ладонью по русым волосам, где поблескивали пряди седины, Нестор Феодосиевич сел за стол и включил компьютер. Дьявольский аппарат, которого начальник отдела, честно говоря, немного побаивался, негромко загудел, осветился тонкий монитор на столе.
Нестор Феодосиевич бросил на подчиненных традиционно суровый взгляд и погрузился в работу.
Нужно было готовиться к выставке рукописей, принимать книги после реставрации, подписывать бумаги на допуск в хранилища, где находился фонд ограниченного доступа.
Обычная бумажная работа, что есть в любой конторе.
Несколько раз Нестор Феодосиевич звонил по телефону, потом пришлось брать трубку самому и отвечать на невнятные вопросы начальства. Один раз выбрался из отдела и даже из лабиринтов служебных помещений. По пандусу, у основания которого имелся небольшой садик, поднялся в один из читальных залов.
Народу было не очень много, в свете больших круглых ламп занималось всего человек пять.
В отдел Нестор Феодосиевич вернулся как раз к обеду.
Ел он очень мало, обходился чаем с пирожками, которые девушки приносили из библиотечной столовой.
Закончив с обедом, Нестор Феодосиевич снял с вешалки плащ.
– Еду в Институт рукописей, – сказал он. – Вернусь часа через два. Вы тут без меня особо не скучайте.
Сотрудницы отдела рукописных книг дружно заулыбались.
Нестор Феодосиевич спустился на первый этаж, кивнул Никитичу и покинул библиотеку. Через сорок минут он оказался на Владимирской улице, у здания филиала. Заходя в него, глянул на юго-восток, в ту сторону, где на берегу Днепра расположена Киево-Печерская лавра…
Подумал о том, что неплохо было бы поехать туда, пройти мимо Троицкой церкви, порадоваться при виде отстроенного на старом фундаменте Успенского собора. И затем дальше, мимо трапезной и колокольни двинуться вниз, к пещерам, сначала к Ближним, где подвизались многие славные мужи, а затем к Дальним, что прославлены преподобным игуменом Феодосием…
В стенах лавры Нестор Феодосиевич провел лучшие годы жизни.
Посмотрев в ее сторону, он нахмурился и пообещал себе, что в ближайшие же выходные съездит туда.
В Институте рукописей он прошел через пост охраны и отправился в одно из хранилищ. А ощутив ни с чем не сравнимый, тонкий запах старых, рукописных книг, аромат пергамента и ссохшихся чернил, забыл обо всем.
Он старался приезжать сюда как можно чаще, даже чаще, чем в лавру.
Что церкви и пещеры, если Дух Божий заключен в книгах?
Рукописи напоминали Нестору Феодосиевичу о тех годах, когда он сам работал с ними. Нет, не так, как сейчас, а совсем по-другому. Было это в те времена, которые ныне казались чуть ли не сказкой.
В филиале Нестор Феодосиевич задержался дольше, чем предполагал изначально. В основной корпус вернулся только к пяти. Отпустив девушек, остался в комнате один – кое-какие дела нужно было сделать сегодня.
Домой он не спешил. В однокомнатной квартире на окраине Киева Нестора Феодосиевича не ждал никто.
Когда закрыл последний файл, часы в углу монитора показывали двадцать сорок. За окном сгущался поздний июньский вечер. Нестор Феодосиевич выключил компьютер, встал и потянулся за плащом.
Заперев отдел, спустился к выходу, где сдал помещения под охрану. Поговорив с вахтером, чуть более молодым сменщиком Никитича, о футболе, о том, что «Динамо» в этот раз обязательно утрет нос «кротам» из Донецка, вышел на улицу. Поправил воротник и решил часть пути до дома проделать пешком.
С проспекта Науки свернул на Голосеевскую улицу, затем на Олега Кошевого и тут услышал за спиной шаги.
Хотя улица оставалась пустынной, Нестор Феодосиевич не испытал беспокойства. Денег у него не было, как и чего-либо ценного, а внимания желающих покуражиться хулиганов он умел избегать.
Он даже не добавил хода.
Шаги приблизились. Повернув голову, Нестор Феодосиевич краем глаза различил фигуру молодого человека, уловил смазанный металлический блик. Он вздрогнул, начал разворачиваться.
Молодой человек прыгнул, сверкнул нож в его руке.
Треснула ткань плаща, что-то хрустнуло, точно сломалась ветка. Боль ударила Нестора Феодосиевича в бок. Он захрипел, попытался оттолкнуть нападавшего, но тот замахнулся и ткнул ножом еще несколько раз. По животу начальника отдела потекла горячая кровь.
Нестор Феодосиевич открыл рот, чтобы крикнуть, позвать на помощь, но сил на это у него не хватило. Он упал на колени, увидел серый блестящий асфальт, ноги в белых кроссовках и синих джинсах, испачканное алым лезвие в опущенной руке.
