Читать книгу "Закон вольных сталкеров"

Так или иначе, на размороженных после аварии «секретках» трудились отдельные энтузиасты, не боящиеся ни облучения, ни мутантов, ни местных бандитов, которые, когда не спят, постоянно ищут, чем бы поживиться. А когда спят – видят сны исключительно про хабар, который легко и просто идет к ним в руки.

И воняли такие подземелья узнаваемо – душной сыростью, ржавым железом, свежим дерьмом и разлагающейся дохлятиной. Ибо мышей, крыс и мутантов тут обычно шлялось предостаточно, и все увлеченно друг друга жрали, оставляя на растрескавшемся бетонном полу тоннелей растерзанные трупы и продукты своей жизнедеятельности.

Я еще на середине лестницы щелкнул переводчиком режима огня, чтоб по факту спуска не оказаться в чьей-то пасти, – но стрелять ни в кого не потребовалось, так как лестница заканчивалась аккурат у стальной двери типичной подземной лаборатории с двумя степенями защиты – обычной кодовой рядом с косяком и тремя замочными скважинами, похоже, врезанными относительно недавно. Что ж, логично. Электроника электроникой, но обычный замок, открываемый ключом, никогда не помешает.

Но никаких кодов, которых я и не знал, вводить на кнопочной панели допуска не потребовалось – едва я ступил на бетонный пол, как массивная бронированная дверь медленно отворилась.

– Надо же, какой сервис, – пробормотал я. И зашел внутрь лабы – иначе б зачем я сюда приперся?

Тем более что других вариантов у меня и не было: от слабости я бы обратно по лестнице уже не поднялся. К тому же укушенная рука начала ныть и одновременно неметь – верный признак токсического мутозаражения, результат которого был мне прекрасно известен. Потому сейчас я шел вдоль серого коридора, во времена СССР выкрашенного в снежно-белый цвет, с сохранившимися пожелтевшими агитационными плакатами на стенах, типа «Пусть будет атом работником, а не солдатом!», «С днем рождения, Припять!», «Выполним пятилетний план за три года!» и тому подобное.

М-да, простое было время. Где-то наивное, но в целом героическое, когда своими руками люди строили будущее и надеялись, что дальше будет только лучше. Увы, их мечтам не суждено было сбыться…

Но той страны больше нет, значит, и нечего сокрушаться о том, чего не произошло… Прошлого уже не вернуть, а вот о собственном будущем имело смысл позаботиться.

Коридор закончился еще одной заранее открытой дверью с несколькими замками – секретность всегда лучше запереть понадежнее – и еще одной лестницей, ведущей вниз. Судя по тому, как я легко прошел все эти люки и двери, меня ждали. Ну еще бы не ждать, когда я им за услугу несколько килограммов золота отвалил…

Спуск с лестницы окончился стандартной подземной лабораторией, которых я на своем веку повидал уже немало. Несколько потолочных плафонов освещали кучу громоздкого устаревшего оборудования, над которым колдовал приземистый мужчина в грязно-белом халате. Сейчас он стоял спиной ко мне возле большого пульта управления и, уставившись в экран, увлеченно работал на клавиатуре.

Я встал было возле лестницы – неудобно как-то отвлекать ученого человека, к которому пришел за помощью, – но тут услышал:

– Проходите, не стесняйтесь, я вас прекрасно вижу. Мне пришло ментальное сообщение от Славы, так что я вас жду.

Понятно, вот и объяснение, почему все двери лаборатории для меня оказались открытыми.

Внезапно на затылке ученого его реденькая шевелюра неестественно вздрогнула – и раздвинулась вверх и вниз, вследствие чего стал виден большой и внимательный глаз, уставившийся на меня.

«Третий братец, возможно, спереди больше похож на нормального человека, но никак не сзади», – промелькнуло у меня в голове. С другой стороны, пригласили меня вежливо, хоть и стоя спиной к посетителю, так что смысла выпендриваться не было никакого.

– Извините, что не могу полностью посвятить вам свое время, срочная работа, – проговорил ученый-мутант. – Тем не менее я вас внимательно слушаю, так как мой мозг способен одновременно обрабатывать несколько информационных потоков.

– Вот… Гнилая собака укусила… – сказал я, продемонстрировав глазу распухшую кисть руки, уже успевшую местами неприятно почернеть.

– Понятно, – кивнул ученый, что с моего места выглядело, будто он запрокинул голову назад. – В среднем через тридцать шесть часов вы станете вполне сформировавшимся живым мертвецом, уникальной формой жизни, присущей этой местности. Если, конечно, не принять экстренных мер.

Я молчал. Когда что люди, что мутанты излагают прописные истины, это самое оптимальное. Чего тут добавить-то? Верно все говорит капитан Очевидность. Разве что остается лишь поддакнуть ради приличия, а то пауза в диалоге у нас как-то затянулась.

– Ну да, все так, – проговорил я.

