Текст книги "Путь якудзы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/put-yakudzy-53053.jpg)
Автор книги: Дмитрий Силлов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Гостя ждали. Не зря унтерштурмфюрер почти все время полета на мобильнике висел. На всякий случай плавно довернулись колпаки на двух ближайших башнях, нацелившись на гостя чем-то серьезно крупнокалиберным.
От группы офицеров отделился один с витыми погонами штурмбаннфюрера на плечах и направился к «автозаку». Пленник с интересом наблюдал за его приближением. Унтерштурмфюрер вытянулся в струнку и сделал отмашку правой рукой от сердца, сильно напоминающую нацистский «хайль». Не сводя глаз с пленника, штурмбаннфюрер сделал ответную отмашку и, подойдя, протянул руку.
– Ну, здравствуй, Виктор.
– При всем желании, Гена, не смогу подать тебе руку. Или как там тебя… Генрих Рауде?
– Ты в наручниках? – удивился Генрих. И резко повернулся к унтерштурмфюреру. – Я же приказал доставить этого человека как почетного гостя!
Унтерштурмфюрер побледнел.
– Преступник был вооружен и оказал сопротивление, – пробормотал он. – И, согласно директиве тринадцать А, было применено воздействие третьей степени…
Теперь настала очередь побледнеть Генриху.
– Козлы, – по-русски пробормотал он. После чего гаркнул на общепринятом в этой местности немецком: – Немедленно снять наручники!
Унтерштурмфюрер метнулся выполнять приказание.
Спустя несколько мгновений Виктор потер освобожденные запястья – в японском саду командир жандармов несколько перестарался, затягивая стальные браслеты.
– Я еще разберусь с ним! – прошипел Генрих.
– Не сто́ит, – хмыкнул Виктор. – Я там немного решил проверить на вшивость его молодцев одинаковых с лица. Так что его можно понять.
– Ты имеешь в виду гемодов?
– Кого?
– А, так ты же ничего не знаешь, – спохватился Генрих. – Пойдем, дружище, нам надо о многом поговорить.
* * *
– Я тогда даже не успел тебя поблагодарить. Если б не ты, эти японские отморозки как пить дать отрубили бы мне голову как какой-нибудь курице!
– Не стоит благодарностей, – сказал Виктор. – Я просто сделал то, что считал нужным сделать.
– Возможно, и мне когда-нибудь представится случай отплатить тебе той же монетой.
– Возможно. Жизнь, знаешь, такая штука, спиралью заворачивается. Как-нибудь на новом витке пересечемся – рассчитаешься.
– И то правда, – сказал штурмбаннфюрер, вставая со стула. – А теперь извини, официальная часть беседы. Если позволишь, Фердинанд закрепит на тебе несколько датчиков.
– А у меня есть выбор? – поинтересовался Виктор.
– Признаться, нет, – вздохнул Генрих.
Они находились в комнате с зеркальными стенами. Зеркала были непроницаемо черными, но в них удивительным образом отражалась обстановка комнаты. То ли это было сделано для того, чтобы допрашиваемый не видел тех, кто за ним наблюдает, стоя за этими стенами, то ли в удобных зеркалах можно было с разных ракурсов наблюдать за процессом допроса… А может, с таких стен просто удобнее было смывать кровь – на идеально гладких поверхностях в случае неважной помывки разводов не видно. В углу комнаты столбом застыл провинившийся унтерштурмфюрер, который, повинуясь кивку Генриха, метнулся к Виктору и принялся закреплять на нем многочисленные датчики.
Между Виктором и Генрихом находился стол. На столе стоял плоский прибор серебристого цвета.
– Детектор лжи? – осведомился Виктор.
– Он самый, – кивнул Генрих. – Без него мне бы не разрешили беседовать с тобой. Хоть он и совмещен с диктофоном, пусть тебя это не смущает – запись будет слушать лишь несколько человек.
– Тоже гестаповцев?
Генрих, подкручивающий верньеры настройки прибора, замер на мгновение.
– Это прозвучало как упрек, – медленно произнес он. – Пойми – наши деды основали Новую Швабию, и у них была не самая худшая структура государственного управления. Потому мы и не стали ее менять, хотя цели у нас совершенно другие.