И в последний момент, теряя сознание, он сумел поднять голову и разглядеть глаза нападавшего.
Они были полностью, совершенно черными.
Глава 3
Россия нам отечество: ее судьба и в славе и в уничижении равно для нас достопамятна. Мы хотим обозреть весь путь государства Российского от начала до нынешней степени оного. Увидим толпу князей недостойных и слабых; но среди них увидим и героев добродетели, сильных мышцею и душою. В темной картине междоусобий, неустройств, бедствий являются такие яркие черты ума народного, свойства, нравов, драгоценные своею древностью.
Н. М. Карамзин«История государства Российского»
В Нижний Новгород въехали под мелким моросящим дождем.
Несмотря на ночь в поезде и на две утомительные поездки, Игорь не чувствовал себя усталым. Ощущал приятную легкость, а холодную тяжесть в сердце сменила тихая печаль. Он осознавал, что только вчера потерял жену, но это не вызывало опустошения или боли.
– Ох, хорошо, – сказал Сергей, когда они выбрались из автобуса. Встряхнул головой и криво улыбнулся. – Мне было не по себе среди этих святош. Но сейчас я оживу. И тогда, ух…
– Оживай, но только особенно не спеши, – заметил Олег. – Нам нужно поймать такси.
И он направился туда, где у выезда с автостанции стояло несколько машин с шашечками на капотах.
Через пять минут они сидели в салоне белой «Волги», а водитель выруливал на дорогу. Сергей, занявший переднее сиденье, напевал себе под нос нечто неприличное, Игорь и Олег на заднем молчали.
Светофор поменял зеленый огонек на красный, и такси удалось вклиниться в сплошной поток машин. По правой обочине дома вскоре закончились, открылась Ока, серая под дождем, длинный остров на ее глади, поросший кустарником и деревьями, а позади него – зеленый откос противоположного берега.
– Вот черт, – сказал водитель, рыжий и веснушчатый, – на мосту опять пробка. И так почти каждый день!
– Пойми, приятель, это в любом городе, – вздохнул Сергей. – А что, девки красивые у вас в Нижнем есть?
– А то! – с воодушевлением отозвался водитель и принялся в подробностях расписывать прелести местных красавиц.
«Волга» медленно ползла вдоль набережной. На реке покачивались дебаркадеры – пристани и даже ресторан на воде. Слева проплывала огороженная забором территория Нижегородской ярмарки. Блестела мокрая крыша главного павильона, возведенного еще в царские времена.
Подъехали к мосту, свернули на него и вовсе встали. Справа стал виден протянувшийся над рекой недостроенный метромост, слева открылся во всей красе громадный собор – желтый, с черными куполами.
– По-моему, очень красивый храм, – сказал Игорь. – Интересно, кому он посвящен?
– Александру Невскому, – проговорил Олег. – Хотя это скорее не храм, а воплощенный в камне миф.
– Почему?
– Ты и вправду хочешь знать? – Олег покачал головой. – Прах и пепел, это знание будет для тебя неприятным.
– Чего же тут неприятного? – Игорь пожал плечами. – Все знают, что Александр – герой, что он… это, победил шведов и немцев. Еще сказал – кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет…
– Да? Тогда собор следует посвятить Святому Эйзенштейну – создателю последней версии мифа об Александре Невском. Последней и самой популярной.
– Но историки….
– А что историки? Почти все, что о нем знает современная история, известно из «Жития», написанного в конце тринадцатого века со вполне очевидной целью – создать героя для раздробленной, разграбленной страны. О Невской битве, например, написано только в «Житии». О ней не сообщает ни один из зарубежных источников. Шведы о ней ничего не знают. Тебя это не удивляет?
– Ну, как же…
– О других своих поражениях в то время шведы пишут откровенно, ничего не скрывая. А тут молчат. И я тебе скажу почему. Потому что Невской битвы не было. Никто не ранил шведского ярла в глаз. Это сказка, такая же, как о Кощее Бессмертном. Но благодаря вере она стала исторической реальностью. А так ведь даже прозвище Невский появляется лишь в пятнадцатом веке.
Игорь сидел молча, но внутри кипело от возмущения. Хотелось возразить, закричать: «Все это неправда! Невский – герой!» Но он понимал, что Олег не будет врать, что он говорит правду…
Но до чего же мерзкой и горькой она была!
– Продолжим, – сказал Олег. – Разберемся с битвой на Чудском озере. Ледовое побоище имело место, вот только Тевтонский орден в нем не участвовал. Поскольку тогда еще не объединился с Ливонским, который и граничил с новгородскими землями. И еще – это была не крупная битва, а небольшая стычка. «Ливонская хроника» говорит о двадцати убитых и шести пленных рыцарях. Маловато для судьбоносного сражения?
