Текст книги "Тридцать дней тьмы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tridcat-dney-tmy-253969.jpg)
Автор книги: Дженни Лунд Мэдсен
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
13
Хочется есть. Ханна посмотрела на часы. 14.48. За весь сегодняшний день у нее еще не было во рту и маковой росинки, а с учетом всех этих событий казалось, что она уже несколько дней голодает. Кроме того, она не представляла себе, каким образом продолжать свое расследование: следовало обязательно осмотреть место, где было найдено тело Тора, однако она не имела ни малейшего понятия, где это место находилось. А уже совсем скоро наступят сумерки. И тут она наконец сообразила, где, по всей видимости, можно найти и еду, и новую информацию – «Браггин».
Практически заученным движением она забралась на высокий стул. Угол бара все так же занимала тихая компания бывших рыбаков, однако Ханна не была уверена, те же это люди, что были здесь в прошлый раз, или другие. Ей вдруг стало неловко: глядя на них, она видит не отдельных индивидуумов, а лишь сгусток человеческой печали. Она осмотрелась в поисках своего вчерашнего поклонника – деревенского дурачка, который привел ее сюда днем ранее, однако ни его, ни женщины с собакой в баре не было. А вот бармена она увидела сразу. Он был похож на страстного фаната стиля хеви-метал или же на серийного убийцу, а может, одновременно на обоих. На вид ему было лет сорок, однако вполне могло быть и на десяток лет меньше – алкоголь и слабое здоровье способны удивительным образом прибавлять и убавлять прожитые годы. Так что, скорее всего, ему было где-то около тридцати пяти. Длинные до плеч черные волосы были зачесаны назад, собраны в хвост и блестели, однако не потому, что нуждались в мытье, – они были «засалены», то есть натерты воском. Поверх футболки с эмблемой «Айрон Мэйден» застегнутый на все пуговицы кожаный жилет вел неравный поединок с выпирающим из него пивным животом.
– Минералка или виски с колой?
Стало быть, металлист узнал ее и даже помнит, что в зависимости от присутствия или отсутствия полиции она либо обходится водой, либо пьет кое-что покрепче. Ханне очень хотелось выпить, но она сочла крайне предосудительным делать это даже не позавтракав, поэтому она взяла меню. Похоже, его здесь не обновляли с конца восьмидесятых – это касалось как самого меню, так и перечня указанных в нем блюд. Делая свой выбор, Ханна попыталась соблюсти баланс между алкоголем и безалкогольными напитками, а также между известными блюдами и местной кулинарной экзотикой.
– Я бы хотела заказать кофе с виски, а также несколько тостов и копченый овечий сыр.
Бармен кивнул, быстро и с профессиональной ловкостью водрузил на стойку кофе с виски и исчез за распашной дверью, а пару минут спустя вновь материализовался оттуда с тарелкой хлеба и сыра в руке. Оказывается, металлист был барменом и поваром в одном лице. Ханна мельком взглянула на еду, которая выглядела удивительно привлекательно на вид и даже была слегка украшена красным перцем. Чувствуя зверский аппетит, она торопливо схватила тарелку.
– Просто настоящая трагедия – то, что случилось с этим парнем, Тором, не находишь?
Она постаралась, чтобы вопрос прозвучал достаточно равнодушно, и проглотила последний кусочек овечьего сыра.
Бармен кивнул.
– Ужасно. Такой хороший парень.
– Ты его знал?
Кожаный Жилет пожал плечами.
– Я знал, кем он был. Но здесь он не зависал, если ты это имеешь в виду.
– Он что, совсем не пил?
– Думаю, все молодые люди в деревне время от времени выпивают – развлечений-то у нас здесь, прямо скажем, не так уж много. Просто в выходные он никогда не появлялся здесь с прочей молодежью.
– Но он ведь вроде был довольно популярной личностью. Я видела, как он вчера вечером играл в футбол.
– Ну да, был… Как я и говорил, вообще-то я его не знал, вот только говорят, он был другим.
– Что значит другим?
Кожаный Жилет снова как-то неопределенно пожал плечами. Ханна поняла, что таким образом от него ничего не добьется.
– В курсе, где его нашли?
Ханна старательно скрывала свой интерес за небрежным тоном.
– У воды. Чуть южнее гавани.
– Южнее?
Ханна попыталась оживить в памяти план деревни – ведь она же его видела и должна помнить.
