Текст книги "Гордые и одинокие"

– Восхищена? – Он прокашлялся и отступил от нее. – Не смеши меня.

Лили кивнула и начала говорить чистейшую правду необычайно мягким тоном. Так она еще никогда ни с кем не говорила.

– Я восхищаюсь тобой. Твоей силой, твоим мужеством. Мне очень больно осознавать, что ты скрывал от меня кое-что. – Девушка провела пальцами по изуродованной коже и улыбнулась, почувствовав, что он резко втянул в себя воздух. – Ты прекрасен, Ноа.

– Лили…

В ее горле встал комок, так что она с трудом могла продолжить.

– Ты действительно прекрасен, – прошептала Лили. И замолчала, понимая, что не должна хотеть его, но он нужен ей больше чем воздух. Больше, чем что бы то ни было.

Ноа обнял Лили и прижал ее голову к своему плечу. Как такое могло случиться? Он любит ее. Он никогда никого не любил. А Лили просто ворвалась в его жизнь. Однако она всегда говорит то, что думает. Значит, все это – правда.

И ему крупно повезло, что первым человеком, которого он полюбил, оказалась она. Неожиданно то будущее, о котором он мечтал ранее, стало скучным и унылым.

– Я люблю тебя, Лили.

Он понятия не имел, почему произнес именно эти слова, но они легко дались ему.

Лили вырвалась из объятий Ноа и уставилась на него широко раскрытыми глазами. Но в них не было радости, горько отметил он. Ноа увидел смятение. И испугался. Неужели он ошибся, считая, что она всегда говорит правду?

– Ты не можешь любить меня. – Ее голос разорвал тишину, и она покачала головой.

Ноа стиснул зубы, буквально уничтоженный тем, что заветные слова, впервые в жизни произнесенные им, не получили должного отклика.

– Я могу любить тебя. И я люблю тебя. Но решай сама, поверить мне или нет. – Это прозвучало сухо и холодно.

Именно поэтому он никогда не вступал в серьезные отношения. В армии Ноа Лэреми знал, что от него требуется и что он получит взамен. В любви все не так. Она непостоянна и непредсказуема. Как сейчас.

– Если тебе лучше, то я пойду.

Лили была белее полотна. Ноа удивился, как же все хрупко в их отношениях, как все повернулось на сто восемьдесят градусов в мгновение ока. Через несколько секунд Лили уже была за дверью.

Он не удерживал ее.

Нельзя заставить кого-либо любить тебя. Нельзя силой заставить остаться. Его родители – отличный тому пример.

Глупо думать, что все могло сложиться иначе.

Глава 11

Лили смотрела на капли дождя, стекающие по стеклу. Она помешивала горячий шоколад и время от времени отпивала маленький глоток. На подносе валялись крошки от печенья.

Ноа сказал, что любит ее.

Она обхватила голову руками. Этого не может быть! Он не должен! Вот она влюблена в него, однако не сомневается, что это излечимо. Лили была уверена, что с его стороны это всего лишь дружба, подкрепленная несколькими поцелуями. Но не любовь. Какое будущее их ждет?

Ноа уже женат. На армии. Она знала это с самого начала. И с каждым днем убеждалась все больше, видя его стремление выздороветь, выслушивая его рассуждения о планах на будущее. Лили прекрасно понимала, что Ноа не может любить одновременно и ее, и армию. Эту битву ей не суждено выиграть.

Но все изменилось два дня назад, когда она увидела его шрамы и поняла, насколько сильны ее чувства к нему.

Когда в дверь позвонили, она подпрыгнула, расплескав шоколад на скатерть. Возможно, это Джен. Они с Эндрю уехали в Монтану всего на несколько дней. Звонок зазвенел опять, и Лили встала, надеясь, что Джен не будет задавать вопросы по поводу того, почему подружка разгуливает в пижаме средь бела дня.

Но, открыв дверь, она обнаружила на пороге Ноа, одетого в парадную форму. Лили замерла, ошеломленная увиденным. Солдат с гордой осанкой, с беретом на темных коротких волосах и с медалями на груди. Нет, не может быть! Или все же может?

– Впустишь меня?

Лили молча отступила в сторону, распахнув дверь. Что он делает здесь? В голове промелькнула паническая мысль: вдруг он сейчас объявит о своем отъезде? Но еще рано. Или уже пора? Неужели он пришел, чтобы попрощаться?