– А как же «свинья», растрескавшийся лед и все остальное… – растерянно пробормотал Игорь.
– Об этом позже, – сказал Олег. – Хочешь подтвержденных историками фактов? Ты знаешь, что до пятьдесят восьмого года не было ни одной археологической находки на Чудском озере? А поиски пятьдесят восьмого – шестидесятого в озере и вокруг ничего не дали?
«Волга» двигалась по мосту неспешно, проезжала с десяток метров и вставала снова. Сергей и водитель продолжали болтать о женщинах, из радиоприемника голосил Валерий Меладзе.
– Невского канонизировали в тысяча пятьсот сорок седьмом году в составе двадцати двух новых святых, когда обретшей независимость от Константинополя Русской православной церкви понадобились свои праведники для поднятия авторитета. – Олег был безжалостен, точно вскрывающий рану хирург. – Значение Чудской битвы было раздуто немного позже, когда Иван Грозный воевал в Ливонии и нуждался в обосновании вторжения. Невского для этой же цели использовал Петр Первый в Северной войне. А вот современный миф о Ледовом побоище создали совместными усилиями Сергей Эйзенштейн, Николай Черкасов и Сергей Прокофьев. Ну и помогли советские историки, в конце тридцатых годов придумавшие легенду об Александре как великом стратеге. Тогда мы собирались воевать с Германией, и такой герой СССР очень бы пригодился. Хотя за первые двадцать лет существования страны Невского даже не упоминали в учебниках истории. А после того как Молотов и Риббентроп подписали известный пакт, фильм перестали крутить в кино и на два года убрали в архивы. Вспомнили о нем только в сорок первом, когда немцы опять стали врагами…
– Так они это придумали? – голос Игоря дрогнул. – И про псов-рыцарей… и про победу?
– Конечно. Невский стал символом нации, символом побед и удачи, очень удобным и ярким. Сначала его попытался присвоить себе Новгород, отсюда сказка о том, что во время пожара во Владимире в четыреста девяносто первом году святой уехал из гробницы на коне в небо. Но Москва оказалась сильнее, выиграла битву за историю, и Александр стал не просто региональным героем, а общенациональным.
Итого получается, что у нас есть три фальшивых образа Невского. Во-первых, святой благоверный князь из «Жития», почти былинный персонаж. Потом – политик, полководец из государственного мифа Ивана Грозного, а затем и Петра Первого. И, в-третьих, князь из фильма. Самый живой, всем известный до такой степени, что фразы, произнесенные Черкасовым, стали включать в учебники истории…
Олег замолчал, Игорь услышал, как тарахтит мотор, как капли барабанят по крыше машины.
– И еще есть реальный Александр Ярославич, представитель владимирского княжеского рода. Хочешь послушать о нем?
Игорь немного поколебался и ответил:
– Хочу.
– Он чуть ли не больше всех выиграл от власти монголов, – сказал Олег. – Он отдал под руку Батыя Новгород, хотя тот готов был сражаться. Дважды, в двести сорок втором и пятьдесят девятом годах, подавлял антимонгольские восстания в Новгороде. Разгромил коалицию Даниила Галицкого и собственного брата Андрея, направленную против Орды. Фактически Александр Невский начал монгольское иго, по поводу которого до сих пор ломают копья историки… Что, похож он на героя?
– Это… это невозможно, – Игорь сглотнул.
Олег почесал бороду, потянулся так, что хрустнули суставы в плечах, и сказал мрачно:
– Ты хотел правды? Ты ее получил. Да только для мифа правда не важна. Важна вера. А здесь ее предостаточно. Постарались и московские князья, потомки Александра, Иван Грозный и Петр Первый, православная церковь. А потом и товарищ Сталин вместе с Эйзенштейном.
– Ради бога, хватит вам о глупостях всяких болтать, – влез в разговор Сергей. – Я вот выяснил, где тут лучше всего девчонок снимать… Будет часок-другой – прогуляемся, осмотримся…
Олег устало посмотрел на него.
Машина тем временем все же съехала с моста и покатила вдоль набережной. Остался позади Речной вокзал, похожий на громадный белый теплоход, потянулся скрывший реку забор.
– Строят, черти, – сказал шофер, мотнув рыжей башкой. – И чего строят? Очередной торговый центр, наверное. Эх, такой красивый вид на Стрелку пропадет…
После нового поворота двинулись вверх, прочь от реки. Проехали мимо памятника Минину и Пожарскому – точной копии московского. Игорь загляделся на красивую бело-зеленую церковь.
Слева вплотную подступил холм, на вершине которого стоял кремль.