– А какие, можно узнать?
Закрепив последний датчик, Фердинанд вернулся на свое место и замер столбом в углу. Генрих еще некоторое время всматривался в показания детектора, регулируя настройки, после чего откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, украшенной Железным крестом первой степени.
– Такие же, как и у других стран, – жестко сказал он. – Соблюдение суверенитета, торговля, обеспечение нужд населения нашей страны. Кстати, с последним мы в настоящее время справляемся лучше многих других государств.
– Охотно верю, – кивнул Виктор. – Кстати, хотел поинтересоваться чисто для информации – члены «Красной капеллы» были гражданами Новой Швабии?
Благодушное лицо Генриха стало жестким.
– Члены «Красной капеллы» были военными преступниками, – процедил он. – И уничтожены как военные преступники.
– Так же, как и их предшественники в Третьем Рейхе? – хмыкнул Виктор.
– В сорок шестом году конституцией Новой Швабии многие направления идеологической и политической деятельности Третьего Рейха запрещены законодательно, – отчеканил Генрих. – А вооруженные формирования государственных преступников уничтожали и будут уничтожать все государства мира.
– Чем же они провинились? – спросил Виктор, внимательно глядя в глаза собеседника.
– Послушай, нам не о чем больше поговорить, кроме как о кучке бандитов?! – взорвался штурмбаннфюрер.
– Ну почему же? – сказал Виктор. – Например, ты мне можешь рассказать, что ты делал в Японии, случайно ли оказался в одном со мной самолете. И почему у белого самурая, который пытался меня убить, под мышкой была такая же наколка, как у тебя.
Генрих усмехнулся.
– Можно подумать, что это не я веду допрос, а ты.
– А это допрос?
– Конечно нет, – рассмеялся Генрих. – Сам понимаешь, допросы в учреждениях тайной государственной полиции ведутся несколько в ином ключе. Скорее, это встреча двух хороших друзей, в рамках которой я имею полномочия сделать тебе предложение, которое может тебя заинтересовать. Хотя, наверно, сначала разумнее будет рассказать о том, ку-ды ты попал, а после ответить на твои вопросы.
Генрих поудобнее расположился на своем стуле. Виктор про себя отметил, что движения его собеседника четкие, экономичные и одновременно плавные, словно тело эсэсовца не двигалось, а перетекало из одного положения в другое. Похожим движениям учил его сихан в японской школе ниндзюцу.
«Такое впечатление, что у нас был один учитель, – подумал Виктор. – Хотя подождем с выводами. Всегда лучше слушать, чем говорить. Тем более когда к тебе подсоединен детектор лжи».
– Итак, Черный Орден СС был вновь создан при образовании государства Новая Швабия из бойцов элитного формирования Абвера – соединения «Бранденбург-800», – начал Генрих. – Благодаря им, собственно, это государство и было образовано, когда они после окончания Второй мировой войны захватили власть на «Базе двести одиннадцать». Сейчас разведывательно-диверсионная сеть «Черного Ордена» опутывает весь земной шар, тайно или явно влияя на политику большинства государств в пользу Новой Швабии.
Генрих едва заметно улыбнулся краем рта.
– Естественно, что мое появление на одном с тобой самолете было не случайным. Как и то, что вместо одной школы ниндзюцу ты попал в другую.
– А смысл? – спросил Виктор.
– С момента изобретения ядерного оружия «Черный Орден» следит за соблюдением равновесия сил на планете.
Прочтя немой вопрос в глазах Виктора, Генрих пояснил:
– Согласись, глупо было бы курице, высиживающей золотое яйцо, позволить, чтобы оно само себя взорвало изнутри, прихлопнув при этом саму курицу.
– Интересная трактовка международного положения, – хмыкнул Виктор.
– Тем не менее она соответствует истине, – вполне серьезно сказал Генрих.
– И что потом вы намереваетесь делать? В смысле, когда яйцо дозреет до нужной кондиции.
– Яйцо практически дозрело. И когда оно окажется в полной власти «Черного Ордена» – лишь вопрос ближайшего времени.