Она закрыла дверь, и Ноа протянул ей букет душистого горошка, темно-розового и фиолетового.

– Никаких лилий, – тихо произнес он. – И ничего розового.

Лили приняла цветы и внимательно посмотрела на него. Как он запомнил, из чего был составлен букет подружки невесты? Это неожиданно тронуло ее.

– Я поставлю их в воду, – ответила она, натянуто улыбнувшись.

Ноа снял берет и участливо посмотрел на Лили:

– Ты в порядке?

Лили покраснела. В пижаме, с кое-как собранными в хвост волосами она, должно быть, выглядела ужасно. Ни грамма косметики на лице. Она была уверена, что под глазами у нее темные круги, потому что ночью почти не спала. Однако Ноа совершенно не обязательно знать, что она сохнет по нему.

– В порядке. Просто сегодня серый, дождливый день.

– Ты уверена?

– Уверена.

Лили отправилась на кухню в поисках вазы для цветов, пока Ноа разувался. Она воспользовалась этими секундами, чтобы убрать со стола поднос с крошками и бросить в стиральную машину испачканную шоколадом скатерть. Услышав его шаги, она поспешно сдернула резинку и заново собрала волосы в хвост.

Если он пришел попрощаться, пусть поскорее сообщает об отъезде и уходит.

– Ты в форме.

Господи, ну зачем говорить всякие глупости! Это же очевидно. Однако Ноа слегка улыбнулся:

– А ты в пижаме.

Он подошел к ней вплотную, так что Лили пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо. Она пообещала себе соблюдать дистанцию, но сейчас все выглядело так, будто она выпрашивает у него поцелуй, что, впрочем, было недалеко от истины.

Ноа прикоснулся большим пальцем к уголку ее рта:

– А вот тут у тебя шоколад.

В месте прикосновения стало горячо, и Лили резко вдохнула. Желание начало пульсировать внутри, и ей пришлось упорно повторять про себя слово «шоколад», только чтобы не думать о его руке на ее губах.

– Я испекла печенье, – пролепетала она. – Хочешь?

– Нет, спасибо.

Что он делает здесь? Почему в форме? Это конец? Если так, то где благословенное облегчение? Почему мысль о том, что Ноа возвращается к привычной жизни, порождает пустоту в душе?

Затянувшуюся паузу первой нарушила Лили:

– Так почему ты в форме?

– Я был на похоронах, в Драмхеллере.

– Это тот погибший солдат, о котором сообщали в новостях? – осенило ее.

Ноа кивнул.

О гибели молодого капрала писали в газетах, да и по телевизору показывали подготовку к похоронам. Однако Ноа ничего не говорил ей, и она решила, что он незнаком с погибшим. Но дело было даже не в этом. Лили поняла, что он упорно скрывает от нее армейскую сторону своей жизни. Так же, как скрывал свои шрамы.

– Ты не упоминал о нем.

– А зачем?

– Ты знал его?

– Он служил во втором батальоне. Я был капитаном в том же полку. Я был обязан пойти.

Капитан в том же полку. Конечно же его мотив – долг, тот самый долг, который заставит его вернуться в армию. Лили обрадовалась, что не ответила согласием на его признание. А как ей хотелось этого! Пугающие до смерти слова уже вертелись тогда у нее на языке. Но в конце концов стало бы только хуже. Однако прощаться с Ноа не менее больно.

Ноа никоим образом не похож на Кертиса или на ее отца, которого она никогда не видела. Если он уйдет, то по веским причинам, а не из-за слабости характера. Ноа покинет ее, потому что он сильный, потому что у него есть свои убеждения.

– Извини, – пробормотала Лили, отворачиваясь. Она взяла со стола кружку с остывшим шоколадом и вылила его в раковину, после чего сполоснула кружку. – Тебе, наверное, тяжело.

– Это всегда тяжело. Но близким гораздо тяжелее.

Вот и еще одна причина, по которой лучше расстаться с ним сейчас, после всего нескольких недель знакомства. Кроме того, Лили не сомневалась, что Ноа будет счастлив только в привычной обстановке. Армия стала его Большим Приключением. А Лили не желала оказаться за бортом, в стороне от мира, в который он не хотел ее впускать. За все это время она ни разу не видела Ноа в форме. Может, он и сказал, что любит ее. Может, он считает, что это действительно так.

