Текст книги "Слуга короны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sluga-korony-4170.jpg)
Автор книги: Дмитрий Швец
Жанр: Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Тогда откуда такая забота обо мне?
– Да пошел ты! И вовсе не о тебе я забочусь. Не интересуешь ты меня. Ну ни капли.
– Тогда почему?
– Да что ты заладил как попугай! – А она попугая-то видела хоть раз? – Подумай сам немножко. Если все это устроила не я и Молот об этом даже не догадывается, тогда кто мог все это устроить? Подумай, кому ты небезразличен настолько, что ради тебя человек готов пожертвовать своей свободой и сказаться сиротой? К тому же этот человек мне совсем небезразличен и ради него я готова на все.
– Адель? – без особой уверенности предположил я.
– Догадался! – облегченно выдохнула Шепот. – Это она все придумала. Она так хочет, чтоб ты ни в чем не нуждался и побыстрее продвинулся по службе. Она всерьез на тебя нацелилась.
– И ты не возражаешь? – усмехнулся я.
– А что мне делать? Я ей всего лишь тетка, а никак не мать.
– И где она?
– Внутри. Тебя ждет.
– Это мне туда лезть?
Я оглядел колючую изгородь, и воображение нарисовало, как колючки впиваются в кожу, в кровь раздирая ее. Никакие деньги не стоят такого удовольствия. Я и без свидания с Аделью обойдусь, не надо меня туда запихивать.
– Ты совсем идиот или прикидываешься? – скосив на меня взгляд, спросила Шепот и, вложив пальцы в рот, свистнула.
Через мгновение из кустов показалась голова Адели.
– Привет! – сказала повзрослевшая девочка и обворожительно улыбнулась. – Я уже думала, что вы не придете.
– И не пришли бы, – ответила Шепот, – этот обормот… – Она осеклась, перехватив мой взгляд, и, уставившись в землю, смущенно произнесла: – Ну вы тут поворкуйте, голубки, я тебя там подожду.
Она ушла, а мы с Адель присели на резную деревянную скамейку, спрятанную в глубине окружающих приют неколючих кустов. Она смотрела мне в глаза и осторожно улыбалась. Я молчал. Я не знал, что ей сказать. Я был рад ее увидеть, рад, что с ней все в порядке, но вот о чем с ней говорить, я не знал.
– Ну и как твоя служба? – спросила она.
– Нормально, – ответил я, чувствуя, как пересыхает во рту. И не только. Все было сухим, до самого желудка. Я с трудом сглотнул колючую, как шкура у ежа, слюну и выдавил: – А как твоя жизнь?
– Моя? – переспросила она. – Бывало и получше. Но ничего, жизнь в путешествии мне нравится. Медный, тебя ведь теперь так зовут? Медный… Странное у тебя имя, за что тебя так прозвали?
– Это очень долгая и очень неприятная история. Давай я расскажу ее тебе в следующий раз. Хорошо? – Она кивнула. – А сейчас давай о деле. Шепот вечно напустит туману. Я из ее рассказа понял только то, что ты здесь. Так в чем там соль? – Я решил говорить о деле, чтобы не говорить ни о чем другом.
Черт, разговор о другом может далеко нас завести.
– О деле так о деле, – разочарованно выдохнула Адель и начала рассказывать.
Рассказ ее получился долгим, и чем дольше я ее слушал, тем больше поражался безграничному цинизму этой маленькой и миловидной девчушки.
Она предлагала прийти в этот дом и записать всех сразу, без разбору, мол, у них все равно другого будущего нет, а скоро у них выпуск и они окажутся на улице с небольшой суммой золотом в кармане. Кстати, его она тоже предложила отобрать. И все будут довольны. Дети будут всегда под присмотром сержантов, прям как тут – под неусыпным оком надзирателей, армия получит своих новобранцев, а мы с ней – чертову уйму денег.
Адель была уверена в успехе. Она уже успела со многими переговорить, и большинство из них с радостью приняли ее предложение, меньшинство, подумав, тоже не стало упираться. Так что мне осталось только разжиться у Молота контрактами – и я богатый человек.