В голосе Генриха звучала суровая убежденность.
– Как только мы узнали, что в России нашелся человек, владеющий совершенным ки-ай, получив его посредством прямой передачи, мы немедленно предприняли необходимые действия для того, чтобы ты попал в школу якудзы, сотрудничающую с «Черным Орденом». Но агенту самурайского клана Сагара удалось нас опередить.
– Так, насколько я помню, клан Сагара тоже следит за равновесием?
Генрих поморщился.
– У самураев этого клана несколько иные понятия о равновесии, хотя и мы, и они исповедуем кодекс бусидо[23]23
Бусидо (яп.) – «Путь Воина». Морально-этический кодекс чести воина в средневековой Японии.
[Закрыть], который намного разумнее и продуктивнее нацизма, имеющего в своей основе не заветы воинов прошлого, а бредни госпожи Блаватской. Но не будем об этом. И нам, и клану Сагара был важен результат. А овладение секретом прямой передачи может существенно сместить чашу весов в сторону той стороны, которая им владеет.
– А как же тогда равновесие? – хмыкнул Виктор. – Со смещенными-то весами?
– Равновесие сил возможно лишь тогда, когда в нем заинтересован более сильный из противников.
– Если только в один прекрасный момент более сильный не решит прижать к ногтю того, кто слабее.
Генрих, ничего не ответив, озабоченно постучал ногтем по детектору лжи.
– Странно, – пробормотал он. – Вроде датчики в норме. Но почему-то никаких изменений… Так на чем мы остановились?
– На равновесии. И на белом самурае, который пытался меня пристрелить, – напомнил Виктор.
– Ну, насчет равновесия мы, похоже, остановились на том, что у разных людей на него разные взгляды и никто ничего в них менять не собирается. Главное – это чтобы на нашем хрупком земном шаре однажды кто-нибудь не нажал на красную кнопку. Кстати, именно ради соблюдения равновесия в сорок пятом посол Новой Швабии передал вашему правительству чертежи и образец атомной бомбы. Иначе Штаты после поражения эскадры Берда сгоряча могли попытаться начать войну против Антарктиды, и неизвестно, чем бы кончилось противостояние двух ядерных держав. Тем более что о последствиях атомной войны американцы имели тогда весьма смутное представление. Естественно, мы позаботились довести информацию о нашем акте доброй воли до правительства США. Чем и было достигнуто равновесие сил в мире.
– Грамотная многоходовка, – кивнул Виктор.
– Благодаря ей впоследствии Новая Швабия не только укрепила свой авторитет в мировом сообществе, но и получила необходимые полвека для дальнейшего технического развития.
– Почему же тогда никто в мире ничего о ней не знает?
Генрих рассмеялся.
– Знаешь, как-то в октябре далекого тысяча девятьсот тридцать восьмого года по американскому радио прозвучала печально знаменитая радиопостановка по мотивам романа Герберта Уэллса «Война миров». Так вот, эта невинная радиопьеса породила в Соединенных Штатах самую настоящую панику. Несколько человек, услышав «новость», покончили с собой. Другие, вооружившись двустволками, приготовились к обороне. Паника не прекратилась, несмотря на неоднократные напоминания, что это радиотрансляция. И такая реакция не на шутку взволновала власти. После чего был принят негласный «Закон о средствах массовой информации», который сегодня действует во всем мире.
Суть этого закона в том, что массам преподносится в основном только белая информация, которая не может вызвать массовые беспорядки, чреватые серьезными осложнениями для существующего положения вещей. Могу тебя уверить, что, если, скажем, хорошо подготовленные группы диверсантов «Черного Ордена» быстро и аккуратно захватят правительство отдельно взятой страны, обыватели, скорее всего, ничего не узнают. Им так же будут крутить по телевизору выступления их президента, хроники с места автомобильных аварий, рекламу памперсов и фильмы про нашествия инопланетян. И кому какая разница, кто пишет речи для того президента – сотрудник информационного агентства или офицер Управления имперской безопасности? Гораздо проще развлекать общественность сказками, чем привлекать ее внимание к реальным событиям.