Но любовь заставляет людей делиться сокровенным. А Ноа никогда не делился с ней своим миром.

И не просил ее поделиться своим.

– Проходи, присаживайся. – Лили прошла в гостиную, заняв единственное кресло и предоставив ему диван. Было бы слишком большим соблазном устроиться рядом с ним. Ей непременно захочется прикоснуться к нему, подсесть поближе. Затем она потеряет контроль над собой. А в кресле Лили чувствовала себя в относительной безопасности.

Ноа присел на краешек дивана, положив берет на колено. Именно так Лили представляла себе офицеров, приносящих плохие вести. Тишина. Почему бы просто не покончить с этим, и все, а то она уже начала волноваться. Но не стоит выдавать себя, демонстрируя тщательно скрываемые эмоции. Следует собраться и успокоиться.

– Я раньше никогда не видела тебя в форме. – Она скрестила руки на груди. – Ты рад, что скоро вернешься на службу?

Ноа сдвинул брови, будто разгадывая загадку:

– Немного. Лили, я пришел, чтобы…

– Ты здорово выглядишь, – перебила она его и выдавила из себя улыбку. – Могу поспорить, ты не можешь дождаться, когда окажешься в армии. Ведь свадьба позади, а ты быстро поправляешься.

Ноа приосанился. Лили поняла, что он уже не собирается продолжать фразу, которую было начал.

– Да, врач сказал, что скоро будет готов протез.

– Это чудесно.

Лили попыталась представить Ноа с искусственной рукой, но не смогла. Для нее он навсегда останется человеком с пустым рукавом, в потертых джинсах и запыленных ковбойских сапогах, а не незнакомым мужчиной в превосходно сидящей военной форме. Она даже не знала, как разговаривать со столь официально выглядящим суровым офицером.

– Ты не узнал, когда возвращаешься на службу?

И вновь по лицу Ноа ничего нельзя было понять.

Лили оставалось лишь удивляться, как ему это удается. Она часто читала его, как открытую книгу, хотя и бывали моменты, когда он очень удачно скрывал свои эмоции. Она затаила дыхание в ожидании ответа.

– Не терпится избавиться от меня?

Если бы все было так просто! Она засмеялась, но безрадостно. Избавиться от него? Никогда. Но, если это произойдет само собой, без ее участия, она будет только рада.

– Ты четко дал понять, что эти месяцы были лишь временной остановкой. Твоя настоящая жизнь – в армии.

– Ну да.

– И что теперь? Ты разузнал, какая именно служба тебя ожидает?

Ноа резко поднялся, подошел к камину и встал спиной к ней. Сердце Лили заколотилось сильнее. Ее внимание почему-то сосредоточилось на четких линиях его военной формы, золотых полосках на рукаве, ярко горящих на темно-зеленом фоне. Пусть он лучше уйдет. Теперь Ноа стал совсем другим. Она даже заскучала по тому ворчливому, но улыбчивому парню, с которым общалась в течение нескольких недель. А вдруг тот, кто стоит перед ней сейчас, и есть настоящий Ноа? А прежний – лишь плод ее фантазии?

– У меня есть несколько вариантов, – ответил он. Затем повернулся, зажал берет под мышкой. – Лили, по поводу того, что я сказал той ночью…

– Тебе не надо ничего объяснять. – Она попыталась улыбнуться, однако ей было слишком больно. – Это была тяжелая ночь. Я понимаю.

– Ты думаешь, я лукавил?

Ей не хотелось, чтобы он взял свои слова обратно. Но еще больнее слушать его вранье. Те слова не могут быть правдой. Она, похоже, совсем не знает его.

– Это была очень эмоциональная ночь, Ноа. Для нас обоих. Да и все время, что мы знакомы, тоже.