А она? Ну что ж, она тоже находила в этом свои плюсы, недвусмысленно намекнув, что если мы пока припрячем денежку, то потом нам ее вполне хватит на небольшой домик в южных областях и на прокорм до конца наших дней, да еще и детям останется.
Выслушав все это, я раздумывал не более секунды и с радостью согласился. С особой радостью я бы согласился на последнюю часть ее предложения, но она была слишком мала, а я связан контрактом. Впрочем, и все остальные части были неплохи. Мне осточертело быть младшим братом Молота, пора доказать, что я и сам по себе кое-чего стою. Пора было становиться самим собой. Вот только как мне проникнуть внутрь?
– Этого тебе делать не придется, – улыбнулась Адель.
Ну зачем она так делает? Зачем? Я же не железный и могу не выдержать такого обращения с собой. Ах, какая у нее улыбка!
– Послезавтра весь этот дом едет в храм. Служители храма хотят заполучить молодняк не меньше, чем мы, но большинство ребят туда не желает. Они не хотят часами стоять на коленях и молиться неизвестно о чем. Да и за забором такой большой мир, а в нем столько разных приятных вещей. Например, мы, женщины. – Она хитро улыбнулась и положила свою руку мне на колено. – Я им кое-что порассказала, – засмеялась она.
– Ты-то откуда знаешь о приятных вещах? – нахмурился я, убирая ее руку.
– От тети Шепот, откуда же еще. Она мне много чего рассказывает. От меня-то ей нечего скрывать?
Вот, значит, как. Шепот готовит себе смену, оно и понятно, ее красота не вечна и скоро возраст начнет сказываться. А кто клюнет на старое сморщенное тело?
– Ладно, – пообещав себе поговорить с Шепот, произнес я. – И где этот самый храм?
– Ты не найдешь, но тетя Шепот знает. Она тебе покажет.
– Что ж, – я встал, – тогда до послезавтра.
– Да, – она тоже поднялась, – до послезавтра. – Ее глаза блеснули, и, прежде чем я успел что-то сообразить, она бросилась мне на шею и ее губы впились в мои.
– Это за что? – спросил я, когда она отпрыгнула в сторону.
– Тебе не понравилось?
– Ну что ты, это было чудесно, – сказал я первое, что пришло на ум, хотя это и в самом деле было так. – Но все же чем я заслужил такую честь?
– Тогда в Триите я тебя не поблагодарила, – ответила она и, игриво вскинув голову, исчезла в кустах.
Я смотрел, как за ней сомкнулись кусты, и не мог пошевелиться. Мне хотелось ее догнать, сказать, что сделанное тогда мной в Триите не стоило благодарности и что если она по-настоящему хочет меня поблагодарить, то я подожду пару-тройку лет, а там мы уж отблагодарим друг друга от души! Но я не пошевелился. Я стоял и смотрел, как ее спрятали кусты, как последний раз в лунном свете мелькнуло ее платье и скрылось в темноте.
– Ну что, герой-любовник, пошли домой? – недовольным голосом осведомилась Шепот.
– Да, – ответил я. – Пошли. – И еще раз взглянул в ту сторону, куда убежала Адель, словно она могла вернуться.
Молот воспринял эту новость с куда меньшим энтузиазмом, чем я. Может, идея ему и понравилась, но сначала он наорал на меня за то, что я – оставил место драки и едва не подставил всех своим внезапным исчезновением. Потом за то, что слушаю всяких шлюх вроде Шепот, и только потом позволил еще раз изложить суть предложения Адель.
Второй раз он слушал с большим интересом, щурясь и довольно потирая руки. Он уже делил деньги и подсчитывал барыши. Дослушав и досчитав до конца, он дал добро, пообещав лично отрезать мне уши, если я запорю мероприятие. Запарывать я его не собирался, а, наоборот, собирался не только заслужить прощение Трески за его подбитый глаз, но и слегка разбогатеть. Правда, придется делиться с Шепот, но таковы издержки нашей профессии: кто-то находит придурков, кто-то делает всю остальную работу.
Адель я увидел сразу, как показалась толпа почти совершеннолетних детишек. Она шла в окружении стайки парней и весело смеялась, но чем ближе они подходили к храму, тем нетерпеливее она крутила головой. Когда они подошли к колоннам, я вышел вперед. Адель улыбнулась и кивнула. Я уселся на ступенях. Мне оставалось только ждать, когда молодняк сообразит, кто я такой.