– Охотно верю, – сказал Виктор. – Тем более если те диверсанты владеют секретом перехода сквозь пространство.
– И если убить их можно только разрывной пулей в сердце или в голову. Другие раны затягиваются практически на глазах, – сказал Генрих.
– Не понял, о чем ты, – сказал Виктор.
– Что именно не понял? – хмыкнул Генрих. – Почему у тебя на плече нет ожога от выстрела молниемета, несмотря на то что твой костюм ниндзя сгорел на четверть? И, кстати, долго ли тебе набивали на спине наколку синоби Стихии Воды семьи Кога? Обычному человеку такой рисунок делается около двух недель.
– Реально ничего не понимаю. Ты о чем? – спросил Виктор, все больше недоумевая.
– У тебя на спине от шеи до крестца выколот японский морской дракон, держащий в лапе боевой топор с цветком хризантемы на нем. Это древний герб школы Кога провинции Оми, если ты не в курсе.
– У меня на спине???
Виктор повернул голову.
В зеркальной стене сзади через прожженную в одежде прореху отчетливо была видна оскаленная пасть дракона, наколотого на его спине.
Теперь стали понятны недоуменные взгляды тюремных работников, когда на вопрос «имеются ли у вас наколки?» он отвечал отрицательно. Но тогда никто ничего ему не сказал – видимо, шибко важный он был преступник для того, чтобы грузить его всякой ерундой. А трюмо в российских тюрьмах никто завести не удосужился.
«И когда это сихан успел? – подумал Виктор. – Не иначе когда я после Испытания стихией Воды в отключке валялся. То-то тогда утром весь пол был в кровище и спина потом два дня чесалась».
– Ты бессмертный первого уровня, – сказал Генрих. – Что возможно лишь в результате прямой передачи.
– Я? Бессмертный???
– Ага, – кивнул эсэсовец. – А ускоренная регенерация тканей – приятный побочный эффект этого феномена на ближайшие лет пятьдесят – шестьдесят. Когда же темпы регенерации снизятся, возрастных болезней станет больше, чем случаев утренней эрекции, а девушки станут любить только за деньги, поступаешь просто. Находишь юного дебила-переростка без признаков наркозависимости, каким-то образом вышибаешь из него душу и преспокойно заселяешь своё «Я» в новый прыщавый кондоминиум. Как я понимаю, с каждым разом навык переезда совершенствуется. Надеюсь, что нам все-таки удастся договориться и ты расскажешь, как твоему ками удалось в тебя вселиться.
– Вы и об этом знаете? – усмехнулся Виктор.
– Мы знаем немало, – согласился Генрих. – Здесь, в подземных пещерах Антарктиды, подводники адмирала Деница обнаружили не только законсервированное оружие и приборы древней цивилизации, но и манускрипты ариев. Которые еще во времена Третьего Рейха удалось расшифровать специалистам Аненербе[24]24
Аненербе (нем. Ahnenerbe) – «наследие предков». Полное название – «Немецкое общество по изучению древней германской истории и наследия предков» – организация, созданная 1 июля 1935 года для изучения традиций, истории и наследия германской расы.
[Закрыть]. Из тех манускриптов стало ясно, что древним были известны три формы достижения бессмертия: прямая передача, смена кожи после принятия внутрь «напитка бессмертия» и выживание после заражения «вирусом бессмертия». Первый способ описывался довольно смутно. Второй ежегодно приносил бессмертному несколько месяцев ужасных страданий, пока слезала, а потом нарастала новая кожа. Вирус же удалось синтезировать в конце семидесятых, но, видимо, организмы древних ариев лучше справлялись с иммунодефицитом, предшествующим бессмертию, – люди умирали от СПИДа, слишком часто не дожив до желаемого результата.
– А как СПИД проник на остальные материки?
– Через наших агентов, – поморщился Генрих. – У всех бывают недоработки. А в те годы многие специально заражали себя, надеясь стать бессмертными и не зная, на что они идут. Потом же сектанты, узнав, что от СПИДа умирают прежде всего гомосексуалисты, наркоманы и негры, постарались распространить его по всему миру.