Трава на склоне была аккуратно подстрижена, наверху, у стен древней крепости, тянулась пешеходная дорожка, торчали фонари. Сейчас, во время дождя, она выглядела пустынной.
Промелькнул навесной мостик, и они выехали на большую, вытянутую вдоль кремля площадь.
– Площадь Минина, – сказал водитель. – Нам сюда.
Такси остановилось между сквером и зданием художественной галереи. Игорь выбрался из машины первым, невольно поежился от мозглой прохлады. Вытащил из багажника сумку, с сожалением подумал, что, удирая из дома, не прихватил теплой одежды.
Сергей вскинул рюкзак на спину, Олег повесил сумку на плечо.
– Куда мы хоть идем? – спросил Игорь, когда водитель захлопнул багажник и «Волга» укатила прочь.
– Нас ждет деловой визит, – сказал Олег. – Не такой серьезный, как утром, но тоже достаточно важный.
От площади уходила пешеходная улица, и у самого ее начала, заложив руки за спину, стоял бронзовый городовой в форме девятнадцатого века. На поясе его болтался палаш. Роста полицейский был баскетбольного, обычные люди смотрелись рядом с ним карликами.
– Ишь чего придумали, – сказал Сергей, осматривая статую.
Он закурил, и они зашагали по брусчатке, мимо витрин магазинов, торгующих спортивной одеждой. Миновали бронзового фотографа с собачкой и вполне живую торговку букетами. Получили пару рекламных проспектов от девушек в цветастых балахонах с крыльями.
Проспекты приглашали посетить выставку экзотических бабочек в Доме офицеров.
Игорь вытаращил глаза при виде старинной вывески, сообщавшей, что в доме находится «Скоропечатная и граверная мастерская М. И. Свердлова. Производство печатей и каучуковых штампов. Фирма существует с 1881 года».
– Никак не запомню, какой нам нужен поворот, – пожаловался Олег, останавливаясь у узкого проема между домами.
Сергей понюхал воздух, точно охотничья собака, ловко зашвырнул непотушенный бычок в урну.
– Этот, – сказал он. – Нашими пахнет.
В проеме, что шириной был не более метра, Игорь ощутил только вонь кошачьей мочи. Пройдя через него, выбрались в окруженный домами со всех сторон двор, грязный и маленький.
Тут стояли мусорные баки, на одном из них сидел мрачный черный кот. Вид у него был совсем не дружелюбный. Напротив проема виднелся въезд во двор, а со всех сторон – разномастные двери.
Олег уверенно зашагал к той, над которой висела голубовато-оранжевая вывеска «Нижний-Трэвел. Агентство путешествий».
– Туристическая фирма? – спросил Игорь.
– А что тебя удивляет, милый? – хмыкнул Сергей. – Эх, и где только наша не пропадала?
Козырек над дверью был старый, покосившийся, зато сама дверь – новой и очень мощной. Над ней торчал стеклянный глазок видеокамеры, а сбоку притулились решетка динамика и блестящая кнопка вызова.
Олег нажал ее.
Динамик кашлянул и женским голосом спросил:
– Да?
– Мы к Дмитрию и к Кузьме, – сказал Олег. – А если их нет, то и Иван сойдет.
– Вы знаете… – в женском голосе появилась неуверенность. – У нас работает много людей. Вы не мог…
– А ну-ка перестань корчить из себя дуру. Мне нужны хозяева.
Секретарша просто-напросто потеряла дар речи, а мгновением позже дверь распахнулась.
– Ну и зачем грубить? – спросил появившийся на пороге толстый мужчина средних лет. – Мы бы и так открыли.
Наряжен он был в дорогой темно-синий костюм, из-под распахнутого пиджака выпирало обтянутое белой рубахой пузо. На смуглом лице блестели хитрые карие глаза, черные волосы напоминали руно.
– В этой стране без хамства ничего не делается, сам знаешь, – проворчал Олег. – Ну что, пустишь внутрь или тут говорить будем?
– Пущу, куда деваться? – смуглый махнул рукой, на ней сверкнуло золотое кольцо. – Хотя от таких гостей, как вы, делу один убыток. А соль-то достается дорого.
– При чем тут соль? Ты ж, Кузьма, мясом всю жизнь торговал? – поинтересовался Сергей.
Смуглый засопел сердито, но ничего не сказал. Только еще раз махнул рукой, приглашая за собой.
Игорь вступил в короткий полутемный коридор последним. Входная дверь с мягким щелчком закрылась за его спиной. Коридор привел в большой офис – столы, шкафы вдоль стен, мерцающие мониторы, негромкий писк сканера.
На вошедших бросила обиженный взгляд обильно накрашенная блондинка лет тридцати, похоже – секретарша, что с ними разговаривала. Сергей ответил ей хищной улыбкой, и блондинка потупилась.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?