Для Лили это именно так и было. Она вовсе не хотела влюбляться. Глядя на Ноа сейчас, она только укреплялась в своем решении. Ей не по силам быть женой военного. Невозможно стать счастливой, зная, что муж держит в тайне от тебя большую и самую важную часть своей жизни. А ей требовалось полное слияние. Она мечтала войти в мир Ноа, а не становиться придатком к нему. Лили слишком долго прожила в тени своей матери и не собиралась повторять этот печальный опыт. Она постоянно будет одна, будет ждать его, скучать по нему, беспокоиться, где же он. А Ноа, вернувшись, не поделится с ней ничем. Такое существование погубит их чувства, даже если это любовь.

– С тех пор как ты ушла, я много думал. О тебе, об армии, о жизни…

– Ноа… – Лили встала, не зная, куда он клонит, но чувствуя, что ей не понравятся его слова.

Он шагнул к ней и схватил ее за руку:

– Я люблю тебя, Лили. Я сам не ожидал, что когда-нибудь скажу это, но скрывать больше не могу.

Ноа прижал ее ладонь к своей щеке. Лили растерялась. Она не знала, стоит ли верить ему. Предположим, Ноа любит ее. Но она хочет больше. Она хочет все.

– Ты всегда была честна со мной, с самого первого дня, когда заявила, что я веду себя как ребенок, отказываясь от помощи. Я никогда не смогу как следует отблагодарить тебя за все, что ты для меня сделала. Никогда.

Лили была задета. Что же это получается? Любовь из благодарности? Ей не нужна такая любовь.

– Ты ничем мне не обязан.

– Это никак не связано, поверь, Лили. Разве ты не видишь? – не сдавался Ноа. – Я понимаю, это неожиданно, но ты… То, что ты говорила, то, как ты касалась моих шрамов… Лили, это было необыкновенно. Ты необыкновенная. Конечно, ты боишься. Но я не отпущу тебя.

Она моргнула, боясь сделать шаг ему навстречу. Ноа прошел через многое, что-то они преодолели вместе. И Лили хотела быть рядом с ним. Однако достаточно ли этого, чтобы начинать совместную жизнь?

Ноа снова взял ее за руку:

– Ты выйдешь за меня, Лили?

Лили не ощутила того прилива эмоций, который обычно сопровождает предложение руки и сердца. Она почувствовала лишь разочарование и страх. Синие глаза Ноа были полны надежды, прикосновение его руки было нежным. Но во что превратится ее жизнь? Здесь она нашла свой дом, здесь наконец успокоилась. А с Ноа придется бросить работу, которую она любит, постоянно переезжать с места на место и каждый раз начинать все сначала. Новая работа, новые люди. Она начнет все больше замыкаться в себе. Жизнь мужа будет протекать в армии, а что станется с ней?

– Я не могу, – ответила Лили, повернулась и ушла в кухню, пытаясь скрыться от его умоляющего взгляда. На мгновение она увидела все это с другой стороны и спросила себя: разве быть женой военного не лучше, чем потерять Ноа навсегда? Но эти мысли растаяли так же внезапно, как и появились. Ларч-Вэлли – ее дом, ее опора. А в жизни солдата нет ничего стабильного, и шрамы Ноа служат тому доказательством.

Лили остановилась возле кухонного стола и закрыла лицо руками. Потрясенный, Ноа застыл посреди гостиной. Почему они не могли остаться друзьями? Почему ей понадобилось влюбляться и все портить? Лили зажмурилась и вспомнила лицо Ноа, искаженное болью, когда она впервые увидела его шрамы. Она объяснила ему, что эти шрамы ничего не значат, что от этого он не перестает быть настоящим мужчиной. Лили хотела помочь Ноа, дать ему сил. Но любовь означает большее. Любовь – это когда ты думаешь о себе в последнюю очередь.

Она всхлипнула. Образ Ноа в военной форме еще долго будет стоять у нее перед глазами. В глубине души Лили всегда знала, что армия для него на первом месте. Если попросить его остаться, он будет винить ее за это так же, как она винила бы его, если бы он уговорил ее уехать отсюда.

Лили открыла глаза и сказала то, что должна была сказать. Слова разрывали ее сердце на части.

– Ноа, мне жаль, но так будет лучше. Я не смогу сделать тебя счастливым. Я уверена в этом.

Его глаза заледенели, а челюсти сжались от пронзившей душу боли. Он смотрел на Лили, пока она не опустила взгляд.

– Ты не такая, как я думал, – произнес Ноа голосом, полным разочарования. Затем надел берет и направился к двери.

