Текст книги "Песнь Кваркозверя"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pesn-kvarkozverya-144252.jpg)
Автор книги: Джаспер Ффорде
Жанр: Фэнтези про драконов, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Быть может, куда скорей, чем ты думаешь, – сказала я. – Вот, кстати, задание для тебя есть.
Его Королевское Высочество принц Омар Смит Аркрайт Бен Назиль состоял у нас Летающим на ковре. И это была бы весьма благородная и увлекательная профессия… если бы не прискорбный инцидент, случившийся однажды в зимнюю ночь, когда брат Велобий разбился вместе с двумя пассажирами. Его туркменский ковер, Mk18C «Бухара», просто развалился в полете, разрушенный усталостными явлениями в ткани. С тех пор Управление гражданской авиации стреножило летунов такими жесткими правилами безопасности, что использование ковров стало почти убыточным. Ограничения скорости, обязательные ходовые огни, запрет на пассажирские перевозки… Вот и осталось им только пиццу развозить и доставлять мелкие грузы.
– Дело вот в чем, – сказала я принцу. – Кевин только что предсказал, что Великий Замбини появится сегодня в шестнадцать ноль три и четырнадцать секунд.
– Дай-ка угадаю, – ответил Назиль. – Кевин сказал когда, но не сказал где?
– Вот именно, – кивнула я. – Назиль,[17]17
Несмотря на царственное происхождение, принц настоял на том, чтобы к нему обращались без титулов. Этим он сразу расположил нас к себе.
[Закрыть] ты же понимаешь, нам жизненно необходимо вернуть Замбини, так что, пожалуйста, прилипни к Зиппу, словно пиявка. Если у него случится видение насчет того, где может появиться Замбини, сразу дуй ко мне, хорошо?
Он пообещал, что не подведет. Пробормотал что-то о необходимости отдать ковер на следующей неделе в мастерскую для небольшой штопки – и на этом мы распрощались.
– Он что, действительно принц? – спросил вернувшийся Тайгер.
– Второй по очереди претендент на престол герцогства Портлендского, – сказала я. – Что там с Мубином?
– Он велел подходить в любое удобное время. Обещал, что сильные впечатления обеспечит.
Это несколько настораживало. Мубин был чародеем рисковым. Он то и дело ставил на кон жизнь и здоровье, устраивая довольно опасные эксперименты, которые он предпочитал называть «прорывами на острие науки», ну а мы, грешные, – «снова Мубин вздумал все разнести».
Я вздохнула и сказала:
– Ну тогда пошли. Сегодня меня уже вряд ли что-нибудь удивит…
Волшебник Мубин
Мы шли к подъемникам.
– Надеюсь, – сказала я, – в этот раз он хотя бы взрыв не устроит.
– Или напустит на себя привлекательность для барсуков, – добавил Тайгер. Он имел в виду время, когда у Мубина пошло наперекосяк заклятие для изгнания барсуков, и Башни Замбини наводнили полчища мохнатых черно-белых влюбленных.
Так вот, если опустить инцидент с барсуками и периодические взрывы, Мубин был полностью вменяемым колдуном. Пожалуй, самым вменяемым среди нашего персонала. Все любили его. Мубину уже перевалило за сорок, но выглядел он куда моложе. По могуществу он превосходил леди Моугон, и единственное, чего ему недоставало, это самоконтроля. Временами у него случались приливы вдохновения (так было принято называть внезапные выплески магической энергии, происходившие, естественно, в самый неподходящий момент). Помнится, незадолго до Большой Магии он чуть не разнес всю гостиницу, успешно превратив свинец в золото. Потом решил придумать заклятие, обращавшее вспять последствия лабораторного взрыва, – и превратил в ошметки еще одну лабораторию.
Подъемник доставил нас на третий этаж… Управлялся он проще простого – нужно было лишь произнести номер желаемого этажа и шагнуть в пустую лифтовую шахту. После чего оставалось только упасть на нужный этаж – без разницы, вниз падать или вверх, – и вовремя шагнуть наружу, пока обратно не унесло. Неумелые пользователи, бывало, подолгу мотались взад-вперед. В самом выдающемся случае это продолжалось три дня.