– Это рядом с рыбацкими лодками?
Отрицательный взмах покрытого воском хвоста.
– Нет, рядом там, собственно говоря, нет ничего. На мой взгляд, весьма загадочное место.
Ханна сделала над собой усилие; чтобы не показать, насколько заинтригована, она взяла с тарелки последнюю корочку хлеба и принялась ее жевать.
– Что ты имеешь в виду?
Бармен развел руками, как будто снимая с себя всякую ответственность.
– Просто странно. Я имею в виду, что ему там было делать? Там ничего нет – один лишь сырой луг.
– А может, его труп прибило туда. К примеру, с моря.
– Не думаю. Тогда бы он должен был проплыть через шлюз, а это сложно, да к тому же у входа практически нет течения. Зато там много лодок, и невозможно себе представить, чтобы никто его не заметил.
Ханна кивнула.
– Я слышала, его нашел отец. Ты не знаешь, он специально отправился на поиски?
– Вероятно. Иначе как бы он там оказался?
Ханна снова кивнула – хороший вопрос. Бармен тем временем повернулся к вновь прибывшему клиенту – даме с собакой. Они заговорили, и до Ханны долетело несколько слов, в беседе опять прозвучало имя Тора. Эта смерть заставила говорить о себе всю деревню. Ханна сделала большой глоток кофе с виски, ощутила, как алкоголь наполняет все ее тело, почувствовала себя легкой, легкой, легкой. Ей захотелось поддаться этому чувству, выпить еще с десяток чашек этого волшебного напитка, захотелось прекратить думать. Слишком много вопросов, на которые нет ответов, просто невозможно сложить воедино все фрагменты этой головоломки. Да и не ее это дело. Ее дело – написать детектив, а она тут суетится и теряет зря время в поисках возможного убийцы. Который, вполне вероятно, существует лишь у нее в голове, как плод больного воображения. А что? В этом действительно есть смысл. Вчера вечером Тор играл в футбол. После этого они с друзьями пропустили по паре пива. По дороге домой он, пьяный, свалился в воду, его отец, встревоженный тем, что сын не вернулся, отправился на его поиски. Йонни, прослышав о гибели лучшего друга, пропал, как случалось уже не раз. Наверняка еще до вечера появится. А след удара за ухом, вероятно, появился, когда Тор упал в воду. Ханна вздохнула и допила свою чашку. Ей следует отправиться домой и продолжить писать как прежде, фантазируя о реальности, вместо того чтобы пытаться ее просчитать и получить очередное разочарование из-за того, что все произошло случайно. Нет уж, лучше создавать убийство на словах, чем убеждаться, что его не было. Она достала кошелек, отсчитала нужную сумму, положила деньги на стойку, соскользнула со стула на пол. И внезапно замерла. Как понимать, что Тор был другим? Каким это другим? В тот момент дверь у нее за спиной с грохотом распахнулась и в бар ворвался молодой рыбак. Куртка на нем развевалась, глаза сверкали.
– Jonni er inni hjá Þór. Hann er með haglabyssu!
Все бывшие в помещении застыли, женщина с собакой уронила свой стакан. Ханна в испуге обернулась к бармену:
– Что там случилось?
– Йонни в доме Тора, у него дробовик!
14
Никогда еще Ханна не видела, чтобы Кожаный Жилет двигался так быстро. Сама она оставалась самой трезвой среди посетителей и потому успела вскочить вместе с Кожаным Жилетом в его автомобиль, припаркованный тут же у бара. Ремень безопасности заело, он накидывался лишь на правое плечо, так что она была вынуждена вцепиться обеими руками в ручку на потолке салона. Бармен несся сквозь деревню, не разбирая дороги, как будто на съемках фильма в стиле «экшн». Они долетели до нужного дома за пару минут, и Кожаный Жилет выпрыгнул из автомобиля. Ханна отчаянно сражалась с ремнем – зараза такая, он никак не хотел открываться! Отнюдь не грациозно скорчившись, она перебралась на соседнее сиденье и, чуть не выпав из машины, догнала водителя у самых дверей. Он принялся что было сил трезвонить в дверной звонок. Ханна с ошеломленным видом следила за его действиями.
– Не находишь, что довольно невежливо вот так врываться в дом?
– Это чрезвычайная ситуация!