– Отлично, что вы это понимаете, – вновь кивнул глазастый затылок. – Слава мне уже сообщил, что вы оплатили лечение, так что прошу подождать две минуты – и мы приступим.

Ну, две минуты у меня точно были. И даже еще тридцать шесть часов к ним в придачу. Потому я дождался, пока ученый закончит молотить по клавишам всеми своими двенадцатью длинными пальцами, – и последовал за ним, когда он направился к массивному автоклаву, который был хорошо знаком мне по моим предыдущим приключениям. Типовая модель советского производства, которую уже в Зоне разномастные ученые дорабатывали под свои нужды.

Подойдя к стеклянному гробу, от которого во все стороны по полу змеились шланги и пучки проводов, ученый повернулся ко мне – и я изрядно обалдел, хотя в Зоне повидал многое…

Лицо ученого выглядело так, словно его голову перевернули: рот сверху, под ним – еще один глаз. На месте носа – ничего.

Жесть…

Чего только аномальное излучение не наворотит если под него хорошо попасть! Впрочем, в последнее время в Зону зачастили гости из других миров, так что, может, и оттуда пришли к нам эти человекообразные существа…

Но я, конечно, вида не подал, что несколько удивлен внешностью ученого. Так-то мне глубоко фиолетово, как он выглядит, лишь бы помог не стать живым трупом, шляющимся по Зоне в поисках свежих мозгов.

– Должен вас проинформировать о методике такого рода лечения и о рисках, связанных с ней, – проговорил рот ученого, находящийся на месте лба. – В автоклаве я введу вас в глубокую искусственную кому, от смерти отличающуюся лишь тем, что специальный препарат, созданный на основе местных артефактов, заблокирует процессы некроза. В том числе он со временем уничтожит все клеточные изменения в вашей руке, полностью ее восстановив.

– Звучит неплохо, – проговорил я. – А без комы никак? Так-то я боль стойко переношу.

– Никак, – мотнул головой ученый. – К сожалению, подобное лечение в сознательном состоянии невозможно – не выдержав перегрузок, откажут либо сердце, либо мозг. А я не готов гарантированно отправлять на тот свет пациента, оплатившего лечение. Этика не позволяет.

– Звучит благородно и обнадеживающе, – признал я.

– Согласен, – кивнул ученый, запрокинув голову назад. – Но должен предупредить – возможны побочные эффекты. А именно: ваш организм погибнет, не справившись с шоком полного отсутствия сознания и привычных обменных процессов. Просто вероятность этого меньше, чем если проводить лечение в сознании.

– Насколько меньше? – поинтересовался я.

– Процентов на тридцать. Что в вашем случае очень существенно.

– Ну, в общем, да… – согласился я.

– Есть и еще кое-что, – добавил ученый. – Никто не знает, как поведет себя ваше «я», которое иногда образно и ненаучно называют «душой». Субстанция эта нематериальная, хоть и обладающая собственным весом в несколько граммов, что доказано многими экспериментами с людьми, находящимися на пороге смерти. Препарат, разработанный мной, на время комы лишает человека данной субстанции – и куда в это время девается так называемая душа, мне пока неизвестно.

– У японцев она называется «ками», – пробормотал я, вспомнив наши беседы с Виктором Савельевым по прозвищу Японец.

– Ну, как она называется, это не столь важно, – пожал плечами ученый. – Сейчас для вас в приоритете вопрос, вернется ли она в ваше тело. А вот этого я вам, к сожалению, гарантировать не могу.

– Зашибись, – сказал я. – Оплату взяли, после чего предупредили, что я с высокой вероятностью от лечения тупо сдохну.

– А вы в любом случае сдохнете, что от лечения, что без него, – улыбнулся рот, при этом глаз под ним добродушно мне подмигнул. – Тут же у вас появляется некоторый шанс полностью вылечиться – правда, какие побочные эффекты будут после этого излечения, я сказать не могу.

– Погодите, – нахмурился я. – А скольких людей вы уже вылечили?

– Нисколько, – отозвался ученый. – Мы с братьями вообще недавно в вашей Зоне, и бар над найденной нами лабораторией построили всего две недели назад. Просто идею своего препарата я вынашивал достаточно давно, и лишь позавчера мне удалось получить устойчивую форму активного вещества. Так что вам будет оказана честь быть первым человеком, который испытает его на себе.

– Афигетьневстать… – пробормотал я одним словом, так как второе и последующие были исключительно матерными, а портить мне отношения с целителем или нет, я пока не понял…

– Кстати, в случае отказа пациента пройти курс лечения оплата не возвращается, – заметил ученый. – Да, в общем, деньги и другие ценности вам очень скоро и не понадобятся – зомби предпочитают мозги и свежее мясо. Это люди охотятся за деньгами, славой, властью и несбыточными надеждами. В данном случае живые мертвецы существа более практичные и, не побоюсь этого слова, продуманные, хотя думать там в общем-то нечем…