Мубин был у себя. Его жилище представляло собой три комнаты, соединенные вместе. Здесь он спал, здесь же и занимался исследованиями. Всюду стояла какая-то аппаратура, назначения которой я понять не могла. Все выглядело жутко сложным и носило следы спешной починки.
– Дженнифер! – обрадовался он, заметив меня. – Как прошла утренняя поисковая операция?
– Смотря с какой точки зрения посмотреть, – ответила я. – Кстати, ты уже слышал, что Изумительный Бликс примеривается к почету «Всесильного»?
Мубин рассмеялся.
– Наглость его однажды погубит, – сказал он. И добавил, потирая руки: – Ну хорошо, перейдем к делу. Напомни, каков Священный Грааль нашего ремесла?
Экспериментируя, Мубин приходил в совершенное неистовство. От этого его вечно всклокоченная шевелюра окончательно становилась дыбом, а обтрепанная одежда на глазах превращалась в лохмотья. Мубин как бы утрачивал человеческий облик, обретая сходство с неубранной постелью, снабженной руками и ногами.
– Шапку-невидимку изобретаешь?.. – не веря собственным ушам, спросила я. Я знала, что даже Могучий Шандар подобного не достиг. И вообще, насколько нам было известно, заклинание невидимости не далось еще никому. Хотя иные и проводили целые жизни, пытаясь составить его.
– Мимо, – сказал Мубин. – Ну ладно, а что у нас сразу после Грааля?
– Передвижение соборов? – предположил Тайгер.
– Фи, – сказал Мубин. – Обычная левитация, не более.
– Полеты без самолетов, ковров и ковров-самолетов? – спросила я.
– Опять мимо. Что, по-вашему, у нас дальше в табели о рангах?
– Телепортация? – сказала я.
– В яблочко! – воскликнул Мубин. – Физическое перемещение из одной точки в другую практически без разрыва во времени. На сегодняшний день рекорд составляет восемьдесят пять миль…
– Великий Замбини, в молодости, – уточнила я, обращаясь к Тайгеру. – Более шестидесяти лет назад.
– Мой лучший результат, – с гордостью объявил Мубин, – составляет тридцать восемь футов. Так вот, я хочу попытаться улучшить его и довести… до семидесяти!
– Ясненько, – сказала я, гадая про себя, что могло пойти не так. Мне на ум тотчас пришло не менее восьми вероятностей. Начиная от уничтожения нескольких городских кварталов – и далее, по степени снижения разрушительности, до размягчения серных пробок в ушах непосредственных зрителей (стандартный побочный эффект телепортации; если уж на то пошло, надо сказать, что первоначальное заклинание, из которого развилась телепортация, было предназначено именно для прочистки ушей, а само перемещение в пространстве явилось полезным, хотя и неожиданным следствием). Волшебник, первым записавший заклинание телепортации в 1698 году, занимался бета-тестированием «Улучшенного и Особо Гигиеничного Метода Прочистки Ушей» и совершенно неожиданно для себя перенесся из дома на улицу. Немедленно начались развернутые исследования, точность перемещений сделалась почти идеальной… но «отоларингические» последствия так и остались. Перенесшись из точки «А» в точку «Б», вы обнаруживали некоторое улучшение слуха.
– И я не только телепортируюсь на семьдесят футов, – выдержав театральную паузу, продолжал Мубин, – но и преодолею при этом лист трехмиллиметровой фанеры!
Мы с Тайгером переглянулись, ощущая, скажем так, смутные сомнения. Последняя на сегодняшний день попытка Мубина проникнуть сквозь твердые объекты окончилась сломанным носом и разбитой коленкой.
– Я уже работал с шелком, бумагой и картоном, – гордо доложил маг. – Пора двигаться дальше!
И, ободряя такими вот рассуждениями, он вывел нас в коридор.
– И опять выпрыгнешь из одежды? Или как? – спросила я. Научная биография Мубина успела украситься немного неловким эпизодом, когда сам он телепортировался, а одежда осталась.
– Ни в коем случае! – заверил Мубин (благо тот раз смущаться довелось не ему). – Тогда меня угораздило перед опытом наесться нуги, но теперь-то я знаю, как она действует!