Сердце Ханны чуть не выпрыгивало из груди, она переминалась с ноги на ногу, внутри все напряглось. Она взялась за дверную ручку, посмотрела на спутника и, дождавшись от него одобрительного кивка, распахнула дверь. На мгновение затаив дыхание, она прислушалась: крики молодого человека, ответы какого-то старика, женский плач… Новоявленная парочка спасателей поспешила в комнату. Там какой-то худой юноша в джинсах и майке, но босиком, рыдая, целился из охотничьего ружья в лоб отцу Тора. Виктор и судмедэксперт обращались к нему, очевидно, пытаясь о чем-то договориться. Мать Тора сидела спрятав лицо в ладони. Элла на манер щита заслоняла ее своим тщедушным телом и внимательно следила за развитием ситуации. Остальные собравшиеся потихоньку хныкали и причитали.
– Jonni, slepptu byssunni![24]24
Йонни, опусти ружье! (исл.).
[Закрыть]
Ханна с удивлением взглянула на своего спутника. Она и не подозревала, что голос его может звучать столь авторитетно. Вероятно, он привык перекрикивать пьяных, а может, даже разнимать драки и имел определенный опыт в разруливании потенциально опасных ситуаций. Все в комнате обернулись и уставились на Кожаного Жилета и Ханну. Ей сейчас больше всего хотелось стать невидимой. К бармену же было приковано общее внимание еще и потому, что теперь ствол ружья смотрел прямо на него. У юноши, который по предположению Ханны и был Йонни, взгляд был явно испуганный.
– Slepptu byssunni. Þetta endar ekki vel.
– Það er honum að kenna að Þór er dáinn[25]25
– Опусти ружье. Это добром не кончится.
– Это его вина, что Тор мертв (исл.).
[Закрыть].
Ханна переводила взгляд с бармена – прядь «засаленных» волос выбилась из хвоста и прилипла ко лбу – на Йонни, силясь понять незнакомые слова или, по меньшей мере, уловить их общий смысл. Юноша был по-прежнему крайне возбужден, он снова нацелил ружье на Эгира. Указывал на него или угрожал? Ханна напряглась всем телом, как поросенок на бойне, ей даже стало как-то нехорошо – перехватило дыхание. Она постаралась сделать медленный вдох, потом выдох. Все это беззвучно. Нашла глазами визуальный контакт с Виктором, вид у него был растерянный – наверняка ему впервые приходилось присутствовать при взятии заложников. Если, конечно, это можно было так назвать. Ей показалось, что во взгляде Виктора, направленном на бармена, мелькнуло облегчение, когда тот уверенно шагнул к Йонни и протянул к нему руку. Как к какому-то пьяному завсегдатаю, которому надо помочь добраться до дома и завалиться в постель. При этом он не произнес ни слова – по-видимому, слова в таких ситуациях были неуместны. Когда он положил свою широкую мужскую ладонь на руку Йонни, все в комнате замерли. Вигдис встревоженно наблюдала за происходящим, слегка раздвинув пальцы. Йонни начал медленно опускать руки, теперь ствол ружья смотрел человеку-статуе в живот. Стоящие рядом совсем уже было перевели дух, как вдруг руки Йонни застыли, а сам он пристально посмотрел в глаза Эгиру.
– Það varst þú sem drapst hann[26]26
Это ты его убил (исл.).
[Закрыть].
Сказав это, он нажал на курок, однако вместо гулкого, раскатистого выстрела раздался лишь сухой, еле слышный щелчок. Ружье было не заряжено. Вигдис вскрикнула. Йонни наконец-то отшвырнул дробовик и осел на пол, как осужденный к смертной казни, который в последний момент сумел избежать виселицы. Кожаный Жилет наклонился и приобнял Йонни, который сидел на полу, безучастно глядя на тело Тора, так что даже неясно было, видит он его или нет. Виктор надел на юношу наручники, гости стали понемногу расходиться. И в их числе Ханна, которая подошла к Элле, все еще глядя на помост, как будто не решаясь повернуться к нему спиной.
– Ты как, в порядке?
Краем глаза Ханна заметила, как Виктор вывел Йонни из комнаты, а по пятам за ними плелся бармен, как будто в его задачу входило проследить за задержанием. Ханна развернулась к Элле, которая все еще закрывала своим телом Вигдис, как ребенка, которого надо защитить от града падающих бомб. Вигдис осторожно высвободилась из ее нежных объятий, подошла к мужу и обняла его с такой силой, что, казалось, человек-статуя сейчас раскрошится. Элла наблюдала за ними. Во взгляде ее не было ни теплоты, ни облегчения – скорее какая-то мрачная задумчивость. Может, ей не хватало кого-то, кого бы она могла защищать своей любовью?