Лили последовала было за ним, но ее остановил резкий окрик:

– Не стоит. Я уйду сам.

Несколько секунд спустя послышался щелчок. Ноа аккуратно закрыл дверь, а не захлопнул со злости. И в этом было больше осуждения, чем в его словах.

Ноа уже все решил для себя, и отказ Лили никак не мог повлиять на это решение.

Он облокотился на ограду, наблюдая за Красавкой и Прелестью. Глупые девчачьи имена, но они подходили кобылам. Ноа надвинул шляпу на лоб, прикрываясь от полуденного солнца. Теперь его дом снова здесь. Здесь он вырос, среди полей и конюшен. Простор, солнце, мир и спокойствие.

Подошел Эндрю, похлопал брата по спине и встал рядом.

«Семейная жизнь как раз для него», – подумал Ноа. Эндрю выглядел как никогда довольным. Он наконец нашел то, что ему нужно, и был абсолютно счастлив. А старшего брата раздирали противоречивые чувства.

Дома у Лили Ноа повел себя не так, как хотел. Он должен был сказать ей правду. Так он планировал, но все пошло наперекосяк. Ему было известно, чего боится Лили. Ей был нужен дом. Мать постоянно таскала ее за собой туда-сюда. Девушка успела привязаться к Ларч-Вэлли. Но вот он, чертов гордец, пожелал, чтобы она согласилась выйти за него на любых условиях. И ничего не объяснил ей. А любит ли она его? Может, и любит. Только не так сильно, как он.

Молодая кобылка скакала по загону. Он показал ее брату:

– Хороша, не правда ли?

– Угу.

Эндрю наклонился, сорвал травинку, сунул ее в рот и принялся методично жевать. Потом спросил:

– Ты уверен, что хочешь именно этого?

Ноа кивнул:

– Уверен.

Он не в состоянии вернуться к своей прежней жизни. Это физически невозможно. Да он уже и не хотел возвращаться. Пора остаться дома и выкинуть из головы все, что напоминает об армии.

Широкая улыбка озарила и без того довольное лицо Эндрю.

– Здорово! Это здорово, брат. Пошли. Обрадуем Джен. Кстати, она наверняка уже приготовила обед.

Пока они шли к дому, Ноа прикидывал, чем может заниматься Лили в воскресенье днем. Он много размышлял о том, что произошло между ними. Солнце, свежий воздух и физический труд помогали рассуждать трезво. И он наконец понял: Лили можно читать, как раскрытую книгу. Она не способна притворяться.

И она не притворялась, отвечая на его поцелуй. Трепетное прикосновение к каждому его шраму, дрожь в ее голосе, когда она говорила, что он прекрасен… Все это было по-настоящему.

Единственным подходящим объяснением ее отказа было то, что она до смерти боялась кочевой жизни и одиночества.

Но он-то решил не возвращаться в армию еще до того, как сделал ей предложение. Ноа был счастлив поселиться в родных местах. Настало время вернуться туда, где он и должен жить. Со своей семьей.

И теперь Ноа собирался направить все свои силы на то, чтобы бороться за Лили. Пусть она не думает, что он сдался. Что он ушел. Так же, как Кертис.

Он ни за что не отступится.

Глава 12

Джен пришла в восторг от новости и горячо обняла Ноа. Затем она принялась разливать по тарелкам суп и раскладывать сандвичи. Они только уселись за стол и стали обсуждать будущее их ранчо, как в беседу вмешался рокот мотора. Джен встала, подошла к окну, посмотрела на Ноа, затем на дверь:

– Это Лили.

Ноа перестал жевать, во рту у него пересохло. Он не видел Лили с того дня, как она отвергла его предложение. Он предпочел бы встретиться с ней наедине, а не в присутствии людей, которые ничего не подозревали о том, что произошло между ними.

– Лили! Входи, у нас как раз ленч. Хочешь присоединиться?

Лили переступила через порог и замерла от удивления, увидев Ноа. Она почувствовала себя неловко. Ноа опустил взгляд, с тоской вспоминая, как она смотрела на него раньше.

– Лили, – тихо произнес он.

Она резко отвернулась и через силу улыбнулась.

– У меня совсем нет времени. Я просто завезла всякие вещи с вечеринки. – Лили вручила жене Эндрю коробку.