Благодаря тому, что Башни Замбини строились как гостиница, длинных коридоров здесь было более чем в достатке. В том, куда непосредственно выходили его комнаты, Мубин успел установить на легких креплениях большой лист фанеры. Ярдах в двух перед ним он нарисовал мелом на полу крест. Вручил Тайгеру карманный шандарометр, чтобы измерить максимальный всплеск магического поля. Мне досталась измерительная рулетка.
– Крикнешь, когда будет семьдесят футов, хорошо?
И, обогнув фанерину, Мубин удалился в коридорную тьму. Я стала смотреть, как разматывалась рулетка.
– А телепортироваться мимо фанерки никак? – спросил Тайгер.
– Телепортация по изогнутой траектории считается невозможной, – ответила я. – Магия срабатывает только по прямой линии. Если хочешь телепортироваться за угол, придется проникать сквозь то, из чего этот угол сделан… Так вот, чтобы перенестись отсюда по прямой, скажем, в Сингапур, понадобится такая уйма магической энергии, что дешевле окажется путешествовать на ковре. В общем, трансконтинентальная телепортация – это пока из области ненаучной фантастики… – Я ненадолго задумалась и добавила: – Во Франции жил-был когда-то один колдун, экспериментировавший с перемещениями сквозь воздушную среду. Стартовав из Парижа, по завершении переноса он оказался над Тулузой. На высоте двух с половиной тысяч футов.
– Во удивился, наверное…
– Да нет, именно так он и планировал. Другое дело, что парашют у него почему-то не раскрылся, и колдун с воплями полетел вниз, навстречу весьма недостойной кончине. А потом магическое поле в целом стало слабеть, и его попытку так никто и не повторил.
Тайгер спросил:
– Его расстояние было больше рекорда Великого Замбини?
– Если ты не выжил, достижение не считается официальным.
– Для мягкой посадки хорош стог сена. Очень рекомендую, – глубокомысленно ответствовал Тайгер. – Маги легких путей не ищут, так ведь?
Тайгер успел прослужить в «Казаме» всего-то два месяца и еще не привык к мысли о некоторых практических ограничениях магии. Что поделаешь, большинство гражданских склонно считать, что маг просто взмахивает волшебной палочкой, произносит «Бду-бду-бду!» – и дело в шляпе. Так вот, на самом деле все гораздо сложней. Колдовство – это не «что хочу, то и ворочу», это скорее исследование наличных возможностей. Плюс изобретение хитроумных путей в обход известных физических пределов твоего ремесла.
Рулетка между тем продолжала разматываться. Когда оговоренная дистанция была достигнута, я окликнула Мубина.
– Ну что ж, стало быть, отсюда и прыгнем, – долетел с того конца коридора уверенный голос мага. – Итак, семьдесят футов – и трехмиллиметровый фанерный лист нам не помеха!
Я кивнула Тайгеру. Тот уже снял крышечку с одной из множества тревожных кнопок, установленных по всему зданию и снабженных надписью «Магиклизм». Если свеженькое заклинание Мубина сработает недолжным образом, Тайгер нажмет красную кнопку, заработают водные распылители – и магия будет нейтрализована.
Утро среды традиционно предназначалось для магических опытов. Поэтому обитатели Башен загодя припасали резиновые сапоги и облачались в дождевики. Просто от греха подальше.
Мы молча ждали, что будет… Магия – довольно странная сила. Стоящих результатов чаще добиваются одержимые исследователи, свихнувшиеся на своем деле вплоть до несколько антиобщественного поведения. Магия хлещет из указательных пальцев только у тех, кто сфокусировал на этом деле буквально каждый нейрон своего мозга, отринув все менее значительные дела. Именно поэтому в присутствии волшебства сторонним зрителям полагалось вести себя тихо-тихо. Если нарушить сосредоточение, волшебнику придется начинать все сначала. Это все равно, что перебивать при чтении стихов. Так просто не поступают.
Из-за фанерки донеслось неразборчивое бормотание. Потом некоторое время ничего не происходило. После паузы снова послышалось бормотание. И опять – ничего. Когда цикл «бормотание – тишина» пошел по третьему разу, с той стороны долетел легкий хлопок. Это воздух резко заполнил пустоту, образовавшуюся на месте исчезнувшего чародея. Спустя полсекунды Мубин возник перед нами. Его появление сопроводила несильная ударная волна – ее произвел вытесненный воздух.