– Ты как, в порядке?
Ханна повторила свой вопрос. Элла встряхнулась, будто стараясь обнулить ситуацию, и кивнула.
15
Кофе был горячим и угольно-черным. Ханна разлила дымящийся напиток по чашкам, а Элла тем временем достала из шкафа печенье. Они сидели на кухне, по дороге домой женщины молчали, у обеих просто не было слов, чтобы описать случившееся. Они ушли почти сразу после задержания Йонни, только немного помогли убрать посуду и поставить на место столы после того, как толпа пришедших выразить соболезнование друзей и родных понемногу рассосалась, как пороховой дым после выстрела из пушки. Ни у кого больше не было желания общаться со скорбящими родителями, или же, скорее, всем нужно было поскорее попасть домой и обсудить то, что произошло.
Поскольку обычно самыми тяжкими преступлениями в деревне были кража ящиков с пивом и угон мопеда, драматические события сегодняшнего дня, по мнению Ханны, должны были поставить всю здешнюю жизнь с ног на голову. То, что виделось одним, на деле оказывалось совсем другим. Ханна раздумывала над тем, чтобы сходить к Виктору и поучаствовать в допросе Йонни, однако никак не могла придумать подходящего повода. Кто знает, удалось ли судебному медику осмотреть тело Тора? По всей видимости, нет – он ведь по-прежнему лежал посреди комнаты, и они, прежде чем приступить к вскрытию, наверняка дожидались окончания церемонии. Однако тут их прервало вторжение Йонни с ружьем.
– Что он сказал Эгиру?
Ханна вопросительно посмотрела на Эллу, по виду которой стало ясно, что она не понимает. Ханна пояснила:
– Йонни. Почему он был так зол на отца Тора?
Элла пожала плечами и сделала глоток кофе.
– Я ошибаюсь или мне показалось, что он обвинил Эгира, будто тот причастен к смерти Тора?
Чуть помедлив, Элла взялась за листок и ручку:
– Он в шоке от случившегося, как и все мы.
– Но ведь никто, кроме него, не стал стрелять из ружья. Думаешь, он что-то знает?
Элла опять пожала плечами. Похоже, она не строила никаких теорий по поводу возможного преступления, его мотивов и вероятных подозреваемых. Вообще-то это было вполне понятно. Ханна не смогла сдержаться и снова задала своей квартирной хозяйке неудобный вопрос:
– Может, Йонни и Эгир не слишком-то ладили между собой?
Элла прямо взглянула на Ханну, как-то неопределенно улыбнулась и снова принялась писать:
– Это еще мяко сказано!
– Что ты хочешь этим сказать?
Элла встала, взяла плед, укутала им свои худенькие плечи и нацарапала на листке:
– Мне нужно немного отдахнуть. Смерть разъидает старые кости.
Напоследок Ханна попыталась еще раз:
– Все из-за того, что Йонни был для Тора дурной компанией? Я имею в виду, учил его пить, возился с оружием да и вообще отличался буйным нравом?..
Элла черканула буквально несколько слов:
– Что-то в етом роди.
Элла поднялась к себе наверх. Тяжелые шаги, тяжкий день… Ханна взяла листок с каракулями старушки. Что-то в этом роде. Как прикажете ее понимать?
Остров смерти.
Глава 1.
Ханна закурила, открыла окно – петли немного сопротивлялись, но вынуждены были все же сдаться под энергичным нажимом большого пальца. Она откинулась на спинку стула и выпустила струю дыма. День подходил к концу.
Блин! Нет, она не может назвать свой роман «Остров смерти». Чересчур уж банально. А какое заглавие дают детективам? Хмм. В названии должно быть что-то по поводу убийства, смерти или женщины. Или же какое-то существительное в единственном числе. Например, «Преступление», «Мост», «Адвокат». Нет, это скорее названия фильмов или сериалов. Нужно, чтобы все знали, что речь идет о детективе. В особенности коль скоро речь идет о ней – ведь ее имя не ассоциируется с остросюжетной литературой. Хорошо бы подобрать такое шокирующее словечко, чтобы люди с ходу заглотили наживку. Ладно. «Остров смерти» будет рабочим заглавием. Вот ведь дерьмо! Потребуется немало времени, чтобы выблевать это! Она положила недокуренную сигарету в пепельницу, и та догорала сама по себе. Ханна покрутила головой и, разминая суставы, потрещала пальцами. Итак, вот он, величайший, лучший, быстрее всех написанный в мире триллер. Пусть говенный, но детектив.