Тощий лысеющий монах встретил их у входа и, растянув узкую рожу в улыбке, принялся им вещать о праведной жизни. С того места, где я сидел, мне было плохо слышно, что он говорил, да и не хотелось слушать. Я привалился к колонне и подставил лицо солнцу. Глаза закрылись сами собой, и я погрузился в дремоту.
Однако сон мой был не настолько крепок, чтобы не услышать, как Ад ель пытается подойти ко мне, неслышно ступая. Ее платье шелестит по-особому, и ножки не так, как у всех, отсчитывают шаги.
– Ну что? – спросил я, не открывая глаз. – Ребята созрели для жизни военного?
– Откуда ты знаешь, что это я? – обиженно спросила она.
– А кто еще может подойти к зажарившемуся на солнце спящему солдату? – для пущей убедительности я потянулся, зевая. – Ну где парни?
– Сейчас будут. Жди здесь. Контракты при тебе?
Я кивнул и хлопнул себя по груди. Она убежала и через пару минут в трех шагах от меня замер невысокий прыщавый юнец. Он долго мялся, крутил в руках шапку и наконец подошел.
– Это вы? – спросил он.
– Смотря кого ты ищешь, – ответил я, напуская на себя вид бывалого солдата.
– Я ищу вербовщика. – Он испуганно оглянулся по сторонам.
– Считай, что нашел. – Я вытащил из-за пазухи контракт и баночку с сажей. – Шлепни палец тут, если серьезно решил.
– Да, – ответил он и уверенно ткнул пальцем в сажу, а затем на контракт.
Я вручил ему ничего не значащую бумажку и сказал, где и когда он должен быть. Он взмахнул этой бумаженцией над головой и, довольно улыбаясь, побежал в храм.
Приятно делать людей счастливыми. А богатеть на этом – еще приятней. Чертовски приятные ощущения.
К вечеру я проделал эту процедуру пятьдесят четыре раза. И когда собирался проделать ее в пятьдесят пятый, явился он.
– Какого хрена ты тут делаешь? – без обиняков начал он.
Я смерил его взглядом, впечатления на меня он не произвел. Мелкий, лысый старикашка оперся на посох, на него же он положил начавшее – выпирать пузо. Из всей возможной растительности на лице остались только тонкие брови, которые, как он их ни хмурил, были не в состоянии придать его круглому лицу злобное выражение. Но он их хмурил, дрожал губами, раздувал ноздри, говоря проще, стремился напугать меня до полусмерти,
– Тебе чего, дед? Чего так невежливо? – спокойно спросил я.
– Какая, к бесу, вежливость! Спугнул мои деньги, вон как их пятки сверкают.
– Шлепай отсюда. Не мешай солдату отдыхать.
– Я второй раз тебя спрашиваю, – не обратив внимания на мои слова, произнес он, – какого хрена ты тут делаешь?
– На солнышке греюсь! – рыкнул я. – Дед, тебе боле заняться нечем? Отстань! Иди, куда шел. В свою веру ты меня не обратишь, так что исчезни!
– Исчезнешь ты! – вдруг взревел он и, прежде чем я успел что-то сообразить, врезал мне в живот батогом.
Что-то теплое брызнуло на кожу, боль пронзила тело, в позвоночник уперлась колонна. Дед отпрыгнул, я медленно поднялся и… На ступени храма упали капли крови, моей крови. В голове помутнело. Сумка! Контракты! Деньги! Я начал шарить рукой возле ног, но она уже красовалась на плече толстячка, а он улепетывал так быстро, как только мог. Я хотел броситься за ним, но вместо этого начал сползать по колонне. Через улицу ко мне бросился Треска, но свернул и помчался за дедом. Следопыт подхватил меня на руки, он что-то говорил, и я чувствовал, как он ковыряется в моем брюхе.
Потом была ночь. Луна и ангел. Ангел и холодный компресс на пышущую жаром голову. Черт, что скажет Молот? Как я мог так облажаться? Кто этот ангел с теплыми нежными руками? Два ангела и черти подле них. Мне больше нравится тот ангелок, что помоложе, хотя, какая теперь разница, похоже, конец тебе, Медный. То-то Молот обрадуется. Молот! Нет, с ангелом мне было лучше. Ангел! Молот! Треска! Следопыт! Куда вы гады, дели ангела? Ангел! Адель?!