– Свершилось! – произнес Мубин, глядя вниз. Он стоял точно в центре белого перекрестья. – Семьдесят футов! Притом сквозь трехмиллиметровый фанерный лист! Завтра попробую шестимиллиметровую фанеру, потом перейду к древесно-стружечной плите…
– Здорово, – сказала я. – Нынче же вечером занесу в нашу книгу рекордов.
– Да уж, на данный момент это мое высшее достижение, – взволнованно продолжал Мубин. – И оно делает меня лучшим телепортистом на планете… если только это отребье в «i-Магии» также не занимается перемещением. Ребята, а что вы на меня так уставились?
– Ты… вроде чем-то липким покрыт, – сказала я и протянула руку, чтобы коснуться его. – Словно пончик в глазури.
И в этот момент фанерный лист плавно и медленно развалился на три тонких листа шпона, которые тихо съехали на пол.
– Батюшки, – сказал Мубин. – Получается, я из фанеры весь клей на себе вынес! Ума не приложу, как такое могло случиться?
Мы на это ответить ему не могли, но он на нашу помощь и не рассчитывал, просто ставил вопрос. Что поделаешь, именно так и продвигается наука. Ты все время одерживаешь кажущиеся победы – и тут же напарываешься на непредвиденные осложнения. Сотворишь пламя – и потом не можешь избавиться от икоты. Попытаешься выдавить из тучи молнию с громом – а у всех зрителей почему-то вываливаются из зубов пломбы…
– А ведь Преходящий Лось телепортирует практически не задумываясь, – с некоторым раздражением пробормотал Мубин. – И за угол заворачивает как не фиг делать…
– Так он сам – заклинание, – пришел ему на выручку Тайгер. – Масса у него скорее всего нулевая, все легче.
– Не исключено, – хмуро отозвался Мубин. – Вот бы как-нибудь при случае попристальнее его изучить…
Преходящий Лось с некоторых пор стал форменным властителем его дум. Несколько раз Мубин даже обстреливал его пробными заклинаниями, пытаясь выяснить, какое именно волшебство приводило его в действие. Пробы дали не так уж много информации. Только то, что автор Лося был предположительно греком. И предположительно использовал Протокол Эмуляции Разумности, приписываемый Мандрейк.[18]18
Протокол Эмуляции Разумности Мандрейк – хитроумное заклинание, придающее видимость жизни чему-либо, что в действительности живым не является. Его используют при создании упырей, привидений и длинноногих манекенщиц. Если заклинание выплетено на совесть, жизнеподобие получается весьма убедительным.
[Закрыть] Не слишком ценные сведения, ведь и без того известно, что все явления, имитирующие жизнь, на том стоят.
Надо сказать, что Мубином двигало не одно чистое любопытство. Мистические Искусства недаром так называются. Когда изобретается нечто в самом деле толковое, технология, как правило, сразу же засекречивается. Маги не очень-то склонны делиться. Волшебники древности не гнушались уносить с собой в могилы действительно блестящие наработки. Иные хотя бы записывали свои достижения в большие книги с кожаными переплетами, но большинство не делало и этого. Так что очень не помешало бы выяснить, каким образом Лось умудрился просуществовать столько лет, с легкостью телепортируясь туда-сюда, и, что важнее, осуществлял это, расходуя всего 172.8 шандара в сутки!
– Пойду приму душ, – сказал Мубин. – Пока кто-нибудь всю горячую воду не израсходовал…
– Упс, – произнес Тайгер.
Мубин грозно повернулся к нему:
– Что, опять?
– Я был с головы до пяток в грязи…
– Тебе полностью все ясно про мост? – вмешалась я, переводя разговор в другое русло. К тому же я вправду хотела наконец увидеть подробный план действий, не говоря уже об оценке вероятного риска.
– Я над этим работаю, – сказал Мубин. – Правда, если Витки Диббла так и не удастся запустить, придется вкалывать всем. Иначе в один день не управимся.
– Леди Моугон собирается пробиться к ним сегодня еще до полудня.
– Старое пугало заделалось хакером? Намерена вскрыть Хранилище Диббла? – недоверчиво улыбнулся Мубин. – Ладно, лучше уж она, а не я.
И он глубокомысленно покивал головой. Вскрытие хорошо поставленного заклятия было действительно занятием не для слабонервных. Волшебники ревниво ограждали свои секреты и нередко расставляли ловушки для тех, кто решился бы воспользоваться их трудами.