– Сектанты ли? – усомнился Виктор.
– В общем, так, – хлопнул ладонью по столу Генрих. – Я и без этого рассказал тебе слишком много. Теперь настала моя очередь задать несколько вопросов. Первое. Тебе известен секрет прямой передачи?
– Элементарно, – сказал Виктор. – Продвинутый дедушка-ниндзя взрезает себе живот на глазах у внука, из того от потрясения вылетает душа, и дедушка вселяется в тело юного родственника. Не знаю, как там насчет бессмертия, но внучок резко умнеет, перестает гадить в памперсы и автоматически садится медитировать.
– Весело, – криво усмехнулся Генрих. – Пробовали. Только это не работает.
– Ну тогда не знаю. Может, потому, что у эсэсовцев просто нет души и им нечем меняться? – предположил Виктор.
– А может, хватит ерничать?
В голосе Генриха зазвучал металл.
– Вероятно, ты не очень представляешь себе, куда попал, – продолжил он, нервно постукивая по крышке стола подушечкой пальца, окольцованного тяжелым перстнем белого металла с рунами и эмблемой мертвой головы. – Даже если мое дружеское расположение и останется безграничным, вышестоящее начальство может не разделить моего отношения к тебе.
– И что тогда? – прищурился Виктор.
– Тогда ничего хорошего. Поверь, у них есть очень действенные методы развязывания языков.
– Охотно верю, – сказал Виктор скучным голосом. Эта беседа стала ему понемногу надоедать, несмотря на обилие информации, которую он из нее почерпнул. – Слушай, тебе доводилось играть в компьютерные игры?
– Нууу… в общем, да, – протянул Генрих, несколько обескураженный таким поворотом беседы.
– И что ты делал, если игрушка тебе надоедала?
– Компьютер выключал, – фыркнул штурмбаннфюрер.
– Вот именно, – сказал Виктор. – И даже если главный герой игрушки был в режиме бессмертного Бога, это мало ему помогало, когда ты отключал питание…
Лицо Виктора стало бледнеть на глазах.
– Что за… Что за черт?
Машинально взгляд Генриха упал на детектор лжи.
Показатели дыхания, давления, сердечно-сосудистой активности медленно сползали к отметке «ноль». Датчики двигательной активности, мимики лица и кожно-гальванического рефлекса по-прежнему не показывали ничего, словно аппарат был подключен не к живому человеку, а к зеркальной стене.
– Но ведь компьютер можно включить заново! – в отчаянии закричал Генрих.
– Можно, – затухающим голосом прошептал Виктор. – Но при этом стоит ли продолжать давно надоевшую игру без цели и смысла?..
Тяжелая зеркальная панель комнаты со свистящим шипением отъехала в сторону. Бросившиеся было к пленнику офицеры, прервав броски на полпути, вытянулись в струнки и синхронно выбросили руки вверх в модифицированном «хайль».
Но той, кто вошла в комнату, было не до приветствий. Все ее внимание было поглощено пленником, который сейчас стремительно убивал сам себя.
Затянутая в идеально подогнанную по фигуре черную эсэсовскую форму, она пантерой ринулась к Виктору. В ее стремительных движениях было столько дикой, животной силы и грации, что офицеры невольно отшатнулись в разные стороны…
…Это было похоже на удар по затылку железным ломом. Сознание, уже проваливающееся в вязкое болото небытия, буквально вышвырнуло обратно, в мир, в который Виктор твердо решил больше никогда не возвращаться…
Из расплывчатого серого киселя постепенно стала выкристаллизовываться окружающая реальность. Серебристое пятно на черном фоне… Ближе… Еще ближе…
Нет, не пятно.
Череп.
Оскаленный человеческий череп. С двумя перекрещенными костями на фуражке, надетой поверх тяжелого узла солнечно-золотых волос.
Череп покачнулся – и медленно отъехал назад.
– Будет жить, – произнесла хозяйка фуражки.
И Виктор понял, что действительно в мире, который он только что собирался покинуть, пожалуй, есть еще что-то, ради чего стоит жить.
Или, вернее, кто-то.