Глава 4
ДЫРКА В БРЮХЕ
Рана оказалась не такой серьезной, как всем показалось. Палка того деда была вымазана каким-то наркотиком с непроизносимым названием, вот меня и понесло про ангелов, а рана, так, дырка в боку, ни один жизненно важный орган не задет.
Я вполне мог бы отлежаться под присмотром Адели и снова приступить к попыткам вербовки. Я был бы этому очень даже рад. И Аделька бы возражать не стала. Но Молот счел, что мне будет лучше под пристальным взором Грязнули, чем на тряской дороге. И я был с позором отправлен в ставший родным домом военный городок близ Берроя.
Вот такой он, мой брат. Я согласен, мне может стать хуже, сильно хуже, но незачем было делать из меня посмешище для всей армии. Но спорить с ним бесполезно, он меня и слушать не стал, напялил погоны и давай, как малолетку, отчитывать. Будто я и сам не понимаю, что он прав. Понимаю! Но не хочу никуда ехать, тут обо мне девушка заботится, а Грязнуля только что по званию доктор. Коновал он, а не доктор.
Грязнуля, докторишка-недомерок, осмотрев ранение, долго матерился и честил всех нас за нерасторопность и непролазную тупость. Он даже не удосужился разобраться в произошедшем. И пока он накладывал бинты, я узнал о себе, Молоте и всех вокруг столько всего интересного, что аж уши повяли. Вот запишу все, что он тут наговорил, да Молоту отдам, тогда посмотрим, кто из нас окажется идиотом.
Покончив с бинтами, Грязнуля, не переставая поносить все вокруг, отправил меня спать. Чем я и занимался до сегодняшнего утра. И утром тоже. Но вежливое покашливание, перешедшее в надрывный кашель, разбудило меня. Я открыл глаза, нехотя повернул голову и вскочил, завидев сперва усы, а уж после разглядев погоны.
– Ну, Медный, – прокашлявшись, голосом не предвещавшим ничего хорошего, произнес капитан. – Да ты лежи, лежи! – остановил он мой порыв вытянуться в струнку. – Тебя, говорят, зацепило?
– Да. Чуть-чуть, – смутился я. – Но это ерунда, Грязнуля говорит, все будет нормально.
– Ну если Грязнуля говорит, значит, так оно и будет, – задумчиво произнес капитан. – Но, как я погляжу, уже все нормально, вон как ты бодренько прыгаешь. – Капитан сдержанно улыбнулся. – Да не стой ты, – сказал он, садясь на край лежака, и, обведя глазами комнату, спросил: – Слушай, а где Молот?
– Еще не вернулся, – отчеканил я, как учили, и ощутил резкую боль в боку.
– Жаль, – сказал капитан, взглядом приказав мне сесть. – А то у меня кой-какие сложности. Совсем маленькие, но без его помощи не разобраться.
Он достал из-за пазухи завернутый в кожу, еще не открытый пакет и задумчиво вертел его в руках.
– Кстати, – он нахмурил брови, – что ты тут делаешь? Это офицерское место. Рядовым тут делать нечего.
– Ну мы с Молотом в некотором роде братья, – смутившись ответил я. – Он возражать не будет. Он сам приказал мне его занять.
– Как это братья в некотором роде? – передразнил меня капитан.
– Мы росли вместе. Я же подкидыш. – И я рассказал ему краткую историю жизни моего семейства.
– Ясно, – сказал он, убирая пакет. – Ну тогда лежи, отдыхай. Только начальству не попадайся.
Можно подумать, он не старше меня по званию. Можно подумать, он тут не самый старший, а так, по хозчасти. Но он тут главный, он тут господь бог и, если бы хотел меня выкинуть, давно бы выбросил.
– Пойду поищу еще кого-нибудь, – грустно вздохнув, добавил он.
– Может, я чем могу помочь? – спросил я и пожалел о своем вопросе.