Мы проводили Мубина до дверей. Он что-то ворчал себе под нос и оставлял липкие следы на дубовом паркете.
– Нам пора, – сказала я, поглядывая на часы. – Проверим, как дела у леди Моугон. Только не вздумай брякнуть при ней, что гонорар за колодезную эпопею пролетел мимо!
Вскрытие Диббла
– А что это вообще такое? – спускаясь вниз вместе со мной, спросил Тайгер. – Витки, Хранилище… Диббл какой-то?
Учения пареньку предстояло лет на десять. А времени для завершения образования оставалось всего два года. Основным преподавателем выпало быть мне, и учтите, что некоторую часть материала я и сама не успела усвоить. Веселенькая перспектива?
– Речь идет о заклятии, разработанном Необыкновенным Чарльзом Дибблом, – пояснила я. – Во дни, когда магическое поле только начало оскудевать, Великий Замбини задумался о способах накопления и сохранения еще остававшейся магической энергии. Необыкновенный Диббл сам нечасто занимался практической магией, он больше писал заклинания для других. В частности, он разработал весь комплекс заклятий, на которых в сороковые годы работала мобильная сеть компании «Электромагия Инкорпорейтед». Позже он занимался магическими аккумуляторами. К тому моменту, когда Замбини обратился к нему с просьбой построить Витки, он давно уже отошел от дел… Короче, благодаря Дибблу все здание служит чем-то вроде аккумулятора, который заряжается от фонового поля, а потом отдает энергию.
Тайгер с новым интересом огляделся вокруг, словно силясь понять, каким образом от него ускользнуло нечто такое важное и масштабное. Потом спросил:
– Ну и где они?
Я сделала широкий жест, долженствовавший охватить все Башни в целом.
– Витки, – сказала я, – не являются чем-то таким, что можно пощупать. Это что-то вроде постоянно циркулирующего поля отрицательной волшебной энергии, способного вбирать, хранить и по команде отдавать серьезные магические заряды. Эти заряды можно использовать как угодно. Хочешь – пробивай дырки в камне, хочешь – твори что-нибудь прямо из воздуха. Емкость наших «батарей» составляет четыре гигашандара.[19]19
Один гигашандар равен тысяче мегашандаров. Тысяча гигашандаров составляет один терашандар. Энергия, использованная за всю историю магии, оценивается в 28.2 терашандара. Этого хватило бы свозить Херефордский собор на Луну и обратно, и еще осталось бы энергии на десять витков кругом Земли.
[Закрыть]
– А на что может хватить гигашандара? – спросил Тайгер. Он вообще был неиссякаемым источником вопросов.
– Гигашандар – это миллион шандаров. Или, если пользоваться старыми имперскими единицами, около двадцати шести соборо-миль, то есть…
– То есть можно передвинуть собор на двадцать шесть миль?
– Или двадцать шесть соборов – на одну милю. Быстро учишься, Тайгер. Другой эквивалент – перемещение церкви средней величины на пятьсот миль. А легкий павильон для крикета можно забросить аж в Мельбурн.
– Зачем?
– Вообще-то незачем.
– То есть получается, что четырех гигашандаров хватит на передвижение одного собора… погоди-ка… на сто четыре мили?
– Ну да, типа того, правда, если перенести собор за границу, бюрократы с ума сойдут. Понадобится такое море бумаг, что и в Монмут удрать не успеешь.
Тайгер некоторое время молчал. Потом произнес:
– Теперь ясно, почему у нас в прейскуранте нет графы «перемещение соборов»…
– Верно подмечено. Так вот, Диббл помер двадцать шесть лет назад, причем аккурат когда занимался сервисным обслуживанием своего заклятия. Так оно и осталось в режиме ожидания, причем с защитой от постороннего доступа. Теперь у нас есть большущий аккумулятор, а зарядного устройства к нему нет. Пока магическое поле пребывало на минимуме, это не имело большого значения, потому что крупные заказы нам все равно не светили. Но теперь поле мало-помалу восстанавливается, то есть, сам понимаешь, Витки очень даже не помешало бы запустить снова по полной. Нам ведь предстоит заниматься не слабой работой – рыть каналы, прокладывать железные дороги… мегалиты ставить по кругу…
– Въехал, – кивнул Тайгер. – У этой штуки только название не очень кайфовое. Ну нет бы «Витки Заргона» или там «Инвертеры Знорффа»! А тут – Диббл какой-то…
– Значит, Диббл – недостаточно клево?