Потому что лицо под фуражкой не могло принадлежать земной женщине.
Это было лицо идеальной, совершенной, неземной красоты – строгой, холодной, но в то же время притягательной настолько, что Виктор на мгновение забыл, кто он и зачем здесь оказался. На эту девушку хотелось смотреть бесконечно. Просто смотреть, потому что дотронуться до такого совершенства казалось немыслимым кощунством.
Неуловимым движением девушка поправила чуть сбившийся форменный галстук и, равнодушно скользнув взглядом по растерянному лицу Виктора, повернулась к Генриху.
– Вы напрасно теряете время, – сказала она. – Это мурёку-синоби. Воин ночи, лишенный внутренней силы.
– Но штандартенфюрер! Для того чтобы взять в плен этого человека, была проведена сложная операция…
По лицу девушки скользнула едва заметная презрительная усмешка.
– Что ж, видимо, тот, кто планировал операцию, не счел нужным посоветоваться с обществом «Врил». Тем хуже для него. Мурёку-синоби годен лишь для того, чтобы убирать щебенку за буровыми машинами. Рапорт наверх я отправлю сегодня же.
…Когда за девушкой задвинулась панель, Генрих раздосадованно грохнул кулаком по столу так, что детектор лжи подпрыгнул и чуть не свалился на каменный пол. После чего штурмбаннфюрер устало опустился на стул и, обхватив руками голову, уставился на Виктора.
– Ну что, допрыгался? – простонал он. – Это всё.
– Что всё? – тихо спросил Виктор.
– То и всё. Приговор эзотериков общества «Врил» не обжалуется и немедленно приводится в исполнение. А для тебя это – концлагерь. Разгребание каменной крошки за древними туннелепроходческими машинами. Которые если и завалит – не жалко.
– Людей тоже не жалко?
Генрих устало усмехнулся.
– Ты еще не понял? Люди здесь самый дешевый товар. И легко восполняемый. Скоро сам поймешь почему.
* * *
Каменная пыль была везде. В воздухе, в одежде, в глазах, в легких. Она скрипела на зубах, стачивая эмаль, а кариес довершал остальное. Хотя заключенным зубы были особенно и не нужны. Полужидкая, безвкусная биомасса на завтрак, на обед и на ужин не требовала усиленного пережевывания и содержала лишь строго определенное количество калорий и витаминов. Ровно столько, чтобы заключенный мог двенадцать часов в день работать лопатой, толкать груженую тачку и, надрываясь, устанавливать опорные столбы.
– Безотходное производство, – мрачно усмехнулся Курт, вылизывая алюминиевую миску.
– То есть?
– Что тут непонятного? – удивился заключенный. – Здесь есть все – золото, серебро, сталь, уран, алмазы.
Он обвел рукою нависший над их головами мрачный свод штрека.
– Плохо только с белка́ми. С мясом то есть. Поэтому здесь мертвецов не хоронят, а делают из них еду. Для нас.
Лицо Виктора невольно перекосилось. Он осторожно, словно ядовитого паука снял с коленей миску, из которой только раз и успел отхлебнуть. После чего поставил ее на каменный пол, испещренный бороздами от шарошек буровой туннелепроходческой машины, рев которой до сих пор стоял в ушах. Лишь во время обеда заключенным концлагеря представлялась возможность поговорить. Или покричать – большинство тех, кто проработал в штреках больше года и остался жив, были тугими на ухо.
– Зря кривишься, – покачал головой Курт. – Скажи спасибо, что загнали в разведочный штрек со старыми БТМами[25]25
БТМ – буровая туннелепроходческая машина.
[Закрыть]. Им, – Курт показал глазами наверх, – постоянно нужны новые территории, вот и роют не переставая. Современные машины с ядерными двигателями плавят породу раскаленным литием и прут вперед, словно нож сквозь масло – только стены полированные после нее остаются. И укреплять их не надо, и пылищи со щебенкой не остается. Только те, кто ее обслуживает, от радиации дохнут меньше чем через полгода. Это у нас – благодать. Пока они там допрут, что порода пустая, мы, может, еще месячишко-другой протянем.
– А надо оно – так жить? – спросил Виктор.