Ноа заметил, что ее рука немного дрожит.

– Спасибо, Лил. Спасибо, что не поленилась заехать.

Мгновение неловкой тишины. Неестественно застывшая улыбка Лили. Зря он пришел сюда.

– Не за что. Здесь гирлянды и украшения для стола. И что-то еще. Я подумала, пусть они будут подарком на память.

Эндрю вскочил и вызвался отнести коробку наверх.

– Я думаю, вам обоим будет интересно узнать, что Люси родила этой ночью, – добавила Лили.

Ноа внимательно смотрел на ее лицо. Она по-прежнему не смотрела на него, ее щеки налились румянцем. Как-то раз Лили сказала, что брак и дети – это не для нее. Сейчас он представил, как бы она была прекрасна с ребенком на руках. С его ребенком.

– Да?! Мальчик или девочка? – воскликнула Джен.

– Мальчик. Назвали Александром. Я встретила Броуди в кафе сегодня утром. Он – гордый папочка.

– Мальчик! – Джен восторженно посмотрела на Эндрю. – Теперь у них прибавится забот. А назвали-то в честь отца Люси.

– Ну, это же его первый внук! – засмеялся Эндрю.

Ноа отодвинул стул, взял свои тарелки и отнес их в раковину. Эндрю и Джен, Броуди и Люси… У всех жизнь удалась. Но только не у него. Он был доволен, что принял правильное решение, оставив армию, но без Лили этого было мало.

– Оставлю вас наедине, – тихо сказал Ноа.

Без лишних слов он проскользнул мимо Лили и вышел за дверь. Он не станет мучить ее своим присутствием. Но это еще не конец. Он добьется своего.

С печалью в сердце Лили смотрела, как он уходит. Она не ожидала встретить Ноа здесь в воскресенье. Они больше не обменивались короткими взглядами, он не приветствовал ее улыбкой. Было очень трудно жить без него, хотя девушка уверяла себя, что так будет лучше.

Сегодняшняя непродолжительная встреча повергла ее в еще большее расстройство, если вообще можно расстроиться больше. Она знала, что было бы глупо ждать от него приветливой улыбки после последнего безрадостного разговора. Лили понимала неловкость ситуации и откланялась, как только Джен и Эндрю начали рассуждать, что надо бы навестить Люси. Ей хотелось хоть что-то исправить. Нехорошо, если они расстанутся на недоброй ноте, если он запомнит ее такой, какой она была в тот дождливый день.

Лили нашла Ноа в подсобке конюшни. Он протирал и без того уже чистые полки. Она молча встала на пороге, наблюдая за его монотонными движениями.

– Ноа.

Он вздохнул и обернулся, положив уздечку на полку. Ни улыбки, ни приветственного огонька в глазах.

– Чем я могу помочь тебе, Лили?

От его резкого тона слова застряли в горле.

– Для начала мог бы перестать ненавидеть меня.

Лили заметила, как он вздрогнул. Его взгляд несколько смягчился.

– Я не ненавижу тебя.

– Я рада. Потому что мне не нравится, как мы расстались. Мы же были друзьями. Я хочу вернуть наши добрые отношения. – Лили боялась, что расставание навсегда станет для нее закономерностью. Они с Кертисом никогда не виделись с того злополучного дня. А Ноа слишком дорог ей, чтобы так просто потерять его. Необходимо исправить сложившуюся ситуацию.

– Стоит ли? – Он снова взял уздечку и повесил ее на крюк.

– Ноа, прошу тебя, не вспоминай обо мне плохо, когда вернешься в армию. Может, это звучит патетично, но мы вместе пережили очень много. Я хочу, чтобы ты помнил все это, а не нашу последнюю встречу.

– Я не возвращаюсь в армию.

– Не возвращаешься… Что ты хочешь сказать?

Лили почувствовала, что бледнеет. Но тогда что означала его военная форма в тот проклятый день и его слова?.. Ее колени подогнулись от нахлынувших эмоций. Ноа не шутит? Он остается в Ларч-Вэлли? Лили ощутила радость, которая, впрочем, тут же исчезла. Она же отказала ему…

Разве он заявил, что уезжает, когда пришел к ней? Неужели она сделала опрометчивый вывод, исходя из его внешнего вида? Или его комиссовали из-за ранения?