– По мне, довольно глупо звучит.
– Может, и так, – ответила я. – Такова жизнь, знаешь ли. Диббл их изобрел, по нему и называются.
Мы пересекли вестибюль и вошли в Пальмовый Дворик. В золотую эпоху гостиницы «Мажестик» это и правда был чудесный садик под крышей. Экзотические растения, рослые пальмы, чистые пруды, заросшие лилиями, с крупными декоративными карпами, скользящими в глубине… Знатные постояльцы обменивались сплетнями, попивая за маленькими столиками душистый чай, и внимательные официантки как из-под земли вырастали по малейшему жесту гостей…
С тех пор тут все изменилось.
Вот уже много лет здесь не ухаживали за тропическими растениями и не развлекали гостей. Стеклянные лепестки высокой купольной крыши частью потрескались, частью просто отсутствовали, а на полу стояли ведерки, в которые во время сильных дождей стекала вода. Мраморный пол вспучился и утратил былую белизну. Большой фонтан посередине давным-давно пересох…
Около него-то и стояла леди Моугон. Она успела переодеться, сменив обычные черные кринолины на совсем уже похоронные, и это говорило о ее серьезных намерениях. Непроглядно-черное платье превращало ее в этакую дыру в ткани мироздания, вырезанную по форме леди Моугон. Если слишком долго смотреть, можно было заработать головокружение.
– Ты меня даже не поблагодарил за то, что подставила тебе стог, Проунс, – сказала она.
– Спасибо большое-пребольшое за то, что не дали страшной смертью погибнуть, – сказал Тайгер, успевший усвоить, что спорить с Моугонихой было все равно бесполезно.
– Вежливость ничего нам не стоит, зато окупается сторицей, – проворчала она. – Мисс Шард уже заплатила по счету?
– Все кончилось к взаимному удовлетворению, – ответила я.
– Вот как?.. Что ж, вы будете присутствовать при моей попытке вскрыть Хранилище Диббла. Не смейте приближаться ко мне и болтать между собой. Это понятно?
Мы с Тайгером невольно задумались о том, было ли нам еще позволено говорить, и на всякий случай энергично закивали.
– Добро, – сказала леди Моугон. – Для начала я попробую войти в корневой каталог ядра заклятия и сбросить пароль.[20]20
По сути, это действительно пароль, только неизмеримо сложнее обычного. Его можно передать только тому, кто сам был свидетелем события или испытал чувство, на котором основан пароль.
[Закрыть] После чего попытаюсь заново подключить Витки. Вам следует делать заметки, отслеживая мои действия. Засим разрешаю пожелать мне удачи.
– Удачи, мэм, – сказала я, вытаскивая записную книжку и карандаш.
Леди Моугон повернулась к свободному участку комнаты и воздела оба указательных пальца. Помедлив, вытянула перед собой руки ладонями вниз – примерно как дирижер в начале симфонии. В воздухе начал формироваться разрыв, заполненный синевой, словно на клапане палатки расстегивали молнию. Леди Моугон продолжала «дирижировать», как бы давая знак незримым ударным, и стулья, стоявшие в беспорядке, сами собой попятились прочь от разрыва, а подсвечники слегка зазвенели. Леди Моугон взмахнула руками, обернувшись в сторону струнных, задержала в воздухе ладонь, чуточку утихомиривая фаготы, и пристально вгляделась в разрыв. Стало видно, что он обрел глубину, и в ней заметались радужные искры. Руки леди Моугон повелевали то арфой, то барабанами, исследуя внутреннюю структуру заклятия. Ясно было, что перед ней оказалась невероятно сложная структура. Мы с Тайгером боялись даже моргать. Вот это и называлось – смотрели как зачарованные, только без «как». Если уж на то пошло, я годами имела дело с заклятиями и заклинателями, но чтобы воочию такое увидеть…
– М-м-м, – через плечо произнесла леди Моугон, одновременно давая знак виртуальным виолончелям играть пианиссимо. – Тут, оказывается, стандартный Васид на ядре РУНИКС. Вспомогательные заклятия, регулирующие внутренние поля, – цельнодраный Шандар. Диббл только понаставил сторожей на случай несанкционированного проникновения, после чего запустил их кругом ядра во всех пяти направлениях разом, чтобы никто не смог расплести…
– Великий Замбини не брезговал предосторожностями, – ответила я, рискуя навлечь на себя ее гнев. – Он предвидел, что четыре гигашандара энергии, оставшиеся без присмотра, могут стать неодолимым соблазном для непутевых колдунов, способных наделать беды…
– Возможно, ты и права, – ответила леди Моугон.