Самого концлагеря он пока не видел – его привезли сразу ко входу в штрек и загнали внутрь вместе с толпой других заключенных. В штреке он побыл от силы час и многого пока не понимал. В частности – как могут люди годами жить, вкалывать так, как не снилось тягловым животным, и при этом плодить себе подобных, которым впоследствии тоже придется толкать тачку. Которую, возможно, точно так же когда-то толкал его дед, после смерти химически разложенный в съедобную биомассу.
– Надо, – сказал Курт. – Потому что мы рожденные люди, а не гемоды. И нам свойственно надеяться.
Виктор второй раз слышал это слово, но вот расшифровки его от Генриха он так и не дождался.
– Гемоды – это кто?
– Да вон, – сплюнул Курт, – не видишь, что ли?
Виктор проследил взглядом направление полета плевка.
Метрах в двадцати от них с автоматом на плече тупо торчал на одном месте крепкий блондин с пустыми глазами. В окаймленных коричневым кантом петлицах его униформы скалились серебряные черепа.
– Genetische Modifikation. Генетическая модификация искусственно выведенного человека. Сокращенно – гемод. Взамен эмоций под черепом набор жестких инструкций. Максимально функциональная биомасса. Навроде нашей жратвы.
– А зачем им тогда мы и концлагерь? Нашлепать таких гемодов – и пусть работают вместо людей.
– Всё очень просто, – криво усмехнулся Курт. – Вдумайся в название – концентрационный лагерь. Как только количество людей достигает определенной концентрации, назначается день Огня. Конечно, кого-то оставляют для продолжения потомства, так сказать на семена.
– А остальных?
– Остальных сжигают заживо.
– Зачем???
– Жертвоприношение арийским богам. И черепу.
Виктор тряхнул головой. Как-то слабо укладывалась в ней только что полученная информация.
– Жертвоприношение? Какому черепу?
– Говорят, что в последней мировой войне у вождя нацистов был череп, который давал хозяину силу. Но взамен ему требовалось…
– Мощное Поле Смерти, состоящее из всплесков энергии последних мгновений, – задумчиво завершил фразу Виктор.
– Откуда ты знаешь? – удивился Курт.
– Меня забросили сюда при помощи Поля Смерти.
– Тебя? Забросили???
– Да, – пожал плечами Виктор. – А что здесь такого?
– А мы думали…
– Что думали?
– …что ты из секты Белых Самураев, – смущенно проговорил Курт.
– Можно с этого места поподробнее? – попросил Виктор.
Курт пожал плечами.
– Говорят, что где-то существует секта, которая противостоит Черному Ордену. Их воспитывают в самурайских традициях, делая из них непобедимых убийц. Но, похоже, это только легенда.
– Не думаю, – пробормотал Виктор.
Понемногу все вставало на свои места. Если такая секта действительно существует, вполне логично предположить, что она могла заслать убийцу в Японию для того, чтобы ликвидировать потенциальную угрозу Равновесию в лице Виктора. Однако эта угроза Равновесию сама ликвидировала убийцу на последнем этаже Башни Испытаний. Но никто не может гарантировать, что таинственная секта Белых Самураев не повторит попытку.
Однако Курт на его слова внимания не обратил.
– «Красная капелла» не была легендой, однако недавно ее остатки истребили полностью. Оно и немудрено – здесь, под землей, сложно затеряться. Несмотря на то что БТМами изрыт почти весь материк…
Украшенный серебристыми черепами гемод внезапно шевельнулся. Резиновый рот раскрылся, выплюнув хриплое:
– Обед окончен! Прекратить прием пищи! Встать! Сдать посуду! Все на работу!
Разбросанные там и сям группы людей, больше похожих на кучки шевелящихся лохмотьев одежды, засуетились, жадно дохлебывая на ходу из мисок остатки биомассы.
В руке гемода появился продолговатый предмет.
– Быстрее! – прохрипел он.
Люди торопливо составляли миски в продолговатый приемник передвижной кухни, напоминающей бетономешалку на воздушной подушке.