Трава была зеленее, чем обычно в ноябре. Туре завязывал свои футбольные бутсы с особой аккуратностью, как будто делал это в последний раз. Он всегда их так завязывал – такова уж была его натура: делать все основательно и стремиться к совершенству. Это касалось не только шнурования бутс, но и жизни вообще. Чего он не знал, так это того, что он действительно в последний раз шнурует свои бутсы и что предстоящий футбольный матч с друзьями станет последним в его восемнадцатилетней жизни. Он умрет еще до наступления утра.
Ханна просмотрела написанное – что ж, не так уж и плохо! Во всяком случае, хоть какое-то начало. Она позволила себе выдумывать личность своего героя, списывая его портрет с Тора, поскольку, строго говоря, абсолютно его не знала. А узнать бы следовало. Она пометила в своем блокноте: «Каким был Тор» – и снова обратилась к клавиатуре. Детектив начался. Может, все-таки задача не такая уж непреодолимая? Добрых три часа Ханна писала, не отрывая глаз от экрана. Когда она наконец остановилась, пепельница была полна окурков, тьма давно уже вытеснила последние лучи дневного света, а в распахнутом настежь окне стоял столб холода. Поставив последнюю точку, Ханна шумно выдохнула, как будто только что пробежала марафонскую дистанцию. К своему удивлению, она чувствовала, что находится в хорошей форме. Она пролистнула весь текст – семь страниц. Ханна самодовольно усмехнулась. Захлопнув ноутбук, она прикрыла окно и приподняла со стула свое истерзанное писательское тело.
На нижнем этаже дома царили мрак и тишина. Ханна зажгла свет и поставила вариться кофе. В ожидании, пока вода пройдет через кофеварку, она рассеянно листала старые газеты. Каков следующий шаг? Да, она начала писать книгу, но ведь необходимо выяснить еще кое-что относительно совершенного преступления. Так она мысленно называла смерть Тора. Может, конечно, она и выдавала желаемое за действительное, но ведь нельзя исключать, что за всем этим действительно лежит преступление – во всяком случае, здесь много весьма загадочных обстоятельств. Почему Тор, который боялся воды, все-таки спустился к морю, да еще после того, как выпил? Отец находит его, как будто заранее зная, что мертвый сын лежит в море. И почему Йонни обвинил Эгира, что тот виновен в смерти Тора? А что еще важнее, знал ли Йонни, разряжая в Эгира свое ружье, что оно не заряжено? Обвинят ли его в покушении на убийство? И, наконец, что все-таки покажет вскрытие тела Тора?
Ханна встряхнула головой и налила себе кофе. Ощутила, как тепло чашки согревает пальцы. Сделала крохотный глоток. Слишком много вопросов, на которые нет ответов. Единственное, что имеет хоть какой-то смысл, – это упорное нежелание Эгира, чтобы сын его общался с человеком, который может появиться на церемонии прощания с охотничьим ружьем. Ханну передернуло от одной только мысли, что ружье могло оказаться заряженным. А если бы он застрелил Эгира, остановился бы он на этом или же перестрелял всех собравшихся? Включая ее саму. Ханна некоторое время сидела, прихлебывая кофе. Внезапно ей в голову пришла новая мысль. Место преступления! Как она могла забыть?! Драматические события, связанные с Йонни, совсем отвлекли ее внимание от чертова места преступления. А сейчас уже совсем темно и обследовать место преступления слишком поздно. Или нет? Ханна взглянула на часы – начало девятого. Ханна прикусила губу. Да, уже темно, однако фактически ночь еще не наступила. Она подхватила куртку, оставила кофе недопитым и, выходя из дома, забыла погасить за собой свет.