За этим последовало минут пять стремительной работы: симфония, которой «дирижировала» колдунья, развивалась в неистовом темпе. Зря ли говорят, что искусства жеста и слова взаимозаменяемы! Может, и мифу о волшебной палочке чародея когда-то положила начало палочка дирижера…
Постепенно мы с Тайгером заскучали. Как раз когда нам на ум начали приходить занятия поинтереснее, наше внимание привлек резкий хлопок. Что-то случилось.
– О’кей, – сказала леди Моугон и даже выдала редкую улыбку. – Я сбросила пароль. Мы вошли.
Она сделала еще несколько замысловатых пассов руками, как бы управляя деревянными духовыми, и разрыв сомкнулся.
– Вот так-то, – произнесла она с торжеством. – Даже удивляюсь, как просто все оказалось. Завтра примерно к этому же времени Витки полностью зарядятся, а в пятницу с утра можно будет прогнать испытательное заклинание. Проунс, сбегай за Мубином! Хочу ему пароль передать.
Тайгер умчался, а я поздравила леди Моугон с великолепным успехом.
– Десять лет назад я бы сделала это, не слезая с дивана, – сказала она. – Левой пяткой. Тем не менее спасибо за поздравление… Что ты так на меня пялишься?
Я пробормотала:
– Вы седеете…
– Я уже давным-давно поседела, – отрезала она. – И, кажется, я кого-то предупреждала, чтобы не наглели…
– Нет, нет, мэм, – поспешно ответила я. – Волосы ни при чем! На вас все поседело!..
И то было действительно так. Непроглядно-черные кринолины теперь скорее напоминали древесный уголь – и продолжали светлеть. Леди Моугон нахмурилась, глянула на свои руки… и с беспомощной улыбкой повернулась ко мне.
– Вот зараза, – отрешенным тоном выговорила она и… несколькими секундами позже превратилась в камень. Вся целиком.
– Вот холера, – вырвалось у меня.
Я ни разу прежде не видела, как люди обращаются в камень. Когда схлынуло первое потрясение, я отважилась подойти.
Передо мной была статуя, сработанная из тончайшего алебастра. Она повторяла каждую морщинку, ресничку, пору на коже. Странное это было ощущение – вот так рассматривать леди Моугон, ставшую четырехсотфунтовой каменной глыбой. Случившееся с ней было, конечно, скверно, но могло быть и хуже. Алебастр – это все же не известняк и не мрамор. Не говоря уже о граните.
Мубин, по пятам сопровождаемый Тайгером, вошел и немедленно расхохотался.
– Во дела! – сказал он. – Боюсь, от этого происшествия старушка никогда по-настоящему не оправится. Необыкновенный Диббл соответствовал своему почету! Это ж надо, поставить привратником заклятие окаменения! Кто бы мог предположить…
– Ты сможешь ее расколдовать?
– Детский сад, – сказал Мубин. – Хотя, пока она в таком состоянии, кругом настолько спокойней…
Тайгер деловито спросил:
– А если я усы ей нарисую, они так и останутся, когда она оживет?
– Не смешно! – одернула я, хотя, признаться, испытала неоднозначные чувства. – Хорошо бы она снова была жива и здорова, причем как можно скорее…
– Как скажешь, – кивнул Мубин. Набрал полную грудь воздуха и принял стойку для «жесткого» колдовства. Наставил на изваяние оба указательных пальца – и бабахнул заклятием.
Никаких изменений.
Мубин встряхнулся, расслабился и сделал еще заход…
По-прежнему ничего!
– Странно, – проговорил он наконец. – Она быстро окаменела?