Ответа опять не было. Ноа не просветил ее. Он не доверяет ей. Все по-прежнему. Все тщетно.

– Я сам отказался. Теперь буду работать на ранчо с Эндрю. Буду стаптывать ковбойские сапоги вместо армейских.

Свет в подсобку почти не пробивался, но Лили видела, что говорит он совершенно серьезно.

– Но… но… – запиналась она. Армия была для Ноа всем. Он сам так говорил. И у нее тогда не возникло никаких сомнений. – Когда ты пришел ко мне…

– Ты ясно дала мне понять, что не приветствуешь мое предложение.

От его твердого взгляда ее начала колотить легкая дрожь.

– Но ты был в форме, – упиралась Лили.

– Я вернулся с похорон.

– Ты никогда даже не намекал, что подумываешь остаться. – Она прислонилась к дверному косяку, потому что ноги уже совсем не держали ее.

Он холодно улыбнулся:

– Разве это имеет значение? Я все решил задолго до этого.

Бросить армию? Чушь! Вся его жизнь там. Он солдат до мозга костей.

– Но почему? Армия – все для тебя. Ты говорил мне, что она – твой дом. – Лили засунула руки в карманы джинсов. Ее так и подмывало приблизиться к Ноа, но она знала, что не имеет на это права.

– Армия компенсировала многое, чего мне не хватало в мирной жизни. На долгие годы она стала моей семьей. Но в конце концов я понял, что гожусь только на службу при штабе. – Он махнул рукой. – Я не могу сидеть в кабинете, Лили. Я буду несчастлив. Мне нужен свежий воздух, нужно дышать. Я не смог бы вернуться к своим друзьям, своим солдатам. А здесь Эндрю, Джен. Я люблю это место, всегда любил, даже когда был далеко. Думаю, я начал понимать это, когда мы помогали Прелести появиться на свет.

Это были уважительные и серьезные причины, но Лили расстроилась, что ей не нашлось места в этом списке. В груди росла пустота. Никогда в жизни она не чувствовала себя настолько лишней.

– Значит, ты не возвращаешься на службу, – констатировала девушка.

– Нет.

– Ты мог бы сказать мне это тогда. – Она покачала головой, не зная, расплакаться ли ей от радости, что Ноа остается, или же бояться того, что он попросит у нее больше, чем она сможет дать. Лили понимала, что это неправильно, однако каждый раз, когда она слышала слово «свадьба», в ней просыпался страх.

– А это что-нибудь изменило бы?

Спокойный вопрос поразил Лили, словно стрела.

Изменило бы? Дала бы она иной ответ, если бы он сразу сказал, что решил поселиться в Ларч-Вэлли? У нее бы осталась работа, друзья, ее жизнь. Никаких переездов, никаких недель одиночества в ожидании мужа. Тут она представила себя стоящей перед церковью в подвенечном платье, и ее охватила паника.

Ноа перепрыгнул через козлы и подошел к Лили. От его близости она чуть не задохнулась. Ее пальцы так и норовили прикоснуться к нему, схватить его за майку и притянуть к груди.

– Я пытался объяснить тебе, но ты не захотела выслушать. Ты так боялась, так яростно отталкивала меня, что я понял…

– Понял что? – Она осмелилась посмотреть ему в глаза.

Ноа стиснул зубы. Его взгляд упал на ее губы, и ей показалось, что он чуть наклонился. В глазах его светилось сочувствие.

– Понял, что ты слишком боялась ответить «да».

Очарование момента рассеялось, и Лили вздернула брови:

– Откуда я знала, что ты остаешься? Да, я боялась! Ты просил меня бросить мой дом, мою работу! Жизнь, которую мне удалось построить здесь!

– Я просил тебя разделить свою жизнь со мной, Лили.

Девушка отвернулась, глубоко вдохнула и выдохнула несколько раз, пытаясь успокоить безумно колотящееся сердце. Она отчаянно хотела разделить свою жизнь с мужчиной, но всегда все шло не так. Любовь – это одно. И она любила Ноа. Как можно не любить его? Но брак – это абсолютно другое. Это значит вверить свою жизнь другому человеку навсегда. Или пока тебе не вернут ее обратно.