16
Ну, строго говоря, если на улице так темно, значит, уже наступила ночь. Поеживаясь, Ханна осторожно ступила на мокрую травянистую пустошь. Она уже раскаивалась в том, что решилась на свой безрассудный поступок: окружавшая ее тьма была поистине беспроглядной. Представлялось совершенно невозможным осматривать что-либо в такой темноте, а кроме того, что уж греха таить, ей было попросту страшно. Ну, во всяком случае, чуть-чуть. Она надеялась хоть на какое-то подобие света – может, какой-нибудь фонарь на мачте или отблеск огней со стороны деревни. Вместо этого, к ее глубокому разочарованию, Ханне пришлось довольствоваться лишь слабым лучиком фонарика ее мобильного телефона. Чувствуя себя во всех отношениях круглой идиоткой, она совсем уже было решила вернуться к горячему кофе в уютный дом Эллы, как вдруг почувствовала, что на плечо ей легла чья-то рука. С губ ее сорвался крик ужаса, неловко шагнув в сторону в попытке уйти от лежащей на плече руки, Ханна оступилась в скрытой травой луже, крутанулась на одной ноге и шлепнулась в жидкую слякоть. Дрожащий лучик фонарика мобильного телефона выхватил из тьмы фигуру человека. Если уж ей суждено умереть, она хотела бы, по крайней мере, знать, кто ее убийца. Над ней, смущенно улыбаясь, как будто они столкнулись у туалета в «Браггине», стоял ее недавний знакомый – бездомный любитель поцелуев.
– Что ж, вижу, падать тебе было мягко и приятно, но сырая трава не лучшее место, чтобы ложиться спать.
Он подал ей руку. Ханна мгновение помедлила и решила, что если кого в деревне ей и следует бояться, то уж никак не этого оборванца, который, насколько можно судить, действительно рад ее видеть. Она схватилась за его протянутую руку и встала на ноги.
– Спасибо.
Ханна принялась отряхиваться, хотя это вряд ли могло помочь – она промокла насквозь.
– Вот оно – то место, где отец Тора вытащил его из воды.
Оборванец кивнул в сторону моря. Ханна направила слабеющий лучик мобильника в указанном им направлении, но, разумеется, увидела лишь кромешную темноту. Она слышала громкий плеск волн, набегающих на берег, покрытый огромными валунами.
– А умер он в воде или на берегу?
Она перевела луч фонарика на собеседника, тот пожал плечами – разумеется, откуда ему было это знать? Однако кое-что он все же, по-видимому, знал.
– Откуда ты знаешь, где его нашли?
– Я видел, как Эгир доставал его из воды. Если честно, я ему помогал.
Ханна удивленно и с долей недоумения посмотрела на него:
– Правда? А… А как ты там вообще оказался?
Оборванец слегка замялся. Ханна почувствовала, что ее одетого в лохмотья собеседника буквально распирает желание поведать какую-то тайну. Он взглянул в сторону моря.
– Иногда я прихожу сюда, чтобы… Ну, ты понимаешь… Вздремнуть после парочки пива. Конечно, как правило, это бывает летом. Я построил небольшой домик там, у воды. Мне нравится в нем спать, просыпаться от шума и рокота волн и смотреть на них. От этого у меня возникает чувство, будто я владею всем миром.
Он сконфуженно улыбнулся. Ханна понимала его – бездомный, и все же какой-никакой дом на побережье. Может, ничего большего ему и не требовалось, хотя дом этот представлял собой лишь груду досок, защищающих от ветра и непогоды.
– Но ведь сейчас ноябрь. Что тебе здесь понадобилось вчера вечером?
– Я пришел сюда рано утром. Засиделся допоздна в «Браггине» и… да… никак не мог найти ключи от своей квартиры.
На этот раз улыбка получилась виноватой. Значит, все-таки дом у него есть. Ну конечно, и в Хусафьордуре есть кое-какое социальное обеспечение.
– И потом ты увидел, как Эгир вытаскивает Тора из воды?
Сердце Ханны отчаянно забилось, она чувствовала, что напала на золотую жилу в своем расследовании. Свидетель! Все же не совсем бездомный кивнул, пристально глядя в темноту – быть может, в направлении того места, где разворачивались драматические события прошлой ночи. Насколько полными и четкими можно считать воспоминания алкоголика? Как бы их у него выманить? Ханна полезла во внутренний карман и, выудив из него пачку сигарет, протянула ее оборванцу. Рука с нестрижеными ногтями сгребла торчащую из пачки сигарету.
– Спасибо.
– Не за что. Собственно говоря, как тебя зовут?
– Гисли.