Нет чтоб следовать солдатскому правилу, гласившему «при начальстве рта не разевай». Я и жизнь по правилам несовместимы. Я раскрываю рот там, где его нужно держать закрытым, я лезу туда, куда без приказа не полез бы и Молот. Впрочем, этот без приказа вообще ничего по службе не делает.
Капитан остановился, вперил в меня хитрый взгляд, задумчиво почесал затылок.
– Ну попробуй, – улыбаясь сказал он, протягивая пакет. – Утром привезли, а я, видишь, стар стал, глаза уже не те. Не вижу я этих мелких штабных букв. – Он продолжат говорить, пока я вскрывал пакет. – Мне обычно Молот все читает, он у нас единственный грамотный. Ну что там?
– Это на рагере, – сказал я, разглядывая причудливые закорючки.
Глаза капитана округлились еще больше, когда я прочитал письмо, переводя на ходу. Он сидел с открытым ртом, и концы его боевых усов слегка подрагивали.
– Тьфу ты пропасть! – ругнулся я, обнаружив текст на родном языке. – Тут приписка. Главнокомандующий западной армией сообщает нам, что мы переданы под командование главнокомандующего южной группировкой и нам надлежит в течение месяца сняться с места и прибыть в Тапис. Вот и все.
– В течение месяца сняться или прибыть? – уточнил капитан.
– Не знаю, – ответил я, перечитав послание. – Тут написано «надлежит в течение месяца сняться и прибыть».
– Так и написано? – спросил капитан, сощурив глаза. Я кивнул. – Вот и славно. – Он поднялся, забрал у меня пакет. – А ты, оказывается, грамотный. – Капитан обернулся на пороге. – Ты вот что, Медный, собираться-то не торопись. И пока помалкивай об этом.
С этими словами капитан удалился, а я предался своему любимому занятию, погрузившись в него с головой. Я спал!
И вновь потянулись скучные серые дни. Серыми они были от природы. Та сволочь, что ведает погодой, словно нарочно не выдала ни одного солнечного дня. Тоже мне, разгар лета! Скорее уж сезон дождей! Зато наши сержанты-наставники не могли нарадоваться этому явлению. Они не просто радовались, а открыто смеялись, гоняя молодежь в учебке. Постепенно я тоже пристрастился к этому занятию.
Я не гонял молодежь, добрая половина которой старше меня по возрасту. Я наблюдал. Только теперь, когда меня уже не касались эти издевательства, я понял, какое это блаженство – гонять молодняк!
Черт возьми, до чего же забавно пыжатся желторотики! А сержанты знай подбрасывают им все новые и новые трудности. А я, не так давно избавившийся от этого груза, сижу себе под навесом, потягиваю пиво местного приготовления и потешаюсь. Иногда сержанты предлагают и мне поучаствовать в празднике и побегать немного в полном вооружении. Нет, вот уж спасибо, не надо, набегался, сил нет. Дайте отдохнуть, да и ранен я. Ведь куда как приятней потягивать пиво, главное, чтобы Грязнуля не заметил.
А Грязнуля ворчит, что я не соблюдаю режима, и подбивает сержантов поучить меня немного. Но особо в этом не усердствует, ему не улыбается угробить меня и получить хорошую зуботычину от Молота.
Капитан же начал неторопливые сборы. Ему не хочется покидать насиженное место, и он не скрывает своего нежелания. Что же до всяких писем, то он просил меня об этом молчать. Славный наш капитан, но уже старый и до смерти боится отставки. Он ничего не умет в жизни, кроме как убивать да отправлять на смерть, правда, никогда не делает это по прихоти. Но вот если ему поручат заткнуть нами дыру, он и раздумывать не будет. Заткнет, и плевать ему на жертвы.
Так я и жил, не спеша пакуя мешок с нехитрыми пожитками. К концу второй недели капитан объявил, что больше не может ждать Молота, и отбыл на новое место службы. Он хотел сам проконтролировать подготовку к нашему приезду. А Молоту повелел передать кое-что на словах. Большинство этих слов я уже слышал ранее от Грязнули.
– Почему туда? – спросил все еще покрытый слоем дорожной пыли Молот. – Почему именно туда?
– А я почем знаю? – Я развел руками. – Спроси у начальства.
– Ладно, спрошу, – согласился он. – Не хочешь на дело своих рук поглядеть? – Спросил он и кивнул на улицу.