– Ты боишься. – Ноа подошел ближе и повернул ее к себе. – Мысль о свадьбе пугает тебя до смерти, я знаю. Знал это, когда делал тебе предложение. Думаешь, мне не страшно? Ты даже не представляешь, как мне было трудно признаться тебе в любви!

– Спасибо за одолжение! – Лили грозно посмотрела ему в глаза. Почему она постоянно чувствует себя обузой? Ей надо всего лишь, чтобы он тоже поделился с ней своей жизнью. Если бы он только понял это!

– Не говори так! – выкрикнул Ноа. – Это неправда!

– Я не могу позволить себе любить тебя. Разве ты не видишь?

Он потряс ее руку:

– Взгляни на меня, Лили. Меня всегда беспокоило, как мой недостаток может повлиять на наши отношения. Как лучше вести себя с тобой. – Ноа отпустил ее руку и пригладил волосы. – Черт, – добавил он уже тише. – Я не представлял даже, как мне держать тебя во время танца. Не говоря уже о занятиях любовью.

Лили даже прослезилась от его признания. Она догадывалась о подобных опасениях.

– Ты думаешь, это имеет значение?

– Это беспокоило меня, но я все равно сделал тебе предложение. Потому что считал, что ты доверяешь мне. Но я понял и нечто совсем другое. И касается это не меня, а тебя. Не важно, буду я служить в армии или останусь на ранчо. Главное, что боишься ты.

Лили почувствовала, как на ее шее затянулась петля. Ну конечно, она боится. Она никогда не хотела влюбляться так сильно. Не хотела отдавать себя целиком и полностью в руки одного человека. Она поклялась себе в этом. И постоянно твердила, что любые отношения временны. И чувствовала себя в безопасности, думая так. Но теперь оказалось, что Ноа – это навсегда, и она испугалась.

– Тебя устраивает любовь без обязательств, Лил. Меня это тоже устраивало в свое время. Поселившись здесь, я мечтал поскорее поправиться и вернуться на службу.

– Что же изменилось? – спросила Лили, не обращая внимания на свои мокрые щеки.

– Ты изменила меня. Ты заставила меня взглянуть на вещи иначе. Я рассказывал тебе такое, что не доверил бы никому и никогда. Ты не только помогала мне, когда я нуждался в этом, но и не сомневалась, что я справлюсь сам, как это было, когда мы принимали роды у Красавки. – Ноа провел рукой по ее щеке. – С тобой я вновь стал чувствовать себя мужчиной.

– Ноа, не… – Она запнулась.

– Ты сомневаешься в брачных узах, Лили. Ты не веришь в любовь. В вечную любовь. – Он наклонился и нежно поцеловал ее в лоб. – В любовь, которую я готов дать тебе.

Лили наслаждалась теплом его губ и с трудом заставила себя отойти. Неужели он прав?

– Может, и не верю, – призналась она и прижала ладони к пылающим щекам, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить то, что наболело. – Может, я не верю в нее, потому что никогда не встречала ее.

И тут Лили словно озарило. Вот в чем дело! Именно поэтому Жасмин никогда не оставалась долго с одним мужчиной. Поэтому она переезжала с места на место. Ее мать искала, но не находила человека, которого безоговорочно могла бы назвать своей второй половинкой. Поэтому Жасмин столь легкомысленно отнеслась к отношениям Лили и Кертиса, утверждая, что они не были настоящими.

И она оказалась права. Права, потому что настоящая любовь ждала Лили здесь, и предмет этой любви стоял перед ней. Но Лили боялась, что не даст ему того, чего он ждет. Она без памяти любила Ноа, но страшилась одного: когда-нибудь он поймет, что совершил ошибку, и все закончится. Его любовь не будет вечной.

Она выбежала из подсобки. Ей требовались свет и свежий воздух. Она должна найти слова, чтобы объяснить Ноа, чего хочет. Ведь если она и выйдет за него замуж, то только на своих условиях.

Оставалось лишь найти в себе силы и сказать ему.

Его сапоги простучали по бетону. Лили вытерла глаза, отчаянно пытаясь не обращать внимания на растерянность. Она сможет. Всхлипнув, девушка расправила плечи. Она произнесет эти слова. Она попросит то, чего заслуживает. Так, как никогда никого не просила. Ноа остановился в дверном проеме позади нее.