Ханна дала ему прикурить и представилась:
– Ханна.
Оба синхронно затянулись. Окутывающий их плотный мрак поглощал табачный дым.
– Ты видел, как он полез за ним в воду? Я имею в виду Эгира.
– Нет. Я только видел, как он пытается вытащить тело на берег, и поспешил к нему, чтобы помочь. Я не знал, что там происходит, и только когда он уже лежал на земле, до меня дошло, что он мертв. Но к тому времени он точно умер, это было видно.
– А что произошло потом?
Ханна изо всех сил старалась не подчеркивать свой интерес. В темноте она скорее угадала, чем увидела, как Гисли пожал плечами.
– Я позвонил Виктору с телефона Эгира. Сам он был не в состоянии.
Гисли умолк. Похоже, он только сейчас всерьез задумался о ситуации и пытается ее проанализировать.
– Его как будто парализовало. Вероятно, это был шок.
Ханна кивнула. Очень похоже. Таким она Эгира и видела на церемонии прощания. Погруженный в транс скорбящий отец.
– Он что-нибудь говорил?
– Нет. Сейчас, когда я думаю об этом, мне кажется, он был каким-то странно тихим. Не произнес ни слова, не плакал – вообще ничего.
– А сколько времени прошло до прибытия Виктора?
– Я не уверен… Странно, но в тот момент время как-то сместилось или даже вовсе исчезло. Может, минут десять, а может, и все сорок пять. Не знаю.
– Ты тоже отправился с ними? Виктор тебя допросил?
Последовала пауза.
– Нет. Я помог погрузить тело Тора в машину Эгира, а потом видел, как они уехали.
Ханна сделала последнюю затяжку, щелчком отбросила окурок в темноту, увидела, как огонек, описав дугу, упал и погас. Она поежилась и посмотрела вверх. Каждый вечер здешнее небо ее удивляло. Тьма опиралась на тонкую оранжевую полоску. Ей пришла в голову еще одна мысль.
– А почему ты вернулся?
Высосав из своей сигареты последние остатки табачного дыма, Гисли затушил тлеющий огонек между большим и указательным пальцем и тяжело вздохнул.
– Заначка.
– Заначка?
Гисли махнул рукой и зашагал куда-то в темноту. Ханна сочла его жест приглашением следовать за ним.
Под весом Гисли дощатый пол хижины отчаянно скрипел. Сам он заполз внутрь наполовину и возился где-то там, в глубине, позади какого-то массивного предмета – Ханна предположила, что это был матрас. Она кинула взгляд в сторону моря, оно было так близко, что сюда долетал его запах. Порывшись в хижине еще немного, Гисли высунул голову наружу.
Чтобы разглядеть его в темноте, Ханна прищурилась.
– Пропала!
– Что пропало?
– Моя бутылка! У меня была целая бутылка водки!
Полное разочарование. Так вот что это было – бутылка водки!
– Парень, который живет у самого глетчера, гонит. Совсем даже недурно получается. У меня была целая бутылка.
Оборванец Гисли снова принялся копаться у себя в хижине. Ханна раздраженно отвернулась. Она, понимаете ли, почти вышла на раскрытие преступления, а он тут возится, пытаясь отыскать бутылку самогона. Она зашагала прочь, позади слышно было ворчание Гисли. Надо было все-таки с ним как-то попрощаться. Сама она устала, и промокла и, честно говоря, вовсе не отказалась бы сейчас глотнуть чего-нибудь такого. Даже будь это самогон. У Ханны из головы никак не шел рассказ Гисли. Почему Виктор ничего не сказал о нем? Почему не допросил? Налицо плохая работа полиции. Некомпетентность – вот то качество, которое Ханна сильнее всего ненавидела в других. Его и невежество. Или это одно и то же?
Почти у самой дороги надо было обойти небольшую канаву. Ханна, не желая больше попадать в объятия сырой травы, достала мобильник с фонариком. В синевато-белом конусе света она осторожно двигалась вперед, ставя ноги одну практически впритык к другой, как вдруг замерла как вкопанная. Луч света кое-что высветил. Не может быть? Ханна наклонилась. Она почувствовала прилив какой-то странной, едва ли не извращенной радости. Она не смогла удержаться и улыбнулась сама себе. Сняв с шеи платок, она аккуратно завернула в него пустую разбитую водочную бутылку. Вполне определенно, на донышке ее видны были следы крови.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?