– Секунд за десять, – ответила я.
– Ах вот оно что… Ждите здесь, я сейчас.
И Мубин выбежал за дверь.
– А вид у нее по-прежнему страшноватый, ты не находишь? – сказал Тайгер.
Он был прав, несмотря даже на то, что Моугониха так и не успела скроить обычную мрачно-недовольную мину. На лице у нее и застыла отрешенная полуулыбка – она поняла, что давно умерший Диббл ее все-таки перехитрил.
– И все равно, – сказал Тайгер. – Это подтверждает то, что мне с самого начала казалось…
– А что тебе казалось?
– Что у нее под юбкой колесики.
Я посмотрела вниз… В складках гипсового платья в самом деле угадывался кончик роликового конька, прижавшего самый край ткани.
– Мама дорогая! – входя, сказал Скидка Прайс, сопровождаемый Полноценом и волшебником Мубином. – Физиономия у нее всегда была каменная, но не до такой же степени!
– Начинаю понимать, что значит «в соляной столп обратиться», – хихикнул Полноцен. – Стандартное заклинание Обращения Потока пробовал?
– Дважды, – сказал Мубин. – Никакого эффекта.
– Дай-ка я попробую… – вызвался Скидка.
Он полностью повторил попытку Мубина, включая и отрицательный результат.
– М-м-м, – сказал он. – Попробуешь, Полноцен?
У его брата тоже не получилось, и лица у всех троих как-то сразу стали очень серьезными. Начался своего рода магический консилиум; я понимала хорошо если одно слово из десяти.
Минут через десять они кончили совещаться и атаковали памятник Моугонихе все разом. Привело это только к тому, что воздух в Пальмовом Дворике стал жарким и спертым, а вся наша одежда словно бы уменьшилась на размер.
– Она что-нибудь сказала, прежде чем это случилось? – переставляя пряжку на ремне, спросил Мубин.
– Только то, что теперь Витки должны зарядиться, – ответила я. – И еще, что заклятие было в кодировке РУНИКС.
– На РУНИКСе никто заклятий больше не пишет, – сказал Полноцен. – Это архаический язык, расцвет которого пришелся на четвертый век, после чего все перешли на АРАМАИК. Скидка, кто у нас главный эксперт по РУНИКСу?
– Кроме леди Моугон?
– Ну ясен пень, кроме!
– Монти Вангард, помнится, древними языками заклятий интересовался…
Мубин без промедления отправил Тайгера за Вангардом. Тот кивнул и умчался. Настроение в комнате, прежде шутливое и несколько легкомысленное, сделалось смертельно серьезным.
– Но ведь Фундаментальное Правило Обратимости Заклятий по-прежнему в силе, так? – отважилась я подать голос.
– В общем и целом, – согласился Мубин, – нет ни единого заклятия, которое нельзя было бы реверсировать. Надо только точно знать текст. А для того, чтобы его вычислить, может потребоваться время…
– Какое примерно? – спросила я.
– Если будем заниматься этим в обеденный перерыв, то лет шесть или семь…
– Лет?.. – переспросила я, начиная тревожиться. – Слушайте, нам в пятницу мост перестраивать! Меньше двух суток осталось!
– Жизнь коротка, Дженнифер, а магия бесконечна…
– Спасибо, – сказала я. – Очень утешил.
– Я смотрю, у вас тут некоторый повод для беспокойства? – спросил, входя в комнату, щеголеватый седовласый мужчина с тонкими усами и в безукоризненном платье. Это был Монти Вангард, один из наших волшебников. Он давно вышел на пенсию и теперь занимал свои дни приведением в порядок многих тысяч строк заклятия, необходимого для оживления медицинских сканеров.
Мубин вкратце объяснил ему суть дела, и Монти Вангард улыбнулся.
– Значит, – сказал он, – вы, молодые удальцы, обожглись на этом деле? Понадобился старый конь, который борозды не испортит?
– Ну… типа того.
Монти открыл «молнию» в воздухе, примерно так же, как леди Моугон до него, и, надев очки, заглянул вовнутрь заклинания.
– Картина ясна, – проговорил он затем. – Пароль у нас есть?
– Нет.
– Тогда сейчас сброшу. Кстати, вы уверены, что хотите вернуть леди Моугон? Я имею в виду, что она…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?