– А что там? – Я нахмурился. Пусть лучше скажет, я не хочу под дождь.
– Завербованные тобой сироты. Все пришли, как один. Еще и тех, кого ты не успел захомутать, притащили. Ты теперь богатый человек. Жениться можешь. Да и женушка у тебя на подходе.
Он засмеялся и ушел, а я скорчил рожу ему вслед, не в драку же с ним лезть.
И Молот не забыл спросить капитана, прибыв на место. Капитан повторил мои жесты и слова с такой точностью, будто видел, что именно я делал. Молот недовольно забурчал и удалился. Я его понимаю; там, на старом месте, у нас осталось все: и знакомые кабатчики в Беррое, и известные нам и потому делающие скидки женщины весьма легкого поведения. Но не это расстраивало Молота, мало, что ль, кабаков в округе, да и баб хватает, но вот его личные дела, не имеющие никакого отношения к службе, проворачивать будет сложнее.
– Ты подумай, – говорил я ему, – тут Триит недалеко. Пара дней верхом, и Мелинда будет очень счастлива тебя видеть. Глядишь, если чаще встречаться будете, и племянников у меня прибавится.
Он злился еще больше и порывался побить мою и без того побитую физиономию. Но советом все же воспользовался, и это принесло ему утешение. На время.
И все было как всегда. Мы занимались тем, что проигрывали друг другу в карты жалованье на год вперед и ходили по окрестным деревням и городкам. В Триит я не совался. Это Молота не тронут, они его боятся, а я еще пожить хочу. Да и куда мне ездить, тут и так есть все, или почти все необходимое для жизни. Единственное, чего мне не хватало, так это сержантов, гоняющих молодежь.
– Вот вы где, мальчики! – крикнула Шепот с порога.
Она такая, никогда не знаешь, когда заявится. И потому она всегда неожиданна и нежеланна, как резь в желудке. Она стояла и ждала, когда кто-нибудь обрадуется ее появлению. Мы радоваться не спешили.
– А я-то вас обыскалась, – запинаясь, проговорила она. – Вы чего так далеко уехали?
– Начальство приказало, – рыкнул Молот и тут же подобрел. – А ты какими судьбами?
– По тебе, милый мой, соскучилась, – сказала Шепот, обретая уверенность, и, вильнув задом, подошла к Молоту. – Ты бы хоть побрился, дорогуша, – добавила она, проведя рукой по его щеке.
– А зачем? – удивился Молот. – Местные бабы меня и таким любят.
– Так то местные, – улыбаясь, ответила она. – Я же не отсюда. Не местная я. Так что ради меня придется тебе это сбрить.
– Как думаешь, Медный, стоит? – спросил он у меня.
– Стоит, стоит, – ответила за меня Шепот, – еще как стоит. – Она строила ему глазки, явно намекая, что ночь впустую не пройдет. – Подтверди, Медный!
– Да пошли вы, – обронил я и добавил: – Мне свечку не держать.
– Кстати, – она переключилась на меня, – Адель тебе привет передавала и поцелуй. – Ее губы сложились в трубочку и вытянулись в мою сторону.
– За привет спасибо, – отозвался я, – а поцелуй я лучше от нее получу. Где она, кстати?
– Ну как знаешь, – махнула рукой Шепот, утратив ко мне всякий интерес и пропустив вопрос мимо ушей. – Так что, мы идем бриться?
– Ох, – застонал Молот. – Ну пойдем, разве от тебя отвяжешься.
И они ушли, оставив меня одного и даже ничего не сказав про Адель.
Дня через два Молот, захватив с собой Метиса, Гробовщика и Шепот, исчез из городка. Капитан не желал его отпускать, но Молот нашел доводы, не позволившие капитану его удержать. Он не раз так поступал и всякий раз возвращался с карманами, набитыми деньгами. Он никогда ими не сорил, на старость, что ль, копит? Дурак, он даже и не задумывается, что до старости может и не дожить.
Еще пару дней спустя меня вызвал к себе капитан. Я ожидал очередного письма из штаба или выговора за очередной мордобой с телесными повреждениями, но он, не говоря ни слова, вручил мне капральские лычки.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?