Виктор уже понял, что местные механизмы обходились без колес, используя неизвестный вид энергии, в результате которой машины двигались быстро, плавно и совершенно беззвучно.
Один из людей, сидящих на каменном полу прислонившись к стене боком, не пошевелился.
Гемод сделал шаг к нему.
– Встать!
Продолговатый предмет в его руке шевельнулся – и выплюнул длинный телескопический жгут с утолщением на конце.
– Встать, свинья!
Повинуясь легкому движению руки, плеть с неожиданной силой хлестнула сидящего по спине. Человек дернулся – и неуклюже повалился вперед. На том месте, где он только что сидел, расплывалась большая темная лужа.
– Посмел умереть… – пробормотал гемод.
Виктору показалось, что в его ничего не выражающих глазах отразилась работа… нет, не мысли. Механизма. Машины, подыскивающей инструкцию, соответствующую моменту.
– Вены вскрыл, – в ужасе прошептал Курт. – Упокой Господи его душу. И спаси нас.
– А мы тут при чем? – осведомился Виктор.
– Теперь каждого десятого отправят на кухню…
В голосе Курта слышался страх.
– Посуду мыть?
– Нет, – покачал головой Курт. – Посуду кухня моет сама лучше любого человека или гемода. Это называется децимация. Каждого десятого из отряда, в котором был самоубийца, разложат на биомассу. Заживо. А это занимает несколько часов… И был он в нашем отряде. Сейчас гемод вызовет зондеркоманду и…
Гемод тем временем нажал на кнопку. Хлыст с легким шипением убрался обратно в рукоять. На камни упало несколько капель крови и кусочек мяса, вырванный из плоти концом хлыста, – продуманное орудие пытки, заползая обратно в рукоять, очищало само себя.
Обстоятельно засунув за пояс хлыст, гемод потянулся к обыкновенному с виду свистку, болтающемуся на груди.
Но завершить движение не успел.
– Неправильно это, – сказал Виктор, текучей молнией устремляясь к гемоду, стоящему к нему спиной.
Сейчас он не думал.
Мыслей не было.
Просто противно стало – какая-то тварь, лишь отдаленно смахивающая на человека, распоряжается людскими жизнями.
– Неправильно это, – повторил Виктор, протягивая руки вперед и берясь за голову в каске.
Подбородок гемода был гладким, каким не положено быть подбородку взрослого мужчины. А еще у него не было запаха.
«Даже манекен пахнет гипсом и краской…»
…Не верьте тем, кто говорит, будто убить человека непросто. На теле человека огромное множество уязвимых зон. Порой достаточно укола иглой, тычка карандашом, спичкой или пальцем для того, чтобы оборвать тонкую нить жизни. Надо лишь знать, как это делается.
Виктор знал. Вернее, знал глава древнего клана Воинов Ночи, научившийся передавать свои навыки через время. Тот, с кем Виктор объединил свою душу.
Но убить человека – это одно. Убить тварь, лишь похожую на него внешне и созданную для того, чтобы убивать людей, – совсем другое.
У твари был крепкий позвоночник, не иначе сработанный из стали. Поэтому свернуть шею гемоду не получилось. Получилось лишь слегка повернуть голову, хотя рванул Виктор со всей силы и от души.
Виктор мог бы поклясться, что в глазах гемода мелькнуло недоумение. Похоже, что нападали на него впервые. И с приемами рукопашного боя знаком был биоробот весьма поверхностно. Потому его руки метнулись к наиболее привычному оружию – хлысту. Который – Виктор уже видел эту штуковину в действии – при достаточной сноровке в ближнем бою мог оказаться намного лучше любого другого оружия. Плевок такого хлыста – и с близкого расстояния утяжеленный конец пробьет голову не хуже свинцовой пули.
Кожа под пальцами была нереально гладкой и резиново упругой. Но все-таки это была кожа. Под которой напряженными тросами натянулись мышцы.
Пусть синтетические, но мышцы!
Дернувшиеся в попытке протолкнуть в легкие глоток воздуха…
Гемод дышал. И это значило, что внутри у него все устроено так же, как у человека. Пусть крепче, пусть совершеннее и долговечнее, но по тому же принципу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?